Изменения

===Вторая глава. Разорванная завеса===

По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.

===Третья глава. Призраки===

«Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»

- Начнём?

===Четвёртая глава. Нутро===

Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.

Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.

Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.

– '''''Сломленное маленькое чудовище''''', – рассмеялась Лиадресс. – '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''

Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.

- Довольно игр, – зарычал лорд-командор. – Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.

===Глава пятая. Расколотый Король===

Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.

А затем толкнул.

'''Предатель.'''

''Мой легион.''

Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.

- Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.

Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.

- “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.

Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.

Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.

В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.

- Это же просто планета, - пожал плечами Плегуа. - А их так легко сломить. Нечего бояться.

- Я не боюсь её! - рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.

И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.

А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.

- Достойное собрание наших сил, - пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.

Он умолк, забившись в экстазе.

- Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?

- Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.

- ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''

- ''Богов'', - фыркнул хтониец. - ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', - проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. - ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' - он помолчал. - ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.

- ''Умолкни или я тебя заставлю'', - образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. - ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''

- ''Какой милый титул. Сам его придумал?''

Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.

- Достаточно, - процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. - Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.

За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.

- И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.