Прошлое, настоящее, будущее / Past, Present, Future (рассказ)

Перевод коллектива "Warhammer: Чёрная Библиотека" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Warhammer: Чёрная Библиотека". Их канал в Telegram находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Прошлое, настоящее, будущее / Past, Present, Future (рассказ)
Переводчик	wish_hammer
Издательство	Games Workshop
Год издания	2026
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сейчас.

Реальность горит и течёт, словно горячий воск, когда демон Кайрос Судьбоплёт высвобождает силы, дарованные Тзинчем. Кристаллическая пустыня Хиша превращается в кипящую трясину переливающейся слизи, в которой тонут и кричат альвийские копейщики.

Гравитация обращается вспять, и фаланга мрачных стражей устремляется ввысь, к небу, кувыркаясь через головы. Здесь альвийский аристократ падает на колени, изрыгая сгусток расплавленного серебра. Бесформенная масса превращается в латную перчатку и хватает поражённого альва за горло, выдавливая из него жизнь.

Половина войска уничтожена в одно мгновение.

Но альвы Хиша не подчиняются страху. Вперёд выдвигается великая ромбовидная эскадра всадников Люминет, их шлемы сияют даже под мрачным небом Шамона. Они мчатся прямо на первую массу шатающихся демонов, каким-то образом прорываясь сквозь бурю огня и колдовства не получив повреждений. Они опускают копья в последние мгновения перед ударом.

Две головы Судьбоплёта щёлкают и бормочут, наблюдая, как его инфернальные пехотинцы вбиваются в землю, их уродливые тела разрываются, рассыпаясь вспышками пламени и кричащих цветов.

Некоторые альвы падают, превращаясь в извивающиеся факелы. Другие продолжают наступление, набирая скорость, и мчатся прямо к Судьбоплёту.

Глаза всадников Ванари горят ненавистью. Возглавляет их чемпион в гребенчатом шлеме, выполненном в образе великого орла. Он высок и строен, как и все альвы. Власть демонстрируется каждым его движением. На его шёлковом табарде вышита растущая луна, окружённая тремя яркими звёздами. Это зрелище пробуждает глубоко укоренившееся воспоминание.

— Что-то есть в нём. Что-то знакомое, — говорит левая голова Кайроса, способная заглядывать во прошлое самой истории.

— Да, — отвечает другая голова, «благословлённая» даром видеть все возможные исходы будущего, — я вижу, как вокруг него сходятся нити судьбы. Он важен. Но почему?

Лёгкое беспокойство пронзает нутро Судьбоплёта. Не страх смерти. Уничтожение физической оболочки никогда не тревожило Кайроса. Он — избранный слуга Бога Перемен и выше подобных мелочей.

Но неудача? Риск навлечь высшее недовольство Тзинча? Даже величайший демон должен этого бояться. Неопределённость охватывает его — он не может уловить значение этого момента во времени. Он тревожно застрял в центре временного восприятия — между тем, что будет, и тем, что было. Самым тяжким недостатком Кайроса всегда была неспособность преодолеть эту пропасть восприятия.

И всё же Тзинч отправил его в это разорённое магией место, чтобы вести войну против Люминетов не просто так. Где-то в глубинах его лабиринтного разума скрываются ответы, которые он ищет.

Глаза левой головы — той, что видит историю во всей её полноте и знает все её тайны — мутнеют, становясь белыми. Сознание Судьбоплета отрывается от настоящего, и мир вокруг него расплывается, становится неясным, словно краска, что растекается под каплями дождя.

Тогда.

За кристаллическими окнами Тор Эктор небо пылало. Копьевидные разряды магии обрушивались с небес, разбивая изящные минареты и стеклянные балконы прекраснейшей цитадели Иметрики.

Два альва мчались по извилистому коридору великого шпиля Эктис, их лица были бледными и тревожными. Они были похожи — светлые волосы и бело-ледяные глаза. Небольшая морщина под глазами ведущего альва выдавала в нём старшего.

— Вертиллион это сделал, — прошипел он. — Это безумная тварь. Он намерен уничтожить нас всех в отместку за мнимые обиды.

— Отец, что мы…

— Молчи и следуй за мной, Селион.

В это время и в этом месте присутствовало ещё одно существо. Оно смотрело сквозь ткань реальности, и было оторвано от физического мира, но жадно впитывало каждое воспоминание, каждый образ и каждую произнесённую тайну. Оба альва ощущали неправильность повисшую в воздухе — ощущение, исходящее от присутствия этого незваного гостя. В своей панике они списали это на надвигающуюся угрозу магической гражданской войны, способной поглотить весь их мир.

Это была понятная ошибка, ведь Падение Шпилей — великая альвийская катастрофа — станет концом их цивилизации. Этот конфликт вскоре отнимет жизнь у одного из них и обречёт другого на существование, наполненное чувством вины и скорби.

Коридор заканчивался запечатанной дверью из сияющего эфиркварца, усыпанной драгоценными камнями и хишианскими рунами.

— За этой дверью находится гелиотропный арсенал Дома Эктиллар, — сказал старший альв, — Каждое устройство, каждое оружие здесь создано, чтобы защитить не только будущее нашей династии, но и процветание всей Иметрики.

Наблюдатель за гранью не смог скрыть всплеска торжествующего восторга. Оба альва ощутили эту чуждую эмоцию и на мгновение окинули взглядом, казалось бы, пустой коридор. В этот момент раздался страшный толчок, сбивший их с ног, и по мраморным стенам побежали паутины трещин.

— Я понимаю, отец, — сказал юный Селион.

— Нет, ты не понимаешь! — рявкнул старший и схватил руки сына железной хваткой, — Эта война зрела десятилетиями, и скоро она выйдет за пределы Тор Эктора. Её разожгут безрассудные и надменные души — тираны, которые предпочтут увидеть Хиш в огне, чем признать собственную гордыню.

— Но что можно сделать?

— Нам с тобой предстоит провести наш народ через эту катастрофу. Мы должны действовать без страха, Селион. Быть безжалостными, если потребуется. Устройства в этом арсенале обладают силой уничтожать целые королевства. Я могу доверить эту мощь и всю ответственность лишь двум душам. Тебе и мне.

— Отец, я…

— Нет времени на сомнения. Только тот, кто разделяет мою кровь, сможет снять печати с этой двери.

Он схватил руку сына и вывернул её ладонью вверх. Один длинный палец отца, сияющий колдовской силой, начал выжегать символ на руке сына, прожигая её светом и жаром. Селион зашипел от боли, но не отдёрнул руку. Когда отец закончил, рука альва была покрыта тонкими символами на хишийском письме. В центре — полумесяц и три звезды, знак Дома Эктиллар.

Старший поднял руку и указал на дверь, где те же светящиеся символы повторялись в виде самоцветов эфиркварца и выгравированных петель из солнечного металла.

Невидимый наблюдатель следил за этим ритуалом с жадным вниманием.

Оба альва снова замерли, ощутив зловещее присутствие. Селион даже выхватил тонкий кинжал. На мгновение ему показалось, что он увидел призрачный силуэт громадного чудовища — его крылья были очерчены колдовским пламенем, а глаза… четыре глаза… жадно смотрели на него из-за пределов реальности.

Не прошло и секунды, как гелиотермический луч массивного эфирного копья, размером с город, прорвал магические щиты Тор Эктор, превратив отца Селиона в пепел и пробив в кристаллической стене башни дыру в несколько метров. Ударная волна была столь сильной, что Селион был несколько раз перевернулся в воздухе, а при падении сломал ногу и получил три трещины в черепе.

Чудом Селион выжил. Судьба непредсказуема. По крайней мере, для большинства.

Сейчас.

Настоящее возвращается стремительным потоком, и глаза Судьбоплета резко распахиваются. Не прошло и секунды, но альвийские всадники быстрые, как ветер, вместе со своим предводителем уже неслись на Владыку Перемен, опустив копья.

— Принц с лунным знаком!

— У него есть нечто, что нам нужно… нечто, что мы давно утратили. Мы должны это забрать.

Замешательство лишило Кайроса возможности уничтожить врагов на расстоянии. Его заклинание — шквал бритвенно-острых кристальных кинжалов — разрывает треть атакующих всадников, но остальные с поразительной грацией уводят своих коней, избегая угрозы.

Прежде чем он успевает соткать новое заклятие, они уже рядом. Копьё предводителя опускается — его наконечник сияет, как маленькое солнце, вонзаясь в глаза демона и заставляя его содрогнуться от боли.

Древко пронзает грудь Судьбоплета, пробивая плоть и кости. Вспышка мучительной боли. Кайрос пошатывается и падает на колени. Альвийский лорд бросает тяжёлое копьё и разворачивает коня для новой атаки, сабля уже сияет в его руке.

Две головы Кайроса кричат одним ненавистным голосом, их мысли наслаиваются друг на друга.

— Нет! Это не должно закончиться. Не сейчас.

— Сжечь их! Исказить их плоть!

Огненные змеи вырываются из когтей Судьбоплета, и один из всадников вспыхивает, падая с коня. Сияющее копьё разрывает правое крыло демона, рвёт перепонки и разбрасывает перья. Вопя от боли, Кайрос собирает искры магии, чтобы сотворить новое заклинание.

Но магия умирает на его языке, когда альвийский лорд в орлином шлеме и с лунным табардом снова врезается в него. Меч вонзается в бок Кайроса, и тот ощущает, как его связь с физическим миром начинает разрушаться, словно канатный мост, разрываемый сильнейшим ураганом. Перед его глазами проносятся видения, его птичье тело содрогается, извергая тёмную маслянистую жидкость.

— Час поражения. Но судьба неумолима.

Аэльвийский лорд приближается для последнего удара, поднимая меч чтобы пронзить правый череп Кайроса.

Раздвоенное существо, которым является Кайрос, сосредотачивается на последнем заклинании. Вспышка света и короткий импульс энергии сотрясают всадника в седле — жалкое колдовство, едва достойное одного из избранных колдунов Тзинча.

Но этого оказывается достаточно. Альв на мгновение оглушён — и левая пророческая голова Кайроса, резко бросается вперёд, откусывая предплечье воина одним мощным движением. Отрубленная рука взмывает в воздух, и Судьбоплет ловит её клювом и проглатывает в следующий миг.

Альвийский лорд рычит и обмякает в седле, белая грива его скакуна окрашивается кроваво-красным.

Кайрос успевает издать торжествующий крик смеха — прежде чем копья трёх альвийских всадников пронзают его внутренности, и мир смертных исчезает в угасающем калейдоскопе цветов и ощущений.

Скоро.

Когда крики и тревожные возгласы разносятся по залам, Селион Эктиллар вскакивает со стула в своём кабинете, обнажая длинный меч. Однорукий Лорд-регент Иметрики без страха направится навстречу угрозе, и шаг его будет быстрым и уверенным.

И всё же червь сомнения закрадётся в его сердце — ведь здесь, в самом центре Тор Эктор, восстановленного во всём былом величии после ужасов Падения Шпилей, не должно быть никакой угрозы.

Два убийцы в масках будут ждать его, когда он выйдет из своих покоев на вершине шпиля. Он сразит обоих точными ударами и быстрым взмахом клинка, почти не замедлившись.

— Кто вы такие? — спросит он одного из умирающих врагов, когда тот будет содрогаться в агонии. — Как вы проникли за эти стены?

— Он привёл нас, — прошепчет тот. — Неизречённый. Он знает твой разум, альв. Знает твой стыд… и стыд твоих предков.

Стыд. Это слово пробудит что-то в сознании Селиона. Воспоминания о трагедии его юности — такие же живые, как прежде. И тяжёлое понимание опустится на него в тот миг, когда его меч добьёт врага.

Отсутствующая рука Селиона начнёт пульсировать волнами боли, заставляя его упасть на колени. С той роковой битвы с демоническими стаями Бога Перемен прошло уже более века. Призрачная конечность преследовала его всё это время — постоянное и мучительное напоминание о его смертной уязвимости.

Обычно боль была терпимой. Но теперь она станет невыносимой — словно где-то далеко его отсечённую руку погружают в чан с кипящим маслом, и, несмотря на расстояние, он чувствует каждое кричащее от боли нервное окончание.

Эта боль потянет его, словно на поводке. Она приведёт его к тайной камере Дома Эктиллар, куда не ступала нога живого существа более пяти столетий. Теперь вход в это хранилище — тайный позор его династии, запечатанный и забытый — будет завален телами воинов Ванари, их тела будут тлеть и плавятся в остаточном сиянии могущественной магии.

Там будет стоять двуглавый демон из его снов и воспоминаний, глаза которого сияют торжеством, он будет окружён преклонившимися служителями в птичьих масках.

— Моему владыке нужно то, что находится за этими дверями, — прошипит демон. — Всего лишь грубые игрушки, созданные аэльфами… но если использовать их с умом, то их хватит чтобы вновь разжечь старые распри твоего народа.

— Ни один альв Хиша больше никогда не поднимет оружие на своего сородича.

Две головы насмешливо склонятся набок.

— Правда?

Селион перехватит меч обратным хватом, направив сверкающее острие себе в сердце.

— Ты думаешь, я позволю этому случиться? Без меня вы не сможете войти. Я умру, прежде чем позволю тебе и твоей мерзости сделать хоть шаг за этот порог. Я…

Но его решимость окажется пустой. Ведь левая голова демона начнёт содрогаться, дёргаясь вверх и вниз. Его пасть раскроется, извергая бледный комок плоти, наполовину разъеденный кислотой. Альвийская рука.

Селион вскрикнет и рухнет на колени, инстинктивно пытаясь ухватиться за руку, которой у него больше нет. Его меч со звоном упадёт на пол.

— В твоих жилах течёт магия, — скажет демон, капая слюной на пол, — Эта сила — и ключ, и замок. Пока ты жив, я могу брать всё, что пожелаю. И я не позволяю тебе умереть. Пока.

Сжимая свою жуткую добычу, демон начнёт выводить те же светящиеся символы, которые он наблюдал века назад. Селион сможет лишь в ужасе смотреть, ощущая фантомные прикосновения к своим отсутствующим пальцам, когда они скользят по хишийским рунам — но не будет в силах что-либо изменить.

Хранилище Тор Эктор распахнётся.

Селион закричит от бессильной ярости и бросится на Судьбоплета. Одного жеста демона окажется достаточно, чтобы остановить его — альв будет парализован заклинанием, проведённым через его отсутствующую руку.

Постыдные тайны Окари Дара вновь обрушатся на Хиш — но на этот раз не руками альвов, что их создали, а при помощи слуг Кайроса Судьбоплета.

Селион проживёт ровно столько, чтобы увидеть окончательное проклятие Дома Эктиллар, прежде чем будет поглощён пламенем гордыни своей династии.

Такова судьба.