Отступники: Мастер-терзатель / Renegades: Harrowmaster (роман)

Материал из Warpopedia
Перейти к навигации Перейти к поиску
Pepe coffee 128 bkg.gifПеревод в процессе: 6/30
Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 6 частей из 30.



Отступники: Мастер-терзатель / Renegades: Harrowmaster (роман)
Harrowmaster.jpg
Автор Майк Брукс / Mike Brooks
Переводчик Harrowmaster
Издательство Black Library
Год издания 2022
Подписаться на обновления Telegram-канал
Обсудить Telegram-чат
Экспортировать PDF, EPUB, FB2, MOBI



ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

КОСМИЧЕСКИЕ ДЕСАНТНИКИ


АЛЬФА-ЛЕГИОН

«ЗМЕИНЫЕ ЗУБЫ»

Драз Джейт — лорд и Мастер-терзатель

Соломон Акурра, «Призрак» — лорд

Квоп Халвер — Высший охотник за головами

Ворлан Ксан — охотник за головами

Зреко Чура — охотник за головами

Унеж Маноз — охотник за головами

Доммик Ренн — охотник за головами

Крозир Ва’кай — капитан «Шепота»

Деркан Тель — легионер, Восьмой Клык

Сакран Морв — легионер, Восьмой Клык

Форвал Джунай — легионер, Восьмой Клык

Пентак Рэй — легионер, Восьмой Клык

Трайвар Трижды-Горелый — командир отделения, Восьмой Клык

Керриг Тракс — командир отделения, Девятый Клык

Титрик Иншу — командир отделения, Третий Клык

Урзу Кайбор — легионер, Третий Клык

Аттас — терзатель, Лернейские Терминаторы


ОСТАЛЬНЫЕ

Роэк Гулий Коготь — лорд Оружия Свободы

Джарвул Глейн — лорд Сокрытой Длани

Вирун Эваль — лорд Кающихся Сынов

Кворру Вайзия — легионер, Кающиеся Сыны

«Альфарий» — множество членов Безликих

Керос Асид — лорд Сынов Отравы

Рэлин Амран — лорд Первого Удара

Динал Кровавый Бард — апотекарий Первого Удара

Альбок — легионер Первого Удара

Ксетт Кеель, «Металлофаг» — лорд Ржавокровых


СЕРЕБРЯНЫЕ ХРАМОВНИКИ

Лампрос Гекатон — верховный Хранитель Клятв

Рен Мальфакс — второй лейтенант, пятая рота

Паламас — капитан, пятая рота

Бедарис Хир — сержант

Кил Джесар — боевой брат

Васт — боевой брат

Ран — технодесантник, пятая рота


АЛЫЕ КОНСУЛЫ

Тайт Йорр — боевой брат, жизнехранитель инквизитора Кайзена Харта.


НОВЫЙ МЕХАНИКУМ

Казадин Ялламагаса, «Биологис Диаболикус» —  еретех, магос биологис.

Диаболикус Секундус — Изуверский Интеллект.


ЛЮДИ


АЛЬФА-ЛЕГИОН

Тулава Дайн — колдунья «Змеиных Зубов»

Генерал Андол — командор Оружия Свободы

Толли Крейс — агент Альфа-Легиона

Васила Манату — Бесславная Гвардия


СВЯТАЯ ИНКВИЗИЦИЯ

Кайзен Харт — инквизитор Ордо Маллеус (радикальный реконгрегатор)

Дима Варрин — сенешаль Кайзена Харта

Несса Карнис — инквизитор Ордо Маллеус (пуританин-монодоминант)

Эвелин — помощница Нессы Карниса.


ОСТАЛЬНЫЕ

Джон Брезик — солдат Пендаты

Суран Тилер — солдат Пендаты

Канзад — солдат Пендаты

Стеваз Тай — солдат Пендаты

Кейд — сержант Пендаты

Эйм Спелтан — офицер безопасности космопорта Бехарис Дельта

Мортон — офицер безопасности космопорта Бехарис Дельта

Пашвир — начальник смены космопорта Бехарис Дельта

Раола — офицер снабжения космопорта Бехарис Дельта

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


ЛИЦОМ К ЛИЦУ СО СМЕРТЬЮ

Джон Брезик крепче стиснул лазган, бормоча беззвучные молитвы, и еще сильнее вжался в стену траншеи, в которой прятался вместе с еще семерыми товарищами, пока вокруг них содрогался весь мир. В своих слегка подрагивающих руках он держал М35 М-Галактика Укороченный: крепкое, надежное и ухоженное оружие с полностью заряженной батареей, на стволе которого болталась резная безделушка, которую он сделал сам. На поясе у него висели еще четыре батареи и длинный, однолезвийный боевой нож, доставшийся ему от отца. Он не стал надевать бронежилет своего старика — смысла в этом особо не было, учитывая его нынешнее состояние — и пока над головой свистели вражеские выстрелы, Джон принялся мысленно прикидывать, что бы ему больше пригодилось прямо сейчас — оружие или хорошая броня. Из оружия, без сомнений, можно убить стреляющих в тебя людей, но для этого потребуется точность, а ублюдки явно не собирались заканчиваться. С другой стороны, даже лучшая броня рано или поздно подведет, если у него не найдется способа отговорить противников стрелять по нему…

— Брезик, ты с нами?

Джон дернулся и моргнул, затем сфокусировал взгляд на обращавшейся к нему женщине. Суран Тилер, явно не моложе шести десятков, с лицом похожим на особо прочный камень, который методично долбили другим таким же камнем. Она глядела на него темными как кремень глазами, и такими же жесткими. Джон заставил себя кивнуть.

— Ага. Да, я здесь.

— Уверен? Потому что выглядишь ты довольно рассеянным, — усомнилась Тилер. — А это, учитывая тот факт, что мы находимся посреди гребаного боя, определенно тянет на подвиг.

— Я в порядке, серж, — ответил Джон. Он на мгновение прикрыл глаза и вздохнул. — Просто опять эти сны. Такое чувство, что я уже месяц нормально не спал.

— У тебя тоже они были? — подал голос Канзад, крупный человек с кустистой бородой. — Вспоротое небо?

Джон уставился на него. Они с Канзадом не особо ладили — без особой вражды или кровной мести, просто раздражали друг друга — но на волосатом лице не было и тени насмешки.

— Да, — медленно подтвердил он. — Вспоротое небо. Ну, не только наше небо. Вообще все небеса. Что это значит, когда у нас обоих одинаковый сон?

— Это не значит абсолютно ни хрена, пока мы не выберемся отсюда живыми, — рявкнула Тилер. Как все закончится, можете сравнить заметки в своих сонниках, без проблем. А сейчас я хочу, чтобы вы сосредоточились на текущей задаче! И Брезик?

— Да, серж? — отозвался Джон, еще крепче сжимая лазган.

— Хватит звать меня «сержем».

— Слушаюсь, се...слушаюсь. Сила привычки.

В воздухе позади солдат раздалось хриплое гудение, которое становилось все громче. Джон поднял глаза в ночное небо и увидел огоньки, приближающиеся на огромной скорости. Гудение сменилось воем, а затем ревом, и над его головой промелькнули самолеты: «Мститель» и две «Молнии» по флангам, все трое направлялись в сторону фронта.

— Это сигнал! — заорала Тилер, вскакивая на ноги с несвойственной людям ее возраста прытью. — Пошли, пошли, пошли!

Джон вскочил и последовал за ней, вылезая из траншеи на пережеванное снарядами поле. Он бросился в атаку, отчаянно пытаясь удерживать скорость и не подвернуть при этом ногу среди колдобин и воронок, оставшихся после бомбежки, а также стараясь избегать ездящей туда-сюда колесной и гусеничной техники. С обеих сторон от него бежали такие же отряды, как и его собственный, вопящие боевые кличи в лицо врагу, серьезно потрепанному огнем их истребителей. Джон открыл рот, чтобы присоединиться к ним, и страх вперемешку с адреналином выдавил из него слова, мало чем отличающиеся от животного рева.

— ЗА ИМПЕРАТОРА!

Враг наконец смог привести в действие свои противовоздушные батареи и в небеса устремились потоки зенитного огня. Джон услышал характерное бум-бум-бум счетверенных автопушек «Гидры», и один из истребителей — «Молния», как ему показалось, хотя в темноте и на таком расстоянии трудно было сказать наверняка — разлетелся в огненной вспышке, осыпав обломками защитников внизу.

— Не останавливаться! — прикрикнула Тилер, увидев как пара человек из ее отряда немного замедлились. — У нас всего одна попытка!

Джон прибавил ходу, несмотря на искушение затормозить и позволить другим принять на себя основную мощь вражеских выстрелов. Предоставляя защитникам по одной мишени за раз, они лишь дадут себя перебить: этот массированный натиск, когда их попросту слишком много, чтобы успеть всех убить, был их единственным способом сократить дистанцию и ворваться в ряды противника. Как только им это удастся, силы сравняются.

Они миновали линию металлических вех, некоторые из которых были простыми балками, вбитыми вертикально в грязь. Укрепления впереди тут же разразились вспышками рубиново-красных зарядов сверхсфокусированного света. Джон с товарищами вошли в зону эффективного поражения лазганов, и теперь защитники знали, что их выстрелы не пропадут впустую.

Канзад дернулся, дернулся снова, потом рухнул лицом в землю. Джон не остановился, чтобы проверить его. Он не собирался останавливаться вообще. Остановиться — значит, умереть. Он ринулся вперед, его лицо превратилось в гримасу страха и ненависти, бросая вызов всей галактике.

Галактика не заставила себя ждать.

Первый разряд ударил его в правое плечо и прожег его насквозь. Боль была острой, но чистой, поэтому он покачнулся, но продолжил бежать. Это была его ведущая рука, а лазган висел на ремне. Пока он мог направлять ствол левой рукой, а правой нажимать на спуск, для него бой не закончен.

Следующий выстрел угодил в брюшину, пробив защитные мышцы живота и заставив его согнуться пополам. Он едва смог устоять на ногах, но импульс уже был потерян. Джона начало крутить от боли и запаха собственной поджаренной плоти. Зажмурив глаза и устремившись лицом вниз, Джон Брезик даже не увидел последнего выстрела, который попал ему в темя и убил его на месте.


— Сдохни, еретик! — заорал Стеваз Тай, когда его третий выстрел наконец прикончил врага. Он ухнул, частично от радости, частично от облегчения, но в душе его все еще не отпускала тревога. Трон, их было просто невероятно много! Даже сменив цель и выстрелив снова, ему почудилось, что он увидел как далеко слева что-то на огромной скорости сближается с линией обороны Пендатского Четвертого. Он моргнул и покосился в том направлении, но проклятая воздушная атака уничтожила несколько огромных прожекторов, и тени отказывались расступаться перед ним.

— Глаза вперед, боец, и продолжай стрелять! — прикрикнул на него сержант Кейд, подкрепляя слова выстрелами из своего лазпистолета. По мнению Стеваза, в них было больше вида, чем дела, поскольку еретики все еще находились вне зоны поражения пистолета, но буквально через несколько секунд это изменится. А потому эти секунды могут быть важны.

— Что-то слева, серж! — крикнул он, не забыв при этом отправить врагам еще один заряд. — Я как следует не разглядел, но что бы это ни было, оно двигалось быстро!

— Это случилось в нашем секторе? — спросил сержант.

— Нет, серж!

— Тогда это проблема пятого отделения, или седьмого — но не наша! У нас и так хватает врагов впереди, — рявкнул Кейд, и Стеваз не мог с этим поспорить. Он дернулся назад от вражеского выстрела, который ударил в землю перед ним, и вытер глаза, очищая их от заляпавшей лицо грязи.

— Автоматический огонь! — взревел Кейд. — Накормите-ка их!

Стеваз послушно щелкнул флажком на ствольной коробке лазгана и присоединился к завывающему хору, который начал набирать силу по всему окопу. Этот режим быстро истощит их батареи, но одна только плотность огня положит конец этому последнему штурму прежде, чем им понадобится перезарядка…

Слева прогремел взрыв, и ему потребовались все усилия, чтобы не развернуться в ту сторону с полыхающим лазганом наперевес. За взрывом последовали крики: громкие, отчаянные вопли, но не от боли, а от чистейшего ужаса.

— Серж?!

— Глаза на врага, воин, или кричать будешь уже ты! — заорал Кейд, стреляя по напирающим культистам, но в его голосе послышалась нотка неуверенности.

— По одной проблеме за раз, или…

Что-то огромное и темное влетело в их ряды слева и тяжело приземлилось на пол траншеи. Оно ударило Каннер в бедро и женщина завалилась на спину. Очередь из ее лазгана прочертила голову Данника, разнеся череп на куски, попала Джаскеру в плечо. Они оба рухнули, и Кейд взревел от ярости и горя, но не страха, увидев как огневая мощь отделения резко ослабла. Кто-то побежал на помочь Джаскеру. Кто-то рухнул на спину — удачный выстрел со стороны наступающего врага нашел щель между шлемом и краем траншеи. Стеваз не смог удержаться: он повернулся и взглянул на причину всей этой паники.

Перед ним лежало обезглавленное тело с нашивками пятого отделения.

Страх парализовал его. Что смогло прорвать их укрепления? Что обезглавило этого солдата и так легко зашвырнуло его в расположение четвертого отделения? Это не мог быть тот взрыв, что он услышал: какой взрыв снес бы голову настолько ровно, но забросил бы тело так далеко?

Кейд орал на него.

— Тай, а ну тащи свою жопу обратно на…

Сержант так и не закончил предложение. Что-то неистово вопящее перепрыгнуло через край траншеи и приземлилось на него. Раздался визгливый рев цепного меча, в воздух взметнулась кровавая дымка, и сержант Кейд упал на землю кровавыми ошметками. Его убийца повернулась к Стевазу, траншею за ее спиной заполняла волна еретиков, которые быстро задавили четвертое отделение числом.

Стеваз увидел яростную гримасу на лице женщины, по возрасту годившейся ему в бабушки, и заглянул в пылающие жаждой крови глаза. Он вскинул лазган, но она отбила его в сторону своим ревущим оружием, а вращающиеся зубья вырвали винтовку у него из рук. Он развернулся и бросился наутек, на бегу шаря по поясу с пистолетом и боевым ножом и надеясь, что успеет обогнать ее прежде, чем достанет запасное оружие.

Слишком поздно он осознал, что направляется прямиком к месту дислокации пятого отделения.

Он завернул за угол траншеи и наконец остановился, натолкнувшись на что-то огромное и очень, очень твердое. Тейн упал спиной в грязь и поднял глаза чтобы посмотреть, во что же он влетел.

На него зловеще глядели два красных, светящихся глаза, и Стеваз едва не обмочился, прежде чем понял, что это такое. Глазные линзы на шлеме космодесантника! Обещанная помощь прибыла! Владыки войны прямо здесь, на Пендате!

Затем, несмотря на темноту, он смог различить цвет доспехов. Они были не серебряные, а сине-зеленые, и вместо черного клинка с молниями по бокам на желтом фоне, с наплечника смотрел трехглавый змей. Его сердце сжалось в груди, и он внезапно осознал, что именно так быстро приближалось к линии пятого отделения.

— Вы не Серебряные Храмовники, — дрожащим голосом выдавил из себя солдат.

Шлем слегка наклонился, словно от любопытства.

— Нет.

Сверкнуло оружие, и дуло размером с голову Стеваза плюнуло болт-снарядом, который взорвался с такой силой, что верхняя часть тела солдата разлетелась на куски.


Деркан Тель отвернулся от мертвого бойца Пендаты и отправился вслед за своей командой по дренажной трубе, тянущейся в сторону тыла. С этого направления больше не ожидалось защитников: человеческие союзники Легиона прорвали оборону траншей, и теперь можно было быть уверенным, что они устроят хаос на первой линии сопротивления.

— Что такое «Серебряный Храмовник»? — спросил он у легионера перед собой.

— Понятия не имею, — ответил Сакран Морв. — А что? — Морв был крупным даже для Астартес, именно ему поручили древнюю автопушку отделения.

— Похоже, тот смертный решил, что я один из них, — продолжил Тель. Он порылся в памяти, но ничего не вспомнил. — На ум не приходит ни один орден лоялистов с таким названием. А тебе?

— Может, он имел ввиду Черных Храмовников? — предположил Морв. — Хотя, наверное, Ва’кай бы узнал их символику.

Что-то не сходилось, и Теля это тревожило. Когда Легион совершил планетарную высадку, из варпа появилось три ударных крейсера лоялистов, и сейчас они находились в бою с «Шепотом», флагманом Змеиных Зубов, прямо у них над головами. Морв был прав: Крозир Ва’кай, капитан «Шепота», узнал бы корабль Черных Храмовников, если бы тот оказался у него на прицеле.

Он включил вокс.

— Трайвар, ты слышал о Серебряных Храмовниках?

— Что, Тель, вот прямо сейчас? — раздался в ответ голос Трайвара Трижды-Горелого. Он шел в голове группы, далеко впереди по траншее. Кроме того, он первым попал за оборонительные укрепления, когда Восьмой Клык предпринял свой молниеносный штурм через территорию, оставленную без света уничтоженных прожекторов; это была та самая пресловутая агрессивность, которая принесла ему известность, и он наслаждался ею. И из-за нее же он не меньше трех раз оказывался по уши в горящем прометии во время одного особо жестокого штурма позиций, находившихся по контролем ордена Саламандр.

— Оказалось, что смертный, которого я только что убил, ждал их, — сообщил ему Тель. — Наверное, новый орден. Или, как подметил Морв, — продолжил он, — человек подзабыл название Черных Храмовников.

— Серебряные Храмовники, Черные Храмовники, — пробормотал Трижды-Горелый. — Казалось бы, чего стоит включить хоть каплю воображения, а?

— Чтобы Империум, да бесконечно повторял одно и то же раз за разом почти без изменений? — рассмеялся Морв. — Никогда такого не было, и вот опять.

— Я сообщу об этом, — сказал Трайвар. — Мастер-терзатель должен что-то знать.

— Принято, — ответил Тель. Мастер-терзатель Драз Джейт возглавлял Змеиные Зубы, именно его тактический гений привел Пендату к падению. Как только они пробьются в последний оплот лоялистов, их сопротивление развалится и все сырье, которое так отчаянно требовалось Змеиным Зубам — прометий, металл, пласталь, возможно даже керамит — они заберут себе. Не придется делиться трофеями с другим легионами: Зубы не принадлежали к 13-му Черному Походу Воителя, и здесь не было никого, кто отобрал бы у них победу. Несмотря на то, что Абаддону удалось разорвать ткань реальности по всей галактике и начать движение в сторону Терры, он, несомненно, проиграет. Если в чем-то и можно быть уверенным насчет Черного Легиона, так это в его неизменном провале, и Драз Джейт был слишком умен, чтобы позволить сделать себя его частью.

Взревел болтер Трайвара, и Тель услышал крики защитников, осознавших, что их оборонительные рубежи не просто уничтожены — более того, за линию укреплений проникли тяжеловооруженные трансчеловеческие убийцы. Тьму разорвали отчаянные всполохи лазерного огня, но в тесных условиях окопа смертные бойцы Пендаты могли сосредоточить лишь ограниченное количество огневой мощи в одном месте: и ни в одном из этих мест ее не было достаточно, чтобы остановить Трайвара. Восьмой Клык ускорил темп и Тель побежал вслед за ними, жертвуя скрытностью ради внезапности.

— Через верх и на восток! — рявкнул Трайвар по воксу, и Тель, не раздумывая ни секунды, взмыл в воздух. Траншея, по которой они бежали, была все еще достаточно глубока, и смертный дважды подумал бы, прежде чем спрыгнуть в нее, не говоря уже о том, чтобы выбраться наружу. Но сверхчеловеческие мышцы Теля усиливались сервомоторами и искусственными сухожилиями силовой брони, а потому он перемахнул через край почти без усилий.

Его глазам предстал настоящий хаос.

Там, где некогда располагался идеально организованный имперский лагерь, теперь царило смятение. Уничтоженные авиацией машины и склады горючего пылали ярким пламенем, а горящий остов «Молнии» рухнул прямиком на типовое строение, которое показалось Телю похожим на полевой штаб. Имперские войска — мешанина из подразделений Астра Милитарум и местного ополчения в лице Пендатских Синих Мундиров — копошились словно общественные насекомые, пытающиеся защитить свой улей. Но, в отличие от этих крошечных созданий, у них напрочь отсутствовало единство цели и действий.

— Ну что, пошумим, — объявил Трайвар, и Восьмой Клык открыл огонь.

Им требовалось всего лишь нанести столько ущерба, сколько получится: задача простая и, возможно, примитивная, но от того не менее насущная. Восьмой Клык должен был оттянуть на себя внимание защитников, поскольку восемь Астартес-предателей с грохочущими стволами вряд ли могут добиться чего-то иного. А во всей этой неразберихе, команды охотников за головами вместе с самим Мастером-терзателем получат возможность устранить первоочередные цели.

— Тебе не кажется, что мы ведем себя слишком очевидно? — спросил Тель, попутно расстреливая отделение солдат прежде, чем они успели вскинуть лазганы.

— А что им еще делать, не обращать внимания? — фыркнул Морв. Его автопушка хрипло закашлялась и прошила очередью борт «Химеры». Бронемашина взорвалась. По наплечнику легионера чиркнул лазерный заряд, но он даже не заметил этого. — Если они заподозрят, что реальная угроза это не мы и не примутся за нас всерьез, тогда мы действительно станем реальной угрозой. Танковый экипаж, — добавил он, — на семьдесят градусов справа.

Тель развернулся. Ну конечно, разрозненная группа из шести пендатийцев бежала к «Леман Руссу», стараясь вести себя тихо и не привлекать внимания. Боевой танк мог доставить Восьмому Клыку проблемы, ведь его толстую броню вряд ли пробила бы даже автопушка Морва.

— Нет уж, я так не думаю, — пробормотал Тель, аккуратно прицеливаясь. Темнота не была помехой для тепловых сенсоров в его визоре, и болтер зарычал, отстреливая членов экипажа одного за другим.

— Движение по моей команде, — раздался приказ Трайвара. — Нельзя, чтобы нас прижали, даже такой сброд как они. Три, два, один...Сейчас.

Меньше чем за секунду, Трижды-Горелый перешел с места в карьер, и Восьмой Клык последовал его примеру. Имперцы, которые только начали скапливать силы вокруг них, словно венозная кровь вокруг свежей раны, внезапно обнаружили, что суть угрозы резко изменилась. Простые смертные не смогли перестроить свое мышление вовремя, чтобы оказать хоть сколько-нибудь значимое сопротивление, и прерывистая линия стрелков распалась в тот же миг, когда Восьмой Клык влетел в нее на полном ходу.

Тель даже не стал доставать свой силовой нож. В этом не было нужды. Он просто топтал, пинал, бил и крошил. Переломанные тела разлетались от него, врезаясь в других солдат или просто падая в кровоточащие кучи таких же трупов. Одному удачливому бойцу удалось сделать выпад штыком, но сверкающее острие бессильно царапнуло по нагруднику Теля, а легионер ударил его локтем в лицо так сильно, что сломал челюсть вместе с шеей.

Все шло именно так, как и задумывалось, пока вокс неожиданно не затрещал и не раздалась передача на общей частоте группировки.

— Всем наземным подразделениям, внимание. Три крейсера лоялистов прорвались мимо нас и запускают боевые челноки, — объявил капитан Ва’кай. На фоне прогремел залп, орудия захваченного крейсера типа «Лунный» заговорили вновь. — Так, уже два. — удовлетворенно добавил Ва’кай. — Третий летит вниз по кусочкам.

— Все еще многовато гостей, — заметил Морв. Его автопушка чихнула один раз, и склад боеприпасов взлетел на воздух, озаряя вспышкой ночное небо так ярко, словно солнце решило перестать прятаться за горизонтом. Ударная волна от взрыва оказалась столь сильна, что Тель ощутил ее даже отсюда.

— Восьмой и Девятый Коготь, захватить контроль над «Гидрами», — раздался в воксе голос мастера-терзателя Джейта. — Раз уж у нас под рукой оказались столь уместно названные орудия, давайте поглядим, придутся ли наши зубы по вкусу бывшим братьям.

Тель убедился, что его следующие слова услышат только на личном канале Клыка.

— Братья, вам это кажется разумным? Даже у двух ударных крейсеров полно челноков — намного больше чем нам удастся сбить в тот промежуток времени, что у нас остался.

— Хочешь, чтобы мы ослушались прямого приказа Мастера-терзателя? — спросил Тайвар. — Нам не выбраться с этой планеты без одобрения Джейта. Кроме того, если бросим братьев сейчас, то у них будет меньше шансов отразить эту атаку, а значит мы станем легким обедом для лоялистов сразу же, как только они покончат с Джейтом!

Тель поморщился, но с логикой в словах Трижды-Горелого он поспорить не мог.

— Отлично, брат — тогда сделаем все, что в наших силах.

Они смогли обнаружить батареи «Гидр» всего через несколько минут, но каждая секунда, потраченная на их поиски, терзала мысли Теля ядовитыми когтями. Челнокам потребовалось время, чтобы пробиться через слои атмосферы — он сам частенько сидел внутри таких посудин, молясь о том, чтобы полет поскорее закончился и он мог встретить врага с оружием в руках, а не ждать, пока его собьют в воздухе — но гораздо меньше, чем ему бы хотелось при таких обстоятельствах. Что еще хуже, то ли защитники в кои-то веки просчитали их действия, то ли просто назначили зенитки точкой сбора, но похоже, что вокруг огромных машин со счетверенными орудиями собралась полнокровная рота Астра Милитарум.

— Ох, сколько лазганов, — с глубоким чувством высказался Форвал Джунай, когда воздух покраснел от лихорадочных выстрелов, стоило ему высунуть шлем из укрытия.

— Ослепляющие гранаты и фланговый охват, — скомандовал Трайвар. — Вперед.

Каждый из них метнул по одной противосенсорной гранате, плюющейся черным дымом. Этот дым не только сводил к нулю зрение смертных, но еще забивал помехами прицелы и фото-очки. Впрочем, помешать выстрелам он все равно не мог, и перегруппировавшиеся гвардейцы открыли настолько плотный огонь, что даже силовая броня с трудом удержала бы его. При этом их залп накрывал слишком большую площадь, чтобы невозможность выцелить врага имела хоть какое-то значение.

Именно поэтому, едва гранаты отправились в воздух, Восьмой Клык начал движение вбок, обходя защитников вокруг типовых строений. С точки зрения количества защитников или укрытий, этот угол атаки был ничем не лучше первоначального, но учитывая то внимание — и, что важнее, огневую мощь — сосредоточенные на девяносто градусов в сторону от них, он стал наиболее безопасным вариантом.

— Убить всех, — приказал Трайвар, и с привычной для него отвагой рванул вперед. Восьмой Клык последовал за ним, стреляя от бедра, но при этом выцеливая противников с точностью и скоростью, недоступными даже самому меткому из смертных в полной неподвижности. Тель лишь на мгновение прекратил стрельбу, чтобы метнуть осколочную гранату в направлении солдат, которые находились ближе всех к облаку от ослепляющей гранаты. Наградой ему стали еще одна огненная вспышка и истошные вопли.

Пентак Рэй рухнул; то ли его доспехи пробил удачный выстрел, то ли они просто не выдержали плотного огня. Остальные продолжали бежать, но лоялисты уже успели среагировать на их внезапное появление с фланга, и хотя некоторые из солдат сдались и обратились в бегство, этого все равно было недостаточно. Очередной лазерный залп ударил Теля в бок и он споткнулся, а перед глазами вспыхнули предупреждающие сигналы от датчиков брони.

Все могло кончиться для них очень плохо, если бы в то же самое время Девятый Клык не атаковал другой фланг этой импровизированной огневой позиции.

Внезапно защитники оказались между двух огней, и хотя каждую из этих атак по отдельности можно было отразить даже несмотря на тяжелые потери, с двумя сразу лоялисты справиться уже не могли. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы суровое и отчаянное сопротивление обернулось паникой и полным разгромом. Строй разлетелся, словно капли воды от наступившего в лужу ботинка, болтерные снаряды вгрызались в спины улепетывающих гвардейцев.

— Морв, со мной, сдерживать лоялистов, — принялся отдавать распоряжения Трайвар. — Остальные — за орудия, следить за небом!

Трижды-Горелый, надеюсь это сработает. — послышался в воксе голос Керрига Тракса, командира Девятого Когтя.

— Как и, Тракс, как и я, — мрачно ответил Трайвар. Тель примагнитил болтер к бедру и занял место у ближайшей зенитки, предварительно выпихнув оттуда изломанное тело предыдущего оператора. Дух машины выглядел послушным: она не затрещала и не выключилась, когда он взял управление и сделал пробный разворот стволами туда-сюда.

— Готов, — крикнул он.

— Хорошо, — откликнулся Трайвар, запрокидывая шлем так высоко, как только мог. — Потому что к нам уже летят.

Тель взглянул вверх и тоже увидел челноки. Их можно было спутать со звездами, по крайней мере на первый взгляд, но эти яркие пятнышки были ни чем иным как десантными кораблями космодесанта, которые пробивали себе путь сквозь атмосферу, толкая перед собой плотную волну раскаленного воздуха. Он задрал стволы под максимальным углом и ткнул пальцем в ауспекс наведения.

— Ну что же, Серебряные Храмовники, или кто вы там к варпу такие, — пробормотал Тель. — Давайте проверим на прочность ваши аппараты.

Перекрестье ауспекса загорелось зеленым, и он нажал на гашетку.

Огненный шторм с воем устремился в небеса, и даже шумоподавители в шлеме Теля не смогли спасти его от оглушающего грохота орудий. Он проверил ауспекс, но цель все еще снижалась без повреждений. Он промазал.

Системная погрешность? Предательский дух машины узнал своего имперского собрата и намеренно ввел легионера в заблуждение? Тель снова прицелился и выстрелил, на этот раз зажав спуск и непрерывно водя стволами туда-сюда по ночному небу. Такой метод был чужд воину, привыкшему к аккуратности и точности, но и у войны на изнурение имелись свои достоинства. Кроме того, ему не требовалось экономить боеприпасы для затяжного боя: как только эти челноки коснутся земли, «Гидры» станут бесполезны из-за своей громоздкости. Направить их на наземные подразделения не выйдет, так что сейчас или никогда.

Орудия изливали свою ярость в небеса, расстрелянные гильзы с треском сыпались на землю с обеих сторон. Тель заметил, как один из челноков мигнул и исчез с экрана ауспекса. Легионер ощутил краткий прилив неистового восторга, но быстро подавил его и переключился на следующую цель. Он бы никогда не променял свой болтер на другое оружие, но во внушительной мощи этой установки определенно было свое очарование. Он только что прикончил дюжину имперских космодесантников всего за пару секунд — многие ли воины могут таким похвастаться?

Похоже, не только ему приглянулись эти машины.

— Можно забрать их с собой? — проорал Джунай, неистово хохоча. На глазах Теля, еще одна яркая точка погасла в небе — орудия Джуная нашли свою цель. Но остальные становились все больше прямо на глазах, стремительно приближаясь.

— Сбейте их, будьте вы прокляты! — взревел Трайвар. — Сбейте их, или все пропало!

Тель попал еще в один корабль, разорвав его на части прямо в воздухе. Даже космодесантник не смог бы пережить падение с такой высоты, поэтому он не стал тратить время и расстреливать обломки. Он поразил следующую цель, но лишь подбил его, и челнок резко заложил крен, уходя с линии его огня. Угол уменьшался, и временное окно, в котором они могли что-то предпринять, грозило вот-вот захлопнуться. Тель даже не стал пытаться преследовать подбитый им корабль, надеясь, что жесткая посадка дорого обойдется его экипажу, и вместо этого нашел другой. Он вновь зажал спуск, но из-за огромной скорости машины все его выстрелы просвистели над ней, не причинив вреда. Тель попытался опустить стволы за челноком, но было уже слишком поздно.

БАМ.

БАМ.

БАМ.

В мгновение ока сияющие точки превратились в раскаленные серебряные корабли, заходящие на посадку. Тормозные двигатели едва замедлили их ход, но установленные на корпусе ураганные болтеры уже взревели, разрывая на куски все вокруг. Тель скорчился позади своей «Гидры» и еще раз попытался опустить стволы: может, у него еще есть шанс на один последний выстрел, прежде чем…

Двери с грохотом опустились и наружу выскочили космодесантники в серебряных доспехах, по двенадцать из каждого корабля. Даже зная, к чему готовиться, несмотря на то, сколько раз они имели с этим дело в прошлом, Восьмой и Девятый Клыки не смогли организовать эффективного сопротивления. Трое легионеров погибли под огнем ураганных болтеров, то ли промедлив и не заняв укрытия, то ли рискнув жизнью ради шанса выстрелить в открывающиеся двери. Теперь они были окружены и уступали в численности.

Сразу после десантирования, имперцы разделились, чтобы не стать легкой мишенью для «Гидр», а затем открыли огонь. Тель выругался, разрывные снаряды молотили по орудию, за которым он прятался. Но он был опытным воином, и хоть его болтеру недоставало мощи счетверенной автопушки, он точно знал куда выстрелить, чтобы доставить проблемы даже доспехам Астартес.

Он аккуратно высунулся из укрытия и выстрелил. Болт попал его цели в колено, как он и планировал.

Своими трансчеловеческими чувствами, Тель сразу заметил две вещи. Во-первых, броня этих космодесантников не походила ни на что, что он когда-либо видел прежде.

Во-вторых, выстрел в это место прежде обездвиживал множество имперских воинов. А тот, в которого попал Тель, остался на ногах. И оказался выше, чем Тель ожидал.

— Какого ч…

Когда в шлем Деркана Теля влетел разрывной болт, он на ногах не остался.


Сержант Бедарис Хир ощутил легкий прилив удовлетворения, увидев как десантник-предатель оседает на землю. Его реликтовому болтеру не хватало дальнобойности болт-винтовок, которыми были вооружены его братья, однако наследие этого оружия насчитывало тысячелетия службы Ультрамаринам. Сам Марней Калгар подарил его Хиру вскоре после Освобождения Новариса, и сержант радовался, что смог вновь дать ему возможность убивать еретиков. Впрочем, еретики к этому моменту уже кончились; его братья-заступники перебили оставшихся врагов, сочетая перекрестный огонь и прицельную точность.

— Тот изменник был моим, брат-сержант, — с раздражением проворчал Кил Джесар у него под боком. — Он подстрелил меня в колено!

— Тогда тебе нужно было шустрее реагировать, — ответил Хир. — Если бы я промедлил, он мог выстрелить снова. Твоя броня повреждена?

— Ослаблена, но мою эффективность это не снизит, — доложил Джесар, проверяя сустав.

— С кем мы имеем дело? — спросил Васт. Хир осмотрел ближайший труп, и по его телу пробежала дрожь, смесь возбуждения и тревоги, когда он заметил сине-зеленые доспехи, узор в виде чешуек рептилии и множество других деталей, указывающих на самого таинственного из врагов человечества.

— Альфа-Легион, — мрачно подытожил Хир. Их противники оказались не простыми отступниками, а одним из первоначальных предательских Легионов, и воины этого Легиона тысячелетиями были проклятьем для сынов его примарха. Но теперь, гремящий по всей галактике Крестовый Поход Индомитус во главе с Робаутом Гиллиманом привел Хира и его братьев-примарисов сюда — в место, идеально подходящее для свершения возмездия.

— Выдвигаемся боевыми группами! — гаркнул он. — Здесь еще есть изменники, но мы их выкурим. Пусть Астра Милитарум и Синие Мундиры сдерживают культистов, пока их самих не опрокинут, а наша главная цель — Альфа-Легион. И будьте начеку, они настоящие убийцы Астартес.

— Может, они и знают как убить Перворожденного, брат-сержант, — возразил Васт, пока они делились на команды по пять человек, — но им еще не встречались такие как мы. Спросите у колена Джесара, оно подтвердит!

Некоторые из его братьев по отделению засмеялись, но не Хир.

— Никогда не считай, будто враг не умеет быстро учиться, брат Васт! К Альфа-Легиону нельзя относиться с пренебрежением. Возможно, мы уже утратили наш фактор внезапности. — Он обнажил свой силовой меч и побежал вперед, набирая скорость. Остальные последовали за ним.

— Думаете, те предатели, которых мы только что убили, были частью самой Ереси? — спросил Джесар на бегу. — Что они взаправду участвовали в ней?

— С подобным трудно смириться, — ответил Хир, решив не обращать внимания на его «мы», хотя вклад Джесара в победу ограничился лишь получением выстрела в колено. — Тем не менее, мы знаем, что Разоритель еще жив, если его существование можно так назвать. Возможно, мы прямо сейчас нанесли удар возмездия сквозь десять тысяч лет. А теперь у нас появился шанс нанести следующий, — добавил он. — Приготовиться к бою.

Впереди, под прикрытием пылающего остова «Химеры», сидели два Альфа-легионера, которые карали своим огнем беспорядочную толпу верных защитников, пытающихся вступить с ними в бой. Для смертных солдат стало бы самоубийством пытаться выбить из такого укрытия даже одного изменника Астартес, не говоря уже о двух.

Для примарисов же это была куда более выполнимая задача.

— Клинки! — скомандовал Хир, и бойцы его отделения выхватили боевые ножи: серебряные, под цвет их доспехов.

— Хочу одного из них, — прорычал Джесар.

— Если успеешь добежать до них вовремя, — хихикнул Васт.

Они вскинули оружие и дали синхронный залп, шквал снарядов высекал искры и вырывал куски из останков бронированной шкуры «Химеры». Двое Альфа-легионеров пригнулись со сверхъестественной скоростью, но эти выстрелы должны были лишь заставить их прижать головы, пока отделение Хира сокращало дистанцию. Генетически усиленные мышцы и укрепленные сухожилия, дополненные лучшей силовой броней, когда-либо созданной человечеством, несли их вперед на скорости, о какой смертные могли лишь мечтать. Своим боковым зрением Хир заметил одного из бойцов Астра Милитарум — лейтенант, подсказал ему мозг, распознав звание по нашивкам — который размахивал руками и что-то кричал ему, но его голос терялся в грохоте бушующей битвы. Хир решил поговорить с ним позже и выяснить, что тот от него хотел, если конечно все дело не в совершенно излишних мольбах о помощи. Или, возможно, тот просто приветствовал своих спасителей.

Однако, несмотря на общие улучшения, десантники-примарисы различались между собой не меньше своих перворожденных братьев. Как бы Хир ни старался, они с Джесаром неизбежно отстали от своих чуть более резвых братьев. Васт по-прежнему стрелял с левой руки на бегу, а правой вращал боевой клинок, в искусстве обращения с которым весьма поднаторел.

Земля исторгла огненную смерть, и трое воинов из отделения Хира мгновенно превратились в расплавленный шлак ниже пояса. Полсекунды спустя, Хир отчаянно прыгнул верх, обогнув эпицентр взрыва: системы его доспехов взвыли, в поле зрения замигали красные предупреждающие иконки. Но, хоть и обгоревший, он остался цел. Также как и Джесар, который мгновением позже приземлился рядом с ним.

Мельта-бомбы с контактным взрывателем, закопанные в землю. Эти двое легионеров знали о приближении Серебряных Храмовников и смогли организовать засаду за немыслимо короткое время, или же они просто глупо наткнулись на ловушку, предназначенную для Астра Милитарум?

Движением века Хир заглушил вокс, который разрывался от воплей корчащихся в агонии братьев. Секунду поразмыслив он понял, что двум Альфа-легионерам не было нужды прибегать к таким уловкам, чтобы разобраться с Астра Милитарум. Ловушка предназначалась для них.

Прекрасно. Двое Серебряных Храмовников избежали коварных челюстей западни, а двое Астартес-примарис более чем способны дать бой двум Перворожденным, изменники они или нет. Хир с Джесаром проревели боевой клич своего ордена и перешли в атаку.

— Средоточие и ярость!

Альфа-легион вышел поприветствовать их.

Они оба носили сине-зеленые цвета своего предательского рода, но если легионеры, убитые в зоне высадки, имели какое-никакое единство внешности, то облачение этих воинов носило признаки индивидуальности. Первый, щеголяющий причудливой бионикой вместо левой руки, носил доспехи типа VI, дополненные остроклювым шлемом «Корвус» и покрытые мерцающими, переливающимися темными чешуйками. Основой для брони второго, похоже, служил древний вариант типа IV, который явно искусно переработали: чешуйчатый узор был высечен в самих пластинах, а на месте, где полагалось красоваться аквиле, свил кольца трехглавый змей.

Болтер Хира рявкнул, посылая снаряд прямо в символ гидры, но вспышка силового поля отразила удар, и легионер продолжил движение. За головой изменника сверкал шипастый обруч железного нимба, и Хир вскипел от ярости, увидев как столь ценную реликвию оскверняют подобные еретики. Неважно; он отомстит за ее бывшего владельца. Он уклонился от вспышки неистового жара, исторгнутой загадочным энергетическим оружием, и нанес удар силовым мечом.

Он целился в голову Альфа-легионера, намереваясь расколоть керамитовый шлем надвое, однако его клинок встретился со значительно более коротким лезвием, которое также потрескивало сдерживаемой энергией силового поля. Легионер отступил на шаг назад, на ходу примагничивая энергетическое оружие к бедру, и взял во вторую руку точно такой же клинок. Он перешел в наступление, держа свои ножи обратным хватом. Хир таким же образом избавился от болтера и атаковал с двух рук.

Он был выше, быстрее, сильнее и выносливее своего оппонента: он осознавал, что это так. У него также имелось преимущество в дистанции, которое ему обеспечивали длина оружия и тот простой факт, что руки противника были короче его собственных, пусть и ненамного.

Через три секунды он также осознал, что проигрывает.

Альфа-легионер попросту не оказывался там, где ему полагалось быть. Неважно, насколько сильно Хир бил, насколько быстро совершал выпад, лезвие его клинка всегда промахивалось на пару сантиметров. В противовес этому, парные ножи Альфа-легионера снова и снова находили свою цель: не нанося критического урона, не обездвиживая, а вместо этого вонзаясь в сочленения, перерезая силовые кабели и ослабляя защитные пластины.

— Проклятое варповство! — взревел Хир и сделал разрез, плавно перетекший в другой удар. Силовой нож мастерски отвел его от груди противника. — Что ты за тварь?

— Могу задать тебе тот же вопрос, — прошипел его враг через решетку вокса, сделав ложный шаг назад, затем рванувшись вперед и чиркнув кончиком клинка по горжету Хира, когда тот дернулся вслед за ним. Хир отчаянно сбросил удар в сторону, но ничего не мог поделать с острием другого ножа, которое впилось ему в левый локоть после того, как враг сделал пируэт ему за спину. Он повернулся, стараясь держать противника в зоне видимости и снова поднимая меч.

Звук рвущегося керамита немедленно заглушили вопли Джесара — какое-то нечестивое оружие пробило защиту его боевого брата. Он стиснул зубы и шагнул вперед, занеся меч над головой, словно статуя какого-то языческого божества. Он оставил себя открытым для смертельной контратаки, но если ему удастся одновременно с этим убить своего врага, то это будет хорошая смерть. Лучше умереть в поединке, чем дать второму изменнику шанс ударить его в спину…

Шквал болт-снарядов врезался в его тело. Доспехи типа X «Тактикус» были прочнее всех, что предшествовали им — не считая почтенной тактической брони дредноута — но даже она не могла устоять под непрерывным болтерным огнем, ведущимся в упор. Снаряды пробили силовой ранец, разорвали спинную пластину и вонзились в плоть. Боль была невыносима, но он принадлежал к Астартес-примарис, созданных чтобы противостоять ей. В итоге, на колени его повергла не она, а резкое отключение функций брони и свинцовая тяжесть в конечностях, ставшая следствием непоправимого урона нервной системе.

Альфа-легионер перед ним шагнул назад и посмотрел ему за спину, в сторону труса, подло ударившего в нее.

— Он был моим, Соломон, — прошипел вооруженный ножами предатель.

— Ты игрался с ним, — ответил второй еретик из-за левого плеча Хира, — а у нас мало времени. Убей его, или это сделаю я.

Хир уронил меч, но смог пододвинуть руку к лежащему в кобуре болт-пистолету. Ему нужен всего один выстрел…

Альфа-легионер шагнул вперед и вогнал силовые ножи в виски Бедариса Хира.


— «У нас мало времени»? — передразнил Драз Джейт, выдергивая ножи из шлема лоялиста и позволяя телу безвольно рухнуть лицом в грязь. — Акурра, ты что, куда-то торопишься?

— Для начала, было бы неплохо убраться с этой планеты, — ответил Соломон Акурра. Его левая рука перетекла обратно в привычную форму. В бою, заточенный внутри нее меньший демон мгновенно превращал конечность в клинок, достаточно крепкий и острый чтобы обезглавить противника, но она всегда возвращалась в нормальное состояние, как только нужда в таком инструменте отпадала.

В горле у Джейта заклокотало. — Убраться с планеты? Мы так близки к успеху!

— И его вот-вот украдут у нас из-под носа! — рявкнул Соломон, пнув ногой тело лежащего рядом космодесантника. — Что они такое? Наш Легион уже десять тысячелетий сражается с отродьями Золотого Трона, но ты хоть раз видел в летописях нечто подобное?

— Тебе не хуже меня известно, что наши летописи далеко не полны, — возразил Джейт, проверяя обстановку по воксу. Он не мог не признать, что картина вырисовывалась не слишком многообещающая, но трофеи были почти у него в руках.

— Это что-то новое, — продолжал напирать Акурра. Он вскинул болтер и почти бездумно застрелил вооруженного хотшотом лоялиста в шестидесяти ярдах от себя, который смог настолько преодолеть страх при виде пяти космодесантников, вырезанных двумя предателями, что принялся наводить на них прицел. — Мы не можем продолжать атаку в таких обстоятельствах! Восьмой и Девятый Клыки уже мертвы. Мы сильно рискуем, нас может задавить числом и уничтожить враг, которого мы не понимаем.

Джейт снял свой волкитный разрядник с магнитного крепления на бедре. Он не собирался угрожать — это была всего лишь мера предосторожности — но все равно добавил в голос больше силы.

— Акурра, ты не забыл, кто Мастер-терзатель Змеиных Зубов?

— Ты, — мгновенно ответил Акурра. — А ты не забыл, что этот пост принадлежит тебе не по указке высшей власти, не благодаря силе оружия или праву завоевания, а благодаря голосам равных тебе? Что было дано, то можно и отнять, Драз. Умоляю тебя, позволь нам отступить. Мы сможем взять необходимое на других фронтах, когда будем лучше понимать природу противника. В ином случае, даже если выживем, я сомневаюсь что ты останешься Мастером-терзателем.

— Так будет и в случае, если я прикажу отступить сейчас, — зарычал Джейт. Акурра сам по себе был выдающимся командиром и ценным активом, но Мастер-терзатель не сомневался, что видит насквозь своего предполагаемого союзника и удар его скрытого клинка. — Если я позволю такому трофею ускользнуть, то меня точно обвинят в робости и лишат поста. Нет, Соломон, мы сделаем так, как всегда делал Легион — приспособимся к ситуации и обратим ее в нашу пользу. — Он включил вокс. — Капитан Ва’кай, какова обстановка?

У меня все надежно, Мастер-терзатель, — немедленно ответил Ва’кай. Крозир Ва’кай был не смертным капитаном, а легионером, чья истинная гениальность проявлялась лишь в пламени пустотной войны. С болтером и силовым ножом в руках он сражался не хуже любого другого воина, но лишь когда расстояния в битве измерялись тысячами миль, а последствия принятых сейчас решений проявлялись спустя десять минут, Ва’кай чувствовал себя как рыба в воде.

— Ударные крейсеры воодушевили корабли лоялистов сражаться до конца, но они лишь уравняли шансы, а не склонили чашу весов в свою сторону. Эти крейсеры то ли новые, то ли их перевооружили по самое не могу. Их пушки бьют больно, скорость реакции вполне ожидаема, но нет ни капли искусности — мы уже сбили один из них. Кроме того, мне кажется, что каждый из них хочет лично с нами разделаться, вместо того чтобы работать сообща. Словно они прежде не участвовали в настоящих сражениях.

— Звучит знакомо, — проворчал Джейт, покосившись на трупы в серебряных доспехах. — Ва’кай, продолжай делать то, в чем ты лучший. — Он оборвал связь. — Мы продолжаем. Ва’кай удержит их на орбите, мы заберем то, за чем пришли и отступим согласно план…

Его железный нимб — результат ножевой схватки с капитаном Ордена Генезиса — с треском сработал, отражая выстрел. Джейт крутанулся, посылая залп из своего разрядника в то место, откуда, как ему кричали инстинкты, был нанесен удар. Его взгляд догнал выстрел мгновением позже, как раз чтобы увидеть падающую на спину серебряную фигуру, в которую он попал.

— Снова они! — зарычал он, отступая под прикрытие остова «Химеры». Раздался протестующий грохот болтера — Акурра прикипел к нему, несмотря на общую тягу к более экзотичному оружию — включая проклятую варпом бионическую руку, которой Джейт ни капли не доверял. Тем не менее, оставалось еще четверо Серебряных Храмовников при поддержке толпы смертных защитников, и на этот раз у Альфа-Легиона не было хитрой ловушки из мельта-бомб, чтобы проредить их строй.

— Где твоя ведьма? — крикнул Джейт. — Нам нужно прорваться сквозь них!

— Нам нужно отступать! — в отчаянии рявкнул Акурра. — Примархов ради, Джейт, из-за тебя нас прикончат!

Мы прорвемся сквозь них! — взревел Джейт. Он рискнул бросить взгляд влево в поисках ручной колдуньи Акурры. Когда он видел ее в последний раз, она съежилась за обломками «Химеры». — Дайн! Где т…

Железный нимб Мастера-терзателя верно служил ему многие годы, но он не мог остановить всё, и Драз Джейт так и не увидел выстрела, который попал в шлем и разорвал его голову на части.


МАСТЕР-ТЕРЗАТЕЛЬ

Держа болтер одной рукой, Соломон Акурра выпустил весь магазин в наступающих имперцев, заставив даже Серебряных Храмовников искать себе укрытие. Одновременно с этим он схватил второй рукой труп Драза Джейта и закинул его подальше за остов «Химеры». Мастеру-терзателю уже не светило исцеление на столе апотекария – болт-снаряд превратил его череп в жижу, и воин фактически лишился головы – но его прогеноиды должны были остаться целы, а что они, что искусно выкованная броня представляли слишком большую ценность, чтобы покинуть Легион.

– Тул! – рявкнул Соломон, по его укрытию снова забарабанили выстрелы. Лоялисты быстро оправились. – Ад тебя поглоти, где ты? – Он ведь оставил ведьму прямо тут…

Тени рядом с ним сгустились и приняли облик Тулавы Дайн. Она была средних лет по людским меркам, и морщины на ее лице оставило не только бремя тех сил, которыми она владела. У нее было бледное, словно плоть личинки, лицо – в противовес коже Соломона, насыщенного темно-коричневого цвета – а правая сторона головы гладко выбрита, и оставшиеся волосы свисали тугими косичками, которые она красила синей и зеленой краской. Она давно забыла об униформе имперского псайкера-примарис, к числу которых некогда принадлежала, и теперь носила невзрачный флотский комбинезон. Впрочем, она потрудилась нацепить на него панцирный нагрудник, снятый с трупа Темпестора Прайм. Тул не прожила бы в галактике так долго, если бы доверяла свою защиту лишь врожденным способностям.

– Не говорите только, что все еще хотите заставить меня пробиться сквозь них? – отозвалась она, рискнув бросить взгляд через край обугленного корпуса. На голой коже ее наполовину выбритого черепа плясали отблески пламени от горящей машины.

– Я этого и прежде не хотел, – заверил ее Соломон, – а Джейт уже не в том положении, чтобы спорить. Он потянулся за новым магазином, но тут его взгляд упал на тело Серебряного Храмовника, убитого Мастером-терзателем. На бедре имперца висел необычно изукрашенный болтер: без сомнений, весьма почетное оружие, и вдобавок выглядело оно так, словно о нем бережно заботились, чинили и реставрировали вплоть до нынешнего состояния, в отличие от девственно-чистой и явно незнакомой ему брони, к которой оно было примагничено.

– Так какой у вас план? – спросила Тулава. – Ну, кроме того самого плана, согласно которому нас прижимают огнем и, если мне позволено высказать мнение человека, лишенного вашего тактического гения, до уморительного превосходят числом?

– Мы уходим с этой планеты, – ответил Соломон. Он не обратил внимания на ее сарказм: люди плохо переносят опасность для своей жизни. Более того, Тул уже неоднократно заслужила себе право говорить с ним откровенно. – Легион отступит, а смертные прикроют наш отход, но, чтобы все прошло как надо, потребуется отвлекающий маневр.

– Отвлекающий маневр, – уныло повторила Тул. – И сделать это надо чисто или грязно? – Некоторые из старых привычек все еще имели власть над ней, будь она теперь хоть трижды колдуньей. Кодовым словом «чисто» обозначались ее природные способности к псайкане, которые некогда сделали ее такой ценной в глазах Империума, в то время как «грязным» считалось погружение в царство демонов и богов с помощью практик, для Империума считавшихся омерзительными.

– В нашем случае, я предпочел бы «побыстрее», – внес ясность Соломон.

Тулава скривилась.

– Значит, грязно. – Она села, скрестив ноги, и положила на колени свой психосиловой посох. Соломон протянул руку и схватил реликтовое оружие Храмовника, сорвав его с крепления. Крошечный, древний и упрямый машинный дух, живущий внутри него, воспротивился его прикосновению: он знал своего хозяина и знал, что Соломон – не он. Что ж, не только у болтера здесь был волевой дух.

С предельной осторожностью, Соломон ослабил несколько печатей на своей бионической руке. В тот же миг, скованный внутри нее демон вырвался наружу и преодолел сопротивление оружия, сломив его волю. Соломон поспешно загнал сущность обратно, прежде чем она попыталась бы сбежать или предать его. В нормальных обстоятельствах он бы не испытывал проблем с поддержанием защиты – Тул проделала огромную работу и позаботилась об этом – но в гуще битвы не было времени терять контроль.

Теперь новое оружие подчинялось ему. Он вскинул его, прицелился и выстрелил одним плавным движением. Отдача оказалась не сильнее, чем у его старого болтера, но снаряд поразил Серебряного Храмовника в грудь, и когда тот упал, то уже не поднялся. Что оказалось весьма кстати, поскольку остальные имперцы подбирались все ближе.

– Вот прямо сейчас было бы отлично! – прошипел он, снова прячась в укрытие. Внезапно, его накрыло волной мурашек, и он моргнул от неожиданности. Доспехи могли полностью защитить его как от перепадов жары, так и холода, а это значит…

Тул встала на одно колено, погрузив пальцы правой руки в грязь, а левой крепко сжимая посох. Ее волосы и одежду трепали порывы ветра, который не существовал ни для сенсоров в броне Соломона, ни для хлопьев пепла и песчинок, мирно кружащих в воздухе вокруг них обоих. В глубине ее рта вспыхнул губительный свет, и она издала беззвучный крик прямо в вихрь неосязаемой бури. Вокруг нее расползался ледяной мороз, от которого грязь под ногами застыла, а по борту «Химеры» вверх поползли серебряные щупальца, сталкиваясь с жаром пламени, горящего сверху. Но это был не физический холод, а злобное проявление варповства.

С обратной стороны «Химеры» раздались вопли: судя по звукам солдаты Астра Милитарум столкнулись с чем-то гораздо худшим, чем десантники-предатели. Похоже, что это застало врасплох даже Астартес – лоялисты грязно ругались через вокс-решетки и грохочущие болтеры больше не высекали искры из убежища Соломона.

– Говорит Акурра, – быстро проговорил тот в свой вокс, обращаясь ко всем подразделениям Легиона. – Лорд Джейт мертв. Повторяю, лорд Джейт мертв. Я принимаю на себя временное командование и роль Мастера-терзателя. Астартес, подобных вражеским, мы прежде не встречали – они опасны и атакуют в неизвестном количестве. Приступить к полному отступлению на орбиту. Капитан Ва’кай, – добавил он, – будь готов обеспечить нам прикрытие.

В ответ он услышал подтверждения, сухие и четкие: никаких возражений, даже у Ва’кая. Сегодня, Змеиные Зубы притупили свои клыки, и они не собирались бросаться в драку с врагом, о котором знали слишком мало. Совсем не так Альфа-Легион выживал в течение всех десяти тысяч лет.

Положа руку на сердца, Соломон Акурра искренне хотел выйти за пределы простого выживания, но день для этого еще не настал. Прямо сейчас, ему было необходимо воспользоваться тем отвлекающим маневром, который Тулава обеспечила ему, и…

Драз Джейт дернулся, и тут же руки Мастера-терзателя метнулись вверх, вцепившись Соломону в глотку.

Соломон сплюнул ругательство – одно из немногих воспоминаний с родного мира – и бросил свое новообретенное оружие, схватив Джейта за запястья. На нем все еще был шлем, но он хорошо осознавал, что лучше не полагаться на керамит в борьбе против одержимого Нерожденным. Ему приходилось видеть, как их плоть прожигает доспехи, или как усиленные демонической энергией сухожилия разрывают ее на части, поэтому он отжал от себя пальцы мертвого воина, стараясь не смотреть на клубящиеся тени и проблески клыков, которые то появлялись, то исчезали на том месте, где раньше находилась голова Джейта.

– Тул! – заорал он. – Тулава!

Ведьма вздрогнула, словно просыпаясь ото сна, и психическая буря вокруг нее прекратилась столь же резко, как и началась. В отличие от воскрешения Джейта – пока Тул не положила руку ему на наплечник и не произнесла несколько торопливых слов, от которых тело мертвого Мастера-терзателя обмякло и повалилось в грязь, снова став безжизненным трупом.

– Что ты натворила? – потребовал ответов Соломон, снова поднимая трофейный болтер и приводя его к бою. Впрочем, ни сверху, ни из-за борта «Химеры» не появилось ни одного врага, и судя по звукам, у них возникли более насущные проблемы.

– Вы хотели отвлекающий маневр, – пропыхтела Тул, – причем, быстро. Разоритель разорвал ткань галактики пополам – теперь Нерожденные охотно отвечают на зов, даже здесь. Они не задерживаются надолго, но тут достаточно мертвых тел для их забав, чтобы занять имперцев.

Соломон поморщился. Для Альфа-Легиона, демоны не были естественными союзниками. Другие Легионы предателей или родившиеся позже отступники сражались с ними бок о бок, и могли даже предложить себя им в качестве сосудов, но сыны Альфария Омегона редко подбирались настолько близко к темным энергиям варпа. Для них, Нерожденные были инструментами, которые следует использовать лишь при наличии полного контроля, как в случае с младшей варп-сущностью, запертой внутри левой руки Соломона, которая помогала ему стрелять и наносить удары в рукопашной. Инстинктам Соломона претил вызов стольких Нерожденных сразу, а уж тем более необходимость оставить их развлекаться без всякого надзора, но выбора у него не было.

– Это происходит по всему полю боя? – спросил он. Тулава помотала головой.

– Не все сразу, я не настолько сильна. Я создала здесь плацдарм, в дальнейшем он увеличится и разрастется.

– Тогда нам пора идти, – заключил Соломон. Он уложил на плечо безвольное тело Джейта и осторожно приподнялся. Тело бывшего товарища замедлит его продвижение, но ему так или иначе придется держать темп, за которым сможет поспевать Тулава. Кроме того, еще одно закованное в керамит тело поверх наплечника послужит превосходным дополнительным слоем защиты.

Когда он встал, его глазам предстало не зрелище имперских бойцов, сражающихся с восставшими трупами, а нечто гораздо, гораздо худшее.

На земле сидело нечто чудовищное, искаженное и омерзительное: дрожащая груда плоти порядка десяти футов в высоту, столько же, если не больше, в ширину и, вероятно, в два раза больше в длину. Прямо у него на глазах, варпово отродье вытянуло поблескивающее щупальце, которое обернулось вокруг тела еще одного павшего гвардейца и затянуло его в основную массу существа, заглотившую добычу с глухим, хлюпающим звуком. Монстр задергался и увеличился в размерах, не обращая внимания на опаляющие его шкуру лазерные заряды и болтерные снаряды, вырывающие куски из новообретенной мертвой плоти.

Под поверхностью двигались силуэты, и в какой-то момент появилось нечто, напоминающее руки, горизонтально сложенные внутри кожи таким способом, чтобы каждая кисть обхватывала бицепс другой конечности, словно кто-то боком выталкивал два тела изнутри существа наружу. Когда они внезапно пришли в движение, безвольно расступаясь в стороны, в пространстве между ними находилась уже не кожа отродья, а клыкастая пасть, которая немедленно исторгла рев ненависти ко всей материальной вселенной. Еще несколько щупалец выстрелило в стороны, хватая несчастных жертв, на этот раз живых. Люди беспомощно падали на колени, бессильные перед фиолетовыми канатами, обвивавшихся вокруг их шей.

Нет, вдруг понял Соломон, это были не щупальца. Это были – во всяком случае, прежде – человеческие кишки.

– Так все и планировалось? – спросил он, глядя на бесплодные попытки Серебряного Храмовника вырваться из петли, вздернувшей его в воздух за запястья.

– Вы сказали, что нужен отвлекающий маневр, сейчас не время придираться к деталям! – огрызнулась Тул.

– Значит, не этого ты собиралась добиться.

– Вольная демономантия это вам не точная наука! Может, уже побежим наконец?

В ее словах был смысл. Соломон развернулся спиной к результату трудов колдуньи и ринулся прочь – или, в его случае, медленно потрусил, так как надо было учитывать необходимость Тул поспевать за ним – подальше от призванной ею варповой твари. Раздававшиеся за ним задыхающиеся вопли красноречиво говорили об опустошении, которое та наводила среди врагов.

И она была не одна. Как и предрекала Тулава, малефикарум распространялся, и прежде лежавшие неподвижно тела задергались, налившись неестественной силой. Отдельные трупы просто вставали, когда временно занявший мертвое обиталище демон подчинял его своей воле, однако загадочное хлюпанье привлекло внимание Соломона к груде тел, сваленные друг на друга то ли взрывом, то ли в результате поспешной и непочтительной попытки расчистить путь сквозь завалы. Они начались объединяться друг с другом в одно нечестивое целое, и Соломон изменил маршрут, огибая их по широкой дуге. Над имперским лагерем нависла паника, и Альфа-Легион вместе со своими союзниками из числа людей стал менее очевидной угрозой, нежели восставшие мертвецы.

Во всяком случае, почти. Прилетевший справа лазерный залп попал Соломону в бок, но его доспехи выдержали. Он отдал мысленный приказ и чешуйки его модифицированной брони поменялись с матовых на отражающие. Следующий залп бессильно размазался по его телу, и он развернулся вполоборота, поднимая трофейный болтер. Соломон позволил руке направлять его выстрелы: тройной залп поразил сразу четырех жертв, один из снарядов прошел сквозь тело человека насквозь и сдетонировал в груди бойца прямо за ним. Остальные дрогнули и бросились в бегство. Но не успевали мертвецы коснуться земли, как тут же начинали корчиться вновь.

– До идеала далеко, – сообщил Соломон Тулаве, услышав, как вдалеке что-то взорвалось. Еще один отвлекающий маневр, любезность со стороны одного из Клыков или непредвиденная боевая ситуация? Слишком далеко, чтобы сказать наверняка. Он снова переключил чешуйки на доспехах: отражающие пластинки показывали себя невероятно эффективными против энергетического оружия, но баллистическое повреждение могло повредить отделку и сделать их бесполезными.

– Вся эта ситуация далека от идеала, – раздражительно бросила Тул. – Я работала в очень тесных рамках и лишь с минимальным набором печатей, чтобы весь процесс не вышел из-под контроля. Если бы мы спланировали это с самого начала, я подготовилась бы гораздо лучше!

Соломон покачал головой. Тулава Дайн была могучим союзником – причем настоящим союзником, в отличие от Нерожденных – и ценным советником, но ему всегда следовало напоминать себе, что она не легионер. Ей не хватало гибкости разума: способности мгновенно и инстинктивно приспосабливаться к улучшениям и затруднениям, распознавать самый верный путь к выживанию или пониманию целей, и даже менять свое понимание целей в текущей ситуации. Никто не мог полностью достичь совершенства в этом – даже примарх-близнец – но все легионеры стремились именно к нему.

На протяжении всей человеческой истории множество боевых искусств делали упор на важность идеального равновесия, способности мгновенно переместиться в любом направлении для атаки или защиты, по необходимости. Однако духовное равновесие было почти так же важно, как и физическое, если не важнее. Величайшим воином становился тот, кто стоял на пересечении воли и реальности; тот, кто шел своим путем вплоть до пределов возможного, и не дальше, меняя свой курс по мере необходимости.

К примеру, Соломон собирался добраться до одного из имперских шаттлов, стандартная оборонительная доктрина которых предписывала им ждать старших командиров, в случае необходимости отступления. Но между ним и командными бункерами появилась цепочка восставших трупов, перегородив ему путь. Их движения становились все более уверенными по мере того, как обитающие в телах демоны завладевали полным контролем над своими мясными сосудами. Поэтому ему пришлось заново определить себе цель.

Он считал, что Нерожденные обрушатся на последователей Императора, но ни одного из них поблизости не оказалось; да и в любом случае, Змеиные Зубы и их приверженцы из числа простых смертных не посвятили себя ни одному из богов Хаоса. Для этих тварей, большинство участников сражения были, в сущности, одинаковы. Он должен был приготовиться к бою с врагом, чьи возможности не имели четких границ.

– Можешь облегчить нам продвижение? – спросил он Тулаву, нажав на заклепку своей перчатки. – Успокоить их, как ты сделала с Джейтом?

– Тогда мне придется до них дотрагиваться, – ответила Тул, крепче сжимая свой посох. – Значит, пойдем трудным путем.

Напитавшись ее волей, посох становился могучим оружием даже против смертных врагов. Против Нерожденных же, даже облеченных смертной плотью, он превращался в орудие невероятно мучительного изгнания.

Однако, ей по-прежнему было необходимо нанести им удар; и Нерожденные, прекрасно знающие об их едва заметном присутствии в этом царстве, не отличались терпением. Они непременно бросятся на нее в неистовой жажде отведать ее крови, и плевать им на то, что трое потерпят неудачу, если четвертый преуспеет. Тулава была человеком, с человеческими рефлексами, а приближающиеся к ним создания имели лишь форму человека: остальное принадлежало совершенно иной природе.

Соломон с металлическим лязгом сбросил с плеча тело Джейта, сорвал с пояса осколочную гранату и метнул ее в наступающую нежить. Она взорвалась и раскидала в стороны по меньшей мере десяток мертвецов, но каждый из них, пошатываясь, поднялся обратно на ноги, несмотря на изодранную плоть. Истязание тела усложняло демону контроль и укорачивало его срок в материальной вселенной, однако те раны, что вывели бы из строя или убили человека, созданиям варпа причиняли лишь временные неудобства.

Взрыв замедлил некоторых из них. Он открыл огонь из болтера, обезглавливая тех, кто находился на острие атаки. Нерожденных могла не остановить даже потеря головы – труп Джейта служил тому наглядным примером – но проблемы это им обеспечит, а Соломону не доставало сокрушительной мощи штурмовой пушки, чтобы легко и быстро превратить тела в бесполезные куски мяса. Находясь перед выбором между уничтожением нескольких и вступлением в ближний бой с невредимыми, или возможностью покалечить многих прежде, чем они до него доберутся, он решил выбрать последнее.

Головы разлетались на части, и стремительный забег мертвецов превращался в медленное ковыляние. Соломон переключился на их колени, отстреливая нижние конечности и заставляя нежить падать в грязь. Они все равно не отвяжутся, но любой нанесенный им сейчас ущерб увеличивал их с Тулавой шансы на выживание.

– Готовы? – спросила ведьма у него из-за спины.

– Готов, – ответил Соломон и бросился ничком на землю. Они проделывали этот трюк уже много раз, правда, как правило, против таких врагов, для кого смерть становилась более…стабильным состоянием.

Тул закричала и взмахнула психосиловым посохом. Сейчас она использовала не демономантию, колдовство или иную форму сделки с Губительными Силами; это были ее собственные психические способности. Она выпустила психическую волну, которая рассекла воздух у Соломона над головой и врезалась в наступающую толпу восставших мертвецов.

Некоторые из них рухнули и больше не двигались, лишь слегка подергиваясь. Остальные зашатались, но продолжали идти, словно пьяные. Здесь в игру и вступал Соломон. Он вскочил на ноги, примагнитил болтер к бедру и выхватил силовой нож, а затем приказал демону в своей левой руке изменить форму своей металлической обители.

Если созданию варпа, сидящему в конечности, и претило наносить вред собственным сородичам, то оно никак этого не выказало, и рука Соломона вытянулась от локтя, превратившись в несколько бритвенно-острых щупалец. Это были не простые цепы, полезные лишь при набранной инерции – каждое из них находилось под полным независимым контролем Соломона. Определенная доля трудности в овладении способностями руки заключалась в необходимости научиться управлять таким оружием при кардинально иной обратной связи ощущений. Как и завещали принципы Альфа-Легиона, он приспособился.

Соломон ринулся в атаку. Неестественно острые лезвия его руки кромсали тела бывших бойцов Астра Милитарум и Синих Мундиров, срезая головы, отрубая конечности и пропарывая зияющие раны в животах. Враги не собирались останавливаться, как и сам Соломон: он вращался и резал, избегая неуклюжей мощи своих демонических противников и забирая их руки, рассекая хребты, уменьшая их число и эффективность шквалом точных ударов. Здесь и сейчас, для этой нежити он стал их личным «терзанием».

Если верить хроно в шлеме, ровно 13,4 секунды спустя у его ног лежало последнее одержимое тело. Теперь трупы были слишком повреждены, чтобы младшие сущности внутри них могли удержать хоть сколько-нибудь значимый контроль. Его личный опыт подсказывал ему, что бой длился значительно дольше, но так уж был устроен его биологически усовершенствованный организм: даже космодесантник не мог полностью согласовать происходящее в его разуме, находящемся в плену разогнавшегося метаболизма, с внешним течением времени.

Соломон осмотрелся в поисках новых угроз, прислушиваясь к вокс-частотам пока его рука меняла форму, и попытался осмыслить все случившееся в мире, пока он был занят борьбой за свою жизнь. По обрывочным докладам он понял, что несмотря на внезапный маневр Тулавы, отступление шло более или менее по плану. Второй и Четвертый Клыки сообщили об успешном выходе из зоны боевых действий, остальные почти полностью прекратили огневой контакт, и даже некоторые подразделения смертных умудрились оставить защитников воевать с собственными восставшими покойниками.

– Соломон!

Крик Тул привлек его внимание за мгновение до того, как он услышал движение. Он развернулся и вскинул болтер, но заколебался, увидев, как груда плоти неуклюже топает к ним через казармы. Он не был уверен, тот ли это монстр, что недавно появился перед ними, или же новый, сформировавшийся в другом месте, но это чудовище оказалось значительно крупнее. Болтер не смог бы причинить ему вреда, а использование руки стало бы сродни попытке зарезать хелбрута ложкой. Вероятно, даже волкитный разрядник Джейта не смог бы нанести ему хоть какой-то ущерб.

Из вокса с треском раздался чей-то ехидный голос.

– Прикрой уши, ведьма.

Тулава подчинилась, впрочем, судя по выражению ее лица, она была не слишком довольна тоном этого совета. Над их головами, гораздо тише чем можно было ожидать от машины такого размера, мелькнул громоздкий силуэт «Теневого удара» и корабль открыл огонь.

Две закрепленные под крыльями лазпушки вонзили свои танкобойные лучи в массу ожившей плоти, исторгшую вопли боли. Агония усилилась, когда в поддержку лазпушкам заговорил спаренный тяжелый болтер. Против такой огневой мощи не мог выстоять даже нечестивый сплав из мертвых тел: он развалился всего за пару секунд, не в силах восстановиться после столь сокрушительного урона. Когда опасность миновала, «Теневой удар» снизился и опустил десантную рампу. Челнок не мог похвастаться размерами своих кузенов – «Громовых ястребов», и предназначался больше для воздушных битв, нежели транспортировки войск, но у него хватало вместимости для исполнения задуманного. Как только корабль спустился достаточно низко, Тулава мигом запрыгнула внутрь; Соломон подобрал тело Драза Джейта и последовал за ней.

– Мы внутри, – передал он пилоту. – Гони.

– Принято.

Рампа начала подниматься, и Соломон снова нажал заклепку на перчатке, выключая маячок, на который и прилетело судно. «Теневой удар» принадлежал к модели «Альфа-крыло», модификации «Грозового орла» Гвардии Ворона, носившей название «Темное крыло». Многие детали – и чертежи – этой технологии Легиона нашли свой путь в руки Двадцатого во время Ереси Хоруса, включая надетые на Соломоне доспехи Альфа-Корвус: во всяком случае, их первоначальную версию. Броня сменила множество владельцев и перенесла столько ремонтов за прошедшие тысячелетия, что вряд ли в ней осталась хоть одна изначальная деталь.

В десантном отсеке «Теневого удара» находились еще восемь Альфа-легионеров, облаченных в черное. Охотники за головами. Квоп Халвер, их командир, был воином с лисьим лицом, красновато-коричневой кожей и настолько черными волосами, что они казались даже слегка синеватыми. Он поприветствовал Соломона ударом кулака о нагрудник, хотя в его жесте не ощущалось теплоты. Несмотря на это, Соломон ответил ему тем же.

– Мастер-терзатель потерян? – спросил Халвер, глядя на труп Джейта. – Высокая плата, и все впустую.

– Она могла быть еще выше, если бы мы остались, – возразил Соломон. – Вам встречались серебряные Астартес?

– Встречались, – подтвердил Халвер. – Мы потеряли двоих, прежде чем смогли выйти из боя. – Он покачал головой. – Что они такое?

– Не знаю, – признался Соломон. – И я намерен восполнить этот пробел прежде, чем мы снова столкнемся с Империумом в открытом бою.

Халвер выругался.

– Еще одна неудача. Должно быть, Империум пляшет от радости, сумев так легко разгромить нас здесь.

– Взгляните на это с хорошей стороны, – встряла Тулава, к тому времени успевшая затянуть ремни безопасности на своем кресле. «Альфа-крыло» набирало скорость, взяв курс к орбите и долгожданной безопасности «Шепота», но для нее эта поездка неизбежно окажется куда жестче, чем для остальных.

– И что это за сторона? – спросил Соломон, поворачиваясь к ним. Он не жалел об отданном приказе, но это не отменяло простого факта, что Змеиные Зубы отступали без ресурсов, за которыми пришли.

– Вы – загадочный, непостижимый Альфа-Легион, – продолжила Тул, и насмешка в ее голосе не была предназначена для него или его Легиона. – Есть немалая вероятность, что независимо от результатов ваших действий, имперцы начнут бросаться на тени и подозревать, что все прошло согласно вашему плану и они просто не могут осознать общую картину.

Соломон скривился.

– Ох, если б только это было правдой.

– Я двадцать лет сражалась на их стороне, – отрезала Тул. – Можете поверить, так оно и будет.


ТАНЕЦ ДЛИННЫХ СТВОЛОВ

– Капитан! – крикнул Соломон, когда дверь на мостик отъехала в сторону, позволяя ему с Тулавой войти внутрь. – Что тут у нас?

– Преподаем этим щенкам урок хороших манер, вот что у нас, – отозвался Крозир Ва’кай с мрачной ухмылкой. Ва’кай был неестественно высок даже для Альфа-легионера, но даже сидя на командном троне он производил впечатление сжатой пружины. Альфа-Легион придавал большое значение своему символу гидры, и многие воины наносили на доспехи чешуйчатые узоры, но внешность Крозира ни в чем не напоминала рептилию. При взгляде на него, Соломону приходил на ум образ пернатого хищника, всегда готового спикировать на свою жертву или кусок падали, в зависимости от случая и собственного настроения. – Пятнадцать градусов влево на борт, пуск носовых торпед.

– Они уклонятся, – вырвалось у Соломона, как только он занял тактический гололит и сосредоточился на ударном крейсере под прицелом Ва’кая. Инерция вражеского корабля подведет его под удар, но на такой большой дистанции его экипаж успеет заметить приближение торпед.

– Конечно они уклонятся, – фыркнул Ва’кай. – Но такой маневр заставит их открыться лэнсам «Зловещего», а учитывая тот урон, который они уже понесли, выстрел разрежет их по центру. В самом худшем случае, бой для них завершится.

– Торпеды ушли, лорд-капитан! – доложила командующая артиллерией. Офицер была воином Альфа-Легиона до мозга костей: как и весь личный состав на мостике. Безусловно, подавляющее большинство людей в экипаже «Шепота», а также его эскорта в лице «Зловещего» и «Правого», принадлежало к сервам Легиона. Иные среди тех, кого Империум называл «Легионами Предателей» приставляли к службе рабов, но всегда существовал риск, что даже столь жалкие создания поднимут восстание в самый неподходящий момент. Альфа-Легион – или, во всяком случае, Змеиные Зубы – предпочитали более прочные узы верности.

– Крен на правый борт, девяносто градусов, – скомандовал Ва’кай, который, похоже, был абсолютно уверен, что все пройдет так, как он предсказывал. – Подозреваю, что у двух «купцов»[1] над нами куда больше орудий, чем кажется, учитывая их диспозицию. Дадим-ка им отведать батарей нашего левого борта.

«Шепот» содрогнулся, его почтенные двигатели подчинились отправленным с мостика приказам и сверкающие снаружи горошины звезд стали наклоняться. Корабль еще раз вздрогнул после выстрела батарей, его гигантская надстройка превратила сокрушительную отдачу орудий размером со сверхтяжелый танк в едва заметную дрожь. Соломон не сомневался, что где-то далеко по левому борту два имперских судна уже начали рассыпаться стальными лепестками.

–  Как идет отступление? – спросил Соломон.

– На борту уже… – Ва’кай скосил глаза на отчеты, – …восемьдесят семь процентов ожидаемых десантных кораблей. Ждем только отстающих.

– Обеспечь им максимально возможное прикрытие, – посоветовал Соломон. Ва’кай смерил его взглядом.

– Соломон, я уничтожил те два корабля не ради нашей безопасности. Что бы они там ни прятали, им не удалось бы даже поцарапать «Шепот», а вот транспортники – совсем другое дело.

Соломон кивнул. – Мои извинения. Не стоило давать тебе советы в делах, связанных с пустотой.

– Можешь давать столько советов, сколько считаешь нужным, – ответил Ва’кай. – Я не настолько высокомерен, чтобы поверить в собственную непогрешимость. Просто не обижайся, если окажется что я уже обо всем позаботился.

– Принято к сведению, – согласился Соломон. Кое-что еще отличало Альфа-Легион от всех остальных: гибкость системы званий и иерархии власти. Личное эго – жесткий инструмент, а жесткие инструменты склонны ломаться под давлением. Альфа-Легион использовал каждого своего члена, будь то Астартес, неулучшенный человек или, в некоторых случаях, даже ксенос, в наиболее подходящей для него роли. Учитывалась компетенция, велся поиск иных мнений и все ради наилучшего решения абсолютно любой задачи.

Во всяком случае, таковым путь Альфа-Легиона виделся лично Соломону. Было бы справедливо отметить, что с учетом разрозненности и разнообразия ячеек Легиона, этот подход никоим образом не получилось бы назвать общепринятым.

Так или иначе, именно он удерживал вместе Змеиные Зубы и их предыдущие воплощения, позволяя им жить и выполнять задачи в течение сотни веков. Порченые сыны других Легионов любили хныкать о своей «Долгой Войне» против Империуме, но что они знали о ней, прячась в искажающем время царстве варпа? Многие воины Альфа-Легиона не стали искать убежища в Оке Ужаса, Мальстриме или других местах, где реальность уступала место имматериуму. Он жили, сражались и умирали все то время, пока остальные Легионы зализывали раны от предыдущего набега и планировали следующий. По самым точным подсчетам Соломона, ему было двести сорок два года, и варп исказил это число не сильнее, чем у любого имперского космодесантника, пока тот путешествовал от битвы к битве.

– Что это за враги, раз им удалось так легко обратить нас в бегство? – спросил Ва’кай. – У них крайне мало опыта в пустотных сражениях, это я тебе точно говорю.

– Не знаю, – ответил Соломон, – и это тревожит меня. Мы знаем Империум, знаем, как он действует. Гиллиман утвердил для них свой смехотворный Кодекс Астартес, и по большей части они ему следуют. – И снова жесткий инструмент, который непременно ломается под правильным давлением. Он покачал головой. – Но я ни разу не слышал ни о чем похожем на то, что мы видели внизу. Крозир, у меня такое ощущение, словно имперцы создали новый вид космических десантников, с новой броней, новым оружием…

– Будь это правдой, то вышло бы, что Империум одним махом продвинулся дальше, чем за последние десять тысячелетий, – возразил Ва’кай. – Не то чтобы такое вообще невозможно, но звучит весьма сомнительно.

– Взгляни-ка на это, – предложил ему Соломон. Он снял с крепления образец болтерного оружия, который удалось захватить Пятому Клыку, и протянул его капитану «Шепота». Ва’кай взял его, порассматривал около секунды и вернул обратно.

– Считай, что убедил меня, Соломон. Такой модели я прежде не видел, хоть я и не спускаюсь на планету так же часто, как и ты.

– Лорд-капитан! – раздался голос из центрального колодца на мостике. – Тот ударный крейсер, по которому стрелял «Зловещий», подбирается к нам!

– Замечена активация орудийных систем? – немедленно спросил Ва’кай. – Проведен захват целей?

– Ничего, милорд. Согласно результатам сканирования, они потеряли всю энергию для вооружения, и двигаются очень медленно.

– Что же вы задумали? – пробормотал Ва’кай, сощурившись и уперев глаза в тактический гололит. Яркие иконки устройства отбрасывали блеклые отражения на его гладкую, медную кожу, словно воин украсил себя сверкающими иероглифами. – Вы практически умоляете меня подстрелить вас, но на таком расстоянии взрыв перегретого реактора до нас не достанет…

На гололите вспыхнули новые огоньки, появившиеся из носа подбитого крейсера. Соломон нахмурился, глядя на них, и в его душе шевельнулось беспокойство. – Это что, торпеды?

– Ударные крейсеры обычно не оснащают торпедами, – ответил Ва’кай. Он снова бросил взгляд на трофейную болт-винтовку. – Хотя я готов признать, что сегодня воистину день сюрпризов. Нет, я уверен, что к нам приближаются…

– Абордажные капсулы! – крикнул оператор ауспекса, словно сняв у него с языка.

Ва’кай расхохотался. – О, да это практически унизительно! На таком расстоянии…они в полном отчаянии. Турели позаботятся о них.

– Не убивайте их всех, – вдруг подала голос Тулава. Соломон повернулся к ней, а вслед за ним и Ва’кай.

– Я прошу прощения, леди колдунья? – переспросил Ва’кай. Он говорил вежливо, но его тон звенел сталью. Крозир Ва’кай был готов прислушаться к совету у себя на мостике, но мог и слегка ощетиниться, если его вдруг начинал поучать человек, пусть даже обладающий силой Тулавы Дайн.

– Оставьте одну капсулу невредимой, – пояснила Тул. – Нам надо изучить этого врага, а еще нужны доказательства, чтобы убедить остальные группировки в истинности того, что мы видели сегодня. Возможно, Биологус Диаболикус также окажется полезен.

– Ты просишь меня позволить им взять на абордаж мой корабль? – возмутился Ва’кай.

– Всего лишь одной капсулой, – продолжала настаивать Тул. – Их все равно задавят числом…

– Причем тут это, здесь дело принципа…

– Капитан, – вмешался Соломон, делая легкий акцент на звании Ва’кая. Он обращался к командиру корабля, а не к воину, с которым они были если не друзьями, то по меньшей мере товарищами. – Я понимаю вашу точку зрения, но прошу прислушаться к просьбе леди-колдуньи. Нам необходимо изучить нового врага, и он добровольно преподносит себя нам на блюдечке.

Он на мгновение встретился с Ва’каем взглядами, и в итоге капитан «Шепота» кивнул.

– Прекрасно, Соломон, но я хочу, чтобы ты лично возглавил оборону. Если эти новые воины так же сильны, как ты их описал, то я не желаю давать им ни единой возможности как-то нам навредить.

Соломон положил кулак на нагрудник. – Даю тебе слово.

– Если все пойдет по плану, то последний из наших транспортников вернется как раз к тому времени, когда абордажники высадятся на борт, – добавил Ва’кай. – Мы выйдем из боя и прыгнем в варп, на случай если к нашим буйным друзьям придет подкрепление, только вот куда? Джейт мертв, так что, Соломон, я последую твоим указаниям.

Соломону не пришлось долго думать. Он надеялся на это с того самого момента, как перешагнул порог мостика, но у него не было гарантий, что Ва’кай предпочтет его другим старшим воинам Легиона.

– Направляйся к «Незримому», – сказал он. – И отправь вести Безликим, Сынам Отравы, Исправленным[2] – всем, с кем мы сможем связаться. Если они еще не сталкивались с этой угрозой, то должны узнать, чего им опасаться.

– Будет сделано, – ответил Ва’кай. Он вздернул брови. – Кстати, на тему «чего опасаться» … – Капитан многозначительно стрельнул глазами в сторону выхода.

– Ну конечно, – Соломон развернулся и направился к двери, отправляя по воксу сигнал другим легионерам и вызывая их к своему местоположению. Сзади послышался тихий, легкий топот ног Тул, которая торопливо поскакала за ним.

– Не откажетесь от моей помощи? – спросила она.

– Все может быть, – ответил Соломон, его губы изогнулись в легкой улыбке. – А мне придется еще раз с ней драться?


БИОЛОГИС ДИАБОЛУС

Столь многое из истории Легиона было утрачено.

Соломон не мог не признать, что в этом отношении они не слишком отличались от Империума. Некоторые пробелы в знаниях появлялись случайно, данные исчезали из-за технических сбоев или в результате вражеских происков. Куда более печальным, во всяком случае для него, был тот факт, что огромное количество ранее известных знаний было намеренно предано забвению. Имперская Инквизиция трудилась не покладая рук, удерживая большую часть человечества в неведении как относительно остальной галактики, так и истории его собственной цивилизации. Точно так же воины Альфа-Легиона на протяжении тысячелетий все сильнее и сильнее замыкались внутри собственных ячеек и группировок, скрывая истинные намерения даже от тех, кто делил с ними общее наследие.

Но как говорилось в преданиях, так было не всегда. В эпоху примархов, еще до начала Ереси Хоруса, Альфарий Омегон знал истинный масштаб операций Легиона и координировал их по всей галактике. Но как только Хорус повернулся против своего отца, все изменилось. Брат пошел на брата, и к тем секретам, что некогда утаивались лишь от чужаков, нынче не могли подступиться даже те, с кем их делили прежде. Более того, некоторые слухи утверждали, будто бы близнецы-примархи в итоге рассорились между собой, словно некое давно забытое противоречие заставило их общую душу восстать на самое себя.

Но опять же, то были лишь слухи. Слухи составляли львиную долю того, что осталось у Альфа-Легиона. Некоторые в Легионе говорили, что Альфария убили в Битве за Плутон, другие – что на Эскрадоре. Некоторые утверждали, что вместо него в одном из этих событий участвовал Омегон. А иные, намеренно лгущие себе глупцы даже отрицали, что примарх погиб в одном из этих инцидентов. Что кто-то из близнецов, а может даже оба, наблюдают и ждут, или искусно управляют событиями ради исполнения известного лишь им плана.

Никто не знал и о местонахождении артефактов, обладание которыми приписывалось примарху. Никто из тех, с кем общался Соломон, не знал, что случилось с «Альфой» и «Бетой», флагманами-близнецами Легиона. Не укладывалось в голове, будто два столь печально известных линкора типа «Глориана» могли пропасть без следа. Однако и никаких заслуживающих доверия свидетельств их появления после Ереси тоже не существовало. Легион утратил цельность после Эскрадора: но не как разбитое стекло, а подобно осколочному снаряду, входящему в тело. Каждый фрагмент вонзился в плоть Империума, а попытки остановить и вытащить один из них никак не влияли на продвижение остальных. И в то же время, по этой же самой причине, осколки больше не были частью единого целого. Вероятно, какой-нибудь крупный командир забрал себе «Альфу», а другой такой же присвоил «Бету», и они оба исчезли из общих сказаний.

«Незримый», в свою очередь, был известной величиной, по крайней мере для Альфа-легионеров на участке космоса, который обозначался Империумом как Сегментум Ультима. Он представлял собой не столько корабль, сколько конгломерат: нечто среднее между грудой трофеев и свалкой, построенными вокруг ядра в виде транспортника для массовой торговли типа «Вселенная», к которому прикрепилось бесчисленное множество меньших кораблей. Он напоминал небольшой скиталец, однако «Незримого» спроектировал Альфа-Легион, а не капризные прихоти варпа, несмотря на маленькие суда орков, т’ау и других, еще более странных ксеносов, которые гнездились в его надстройке наравне с людскими.

Давным-давно, в результате некого тайного соглашения между могучими вождями, «Незримый» был признан нейтральной территорией, не принадлежащей никому лично. Так он стал одной из величайших твердынь Альфа-Легиона – если верить летописям, известным Соломону – расположенной в скоплении астероидов, которые вращались по многолетней орбите вокруг собственной родной звезды. Именно здесь собирались группировки в тех редких случаях, когда прибывали вместе, и именно здесь обретались некоторые из вассалов, союзников и источников ресурсов Альфа-Легиона.

Соломон был уверен, что ему придется самому искать Биологиса Диаболикус. Он совершенно не ожидал, что бывший жрец Марса поздоровается с ним сразу же, как только стихло шипение открывающегося шлюза, ведущего из входного коридора на саму станцию.

– Командор, – прожужжал магос Казадин Ялламагаса тоном, который Соломон интерпретировал как нетерпеливый. Магос был внушительной фигурой примерно девяти футов ростом и со множеством рук, прячущихся внутри просторных одеяний. Соломон не был уверен, что знает их точное количество. Предыдущую робу давно уничтожили, так как Ялламагаса освободился от учений Омниссии около трех тысячелетий назад и теперь носил темно-зеленые цвета с серебряным шитьем в виде узоров из свивающихся змей. По бокам от него стояли двое из его личной Бесславной Гвардии: крупные, генетически усиленные воины в доспехах, большинство деталей которых некогда принадлежало Ультрамаринам. Без обеспечивающего полное взаимодействие черного панциря, они двигались медленнее, неторопливо и тяжеловесно. У той, что слева, на полностью выбритой голове остался лишь пучок волос, а поперек лба бежала нить вживленных в кожу самоцветов. Вторая, которую Соломон знал по имени Васила Манату, обладала золотыми глазами с узкими, словно щелки, черными зрачками, которые позволяли ей лучше видеть при слабом освещении.

– Снова вы, – зарычал Халвер. – Смотрю, по-прежнему прикидываетесь теми, кем никогда не станете.

– Кого ты убил, чтобы получить эти доспехи? – не осталась в долгу Манату, насмешливо дернув бровью. Она постучала пальцем по нагруднику. – Свои я сняла с трупа предыдущего владельца.

– Да, да, они не космодесантники, – вмешался Биологис Диаболикус, раздраженно взмахнув одной из рук. – Лорд Халвер, в галактике множество видов генных улучшений, а результат куда важнее способа, которым он достигнут. Кстати об этом, командор Акурра, – продолжил он, – кажется, вы принесли мне пару образцов для исследований?

Соломон криво ухмыльнулся. Следовало предположить, что Ялламагаса захочет препарировать трупы.

– Принесли, но не сомневаюсь, что вы предпочли бы заняться этим в своих покоях?

– Безусловно, – решительно ответил Ялламагаса. – Однако, я не мог рисковать и позволить кому-нибудь другому перехватить трупы раньше меня.

– Магос, уверяю вас, что не отдал бы их никому иному, – успокоил его Соломон. Он не солгал: хоть Ялламагаса, без сомнений, был личностью идиосинкратической[3], но вместе с тем его гениальность не подлежала сомнению, а генные лаборатории в чреве «Незримого» стали одной из главных причин, по которым группировки в Сегментуме Ультима могли поддерживать свою численность на столь высоком уровне, сохраняя жизнеспособность. Другим отступникам приходилось бороться с потерей знаний о технологиях и утратой древнего, не подлежащего восстановлению оборудования в попытках прогнать кандидатов через все те мучительные процедуры, которые приходилось выдержать любому космодесантнику –  независимо от того, куда направлена его верность. Однако Биологис Диаболикус смог объединить свои познания в генной ковке и ваянии плоти – те самые, из-за которых его изгнали из Адептус Механикус – с уже готовой мудростью апотекариев Альфа-Легиона. Именно так сам Соломон возвысился в рядах Легиона, и без тлетворного влияния варповых аномалий, в которых любили прятаться другие отступники, биология и анатомия его и его дальних имперских родичей едва ли отличались друг от друга.

– Тогда заносите, – нетерпеливо сказал магос. Верхняя половина его тела завращалась вокруг своей оси в вихре широких одежд, в то время как нижняя, судя по тому, что видел Соломон, оставалась неподвижной. Это не помешало Ялламагасе в мгновение ока унестись вдаль. Двое Бесславных Гвардейцев едва поспевали за ним.

– Вы его слышали, – скомандовал Соломон, и сервы Легиона поспешили вперед, толкая перед собой носилки с телами Серебряных Храмовников, убитых в результате отчаянной и обреченной на провал попытки абордажа. Всего их было три: остальные сражались с такой неистовой свирепостью, что единственным способом угомонить их стало буквальное расчленение. Те три тела, что Соломон принес магосу для исследований, хоть и не полностью целые, но все же имели на троих одну целую голову, торс и все прочее.

– Ты идешь? – спросил Соломон Халвера, и тот покачал головой.

– Я похожу по окрестностям, посмотрю кто тут недавно бывал и какие истории они с собой принесли.

– Только если они решили ими поделиться, – встряла Тулава.

– Наши пути охраняли нас и позволяли действовать дольше, чем ты способна вообразить, – пренебрежительно возразил Халвер. – Так что следи за языком, ведьма.

– Следи за своим, высший, – одернул его Соломон и ощутил легкий всплеск химических реакций в своей крови, когда Халвер, прищурившись, повернул к нему свое острое лицо. В братстве Альфа-Легиона проявление неуважения редко приводило к обнажению клинков, но и абсолютного почтения к званию, столь привычного имперским орденам, в нем не придерживались. Командная структура Легиона была гибкой, и на пост – с одобрения равных – вставал тот, кто больше для него подходил. Но иногда среди равных возникали разногласия.

И после всего сказанного и сделанного, хоть многие из Альфа-легиона даже близко не подвергались влиянию Разрушительных Сил так, как большинство из их братьев по предательству, соблазны Кровавого Бога не были им чужды.

– Осторожнее, Призрак, – произнес Халвер слегка ожесточившимся голосом. – Ты не Мастер-терзатель и еще не назначен командующим Змеиными Зубами.

– И если это случится, то я ожидаю от своих братьев уважения к леди-колдунье, – ровно ответил Соломон. – Это так же верно сейчас, как будет и в будущем, так что хорошенько подумай о том, что я сказал, когда придет время услышать твой голос.

Халвер сверкнул глазами, вновь глядя на Тулаву, затем снова вернулся к Соломону. – Я уже знаю цену твоего командования, Акурра. И не желаю последовать примеру Кирина Гадраэна.

Соломон раздул ноздри. – Кирин знал о рисках и принял на себя эту задачу по собственной воле. Я не приказывал ему. Думаешь, я хотел его потерять? Мы были родом с одного мира, рассказывали одни и те же истории, пели одни и те же песни. От моей прежней жизни у меня оставался только он.

Пару мгновений Халвер выглядел так, словно хочет еще что-то добавить. Но в итоге он просто кивнул: не признавая ошибку, но в знак понимания сказанного Соломоном.

– Сравним наши наблюдения, как только вернемся на «Шепот», брат.

– Конечно, – согласился Соломон. Халвер развернулся и направился к мостику, а Соломон зашагал вслед за Биологисом Диаболикус.

– Разве близость ко мне не уменьшает ваши шансы стать командующим? – спросила Тулава, торопливо стараясь поспевать за ним. Соломон мог бы замедлить шаг, чтобы сравняться с ней, но тогда он рисковал совсем упустить из виду идущую впереди группу, а он не собирался давать Ялламагасе возможность начать вскрытие без него.

– Вполне возможно, – признался он. – Но ты заслужила мою верность точно так же, как я заслужил твою. Я не собираюсь жертвовать ей в угоду тем, кто не понимает преимуществ подобных связей. Я либо стану командовать всеми, либо не стану никем.

– Для Легиона столь известного своими планами внутри планов, временами вы бываете чудовищными фаталистами, – со смехом ответила Тулава.

Соломон обдумал, как лучше на это реагировать. Тулава была с ним уже два десятилетия, но и она – как и в сущности все остальные смертные агенты Легиона – все еще не могла по-настоящему понять их образ мышления. Наверное, этому не стоило удивляться; возможно, лишь мозг Астартес мог полностью осознать его, причем именно тот, что принял некоторые дары геносемени Альфа-Легиона.

– Мы всегда ищем способы обратить полученный результат в нашу пользу, – сказал он через пару секунд. – Однако, некоторые результаты невозможно существенно изменить, не изменившись самим. Иногда это необходимо и даже желанно… а иногда это приводит к тому, что добытая такими способами победа фактически бессмысленна. Я стараюсь оценивать своих союзников по их достоинствам, а не происхождению. Если бы мне пришлось отступить от этих принципов ради власти, то на мой взгляд, силы под моим руководством утратили бы свою эффективность, и тогда лучше мне было бы вовсе не подниматься на такой уровень командования.

– Ничто не помешает вам солгать, – заметила Тулава и Соломон рассмеялся.

– Альфа-Легион был рожден во лжи, и до сего дня мы вдыхали ее так же просто, как обычный кислород. Но это также означает, что мы весьма охотно выдыхаем ее обратно. Для меня было бы настоящим подвигом попытаться обмануть стольких братьев разом, особенно когда все их внимание приковано к моим словам и намерениям, скрывающимися за ними.


НОВОЕ ПЛЕМЯ

Некогда покои магоса Ялламагасы служили главным лазаретом и апотекарионом корабля, и в нем все еще было установлено древнее оборудование, похоже, еще видавшее деньки Великого Крестового Похода. Однако, помимо них туда добавили множество других, более новых приборов, и немногие из них попадались на глаза - не говоря уж об одобрении - представителям Адептус Механикус или апотекариям любого ордена космодесанта. Как только Соломон вошел в помещение, его броня немедленно зафиксировала падение температуры на несколько градусов – результат утечек криогена из расставленных повсюду резервуаров, в которых содержались всевозможные органы и имплантаты. Именно с их помощью Биологис Диаболикус дарил галактике новые поколения Альфа-легионеров. Большая часть его творений принадлежала трудам Диаболикуса Секундус – модулю изуверского интеллекта, который помогал Ялламагасе. Магос предпочитал концентрировать свои микросхемы на вопросах биологии, а потому передал куда более скромные, но все еще значительные познания в машинерии своему паукообразному автоматону, обладающему искаженной помехами версией голоса самого Ялламагасы.

Не раз и не два Соломон Акурра подвергал сомнению мудрость такого решения – препоручить будущее Легиона буквально рукам чужака, еще и в таких масштабах. Впрочем, Ялламагаса трудился на борту «Незримого» дольше чем могла вспомнить большая часть Легиона – не принимая во внимание тех, кто проводил значительное время в варпе. И никто из них не жаловался на его работу. В качестве платы он получал защиту из сети лучших в галактике бойцов партизанской войны, а вместе с ней и возможность заниматься другими делами без угрозы со стороны Адептус Механикус, Инквизиции или своих соперников-ренегатов; не говоря уже о доступе к определенным органическим веществам или подопытным субъектам, которыми возвращающиеся группировки расплачивались за его услуги. Ялламагаса никогда бы не предпринял ничего настолько опрометчивого, как попытка взять в заложники запасы геносемени, но он легко мог отказаться браться за заказ любого отдельного командира в случае, если решит, что плата слишком мала.

Но иногда выходило так, что работа оказывалась наградой сама по себе. Сегодня был именно такой случай. Биологис Диаболикус выложил тела на древние смирительные койки, на которых обычно проводились хирургические операции для превращения обычных воинов в воинов трансчеловеческих.

– Сегодняшнее начинание обещает быть захватывающим, – провозгласил Ялламагаса, как только дверь за Соломоном и Тулавой захлопнулась. Соломон снял шлем и отложил его в сторону, дав свободу своим длинным косам. Воздух наполнял терпкий медицинский запах дезинфицирующих спреев и анти-контаминантов. Тело Астартес могло не обращать внимания почти на любую заразу, но кандидаты и в помине не обладали такой стойкостью, а потому место их создания следовало держать в чистоте. Даже имперские ордена временами боролись за запасы геносемени, и даже с учетом всей неуклюжести и склонности к расточительству, так свойственных Империуму, эти запасы с легкостью затмевали любые ресурсы, доступные Альфа-Легиону. Вследствие этого, ни о каких растратах речи идти не могло, и как только кандидат получал свои первые имплантаты, его выживание становилось вопросом первостепенной важности.

– Я рад, что вы не сняли с них доспехи, – сообщил магос, зажигая плазменный резак и лазерный скальпель. – Это не просто увеличенная в размерах стандартная модель, и ее следует изучить со всем тщанием.

Соломон, который потратил более двух веков на тесное знакомство с различными видами бронирования космических десантников в целях убийства своих врагов и починки, а также замены деталей в собственных доспехах, решил промолчать. Ялламагаса далеко не всегда учитывал уровень познаний тех, кому предназначались его речи, и с этой причудой приходилось мириться.

Однако стоило магосу приступить к вскрытию, как уверенности у Соломона изрядно поубавилось. Он знал анатомию космодесантников как по собственным ранам, так и по зашитым на братьях, не говоря уже о тех, которые наносил сам. Становилось все очевиднее, что во множестве аспектов эти новые космодесантники были похожи на старых, но в остальных кардинально различались.

– Очаровательно, – произнес Ялламагаса, сняв плоть с руки и обнажив встроенные в сухожилия металлические катушки. – Это новое слово в биоинженерии, уровень, мной прежде ни разу не виденный. Во всяком случае, в Империуме, – добавил он, ибо Диаболикус Биологис был не из тех, кто признает свою работу уступающей чьей-то еще.

– А как же Фабий Байл? – спросила Тулава. Соломон открыл было рот, чтобы предотвратить грядущую катастрофу, но было уже поздно.

– БАЙЛ? – в ярости взвыл Ялламагаса. – Этот шарлатан? Сколько тысячелетий он уже возится с биологией Астартес, и где результат? Он убивает ровно столько же, сколько улучшает, а его так называемые «благодеяния» временны и нестабильны! Он не испытывает истинной страсти к изучению и улучшению живой плоти и занимается этим лишь для того, чтобы потешить собственное эго!

Соломон, который был не в настроении для очередной вспышки неистовой и лютой зависти, направленной против бывшего апотекария Детей Императора, без особого восторга посмотрел на Тулаву. Та ответила ему ухмылкой: какая-то часть ее человеческого чувства юмора откровенно наслаждалась подтруниванием над Ялламагасой. В иной день Соломон стерпел бы это; вероятно, даже немного развлекся бы сам. Но в данный момент над ними нависла тень новой угрозы, и на легкомыслие времени не было.

– …дали ему доступ к своему геносемени, и где они теперь, я вас спрашиваю? Он же…

– Магос – четко произнес Соломон, прерывая словесный понос из повторяющихся жалоб. – Наличие у Фабия Байла способностей к созданию таких воинов не имеет значения, так как нет никаких мыслимых причин считать, что он к этому причастен. Но кто-то все же причастен – и еще как. Лежащие здесь образцы не входили в состав малочисленных элитных подразделений. Их было, по меньшей мере, сто, почти наверняка больше, а конкретно эти трое пожертвовали своими жизнями ради шанса сойтись с нами в рукопашной.

– Количество ресурсов, требуемое для такого проекта, очень трудно подсчитать, – задумчиво пробормотал магос. Его гнев постепенно утихал, давая возможность мозгу – ну, или заменяющим его механическим деталям – работать над поставленной задачей. – Не менее трудоемкой вышла бы попытка заставить Империум утвердить новую процедуру. Такое никто и никогда не одобрил бы – официально. Разработка наверняка проводилась в тайне в течение некоторого количества лет, которое я не могу вычислить. А раз ее немедленно не признали еретической…

– Космодесант это не Империум – перебил его Соломон. Его взгляд скользнул по изувеченному телу другого странного воина, в месте где жужжащие мономолекулярные клинки Ялламагасы вскрыли затвердевшую грудную клетку, спроектированную чтобы служить естественной броней против любой опасности в галактике, а его механодендриты растянули ее в стороны. Воздух наполнился запахом перегретой кости, и плоть под ребрами теперь была готова для исследования. Внутри находился орган, соединяющий между собой оба сердца космодесантника, и Соломон был уверен, что внутри его собственной груди нет ничего подобного. – Что не отменяет их упрямства в других аспектах.

– Тем более, тогда наш случай еще примечательнее, – отметил Ялламагаса, возвращаясь к препарированию. – Какой апотекарий смог бы спроектировать такие улучшения и настолько безупречно внедрить их в уже существующий образец трансчеловечности? Они лечат раны и собирают геносемя павших, они не первопроходцы. Но если замешан не апотекарий, то у кого хватило бы влияния чтобы заставить орден принять их?

Соломон потер подбородок, и шестеренки его разума завращались в новых направлениях. – Возможно, что никто и не собирался влиять на существующий орден, чтобы он принял такие перемены.

Тело Ялламагасы осталось неподвижным, но его голова развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на Соломона. – Выходит, новое основание?

– Возможно, – ответил Соломон, раздумывая над этим и продолжая мысль. – Нам хорошо известен уровень напряженности в отношениях между Верховными Лордами Терры и Адептус Астартес. Если бы Верховные Лорды каким-то образом завладели средствами для улучшения биологии космодесанта, они бы ими воспользовались. Быть может, они желают создать силу, которая будет более покладистой. Полагаю, многие из существующих орденов крайне отрицательно отнеслись бы к кому-то, кто станет им заменой, и Лорды вполне могли принять в расчет это сопротивление чтобы сделать новых воинов менее привязанными к уже имеющимся сородичам. И даже если в этих предположениях нет правды, – добавил он, как только в голову пришла новая мысль, – мы вполне могли бы сделать их правдой и углубить пару трещин в скорлупе Империума. – Он замолчал, принявшись обдумывать возможности. Понадобится намного больше деталей к общей картине, чтобы сделать такое хотя бы в теории возможным, но сама перспектива провести операцию под личиной лоялистов, которые «случайно» вступят в бой с этими новичками и подведут их к осознанию предательства…

Пискнул вокс.

Акурра.

– Халвер, – ответил он. – Мы договаривались сравнить наблюдения по возвращении на «Шепот».

Тебе захочется это увидеть лично. Иди на палубу связи, как можно скорее.

Прежде чем Соломон успел удивленно моргнуть, вокс снова отключился. В голосе Халвера слышалась серьезная настойчивость. Высший охотник был обеспокоен и предпочел оборвать связь, нежели вступить в дискуссию.

Соломон мог недолюбливать Халвера, но его брат был не из тех, кто склонен раздувать из мухи слона. Если он хотел, чтобы Соломон увидел что-то как можно скорее, значит это «что-то» действительно важно.

– Магос, пожалуйста, продолжайте и сообщите мне о своих выводах, – бросил он, направляясь к двери. Тулава уже спрыгнула с операционного стола, на котором сидела, уловив перемену в его поведении. – Кое-что срочно требует моего внимания.

Биологис Диаболикус не ответил, вместо этого просто вернувшись к вскрытию, издав при этом несколько удивленных щелчков и жужжаний.

Как только они вышли из покоев магоса, Тулава тут же крепко взяла Соломона за руку.

– Куда мы идем? – спросила колдунья на бегу, стараясь не отставать.

– На палубу связи, – сказал ей Соломон, не замедляя шага. – Халвер сказал мне прийти туда как можно скорее.

Тулава кивнула.

– Ни слова больше. – Она что-то пробормотала, и внезапно ноги Соломона, вместо того чтобы громыхать по полу «Незримого», оказались окутаны тьмой. Прежде чем он успел разинуть рот в знак протеста, она окутала его тело, словно покров ночи, и накрыла Соломона с головой. На мгновение его замутило – ощущение особо неприятное для воина, который никогда по-настоящему не испытывал подобного. Затем, когда его взгляд прояснился, он с облегчением увидел палубу связи «Незримого». Слегка менее приятной оказалась кислая мина Халвера, повернувшегося в его сторону. Однако охотник за головами ничего не сказал относительно колдовства Тулавы, и это многое говорило о том, насколько важно для него было чтобы Соломон попал к нему как можно быстрее.

– В чем дело? – спросил его Соломон, сделав мысленную заметку поговорить с Тулавой Дайн насчет использования на нем варп-шага без предупреждения.

– Сам посмотри, – ответил Халвер, выводя сообщение на вид-экран. – Метка указывает, что оно прибыло три дня назад, но учитывая помехи, созданные разломом Разорителя, одному варпу известно, когда оно было отправлено. Его еще никто не видел. Вероятно, даже Диаболикус не знает о нем.

Сообщение прислал один из агентов Змеиных Зубов, чиновник средней руки с планеты Ворлезе. Все необходимые шифры, коды и допуски были на месте, но, когда Соломон закончил читать, он вернулся назад и проверил их еще раз. Затем он прочитал сообщение снова, и затем в третий раз проверил его подлинность.

– Говорил же, что ты захочешь увидеть сам, – нарушил тишину Халвер. По лицу высшего охотника блуждала легкая, мрачная ухмылка человека, который получил дурные вести, но хотя бы передал их кому-то, кто ему не особенно нравился.

– Гиллиман, – глухо произнес Соломон. Тулава затаила дыхание. – Воскрес. Спустя десять тысяч лет, он…вернулся?

– Должно быть, это ошибка, – пискнула Тул. – Это не может быть правдой. Не может!

– В чем дело, ведьма? – ощерился Халвер. – Боишься, что поставила все фишки не на ту сторону?

– Довольно! – рявкнул Соломон прежде, чем Тул смогла ответить. Он был не в настроении слушать их спор, а если из-за их взбалмошных характеров обстановка накалится, то один из них почти наверняка расстанется с жизнью. Пусть Халвер и презирал Тулаву, но Соломон хорошо знал, что своим даром колдунья могла прикончить его брата так же верно, как его болтер разорвал бы ее на куски, если бы ему удалось выстрелить прежде, чем Тулава воспользовалась бы силами.

– Сообщение прошло все уровни аутентификации, – сказал Халвер Соломону, решив не обращать внимания на Тулаву. – Либо наш агент совершенно сбрендил, либо наши протоколы безопасности скомпрометированы на доселе невиданном уровне, либо он говорит правду.

– В обычных обстоятельствах я бы поверил в первое, или даже во второе, – медленно произнес Соломон. – С учетом того, кого именно наш магос в эту самую секунду препарирует в своих покоях, я склонен поверить в третье.

– Серьезно? – тихо спросил Халвер. – Ты веришь в возвращение примарха Ультрамаринов?

– Чтобы имперцам удалось достичь таких успехов, результаты которых мы видели и с плодами которых сражались, должно было случиться нечто поистине грандиозное, – возразил Соломон. – Возвращение примарха объяснило бы всё. У кого еще достаточно власти, чтобы совершить переворот в устоях космодесанта? Эта информация совпадает с фактами у нас на руках, Халвер, какой бы невероятной она ни казалась. – Внезапно он утратил самообладание и грохнул кулаком об стену. – Будь проклят Абаддон! Что еще мы пропустили из-за его вмешательства? Какая еще информация от наших агентов так и не попала к нам?

– В данный момент это отходит на второй план, – вмешалась Тулава. – Нам надо знать, что теперь делать, верно?

– Ведьма права, – тут же встрял Халвер, заработав удивленный взгляд от колдуньи. – Мы остались без Мастера-терзателя, а это сообщение означает, что о новой угрозе мы не знаем гораздо больше, чем думали раньше. Нам нужно сплотиться.

Соломон кивнул, шестеренки его разума вновь завращались. – Согласен. – Он никогда не учитывал в своих планах возвращение примарха лоялистов, ведь кто мог такое предвидеть? Однако в распоряжении Змеиных Зубов было немало способов нивелировать львиную долю случайностей в силу своих способностей и ресурсов. Сила настоящего командира проявлялась не в доступных ему возможностях, а в принятых им решениях. Вопрос, как всегда, был в одном: как обернуть эту ситуацию на пользу Легиону? Если польза для Легиона исключалась, как обернуть ее на пользу группировке? Если исключалась польза для группировки, как обернуть ее на пользу ему лично? Альфа-Легион славился тем, что всегда получает желаемое, но получать желаемое куда проще, когда ты можешь изменить необходимый исход на основании того, насколько текущая ситуация позволяет тебе его достичь.

Он сделал выбор. Любой из доступных вариантов был авантюрой, но этот, вероятно, стал самой рискованной из всех.

– Мы должны отправить весть всем нашим контактам, – объявил он. – Недостаточно просто предупредить братьев об опасности, с которой мы столкнулись. Необходимо подготовить достойный ответ. Группировки сегментума Ультима как можно скорее должны собраться на Совет Истины.

Халвер кивнул, соглашаясь, но Тулава выглядела неуверенно.

Всем нашим контактам, господин?

– Всем, – ответил Соломон. – Приступай, Тулава. Если мне суждено бросить кости, то я брошу их все разом. Посмотрим, как они упадут.


НОВЫЕ ЛИЦА, СТАРЫЕ ЛИЦА

Они пришли.

Соломон вообще не был уверен, что они придут. Альфа-Легион по своей натуре прежде всего ценил независимость мышления. У них не было примарха, не было первого капитана или магистра. Родного мира тоже не было: «Незримый» ближе всего подходил к понятию оперативной базы, во всяком случае в сегментуме Ультима. Та самая гибкость иерархии, что позволяла им мгновенно приспосабливаться к любой ситуации, так же подразумевала, что в отправленном Соломоном призыве содержалось не больше власти, чем его получатели решили бы ему позволить.

Легион делился на группировки, группировки делились на ячейки и так далее. О каком едином руководстве могла идти речь в таких условиях? Два оперативника Альфа-Легиона с опознавательными метками могли пройти мимо друг друга на улице, не моргнув и глазом, поскольку эти метки принадлежали бы разным группировкам, которые даже не знают друг о друге. Соломон не сомневался, что агенты Легиона уже не раз сражались друг с другом, притворяясь лоялистами и считая своих противников настоящими слугами Императора.

Это приводило в ярость.

– Кто у нас тут? – спросил он Квопа Халвера, стоя рядом с ним в зале для совещаний, который он выбрал в качестве места сбора. Змеиным Зубам еще предстояло провести формальные выборы командующего, и Соломон решил просто вести себя так, словно этот пост уже принадлежал ему. Капитан Ва’кай не имел возражений, что, похоже, сыграло немалую роль. Куда удивительнее, что охотник-прайм и остальные тоже промолчали. Соломон подозревал, что они решили подождать и посмотреть, как он проявит себя прежде, чем бросить ему вызов.

Его это устраивало. Соломон был уверен, что станет хорошим предводителем, и по меньшей мере он получил возможность это доказать. Если он не справится, то его заменит более подходящий кандидат и Легион станет только сильнее.

– Откликнулись многие, – ответил Халвер, – и один интереснее другого. Впрочем, это может привести нас к новым проблемам.

Соломон что-то проворчал в знак несогласия. Еще одним следствием гибкости Альфа-Легиона стал тот факт, что на данный момент они были самым разнообразным из Легионов-отступников в вопросах идеологии и методов. Многие группировки полностью посвятили себя Разрушительным Силам и носили метки Хаоса неприкрыто и гордо, но остальные не зашли так далеко. Змеиные Зубы противостояли Империуму со всей яростью, но Соломон уважал богов Хаоса не больше, чем Императора. Сила – вот то единственное, что имело значение для него и для его братьев: какую силу может дать некто, и какую цену этот некто за неё запросит? Боги редко когда одаривали силой, не требуя за это слишком высокую цену.

Разумеется, ходили слухи что некоторая часть Альфа-Легиона вообще никогда не переходила на другую сторону: что эти воины до сих пор совершали проникновения, проводили разведку и устраивали диверсии на благо Империума, притом, что сам Империум об этом даже не догадывался. Вот уж поистине неблагодарное занятие. Соломон испытывал невольное уважение к воинам, рискующим всем ради помощи людям, которые казнили бы их безо всякой жалости. Но у него не было времени на идеализм заблудших глупцов, которые не видят простой истины – Империум уже не спасти.

– Назови самых значительных, – попросил он. У него уже было свое мнение, исходя из увиденного ранее, но взгляд со стороны всегда пришелся бы к месту.

– Сокрытая Длань уже здесь, – отчеканил Халвер. – В большинстве своем ветераны, искушенные в битвах с ксеносами.

Соломон кивнул. Он успел заметить небольшую группу воинов в древней, но ухоженной броне. В их движениях чувствовалась едва уловимая уверенность в собственных силах. Их нынешний предводитель взошел на борт «Незримого» без шлема, и на первый взгляд могло показаться, что его кожа имеет цвет крови. Лишь при близком рассмотрении оказывалось, что плоть воина на самом деле прозрачна, а цвет ей придают кровь и мускулы под внешним покровом. За всю свою службу в рядах Легиона, Соломон повидал немало искаженных и изуродованных слуг Разрушительных Сил, но вот эта небольшая мутация каким-то образом оказалась наиболее пугающей из всех, с какими он сталкивался.

– Кто еще?

– Первый Удар, – ответил Халвер, кивнув в сторону очередной кучки легионеров.

Соломон облизнул зубы, разглядывая воинов. – В их символике немало черепов. Да и на них самих, в целом, – добавил он, когда один из воинов отошел в сторону и открыл его взгляду шипастую раму с трофеями на доспехах легионера, стоящего позади него.

– Для мирного совещания они притащили с собой слишком много цепных клинков, – заметил Халвер.

– Штурмовики?

– И как ты догадался? – Халвер усмехнулся.

– Просто не сажай их рядом с Безликими, – посоветовал Соломон, изучая зал для совещаний так пристально, словно это было поле боя. Проблема заключалась в том, что, если они не будут осторожны, именно им он и станет. Время от времени, даже среди имперских шавок дело могло дойти до потасовки, если речь шла о чести, или гордости, или если один орден решил, что другой убил не тех людей, или не тем способом, или получил от этого слишком много удовольствия. Для отступников вроде Альфа-Легиона, накладываемые общим делом ограничения были столь слабы, что практически отсутствовали вовсе.

– Ты пригласил Безликих? – простонал Халвер.

– Мы пригласили всех, – поправил Соломон. – Безликие принадлежат к Легиону и действуют в этом сегментуме.

– Терпеть не могу этих идиотов, – вырвалось у Халвера, хотя ему хватило здравого смысла сказать это тихо, едва шевеля губами. В помещении царил шум, но это вовсе не означало, что никто не мог их подслушать. Абсолютно все космодесантники обладали улучшенными чувствами, не говоря уже о сомнительных дарах последователей Хаоса, полученных ими от своих покровителей, или любом из бесчисленных следящих устройств, установленных мастерами шпионажа.

– Не ты один, – согласился Соломон. Его неприязнь к Безликим была не столь сильна, как у Халвера, но никогда не повредит навести пару мостов с братом. Да и потом, в его словах была доля истины: даже внутри Легиона, группировки которого относились друг к другу как к соперникам ничуть не реже, чем как к союзникам, Безликие не пользовались популярностью. – Похоже, Сыны Отравы тоже тут, – добавил он прежде, чем Халвер смог опять озвучить свое неудовольствие.

– Я не очень много знаю о них.

– Специалисты биологической войны, – сообщил ему Соломон. – Они считают, что их методы являются идеальным воплощением принципов Легиона.

– А все остальные нет? – хрюкнул Халвер. – Вон тот здоровяк – Роэк Гулий Коготь. Он привел совсем мало братьев, но зато с помощью стоящего рядом с ним генерала Андола Роэк командует внушительной армией ополченцев, известной как Орудия Свободы. Они поучаствовали в падении мира под названием Макенна III, где-то в сегментуме Обскурус. Львиная доля Орудий Свободы, разумеется, там и полегла, но с тех пор они успели провести внушительный набор рекрутов.

Соломон внимательно осмотрел этих двоих. Доспехи Гульего Когтя были намеренно расписаны восьмиконечной звездой Хаоса и из них торчали наросты, которые могли быть рогами, костями или чем-то совершенно иным. Андол оказался тощ и настолько высок, что был всего на голову или около того ниже гигантского легионера, стоящего рядом с ним. Его униформа, без сомнений некогда имперская, теперь имела на себе метки похожие на те, что носил его господин. Соломон поймал взгляд жестких, темных глаз мужчины, сидящих на худом, желтоватом лице со впалыми щеками, и увидел в них блеск фанатизма. Андол не был слабовольной или запуганной марионеткой, подчиняющейся Гульему Когтю из страха. Насколько мог судить Соломон, он давным-давно по доброй воле отписал свою душу силам варпа.

– До меня доходили сведения о новой ячейке, зовущей себя Невоспетые[4], – продолжил Соломон. – От них что-нибудь слышно?

– Насчет «новой» тут вопрос спорный, – ответил Халвер. – Они заявляют, что торчали в варп-шторме еще со времен Ереси, и выбрались лишь недавно благодаря какому-то колдуну.

Соломон поджал губу. – Мы им верим?

Халвер пожал плечами, лязгнув керамитом. – Ты не хуже меня знаешь, что все возможно. Впрочем, тут есть что обсудить, поскольку в своем ответном сообщении они предложили нам взять в рот рабочие концы наших болтеров, правда, в чуть более емких выражениях.

Соломон медленно кивнул. Эти новости его не смутили: группировка, заявляющая, что знала примархов лично, могла обратить на себя слишком много внимания и сделать все происходящее непредсказуемым. – Что насчет Исправленных?[5]

– Ты об этой шайке самозванцев? Без сомнения, исчезли, вероятно мертвы, – ответил Халвер. – Ходят слухи, что они находились в центре той неразберихи, закончившейся гибелью как Бича Ангелов, так и остатков Сынов Гидры.

Соломон недовольно вздохнул. Кетцель Картач, Бич Ангелов, некогда был одной из самых выдающихся фигур Легиона в сегментуме Ультима. Его война против сынов Гиллимана привела к нанесению череды серьезных ударов по обороне Империума, при этом обеспечив отвлекающий маневр для тех группировок, что предпочитали вести дела немного более осмотрительно.

– Отсутствие Картача может создать проблемы, – тихо произнес он.

– Ты уверен? – решил уточнить Халвер. – Я не могу себе вообразить, чтобы Бич Ангелов сделал что-то, кроме как требовал бы дать бой самому Гиллиману, а учитывая масштабы крестового похода, о котором мы слышали…

– Согласен, но остальные без сомнений остудили бы его пыл, – заметил Соломон. – Даже Картач не полез бы на примарха в одиночку, так что ему пришлось бы пойти на компромиссы, чтобы заручиться поддержкой остальных. Но кто будет продвигать позицию агрессивного ответа в его отсутствие?

Халвер крякнул. – Ставлю на Первый Удар.

– И то верно, – согласился Соломон, – но много ли у них голосов? У них всего сколько, тридцать легионеров?

– Плюс один раздолбанный ударный крейсер, – добавил Халвер.

– Невеликая сила. Недостаточно, чтобы повлиять на решение совета, – задумался Соломон. Он покачал головой. – Я тревожусь, Квоп.

Он ощутил легкую перемену в позе стоящего рядом воина, а его чувствительное обоняние уловило небольшое изменение в химическом фоне, которое указывало на удивление. Признание Соломона немного сбило Халвера с толку.

– Тревожишься о чем? – спросил он, скрывая голосом свою неуверенность.

– О нашем образе мышления. О нашей ментальности, – ответил Соломон. Широким взмахом бионической руки он обвел все помещение. – Бить из теней очень здорово – с точки зрения тактики весьма разумно использовать пешек и доверенных лиц, чтобы нанести удар врагу, при этом не раскрываясь самим. Но когда враг приходит сам и приносит пламя и свет, чтобы выжечь нас дотла вместе со всем тем, чего он так боится и ненавидит, как мы ответим? Сомкнем ли мы ряды и ударим в ответ, дадим ему повод действительно бояться того, что таится во тьме? Или уползем еще глубже, дробясь на все более крошечные тени и слабея, позволяя ему шагать вперед, не встречая сопротивления.

Халвер взглянул на Соломона, затем скорчил гримасу и снова отвернулся.

– Открытое боестолкновение никогда не было в духе Легиона.

– «Никогда» это сильно сказано, – возразил Соломон, – и в данном контексте я этим словам верить не склонен.

– Лорд Акурра?

Этот голос не принадлежал Квопу Халверу. Соломон помедлил, показывая, что не счел внезапное появление угрозой, а затем обернулся и увидел позади себя трех легионеров. У двоих, включая того, что спереди, были очень похожие лица, выбритые головы и оливковая кожа – черты, которые были обыденными среди воинов легиона. Лицо третьего оказалось на пару оттенков темнее, и хотя он выбрил виски, на макушке болталась одинокая коса. Но самым примечательным, на взгляд Соломона, был тот факт, что головы всех троих покрывало множество крошечных струпьев, словно каждый их них недавно разбил лицом оконное стекло.

– Кающиеся Сыны? – спросил он, хотя уже и так знал ответ. Он шагнул вперед и протянул свое левое предплечье. Их предводитель сделал то же самое, обхватив его руку в воинском рукопожатии и позволив Соломону ответить тем же.

Скованный внутри руки Соломона демон выглянул наружу, пробуя на вкус душу стоящего напротив Астартес. Через их связь Соломон почувствовал, что для существа это новый опыт: прежде он этого воина не встречал. Когда имеешь дело с другим членом Альфа-Легиона, проверка не повредит.

– Вирун Эваль, – представился легионер. – Новый командир Кающихся Сынов.

– Спасибо, что пришли, – поблагодарил Соломон. – Смерть лорда Аркая огорчила меня.

– Так называемый «крестовый поход Индомитус» взял с нас всех немалую дань, – угрюмо ответил Эваль. Прежде чем отпустить руку воина, Соломон ощутил в его душе краткий порыв сожаления, но к нему примешивались и другие эмоции. Радость, честолюбие, вина и…страх? Да, именно страх, который тот смаковал подобно смертному гурману, дегустирующему новое, должным образом приправленное блюдо. Соломон был не слишком хорошо знаком с этим чувством, зато демон знал его прекрасно, причем как по себе, так и по окружающим. Тем не менее, Вирун Эваль стоял перед ним с каменным лицом, которое ничем не намекало на бурлящий под его поверхностью калейдоскоп чувств.

– Прошу, садитесь, – пригласил Соломон, отступая назад и обводя рукой полукруг из скамеек, опоясывающий центр комнаты. Конечно, космодесантникам не требовалось сидеть, но Альфа-Легион всегда ценил вклад в общее дело от всех своих агентов, будь они людьми, сверхлюдьми или даже ксеносами. И не все из них обладали стойкостью сынов Альфария Омегона.

– Это еще что? – тихо спросил Халвер, как только Кающиеся Сыны вышли за пределы слышимости – во всяком случае, насколько можно было судить.

Соломон дернул губой. – Лоялисты, ну или так они всем говорят. Они носят шипы внутри шлемов как покаяние за преступления, совершенные нашим Легионом против мечты Императора.

Халвер скорчил гримасу, очевидно, пытаясь смириться с таким объяснением. – Тогда что, во имя всех мертвых звезд, они забыли тут?

– Мне кажется, они ищут очередное оправдание для самобичевания, – поделился догадкой Соломон. – Они без тени смущения нападают на Империум или помогают другим в этом деле. Просто потом притворяются, что искренне в этом раскаиваются. – Он еще раз обдумал то раскаяние, которое его демон почуял в Эвале. – Возможно, в каком-то смысле они действительно искренне жалеют об этом, но похоже, что чувство вины за содеянное привлекает их в той же степени, что и отвращает.

– Если ты заведешь нас на подобный путь, – решительно заявил Халвер, – я тебя лично прикончу.

– Если я заведу нас на подобный путь, – ответил Соломон, повернув к нему голову, – то, наверное, мне это даже понравится.

Халвер издал глубокий горловой рык, после чего спросил, – Все на месте?

Соломон постучал пальцем по губам. – Не совсем. Но все равно пора начинать. С опоздавшими разберемся потом, когда и если они появятся.

Халвер вздохнул. – Жаль, Кирина здесь нет. Его мнение в данном вопросе было бы бесценно.

– Не смей думать, будто ты единственный здесь, кто ценил его присутствие, – ядовито ответил Соломон.

– «Сперва для Легиона, потом для группировки, затем для себя», – процитировал Халвер. – Таковы наши приоритеты, разве нет?

– Ты намекаешь, что я ставлю собственные желания превыше блага Легиона? – напирал Соломон.

– Я всего лишь считаю невероятно удобным тот факт, что среди тех жертв, на которые ты готов ради «блага Легиона», так редко оказывается твоя собственная шкура, – ответил Халвер образцово нейтральным тоном. – Соломон, твои достижения трудно оспорить. Просто не забывай, что когда поток твоих успехов иссякнет, среди нас найдутся те, кто подсчитает расходы.

Он развернулся и пошел туда, где его уже ждали Крозир Ва’кай и Тулава Дайн. Капитан «Шепота» поприветствовал охотника-прайм кивком головы; Дайн же просто отодвинулась подальше и даже не взглянула в его сторону. Соломон на пару мгновений задержался, чтобы неслышно спеть пару тактов из одной мелодии. Только она и осталась у него от Кирина Гадраэна.

Квоп Халвер был не единственным, кто подсчитывал расходы. Но сейчас Соломону приходилось лишь надеяться, что по окончании заседания, баланс на его счету все еще будет положительным.



  1. «Купец» - торговое судно, переоснащенное для ведения боя (прим. перев.)
  2. Вероятно, речь идет о группировке, играющей центральную роль в романе Роба Сандерса «Сыны Гидры» (прим. перев.)
  3. Идиосинкратический (псих.) – остро и резко нетерпимый к кому-то или чему-то без явных на то причин. Шире говоря, с придурью (прим.перев.)
  4. Подробнее о Невоспетых можно прочитать в книге Энди Кларка «Саван Ночи» (прим.перев.)
  5. Подробнее об Исправленных можно прочитать в книге Роба Сандерса «Сыны Гидры» (прим.перев.)