Сбор средств / Slate Run (рассказ)

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Сбор средств / Slate Run (рассказ)
Автор	Майк Брукс / Mike Brooks
Переводчик	Brenner
Издательство	Black Library
Входит в сборник	Once a Killer
Год издания	2022
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сюжетные связи
Входит в цикл	Сорена Варлон
Предыдущая книга	Боевая готовность / Up in Arms

Я озадаченно нахмурилась.

– Чего?

– Работа защитником, – сказала Мирея Скейрнс. Она отхлебнула из бутылки, потом скривилась и с подозрением посмотрела на неё. – Трон Терры, что это?

– Бухло, – невозмутимо отозвалась я. – Всё, что у меня сейчас есть.

– Этикетку разъело, или никто не готов брать на себя ответственность за изготовление?

– Ты пришла сюда только чтобы оскорблять моё гостеприимство? – спросила я с изрядным раздражением.

– Нет, – ответила Мирея. – Как я уже сказала, я слышала про работу, которая может тебя заинтересовать. И Ангел свидетель, похоже, что работа тебе нужна.

Я ощетинилась, однако она была права. В последнее время я сидела в своей чрезвычайно скромной жилой ячейке больше, чем хотелось бы, не высовываясь после того, как синдикат Таргус попытался меня убить, а я в ответ разнесла их до небес и прикончила Танида Таргуса в его собственном особняке. Впрочем, я уже дошла до углеводных батончиков и безымянного пойла, вызывавшего такие сомнения у Миреи.

Она была частью Таргуса, жертвенной крысой, которой предстояло стать побочным ущербом, однако мы обе выжили, и она помогла мне их уничтожить. Мы разделили прибыль от ограбления жилища Танида – сколько нашлось – и что бы она ни сделала со своей долей, это явно принесло дивиденды. Когда мы встретились, она была молода и чуточку слишком наивна. Я не знала точно, чем Мирея занималась сейчас, но она быстро пообтесалась и шла своей дорогой, обзаводясь собственными связями.

Она входила в число крайне немногих людей, которые знали, где я живу, а не связывались со мной через посредников, закладки с сообщениями или известные места пребывания. Я вдруг задалась вопросом, не было ли это ошибкой.

– Ты ведь не упоминала моего имени, правда? – спросила я. Мирея издала раздосадованный смешок и покачала головой.

– Сорена, я не настолько глупая. Вообще тебя не упоминала. Меня спросили, не знаю ли я кого-то, кто служил в Милитаруме и хотел бы сыграть сторожевого пса при золочёных на тусовке. Видимо, сейчас модно, чтобы твой защитник выглядел как солдат, а контесса Таверлинн хочет всё по-настоящему.

– На один раз? – уточнила я. – Разве у неё нет настоящего защитника?

– Может, он не смотрится соответствующе, – отозвалась Мирея, пожав плечами. – Хотя я слыхала, что происшествие в Корске сильно ударило по контессе, поэтому она, возможно, в состоянии нанимать только на ночь.

Я скривилась. Половину района Корск расплющило, когда там рухнул какой-то звездолёт – а по слухам, и не один. Даже здесь, в соседней Ургеене, от удара полопались водопроводные магистрали, обрушились напорные туннели, а слишком многие здания сдвинулись и покрылись трещинами. Видеосъёмки без конца показывали спасательные операции с участием туннельного оборудования, гуманитарную помощь и планы по восстановлению. Однако в них не упоминалось о жестоких конфликтах, когда торговые комбинаты и криминальные синдикаты – Ворожные, Коллектив Ловелла, Опира и прочие – почуяли кровь соперников и бросились добивать. Было очень легко поверить, что золочёное семейство, чьи активы находились не в том месте не в то время, могло внезапно оказаться совсем без плиток.

Впрочем, всё относительно. Вероятно, у неудачливого золочёного при себе в любой момент было больше ценностей, чем во всей моей жилой ячейке.

– Сделка на одну ночь, защитником у золочёного? – произнесла я, обдумывая это. У меня бывала работа и похуже – например, вся моя карьера в Астра Милитарум – а на вечеринке высшего общества я едва ли могла столкнуться с мстительными остатками Таргуса или его разочарованными партнёрами по бизнесу. И, как столь бестактно упомянула Мирея, мне и впрямь были нужны плитки. – Ага, мне интересно.

– Отлично, – сказала Мирея. – Я всё устрою.

Я оглядела её.

– Ты получишь комиссию, если кого-нибудь найдёшь, верно?

Самодовольное выражение её лица было настолько стойким, что даже пережило следующий глоток выпивки.

Несмотря на мою наружность, мир привилегированных мне знаком – какое-то время я была шофёром в доме навигаторов, а с точки зрения состоятельного навигаторского дома понятия «вкуса» или «сдержанности» удел бедноты. Поэтому, при всей роскошности зубчатых стен Таверлинн-холла, огромного чудовища из тёмного резного камня и сложных металлических украшений, я была впечатлена не так сильно, как мог бы оказаться кто-то другой на моём месте. Автоматические ворота плавно открылись, пропустив мою машину в ангар, где её ждали обслуживающие сервиторы. У референта с гербом Таверлиннов на груди, который поприветствовал меня и провёл в главное здание, были точно такие умасленные волосы и восковое выражение лица, как я и ожидала – все личные черты подавлены, осталось только служебное. Впрочем, я увидела ниши, где должны были стоять статуи или резные изделия, и голые стены, когда-то покрытые картинами или гобеленами. Золочёные предпочитали не голоискусство, а материальные предметы – они были физически осязаемы и подразумевали эксклюзивность в силу редкости.

В данном случае – такой редкости, что их там вообще не было. Мне почему-то казалось, что причиной этого являлся не минимализм, а попытка наполнить сундуки.

– Сколько вы тут работаете? – спросила я референта. Он, вероятно, был чуть старше меня – середина четвёртого десятка по стандартному исчислению и его конец, если брать в годах Алекто. Мужчина лишь искоса глянул на меня.

– Моя семья служила в особняке Таверлиннов на протяжении пяти поколений.

Что на это скажешь? Я понятия не имела, воспринимал ли он эту работу как наследственное проклятие, или же как славное право по рождению.

– Ваша униформа на вечер разложена внутри, – произнёс он, остановившись возле двери. Та была сделана из настоящего дерева, но из простых панелей и без украшений: явно помещение для нужд слуг. – Она точно соответствует параметрам, предоставленным вашим представителем.

– Миреей? – спросила я. Меня бесило, что её считали моим представителем, однако я решила не ввязываться. И вошла в комнату, закрыв дверь перед его слегка неодобрительным лицом.

Пресловутая комната была размером со всю мою жилую ячейку, с существенно более просторной кроватью, чем койка у меня в спальне, на которой достаточно раз повернуться, чтобы свалиться. Впрочем, даже здесь отчётливо просматривалась нехватка плиток – никакой мебели, кроме постели, где даже не было простыней. Моя «униформа», как выразился референт, лежала на голом матрасе, и я бегло оглядела её.

По правде говоря, это было не ужасно. Не мои прежние тёмно-зелёный и фиолетовый цвета Формундских Скорпионов – этот костюм вообще не принадлежал кому-либо из Астра Милитарум – но вдохновение прослеживалось. Тёмная синева, прошитая серебряной нитью, покрой брюк, воротник и пуговицы, обшлаги рукавов – именно так золочёный, никогда не видевший солдата, мог бы представить парадную форму и заказать её портному.

Я скинула свою повседневную одежду и примерила эту. Она подошла идеально и безусловно была лучшей, какую я когда-либо носила, даже во времена работы на навигаторов. Китель был толще и жёстче, чем я ожидала, но не обладал громоздкостью бронежилета – я бы поставила деньги на то, что внутри находилось какое-то бронеплетение, которое стоило недёшево. Ботинки были из настоящей гроксовой кожи, мягкой и прочной, таким завидует весь взвод, если Муниторум и впрямь отвалит пару какому-нибудь счастливчику. Не стану лгать, я задумалась, смогу ли забрать костюм с собой после дела, раз уж его всё равно подгоняли под меня…

Референт не сдвинулся с места, пока я не вышла, и я задумалась, кем он меня видел. Бывшим солдатом, а ныне бандитским мастером на все руки, который при желании, скорее всего, убьёт его за считанные секунды? Или отбросом из нижнего анклава, приведённым извне и потому неизбежно стоящим ниже него? Кем-то, исполняющим функцию, по сути, просто сервитором, которому необъяснимым образом позволили сохранить мыслительные способности? Я не знала – его лицо ничего не выдавало. Он сам был в некотором смысле сервитором, сотворённым более тонкими средствами, нежели мозгомойки Адептус Механикус.

Он повёл меня по коврам со сложными узорами, повидавшим слишком много лет и слишком мало чисток, и полам из мозаичных плиток, многие из которых истёрлись или вообще отсутствовали. Дом Таверлиннов не просто стал жертвой недавней финансовой катастрофы – упадок явно длился уже какое-то время.

Впрочем, некоторые части до сих пор сохраняли великолепие. Референт сопроводил меня в гостиную, богато обставленную кушетками и креслами, столиками ручной резьбы и мягкими пуфиками. В серванте размещался набор изящных бокалов и декантеров, наполненных разноцветным алкоголем. По крайней мере, я предположила, что алкоголем – возможно, это была подкрашенная вода, просто элемент декора. Тем не менее, какие-то клочки богатства, похоже, ещё оставались, и я вполне могла представить, что гостей ограничивали малой долей здания, не позволяя забрести в ветшающую основную часть.

– Контесса скоро к вам присоединится, – сообщил референт, двигаясь к двери в дальней стене. – Она велела мне попросить вас перед этим приготовиться к её внешнему виду.

Я нахмурилась.

– Что?

– Приготовьтесь к её внешнему виду, – повторил референт, говоря медленнее и отчётливее, словно моё замешательство было вызвано бескультурной непривычностью к его манере выражаться, а не бессмысленностью фразы.

– Хорошо, считайте меня готовой, – сказала я, и он начал поворачивать ручку. – Мне доводилось видеть, как моих сослуживцев разрывало на части, и наблюдать, как нашего майора съело нечто, для чего у меня даже нет названия. Не знаю, почему вы решили, что меня обеспокоит… Какого хера?!

– А он говорил приготовиться, – произнесла контесса Таверлинн из дверного проёма.

Контесса Таверлин выглядела интересно обыкновенной, то есть никакая из её черт сама по себе не была особо примечательной – она не обладала большими томными глазами, изящным бутоном губ или ловящими свет скулами – но в совокупности получалось лицо, которое многие сочли бы достойным изучения. Её причёска представляла собой хитросплетённую мешанину завитых золотых локонов – не светлых, а по-настоящему блестевших золотом, что наверняка являлось результатом какой-то процедуры – а глаза были подведены тёмной пудрой, в которой блестели пылинки серебра. Шею, подбородок и нижнюю часть щёк охватывал высокий воротник из зеркального чёрного материала, выглядевшего полужёстким. Он расходился поверх ключиц и соединялся с тканью платья, в основном роскошной чёрной велорой с двумя полотнищами полуночно-зелёного сатина, вертикально поднимавшиеся по обе стороны от украшенного шнуровкой фронта. Её руки были обнажены от плеч, но кисти и предплечья закрывали чёрные перчатки, поверх которых она носила всего пару колец. По сути, она выглядела аристократкой до последнего дюйма, но эти золотые волосы и красивый наряд не могли меня обмануть.

– Имора Тарш, – проговорила я непослушными губами с застывшим горлом. Боевой нож, засунутый в один из моих новых ботинок, вдруг показался очень далёким. – Что происходит, девять дьяволов?

Имора Тарш, сестра Петра Тарша и дочь Краттона Тарша. Тарши были преступниками – жестокими, кровожадными и чрезвычайно успешными преступниками. Пётр с несколькими головорезами попытался отобрать перевозимый мной груз, и я застрелила его, прежде чем успела понять, кто он. Именно это едва меня не погубило, поскольку Тарши вели дела с Таргусом и – как я предполагала – попросили моей смерти в качестве подарка. Для Таргуса всё кончилось плохо, и я надеялась, что Краттон поймёт намёк.

Ещё большая глупость с моей стороны.

– Для тебя «контесса Таверлинн», Варлон, – сказала Имора Тарш. У неё был стопроцентный тягучий акцент Солеграда, абсолютно смехотворный в этой обстановке. Она пристально наблюдала за мной, и, поскольку секунды тянулись, а в комнату не врывалось множество громил с пушками, я слегка восстановила сильно пострадавшее самообладание. Среди детей Краттона Имора всегда считалась более умной. Слишком умной, чтобы без веских причин оказываться в комнате с женщиной, которая способна её убить и может решить, что Имора желает ей зла. Здесь дело наверняка было сложнее, чем казалось на первый взгляд.

– Ладно, я подыграю, – ответила я, выигрывая время, пока пыталась вспомнить обратный маршрут по дому. – Ты теперь контесса. Такие вещи просто случаются.

– Это не «просто случается», – фыркнула Имора. – Но у каждого есть цена, а если речь о семействе золочёных, вложившем свои убывающие ресурсы в район Корск и после катастрофы оказавшемся банкротом, эта цена может быть неожиданно доступной. Они плакали, но боль от утраты статуса в пользу безродного отребья вроде меня явно была привлекательнее, чем совершенно реальная боль, которой угрожали их кредиторы.

Я моргнула.

– Ты… действительно контесса?

– Совсем недавно, – призналась Имора. – И я это не афишировала. Поэтому та девчонка Скейрнс понятия не имела, кто рассылает запросы о найме защитника на вечер. Мне была нужна конкретно ты.

– Тебе была нужна я? – Тут мои мысли поспели за ртом. – Погоди-ка, это правда работа? Ты ждёшь, что я стану твоим защитником после того, как ты пыталась меня убить?

– Это был отец, – строго поправила Имора. – Он не мог просто так спустить смерть Петра, но я уговорила его, чтобы об этом позаботился Таргус. Они оказались для нас плохим деловым решением, но мы хотя бы быстро выяснили, насколько они некомпетентны. Наверное, за это мы должны поблагодарить тебя, в какой-то мере. К тому же, ты и впрямь из Милитарума, и мне очень хорошо известны твои таланты, так что… – Она развела руками, словно это всё объясняло.

Я размяла плечи, не в силах поверить, что у меня вот-вот не начнутся проблемы, хотя в речи Иморы как будто совсем отсутствовали ожесточённые оскорбления, которых я бы ожидала.

– Многие люди приняли бы смерть брата близко к сердцу.

– Пётр был скотиной и чересчур любил грубую сторону бизнеса, – ответила Имора. – У нас для такого есть бойцы, но ему нравилась кровь на руках. А ты вышибла ему мозги, и я оказалась очевидной наследницей отца. – Она пожала плечами. –  Для меня хороший результат. Отец, как он слишком любит всем рассказывать, построил свою империю из внутренностей тех, с кем вырос, но у него нет прозорливости. Мы могли бы быть куда большим, чем королями и королевами трущоб и мануфакторий. Именно это я пытаюсь начать сегодня – мне нужно повращаться в обществе.

Тот, кто заявил бы, что Краттон Тарш не обладает прозорливостью, вероятно, вскоре бы вообще лишился зрения, но для его дочери, возможно, дело обстояло иначе. Я попробовала всё обдумать.

Во-первых, Имора не предприняла никаких попыток меня убить. В сущности, она велела приготовить мне одежду, включая броню, и представила правдоподобную причину, почему не держала на меня особого зла за гибель Петра.

Во-вторых, если только не творилось чего-то крайне странного, то, с учётом её пребывания в Таверлинн-холле в роскошном наряде, приходилось предположить, что она теперь действительно была контессой.

В-третьих, у неё явно всё ещё водились некоторые деньги, свидетельством чему выступали моя одежда, её одежда и непрерывное присутствие референта дома Таверлинн (чья общая неодобрительность теперь выглядела более понятно, если принять во внимание, что на его глазах произошло с семейством, которому его род прислуживал на протяжении пяти поколений, и кому он теперь должен был подчиняться). Было вполне возможно, что мне всё-таки заплатят.

В-четвёртых, это был бы нелепо сложный способ убить меня, а зрелище того, как Имора Тарш пытается вписаться в ряды золочёных Варангантюа, обещало быть интересным.

Я выпрямилась, Благодаря привычности одежды было проще настроиться обратно на военный ритм, так что я заложила руки за спину и уставилась прямо перед собой, на свой манер повторив послушный пустой взгляд референта. Раз Имора Тарш платит за защитника из бывших гвардейцев, значит защитника из бывших гвардейцев она и получит, особенно если это избавит меня от бесед с ней.

– Куда, миледи?

Особняк изханы Сурумир Фарелтан являлся всем, чем должен был быть дом Таверлиннов и даже сверх того. Ни один дюйм обширных холмистых газонов не оставался неухоженным, и ни один лист декоративных деревьев не выбивался со своего места. Солнце уже село за горизонт, поэтому территорию освещало тёплое зарево обогревательных люменов, которые создавали озёра текучего золотого света и пятна сумрачных теней. Когда мы с тихим урчанием стали подниматься по длинной подъездной дорожке, я обнаружила, что мои кулаки сжали руль машины Иморы – машины контессы Таверлинн.

– Ты кажешься напряжённой, – заметила Имора с заднего сиденья. Там была зеркальная перегородка, чтобы отделять золочёных от водителя, но, к моему раздражению, она её не подняла.

– Это расточительство, – сказала я. – Есть целые жилклавы, где нет энергии, а если есть, то люди внутри не могут позволить себе поддерживать отопление. А эти ублюдки выливают весь этот жар в ночь, чтобы просто выставить больше тела напоказ?

– В этом вся суть жизни золочёных, разве нет? – ответила Имора. – Ты должен быть расточителен, иначе люди подумают, что ты не можешь позволить себе базовых вещей. – Она фыркнула. – Это как двое береговых хулиганов меряются ножами, только в куда большем масштабе.

– И ты купила себе проход туда? – поинтересовалась я, не удосужившись скрыть издёвку. Большая её часть предназначалась золочёным, но для Иморы Тарш у меня тоже нашлось.

– Дорогуша, – произнесла Имора, и её голос внезапно утратил солеградскую протяжность, превратившись в нечто гораздо более плавное. – Меня интересует не общество, а возможности. Золочёные воруют столько, что мой отец позеленел бы от зависти, а основная масса Лекса даже не смотрит в их сторону. Ты бы поверила, что этот вечер – сбор средств для бедняг, оставшихся бездомными и обездоленными из-за крушения корабля? – Она неприятно засмеялась, и её голос снова стал нормальным. – Но большая часть денег исчезнет в задних карманах или пойдёт на мероприятия, которых на самом деле никогда не случится, либо на оборудование, произведённое за одну десятую от стоимости и не работающее, как надо. Попытайся мы провернуть такое дерьмо на задворках, оказались бы в канаве с вырезанными печёнками.

Я не смогла заставить себя ответить. Император свидетель, мои руки были далеко не чисты в делах, касавшихся Лекса, но это был вопрос выживания – я могла умереть от голода, либо записаться на мануфакторум или что-то аналогичное и уработаться до смерти за десять лет, либо же зайти в мир криминала на достаточную глубину, чтобы обеспечить себя едой, одеждой и жильём. С другой стороны, я была иномирянкой, попавшей сюда из Астра Милитарум, где смерть могла поджидать каждое утро, но до тех пор у тебя хотя бы было право на постельную скатку и паёк. Образ мыслей Иморы, выросшей в Варангантюа, был мне понятен – если кто-то зарабатывает состояние, пользуясь иммунитетом от санкционеров, это с тем же успехом можешь быть и ты.

Я остановила машину на гравийной площадке, уже уставленной дорогими автомобилями. Похоже, средства передвижения посетителей не отгонялись в парковочный гараж до востребования, а оценивались так же, как их владельцы. Я впервые водила нечто столь дорогое, как «Суллайна» – выглядела она красиво, но управляемость была всего лишь средней, а двигатель недостаточно мощным для таких габаритов по моим оценкам – но большинство представленных там всё равно её затмевало.

– Это «Марвус» в платиновой обшивке? – недоверчиво спросила я, оглядывая обтекаемые обводы, вероятно, самого дорогого исполнения автомобиля на планете, которое стояло через два места от нас.

– Не пялься, – произнесла Имора. Она уже переключилась обратно на аристократический голос, сплошные тщательно интонируемые гласные и лёгкие согласные. – Твоя роль этим вечером состоит в том, что оставаться бесстрастной даже при самых вопиющих демонстрациях богатства, подразумевая, что ты регулярно видишь подобную невоздержанность у меня на службе.

– Я думала, у меня роль твоего защитника, – ответила я, оглянувшись на неё через плечо.

– Твоя роль создавать мне хороший образ, – сказала Имора. – Здесь никто не нуждается в защитнике: будь у нас такое чувство, это было бы оскорбительно для хозяйки. Суть в том, чтобы показать, что мы можем нанять кого-нибудь смертоносного и платить ему достаточно хорошо, чтобы он ходил за нами, словно ручной пёс. – Она поморщилась, и я, к своему удивлению, поняла, что на самом деле ей тоже всё это не нравится. Для неё это был просто логичный следующий шаг на пути из канавы, где начинал её отец. – Слушай, тебе нужно просто следовать за мной и выглядеть скучающей, но бдительной. Сделай это и получишь свои плитки.

– Меня устраивает.

Я вылезла из «Суллайны» и открыла Иморе дверь. Она вышла, даже не посмотрев на меня, но я несколько лет сталкивалась с игнорированием со стороны старших офицеров, поэтому привыкла к такому. Я последовала за ней в направлении сборища блестящих и сверкающих денди под раскидистыми ветвями поистине громадной серебристой зивы – поддержание жизни такого дерева в Варангантюа стоит ошеломляюще дорого, а оно было лишь одним из множества – однако нас остановили двое слуг в ливреях.

– У меня есть приглашение, – произнесла Имора, обернув в своей интонации тихую сталь мягким негодованием, но служанка слева лишь покачала головой и достала переносной детектор оружия.

– Стандартная предосторожность, миледи, – сказала она свинцовым голосом человека, который должен выполнить работу и намерен это сделать, сколько бы аристократической ярости ни было на него обращено. Сканирование Иморы не дало результатов, а сканирование меня её напарником ожидаемо зарегистрировало мой боевой нож в ножнах на левом бедре, а также лазпистолет в кобуре на правом. Это была модель «Монс», но высококачественная – продай я её на улице, вероятно, хватило бы на месяц еды. Она, равно как и портупея, появилась из арсенала Таверлиннов.

– Что вы делаете? – спросила я, когда слуга достал пару толстых ярко-красных лент из чего-то, похожего на прочный гибкий пластек, и потянулся к моему поясу. Имора глянула на меня, но трепетное отношение к своему оружию идеально вписывалось в мою роль – удачно, ведь это бы произошло вне зависимости от её желания.

– Всё оружие должно быть скреплено «узами мира», – произнёс слуга, но он хотя помедлил при виде моего свирепого взгляда.

Я вскинула брови.

– А если будет угроза жизни миледи?

– Изхана может разомкнуть все узы волной передатчика, – сказал слуга. Он посмотрел на Имору. – Таково условие входа, миледи.

Имора пренебрежительно взмахнула рукой и отвернулась, как будто не желая тратить воздух на простого лакея. Слуга, хорошо искушённый в интерпретации лиц и жестов золочёных, воспринял это как согласие и застегнул «узы мира», зафиксировав мой нож в ножнах, а пистолет в кобуре. Я проверила и то, и другое, а затем кивнула, как бы выражая удовлетворение, что он хотя бы компетентно выполнил свою работу, однако на самом деле мне вдруг стало неуютно. Я никогда и никуда не ходила без своего боевого ножа, «жала» Формундских Скорпионов, и хотя технически он был при мне, но невозможность его достать действовала на нервы сильнее, чем я могла ожидать.

Имора уже двинулась по газонам, не задержавшись посмотреть, закончили ли со мной, и я тенью последовала за ней, изо всех сил стараясь выглядеть скучающе-грозной, а попутно осматривая окружающую обстановку. С точки зрения защитника тёмный парк был кошмаром – намеренный эстетический контраст света и тени создавал бесконечное количество мест, где сумел бы притаиться даже убийца-дилетант. Особняк прикрывали пустотные щиты – Императором клянусь, пустотные щиты в частном жилище! – с узким просветом у ворот, чтобы машины могли въехать и выехать, но я понятия не имела, откалиброваны ли они так, чтобы помешать человеку перелезть через границу стен.

Я попыталась сбросить это со счетов как не моё дело, однако меня наняли в качестве защитника, пусть даже работа по сути являлась ходячей декорацией. Кроме того, пока я боролась с мыслью о том, что Имора Тарш становится золочёной и при этом не хочет меня убить, мне не приходил в голову вопрос, как отреагирует её отец, если с ней что-нибудь случится. Он захочет крови, никаких сомнений. Статус этой работы у меня в голове вдруг упал с «прибыльно и стоит риска» до «не трогать даже черпальным шестом», однако отступать было уже поздно.

Значит, лучше позаботиться о том, чтобы она не умерла.

Группа болтающих и хихикающих золочёных выглядела так, словно они разоделись в звёзды или тени, смотря какое у кого было настроение. Когда Имора приблизилась, их неплотный круг слегка сжался, как группа паршивых крыс при появлении новой – по крайней мере, пока не обнюхают друг другу щёки и задницы, чтобы разобраться, кем является новоприбывшая. Здесь я ощущала такое же любопытство: сузившиеся глаза, непроизвольные оскалы, замаскированные под улыбки, смена позиции, чтобы быть более или менее заметным, в зависимости от ранга и характера. Имора была права насчёт того, что всё это по сути своей не отличалось от сходки бандитов, которые собрались в весёлом доме, важничая, хвастаясь и держа оружие на виду.

– Доброго вечера вам всем, – негромко произнесла Имора, словно в её прибытии не было ничего примечательного. Меня порадовало, что она начала игру осторожно, но, похоже, это не сработало: несколько золочёных отвернулись от неё, некоторые с отчётливым презрительным фырканьем. Те же, кто всё-таки поприветствовал её, казались удивлённо-любопытными, надменными или же сочетали одно с другим.

Имора была не единственной, кто подвергался изучению. Всех золочёных сопровождали защитники, и они рассматривали меня. Я платила им той же монетой, обводя их взглядом и оценивая.

В основном крупные, обычно во впечатляющей физической форме. По большей части мужчины и притом хорошо выглядящие или около того – образ героического бойца Астра Милитарум, которого изображают на облезлых плакатах о набор на службу или выдёргивают из полков для видеосъёмок. Половину из них я сразу сбросила со счетов как простые экспонаты, от которых требуется отлично смотреться в неприличном количестве золотой тесьмы – для чего-то настоящего у них не было ни выправки, ни бдительности. Один-два из остальных произвели на меня впечатление ряженых уличных бандитов – дёрганые и неуютно чувствующие себя в такой обстановке, но, возможно, умелые в драке.

Ещё несколько, вероятно, являлись профессионалами, тренированными защитниками, и двое из них действительно могли раньше служить в Милитаруме. Оба были мужчинами, один с кожей тёплого бронзового оттенка и чёрными волосами, подстриженными настолько коротко, что проглядывал скальп, а второй бледный и поджарый, с кольцом синих татуировок вокруг левого глаза и золотисто-рыжими волосами, подбритыми и заплетёнными в косичку. Рыжеволосый сопровождал юношу в длинном жилете с красивым узором и просторных брюках из бриллиантового шёлка, которые могли стоить, как весь мой жилой блок, а презрительное выражение его лица, адресованное Иморе, создавало ощущение, будто он в основном состоял из ноздрей и зубов. Второй незаметно следовал позади женщины, чей прозрачный колышущийся наряд светлейшего льдисто-голубого цвета скорее подчёркивал изгибы изысканно скроенной белой комбинации, нежели скрывал их, поэтому она напоминала какую-то богиню зимы, окутанную облаками. Она разглядывала Имору с таким видом, каким награждают восьмилетнего ребёнка, заявляющего, что он только что разработал способ улучшить стабильность полей Геллера.

– И кто же вы такая? – вопросил золочёный в бриллиантовом шёлке. Его интонация подразумевала, что после обращения к ней он испытывал потребность продезинфицировать рот.

– Контесса Таверлинн, – ответила Имора. Она совершенно не выглядела настолько разъярённой, как наверняка была, но Тарши привыкли к насмешкам – они просто потом потрошили за это в тени.

– Моя дорогая, – произнесла женщина. – Я много раз встречала контессу Таверлинн на подобных мероприятиях и могу с уверенностью сказать, что вы – не она и не одна из её дочерей.

– Вы встречали прошлую контессу, – ровным голосом отозвалась Имора. – Возможно, вы не слышали, что титул сменил владельца?

– Ах, вы его купили? – провозгласил мужчина. Его слова источали вполне искренний ужас.

– Бог-Император, нет! – рассмеялась Имора. Это прозвучало изящнее, чем, как я думала, могло получиться у одной из Таршей. – Я имела честь суметь помочь этой семье выбраться из неудачных обстоятельств, а они были настолько благодарны, что буквально настояли, чтобы я приняла их ранг.

Мои губы невольно дёрнулись от этой порции отборного гроксова дерьма. Мужчина крутанулся на каблуке и зашагал прочь, а остальная толпа начала незаметно расползаться с видом паршивых крыс, которые решили, что новоприбывшая всё-таки не легкодоступная пища, да и в иных отношениях не стоит их времени. Богиню зимы, впрочем, находчивый ответ Иморы, похоже, позабавил.

– Доволира всегда была немного неосторожна, как мне казалось, – задумчиво произнесла она. – Жаль, что она оказалась не в своей стихии, но такое случается. Эйжа, маркграфиня Пералка.

Она протянула руку. Имора взяла её и коснулась губами.

– Имора.

Маркграфиня ответила таким же жестом.

– Стало быть, не совсем лишена манер. Из торгового комбината?

– Боюсь, ничего столь респектабельного, – сказала Имора, сверкнув зубами. Это была дерзкая уловка – намекать на отъявленную преступность, но двойной блеф мог сработать в компании вроде этой просто потому, что золочёные никогда бы в такое не поверили. Как бы то ни было, Пералка улыбнулась, словно Имора была очаровательной плутовкой, а не безжалостной убийцей, какой её знала я.

– Ты кажешься интересной, дорогуша, поэтому дам тебе совет. На таких мероприятиях считается приличным сперва представиться хозяину.

Она вытянула закрученный рукав, указав в сторону ещё одного колоссального дерева. За время службы в Милитаруме я повидала больше деревьев, чем смогла бы сосчитать – в отличие от уроженцев Варангантюа, для которых они были новинкой и символом статуса – однако исключительно в виде укрытий для нас или врагов, поэтому плохо их распознавала. Впрочем, тёмно-красные, почти чёрные листья этого напомнили мне кровавый дуб.

– Изхана вон там, – продолжила Пералка. – Если пойдёшь сейчас, то можешь добраться до неё раньше, чем она заметит твой промах.

– Премного обязана, – сказала Имора, склоняя голову. Она зашагала в указанном направлении, и я последовала за ней. Пока мы пересекали лужайку, от моего внимания не укрылось, что золочёный в бриллиантовом шёлке теперь о чём-то горячо говорил в другой маленькой компании неподалёку и при этом бросил в нашу сторону неприятный взгляд.

– Прошло лучше, чем могло бы, – вполголоса произнесла Имора.

– Ты ведь понимаешь, что если кто-нибудь вызовет санкционеров, я позволю им тебя забрать? – шепнула я в ответ.

– Вызовет санкционеров? – весело переспросила Имора. – Никто здесь не сделает чего-то столь… неучтивого.

Если маркграфиня Пералка была богиней зимы, то изхана Сурумир Фарелтан – божеством лета. Смуглую кожу её шеи и плеч охватывали толстые золотые торквесы, пальцы были покрыты золотыми кольцами, запястья – золотыми браслетами, а белые волосы были заколоты веером из золотых игл, который придавал голове вид солнца с расходящимися лучами. Её наряд, облегающий корсаж без рукавов над плиссированной юбкой-полушарием, имел насыщенный зелёный цвет и был отделан опять же золотом. Даже при всём моём предубеждении к ней с учётом колоссального расточительства, уже представшего моим глазам, приходилось признать, что она выглядела потрясающе.

Она лишь мельком глянула на сделавшую реверанс Имору и лениво протянула кисть для поцелуя. Что характерно, в отличие от маркграфини, после этого Фарелтан просто убрала руку, не ответив тем же.

– Контесса Таверлинн, миледи, – пробормотала Имора. Изхана только кивнула и пренебрежительно махнула рукой – не прогоняя, а попросту подтверждая, что правила вежливости соблюдены, и теперь Имора может бродить и общаться, где пожелает, лишь бы не здесь.

– Обратно к новой подружке? – тихо поинтересовалась я, когда Имора отошла. Меня немало веселило то, как высшее общество столь тщательно её отталкивало, однако мне казалось, что я весьма неплохо это скрывала.

– Едва ли годится выглядеть настолько отчаявшейся, – отозвалась Имора, практически не шевеля губами. Как-никак, золочёному, вероятно, не подобало вести разговор с собственным защитником. – Нет, думаю, вон та группа…

– Вы!

Это слово несло в себе резкость и злонамеренность выстрела. Я резко обернулась на звук с торопливостью защитника, которым притворялась, и подавила стон, увидев, что к нам приближались бриллианто-шёлковый и его рыжий охранник, сопровождаемые ещё двумя золочёными и их слугами.

– Это вы прогнали мою дорогую Доволиру? – возопил один из новоприбывших. Это был мужчина постарше, который носил седые усы, казавшиеся толщиной с моё запястье, и опирался на трость, вырезанную из настолько тёмного дерева, что оно как будто поглощало свет. – Я не останусь в стороне и не приму этого! Я требую сатисфакции!

Имора казалась озадаченной.

– Прошу прощения, сэр. Вы вызываете меня… на дуэль?

Я вздрогнула. Пускай Имора и не любила грубую сторону бизнеса, как её брат, однако никто в клане Таршей не чурался намочить нож. Она бы порезала этого пафосного дурака, даже не вспотев. Либо изрешетила или ещё что-нибудь в зависимости от предлагаемого им формата поединка. Часть меня была напугана этой перспективой, но другая часть втайне желала её. Я не питала никакой любви к Иморе Тарш, но из-за той откровенной враждебности, что эти люди проявляли к чужаку, получившему доступ в их привилегированный мир, мне хотелось посмотреть, как она обрушит стены, которые они пытались возвести, и посмеётся над ними.

– Типичное невежество безродных, – произнёс мужчина с глумливой улыбкой. – Анков!

Его собственный защитник шагнул ко мне и снял жилет, и в этот момент мы с Иморой поняли, что происходит.

Имора повернулась ко мне.

– Я не знала, что они заставляют своих защитников драться, как щелкозубы на ставочных аренах, – прошипела она. Я ошеломлённо осознала, что это было своего рода извинение.

– А ты не думала, что после того, как ты отжала титул у золочёной, кто-то из её друзей с этим не согласится? – огрызнулась я.

– Я не думала, что они у неё есть, – призналась Имора, бросив взгляд через плечо.

Первым моим инстинктом было отказаться. Мне это не несло никакой выгоды, а жизни Иморы ничто не угрожало. Если бы она ушла отсюда, разрушив свою репутацию ещё вообще до начала жизни в высоком обществе, из моих вен крови бы не пролилось, как мы говорили на Формунде. Однако другие золочёные уже собирались посмотреть представление, а за ними следовали защитники, и хотя мне было дважды насрать на мнение аристократов, но я вдруг обнаружила, что не хочу выглядеть трусом в глазах предполагаемых коллег.

– Варп его побери, – пробормотала я и сбросила предоставленный Иморой бронированный китель, оставшись в жилете без рукавов и парадных брюках.

Мой оппонент – Анков – был примерно моего роста, но более массивного телосложения, с прослойкой жира поверх рабочих мускулов. Было похоже, что вся эта история вызывает у него лёгкое отвращение, однако он явно не собирался идти против приказов работодателя. Я не сумела с лёгкостью его прочесть, поэтому решила быть осторожной и считать его опасным, пока не увижу признаков обратного.

– Так как это работает? – спросила я, разминаясь. – До первой крови или что?

– До отказа или невозможности продолжать! – произнёс усатый золочёный с немалой радостью. Я подавила гримасу, ведь это был прямой путь к сломанным костям, а то и чего похуже, но времени пересматривать своё решение уже не осталось, поскольку Анков без предупреждения атаковал меня.

Я сделала движение ему навстречу, прыгнув и нанеся удар в живот подошвой ботинка. Сила столкновения заставила его остановиться с «уфф» сбитого дыхания, но и отбросила меня назад, на землю. Я перекатилась и как можно быстрее снова поднялась на ноги, стремясь не дать ему шанса накинуться на меня. На сей раз он начал более выверенно, выбросив мне в лицо пару джебов, а затем правый кросс, который я отбила в сторону. Чего я не заметила, пока не стало слишком поздно, так это завершения комбинации левой ногой, которая попала мне прямо под рёбра и причинила боль, как от удара металлической трубой – с этим ощущением я, к сожалению, была знакома.

Теперь настал мой черёд задохнуться и скособочиться вправо в попытке набрать воздуха, однако мне хватило смекалки пнуть Анкова в колено, когда он чрезмерно рьяно попытался развить успех. Нога подогнулась, и он вскрикнул от боли, а я треснула его кулаком в челюсть с такой силой, что он сел на траву, а мне сильно обожгло костяшки. Я помедлила – навалиться на него и оказаться в хватке более крупного и сильного противника, или держаться на расстоянии и дать ему время оправиться? – и это колебание, вероятно, спасло мне жизнь, поскольку в этот самый момент почва у нас под ногами завибрировала.

– Землетрясение? – закричал кто-то, но толчки были слишком регулярными и ритмичными по сравнению с отголосками удара по Корску. Анков попытался встать, но сила вибрации увеличилась, и его снова бросило назад. Он только и успел приобрести озадаченный вид, когда земля под ним на миг подалась, а потом взорвалась жгучим жаром и крутящимся металлом, испарив и искромсав его менее чем за секунду.

Все завопили и отшатнулись назад, в том числе и я. Мне потребовалась секунда, чтобы разобраться – это было похоже на туннелепроходную машину, такие использовались в Корске, когда большие группы рабочих оказались в ловушке под завалами или укрылись в туннелях, откуда больше не существовало выхода.

И она была не одна.

Ещё две вырвались из земли где-то в пятидесяти ярдов по обе стороны от нас, а третья появилась позади меня, у подножия кровавого дуба. Мелта-резаки на её переднем торце распылили ствол на атомы так же легко, как и грунт, и гигантское дерево с неотвратимой и обманчивой неспешностью начало заваливаться на нас.

– Бежим! – заорала я, схватив Имору за руку и таща её за собой в отчаянной попытке выбраться из зоны падения ветвей.

Нам это не удалось. Огромная масса дерева переломала сучья, ударившиеся первыми, и разметала во все стороны осколки древесины – наверное, стоимость целой жилой башни, разбитую в щепки. Я еле сумела не оказаться проткнутой веткой толщиной с мою ногу, но мощный напор тех, что поменьше, всё равно уронил меня наземь. На мгновение я ощутила отчаянную панику, однако, несмотря на порезы на руках и лбу, было похоже, что я избежала чего-либо серьёзнее трёпки. Я попыталась высвободиться, шипя от досады, когда листья хлестали меня по лицу, а частицы коры попадали в глаза, но застыла, услышав крики и увидев бегущие фигуры с оружием.

Кричали золочёные, а резкое гавканье автомата – одиночный выстрел в воздух в качестве предупреждения – ясно дало понять, что оружие новоприбывших не связано «узами мира». Вглядываясь сквозь ветки, я увидела, как одного аристократа подстрелили из игольника, а его защитника приложили в лицо автоматным прикладом.

– Какого чёрта происходит? – прошипела я Иморе, а затем вспомнила, что её вообще может не быть в живых. Однако ветки позади меня слегка сдвинулись, и её рука снова нащупала моё запястье.

– Должно быть, это Ворожные, – сказала Имора тихим и напряжённым голосом. – После Корска они стали наглеть. Я слыхала, что они сцапали пару мелких золочёных ради выкупа, но ничего подобного!

Я скривилась, но этот вопрос требовалось задать.

– Значит, это не твоя работа?

– Я пришла сюда заводить союзников, а не врагов. – бросила Имора. – С чего бы, девять дьяволов, этому быть моей работой?

Ей едва ли был смысл ставить себя в положение, где в неё мог угодить шальной выстрел, так что я постаралась прикрутить паранойю и всё обдумать. Сейчас мы находились по большей части не на виду и уж точно были менее заметными, чем те золочёные, которых сейчас сгоняли вместе. Ворожные не пошли бы на риск попасться службе безопасности, которая почти наверняка уже была на подходе – им хотелось схватить добычу и отступить как можно скорее. Может, просто никуда не двигаться?

– Сорена!

Я повернула голову, чтобы велеть Иморе не повышать голоса, однако причина её настойчивости быстро стала очевидной.

Огонь.

Должно быть, один из нагревательных люменов, закреплённых на нижних ветвях этого проклятого кровавого дуба, разбился при падении и поджёг траву вместе с самим деревом. Пламя распространялось с яростной быстротой, и мне не нравились наши шансы в случае, если бы мы остались на месте.

Выбор между столкновением с вооружённым врагом и перспективой сгореть заживо – для солдата вообще не выбор. Я начала проталкиваться вперёд и вверх, пытаясь подняться на ноги и при этом не оповестить всех и вся о моём присутствии. К счастью, паника, вызванная появлением Ворожных и пожаром, означала, что никто не обращал внимания на тени среди веток.

– Держи! – шепнула Имора. Она была прямо позади меня и сунула мне в руку что-то мягкое, но негибкое: мой бронированный китель, который держала, когда начался бой. Я снова надела его и потянулась к оружию, но лишь для того, чтобы обнаружить, что так и не могу его сдвинуть.

– Какого…

– Они уже добрались до изханы, – пробормотала Имора, протянув руку мимо моего плеча и указав в направлении, где двое головорезов Ворожных волокли отчётливо золотистую и явно одурманенную фигуру. – Она не сняла «узы мира» вовремя.

– Мы покойники, – проворчала я, обернувшись через плечо на огонь. Я всё ещё знала, как предпочту умереть, но хотелось бы иметь возможность дать бой.

– Они идут сюда! – зашипела Имора. Она усадила меня обратно на корточки, а потом прижалась так плотно, что её дыхание щекотало мне ухо. – Можешь их взять?

Я удивлённо моргнула, а потом поняла, что она имела в виду. Ворожные, тащившие изхану, направлялись к тому туннелепрокладчику, который – видимо, случайно – свалил дуб, и двигались прямо мимо нас. Если бы смогли выскочить, уложить их, не погибнув, и найти средство управления, чтобы снять «узы мира»…

Шансы оставались слабыми, но это было лучше, чем сгореть.

Я подобрала отколовшуюся ветку и обломала её до длины моей руки – треск заставил меня скривиться, но пожар и общая сумятица, похоже, вполне его скрыли. Затем я крадучись двинулась вперёд, что включало в себя намного больше неуклюжих перешагиваний через горизонтальные ветви, чем мне хотелось бы, но помогло оказаться, как я надеялась, достаточно близко.

Ворожные поравнялись с нами, находясь на расстоянии всего нескольких ярдов. Я видела обмякшую голову изханы и напряжённые лица похитителей, которые ругали её и друг друга, поскольку один наступил ей на платье, из-за чего оба споткнулись. Затем они прошли мимо, и я скользнула следом.

Мой уровень адреналина подскочил, когда я поняла, что предстоит драться с Анковым, и только вырос после того, как появились Ворожные, а меня чуть не раздавило деревом, так что теперь я была на гребне волны, когда всё движется в замедленном темпе. На первом шаге я занесла импровизированную дубинку, а на втором – опустила её на череп Ворожного слева.

Удар по затылку свалил его, а крепкое зелёное дерево не раскололось у меня в руках, и когда изхана завалилась вбок, я смогла долбануть своим оружием по лицу второго бандита. Было слышно, как хрустнул нос, и человек упал, вскрикнув от боли и брызгая кровью. Он попытался поднять автопистолет, но я обрушила ветку на руку с пушкой, выбив её из его хватки. Пробираться за оружием я не рискнула, поэтому раз за разом в отчаянной панике припечатывала его ногой по лицу, пока он не перестал шевелиться.

Когда я обернулась, Имора с выражением мрачного удовлетворения вынимала большие пальцы из глазниц второго головореза. Я даже не поняла, что она последовала за мной.

– Надеюсь, ты знаешь, как выглядит передатчик, – отрывисто сказала я ей, присев на корточки и подбирая автопистолет, коль скоро его владелец теперь был не в состоянии возразить. Мне не хотелось выдавать нас стрельбой без необходимости, но, скорее всего, я бы поняла, что нас заметили, только когда кто-нибудь открыл бы по нам огонь, поэтому я особо не расслаблялась.

– Наверное, один из браслетов, – пробормотала Имора. – Она протянула мне правую руку, значит она правша, значит он на левом запястье… а!

Она нажала большим пальцем на квадратный орнамент. Тот со щелчком ушёл внутрь, но «узы» на моём оружии не отключились.

– Её палец? – торопливо предположила я.

– Я его и собиралась попробовать следующим, – огрызнулась Имора. Ей потребовалась пара секунд, показавшихся неделями, чтобы поднести правый большой палец изханы к браслету и надавить.

От моего пояса с оружием раздалось едва уловимое жужжание, и «узы» свалились. Я переложила автопистолет в левую руку, а правой достала «Монс», слегка ощущая себя стрелком из какого-то нереалистичного головидео, которые Мирея пару раз заставила меня посмотреть, однако я не собиралась упускать возможность удвоить количество выстрелов.

– Так, давай убираться отсюда.

Имора подобрала игольный пистолет, принадлежавший убитому ей бандиту.

– Не глупи и помоги мне убрать изхану подальше от дерева.

Я уставилась на неё.

– Что значит «не глупи»? Это ты…

Внезапно грянула пальба, и мы обе инстинктивно бросились наземь. Остальные защитники обнаружили, что снова могут пользоваться оружием, и вокруг нас вспыхивали отчаянные перестрелки на ближних дистанциях. Поскольку хаос уже начался, я прицелилась в Ворожного, освещённого разраставшимся огнём, и уложила его очередью из автопистолета в спину.

– У любого, кто придёт на помощь, в приоритете будет изхана, – сказала Имора, возясь с игольником, – так что безопаснее всего рядом с ней.

– Только если они не решат, что это мы её одурманили! – бросила я в ответ, но мысль о бегстве к машине сквозь перестрелку тоже не особо привлекала. Я глянула на горящее дерево, жар от которого неприятно нарастал. – Ладно, сделаем по-твоему!

Я убрала лазер обратно в кобуру, и мы схватили изхану за руки и поволокли её по траве за собой, не пытаясь поддерживать, как делали несостоявшиеся похитители. Мы обе подпрыгнули, когда у нас перед носом с шипением пронёсся шальной лазерный разряд, но продолжили поспешно двигаться дальше, пока не добрались под скудное прикрытие куста плакучей франгии.

– На этой штуке должен быть режим антидота, чтобы разбудить её, – пробормотала Имора, возясь с игольником.

– Если ты ошибаешься, то убьёшь её, – предупредила я.

– Тогда будем действовать по твоему плану и сбежим, – ответила Имора, пожав плечами. И с тихим «чпок» всадила дротик в шею изханы.

Сурумир Фарелтан ахнула и резко села. Её глаза были широко раскрыты, а с уголка рта стекала струйка слюны. Она смахнула дротик и безумным взглядом посмотрела на нас.

– Кто?.. Что?..

– Попытка похищения, миледи, – ответила Имора, довольно гладко, принимая во внимание обстановку. – Мы убили нападавших и вернули вас к жизни.

– Таверлинн? – задыхаясь, проговорила изхана. Она глянула и на меня, но я явно не стоила подобной признательности, поскольку она сразу же отвернулась. – Хорошо… Я… Благодарю вас.

– Пожалуйста, скажите, что ваша охрана на подходе, – сказала я, всё ещё не решаясь полностью отказаться от плана спасаться бегством.

– Мою биометрию постоянно отслеживает Бастион-У, – произнесла изхана. Ей каким-то образом удалось вернуться себе надменность, хотя она и сидела в кустах в порванном платье. – Если я умру или без предупреждения потеряю сознание, автоматически будут вызваны санкционеры, и им передадут коды для отключения пустотных щитов.

Я переглянулась с Иморой. Ни одна из нас не рассчитывала, что в качестве первой же реакции заявятся санкционеры. С другой стороны, план Иморы, возможно, всё-таки оказался разумнее – гораздо лучше, полагаю, быть обнаруженной вместе с владелицей дома, чем убегающей оттуда.

Будто по сигналу, гудящий шум и первые блуждающие прожектора с неба возвестили о прибытии «Зуровых», шестиместных ударных кораблей санкционеров. Они наверняка взлетали в срочном режиме, чтобы добраться быстро, но вот вам привилегии золочёных – массовая мобилизация Лекса, если ты неожиданно заснул – по сравнению с нижними анклавами, где если твоё исчезновение вообще заметят, вероятным итогом будет лишь штраф кому-нибудь за то, что не сообщил начальству.

Такая разница была омерзительна. Впрочем, в данном случае, как горько подумала я, когда корабли приблизились, а оставшиеся Ворожные принялись в панике разбегаться, это было чертовски полезно.

Я только успела услышать грохот шагов, а затем из дыма возникла фигура с тупорылым силуэтом примитивного пулевого оружия в руке. Ещё один громила Ворожных, который с широко раскрытыми и слезящимися глазами пытался найти выход. Он увидел нас – двоих золочёных с вооружённым защитником – и сделал единственное, чего можно было ожидать. Он открыл огонь.

Может, я бы и сумела нажать на спуск быстрее него, не знаю точно. Вместо этого я бросилась перед Иморой и изханой, заслоняя их своим телом. Я услышала треск стаббера и почувствовала попадания по спине и рёбрам, жёсткие как удары молотком, однако бронированный китель выдержал, а оружие бандита щёлкнуло вхолостую после четырёх выстрелов – должно быть, часть он уже отстрелял раньше.

Наверное, он бы просто сбежал, но у меня есть одно правило. Я не убийца по контракту и не наёмница, однако если кто-то попытается меня убить, то я позабочусь, чтобы второго шанса ему уже не представилось. Я крутанулась и выстрелила, очередь из автопистолета прошлась вверх по груди маленькими взрывами крови и плоти, пока не закончилась зарядом, который пробил дыру в его лице. Он завалился назад, умерев ещё до того, как упал на траву.

– Ну и ну, – слабым голосом произнесла изхана. Теперь она точно меня заметила – в сущности, не сводила глаз. Я бросила взгляд на Имору, гадая, не создала ли новых проблем, затмив её перед изханой, однако моя нанимательница и сама выглядела слегка ошарашенной.

– Идёмте, миледи, – сказала я, протянув руку изхане, а когда та взялась за неё, вздёрнула её на ноги. Имора встала сама и, пока я выводила нашу хозяйку к приближавшимся лучам прожекторов, наклонилась поближе ко мне.

– Кто из нас больше удивлён, что ты кинулась под пушку за меня? – ехидно шепнула она.

– Я. – отозвалась я, не глядя на неё. – Определённо я.

Что тут сказать? Если нанимаете меня на работу, я сделаю её чертовски хорошо.

Я при любой возможности избегаю санкционеров. Так поступает любой, обладающий здравым смыслом, независимо от социального положения. Для людей из нижних анклавов вроде Иморы и меня они – накачанное стимуляторами бычьё. Для торговых комбинатов – обуза, от которой нужно откупаться. Для золочёных – зловонное уродство и напоминание, что не всё такое безупречное, как они любят делать вид.

В прошлом санкционеры били меня, оплёвывали, домогались и обстреливали. В тот вечер, когда они увидели меня в роли служившего в Милитаруме защитника контессы, который спас изхану Фарелтан, я получила уважительные кивки, адресуемые одним профессионалом другому, чьи действия существенно упростили работу. Никаких издёвок, никаких пальцев, угрожающе ползущих к активаторам шокерных палиц.

Мне так понравилось больше, и это было отвратительно.

Имора заранее передала сообщение по воксу. К нашему возвращению в Таверлинн-холл её референт уже ждал нас в ангаре для машин с изящным кошельком из синтеткани, где, как я обнаружила, когда он вручил его мне, находился мой оговорённый гонорар и ещё кое-что сверху.

– Этим вечером возникли непредвиденные сложности, с которыми ты блестяще справилась, – лениво произнесла Имора, прежде чем я даже успела задать вопрос. – Бонус представлялся логичным, особенно с учётом того, что изхана теперь считает себя у меня в долгу. В целом, весьма успешная первая ночь в обществе.

Я отметила удивление её референта при упоминании изханы, а также то, как после этого он немного выпрямился. Возможно, он пересматривал своё мнение о способности новой хозяйки повысить благосостояние купленного ею имени.

– Могу предложить место, чтобы привести себя в порядок, – сказала Имора, указав на громаду Таверлинн-холла позади неё, а затем на мою потёртую и испачканную одежду и всевозможные порезы, ссадины и синяки, полученные мной за вечер. – Взамен прошу лишь подумать о постоянной роли при мне.

Это была наживка на крючке, но до боли соблазнительная. После спада адреналина я мёрзла и дрожала, рёбра под жилетом уже, вероятно, приобрели чисто фиолетовый цвет, порезы щипало, от меня воняло потом и гарью, и повсюду были щепки. Я не рвалась пытаться отмыться в еле текущей, чуть тёплой воде моей грязной душевой, а в Таверлинн-холле, без сомнения, были огромные ванны, каскадные водяные завесы, ароматические масла и расслабляющие соли…

Однако затем я вспомнила, как непринуждённо Имора Тарш вонзила пальцы в глаза и мозг бандита Ворожных, и обо всех людях, которых порезала на части криминальная империя её отца. Она не была золочёной, но это не значило, что она не прошла по другим, чтобы оказаться на своём нынешнем месте. Это значило лишь то, что в тот момент на ней была не столь нарядная обувь.

– Спасибо за предложение, – ответила я со всей вежливостью, какую сумела из себя выдавить, – но я обойдусь.

– Жаль, – произнесла Имора, не сводя с меня глаз. – Думаю, мы могли бы сильно помочь друг другу.

Пусть никто не говорит, будто я не умею быть дипломатичной.

– Может быть, и поможем, – сказала я, с некоторой скованностью направляясь к «Димаксиону Фальшион», который «освободила» из гаражей Танида Таргуса. – Но пока что я предпочитаю идти своей дорогой.

Имора следила, как я уезжаю, пока изгиб наклонной дороги не вывел меня за пределы её поля зрения. Мои плечи нормально расслабились лишь когда я миновала автоматические ворота и снова оказалась на главной магистрали.

Преступники. Санкционеры. Золочёные. Варангантюа просто полон способов сделать жизнь интереснее или как минимум короче. Однако это мой дом, а я салютовала и стояла молча слишком большую часть своей жизни, чтобы мне было комфортно продолжать жить так в дальнейшем. Возможно, в Варангантюа это не настоящая свобода, но ближайшее её подобие, какое может достаться кому-то вроде меня.

Пускай в моей жизни и бардак, но это, чёрт побери, мой бардак. И так всё и останется.