1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =78
|Всего =30}}
+Оставьте некоторых в живых,+ мысленно передал Иезекииль. + Пусть разнесут весть о том, с кем они здесь имеют дело.+
==='''ГЛАВА ШЕСТАЯ'''===
В покрытых снегом степях раздавался спорадический болтерный огонь – это нёсшие караул отделения добивали последних орков в регионе. С бледно-серых небес дождём сыпались десантные капсулы, что несли воинов, которым предстояло присоединиться к братьям на поверхности Гонории, а древний Азмодор и другие дредноуты под командованием Задакиила занимали места рядом с остальными Тёмными Ангелами. Следом спускались два приписанных к ''«Мечу Калибана»'' «Громовых ястреба»: ''«Ярость ангелов»'' и ''«Вечное мщение»''. Первый доставлял на планету транспорты «Носорог», второй же нёс сервов капитула, кои будут помогать своим хозяевам в наземной кампании. Та в любой момент могла разгореться не на шутку. Оба судна уже успели совершить несколько перелётов и несли на корпусах следы повреждений, полученных при прохождении сквозь строй сражавшихся на орбите орочьих кораблей.
В кормовой части «Лэндрейдера» ''«Конец вероломства»'' находились Задакиил, Рефиал, Пуриил и Серпик, что сгрудились вокруг гололита с изображения поверхности Гонории. Оно было построено на основе данных, полученных сенсорами ''«Меча Калибана»'' и отправленных Тёмным Ангелам на земле. У основания рампы стояли на страже переведённые в боевое положение сервиторы, которые всегда сопровождали технодесантника. Все пятеро кибернетических часовых следовали протоколам, обязывавшим их открывать огонь по любой не являющейся Тёмным Ангелом цели, подошедшей к ''«Концу вероломства»'' ближе, чем на пятьдесят метров.
— Никогда не видел ничего подобного прежде, — произнёс Рефиал.
Апотекарий выразил удивление остальных собравшихся Тёмных Ангелов при виде того, что показывала им гололитическая карта поверхности Гонории.
— Их сооружение, должно быть, заняло тысячи лет, — сказал Пуриил.
Капеллан обошёл мерцающую трёхмерную проекцию, дивясь зрелищу, которое открывала каждая новая точка обзора.
— Они занимают не меньше восьмидесяти процентов поверхности, — добавил Иезекииль.
— Восемьдесят две целых семьсот девяносто три тысячных процента, — вставил замечание Серпик. — Если быть точным.
Технодесантник не мог отвести глаз от карты. Десятки тысяч ломаных линий отходили от сотен огромных крепостей, являвших собой монолитные сооружения, возвышавшиеся над землёй. Серпик махнул рукой в сторону гололита, и изображение одной из тех крепостей увеличилось.
— Высота стен достигает восьмидесяти метров. Единственные точки входа — глубокие каналы с гладкими стенками, ведущие к цитаделям с воротами. — Технодесантник указывал на каждый описываемый элемент. — И все ворота прикрыты вот этим.
Он полностью выпрямил руку, веля гололиту показать как можно больше деталей.
— Впечатляет, — произнёс Задакиил. — Теперь я начинаю понимать, почему Адептус Механикус так заинтересованы в этом мире.
Все пятеро Тёмных Ангелов кружили вокруг светящегося зеленого изображения огневого сооружения, которое не походило ни на что виденное ими прежде. В самом его центре находилось огромное орудие – судя по всему, многоствольная лазпушка, установленная на сфере, благодаря чему она имела не только угол обстрела в полные триста шестьдесят градусов, но ещё и фактически неограниченный угол вертикальной наводки. Вокруг неё располагались четыре сферы поменьше с зенитными орудиями наверху, защищавшими лазпушку от атак с наиболее вероятного направления. Они тоже могли бить прямой наводкой по наземным целям, добавляя свою огневую мощь к оной у основного орудия.
— Те ворота неприступны, — заметил не верящий своим глазам Пуриил. — Атакующим придётся двигаться по каналам в пешем порядке, где их разорвут на куски орудия сверху. Единственная возможность – это уничтожить турель с воздуха, что практически невозможно из-за её вспомогательных боевых комплексов.
— Почти неприступны, — уточнил Серпик. — Ты забываешь одну вещь.
— И что же я забываю, брат? — раздражённо спросил Пуриил.
— Что из тех орудий нужно кому-то стрелять, и кто-бы ими не управлял, они могут ошибаться так же, как и все люди, — ответил технодесантник.
— И тем не менее, брат, я никак не возьму в толк, зачем Механикус запросили нашу помощь, когда в их распоряжении есть столь могучая технология, — сказал магистр роты.
— Похоже, скоро мы узнаем, — произнёс Серпик.
Все пятеро как раз услышали рокот приближающегося двигателя, после чего спустились по рампе, чтобы определить источник звука.
Серпик заметил его первым, так как благодаря аугметическому зрению он видел гораздо дальше, чем даже другие Тёмные Ангелы с их генетическими улучшениями.
— Бронетранспортёр «Триарос» в расцветке Атаникса Триумвирэ.
В нескольких километрах от них могучие гусеницы реликвии эпохи Ереси взметали в воздух снег, порождая возвещавший о прибытии «Триароса» белый фонтан. Вместо привычного красного цвета или его оттенков, что предпочитало большинство служителей Машинного бога, машина была выкрашена в густой чёрный. Так Атаникс Триумвирэ чтил жертву миллионов тех, кто расстались с жизнями, когда верные Гору силы вторглись в мир-кузню десять тысяч лет назад. Размерами бронетранспортёр вдвое превосходил «Носорог», а спереди у него имелся установленный шоковый таран, который загибался на манер носа корабля и неожиданно эффективно вспахивал глубокий снег. Огромные медные шестерни в кормовой части приводили в движение гусеницы, гордо располагавшиеся по обеим сторонам «Триароса». Они тянулись от кормы вверх под небольшим наклоном, но, достигнув середины корпуса, украшенного внешними атрибутами из того же металла, вновь опускались вниз.
Когда «Триарос» добрался до периметра посадочной зоны Тёмных Ангелов, подошедший к нему космодесантник отдал приказ остановиться. Воин исчез за машиной, однако, почти сразу же появился и сделал знак продолжать движение. Через несколько секунд бронетранспортёр доехал до того места, где его ждали пятеро воинов, после чего резко остановился. Круглой люк в кормовой части «Триароса» с шипением открылся, и в ответ сервиторы под командованием Серпика вытянулись с оружием наготове.
— Серпик! — прошипел в вокс Задакиил. — Возьми эти штуковины под контроль.
— Думаю, проблем с ними не будет, — ответил технодесантник.
Из-за «Триароса» в поле зрения вышла ковыляющая на двух аугметических ногах фигура, которая был облачена в балахон того же цвета, что и бронетранспортёр. Несмотря на улучшения тела она двигалась медленно, но сервиторам не удавалось взять её на прицел. Их оружие беспорядочно дёргалось при наведении на фигуру, и сбитые с толку киборги почти сразу же начинали целиться в другом направлении. Техножрец, словно ничего не замечая, как будто бы озадаченно оглядывался вокруг и щурил пару затейливых аугметических глаз.
— Архимагос Дицен, — сказал Серпик, одновременно и обращаясь к своему бывшему наставнику, и представляя его другим Тёмным Ангелам.
— Где? — спросил украдкой заозиравшийся Дицен, после чего залился протяжным металлическим хихиканьем. — О, да. Это же я, верно?
Он ближе подковылял к ожидающим космодесантникам, но его вниманием теперь завладели сбитые с толку сервиторы. Наклоняясь к каждому по очереди, архимагос шептал что-то на бинарном канте, чем мгновенно выводил их из строя. Однако, даже в неактивном состоянии создания Серпика продолжали неотрывно смотреть на Дицена.
— Вы помните меня, магос? — задал вопрос технодесантник, чьё терпение стремительно иссякало. — Вы обучали меня на Марсе чуть меньше двух веков назад.
При упоминании тронного мира Культа Механикус Дицен вытянулся и застыл, а потом взглянул на Серпика. Архимагос узнал Тёмного Ангела, отчего диафрагмы его искусственных глаз расширились.
— Я ''помню'' тебя! Спартак, да?
Не дожидаясь ответа, Дицен вновь перевёл своё внимание на сервиторов. Он высунул из рукава то, что некогда было рукой, и взглядам космодесантников предстали пальцы, являвшие собой набор различных инструментов. Выбрав нужный, архимагос принялся ослаблять болт, который крепил тяжёлый болтер к одному из орудийных сервиторов. Когда болт оказался наполовину выкручен, Дицен вдруг резко остановился и повернулся к Тёмным Ангелам.
— Космодесантники? Что вы тут делаете?
— Вы призвали нас сюда, архимагос. Я – Задакиил, магистр Пятой Роты Тёмных Ангелов – преданных сынов Льва Эль'Джонсона, верных слуг Золотого Трона, а также древних и почтенных союзников Адептус Механикус, — ответил Задакиил. — Мы здесь для того, чтобы выполнить свои обязательства по Кулготианскому договору.
Вытащив болт, Дицен засунул в складки балахона другую конечность, которая, в целом, напоминала обычную руку, и принялся шарить там. Почти минуту он доставал из карманов различные винты, гайки и различные шайбы, пока, наконец, не нашёл то, что искал.
— Да он же идиот, — негромко пробормотал Пуриил так, чтобы его слова уловил острый слух других Тёмных Ангелов. — Заменил и улучшил каждый элемент своего существа, но мозги стухли.
Септик одарил капеллана суровым взглядом и получил в ответ такой же.
— Архимагос Дицен? Всё в порядке? — спросил технодесантник. — Вы призвали нас сюда. Адептус Механикус требуется наша помощь.
Конец предложения утонул в шуме механического реверсивного ключа, когда Дицен стал закручивать болт, выуженный из кармана балахона на замену старому. Отойдя назад, архимагос принялся восхищаться собственной работой, скаля то, что представляло собой мешанину металла и электросхем.
— О! — неожиданно воскликнул он. — Вы – Тёмные Ангелы! Вот почему я здесь. Мне нужно доставить вас к губернатору. Теперь вы тут главные, поэтому необходимо передать полномочия должным образом. За мной. За мной.
Тёмные Ангелы двинулись было к «Триаросу», но шатающийся Дицен неловко прошёл мимо них и поднялся по рампе внутрь ''«Конца вероломства»'', где сел на одно из огромных сидений, предназначенных для бронированных космодесантников.
— Что вы делаете, магос? — поинтересовался Задакиил. — Я думал, это ''вы'' доставите нас к губернатору?
Он указал на «Триарос» Дицена, чей работающий вхолостую двигатель тихонько урчал.
— О, на моей технике нам нельзя. Там слишком много секретов. — Архимагос приложил руку к лицу сбоку ото рта, театрально скрывая металлические губы. — Лучше поедем в вашей машине. Тут секретов нет.
Качая головами, Тёмные Ангелы загрузились в «Лэндрейдер» вслед за Диценом.
— Так, давайте всё проясним, — сказал Каз, втиснувший своё огромное тело на нижнюю койку, которую он делил вместе с Дмитрием. — Мы собираемся угнать «Валькирию», пролететь на ней почти несколько сотен километров до следующей крепости, постучать в дверь, вежливо спросить, можно ли нам войти, спасти девчонку и вернуться до наступления ночи, пока нас никто не хватился?
Остальные члены отделения рассмеялись, а Немой положил руку на живот и сделал вид, будто хихикает.
— Во имя Императора, откуда у тебя вообще взялась эта идея? — со смешком спросил Алликс. — Когда я сказал, что нам потребуется «Валькирия», чтобы добраться туда, я имел в виду, что мы сами попадём в один из рассветных патрулей и полетим к Брейвильским воротам.
Каз тоже захохотал.
— О. Ну в этом гораздо больше смысла. Чисто для справки, я бы спокойно сделал и по-другому. — Он вдруг перестал смеяться. — Погодите-ка. А как мы вообще окажемся в рассветном патруле? Охотиться на орков с высоты, прячась за сантиметрами пластальной брони – плёвое дело. Относительно, конечно. Мы же, если вы не заметили, считаемся в полку отщепенцами. Нам никак не попасть в этот наряд.
— Никто и не собирается пытаться попасть в него, — ответил Алликс. — Мы просто войдём в ангар перед рассветом и станем вести себя так, будто должны быть в наряде. Если пилот или ещё кто-то спросит, сошлёмся на бюрократическую ошибку. Мы получили приказы, но, очевидно, не получили бумажку. Никто даже не подумает всё разузнать, прям как когда мы рыскали по городу.
— Но что насчёт– — начал Григори, который только сейчас перестал смеяться над Казом.
— Пилота? — закончил за него Алликс. — Дмитрий о нём позаботится.
Бледный востроянец засунул руку под тонкий матрас своей койки и вытащил оттуда несколько пачек палочек лхо и сублимированного рекафа, а также два куска вяленой гроксятины.
— Все взносы принимаются с благодарностью, — сказал Дмитрий, бросая пачки и полоски жёсткого мяса на пол между койками.
Остальные члены отделения принялись делать то же самое, и магарыч быстро увеличился вдвое.
— Отдам тебе должное, Алликс, — произнёс Гаспар, бросая на кучу наполовину скуренную пачку палочек лхо. — У тебя есть яйца.
Алликс просто улыбнулся, после чего запрыгнул на койку над Немым.
— А теперь заткнитесь и поспите. Нам завтра вставать рано утром.
— И долго вы уже здесь, магос? — поинтересовался Задакиил.
Они ехали почти час, и всё это время Дицен только и делал, что снимал панели с целью изучить электросхемы и механизмы во внутренностях «Лэндрейдера». Удовлетворив своё любопытство, техножрец сел и начал что-то неистово корябать на инфопланшете.
— Мне шестьсот шестнадцать лет, — ответил он, ненадолго отрывая взгляд от записей.
— Магистр роты спросил не о том, — сказал Иезекииль. — Сколько вы уже здесь, на Гонории?
— Гонории?
— Да. Так называется этот мир, — произнёс Рефиал.
— Гонория? Гонория…? О, Гонория! — Судя по всему, впервые с момента встречи с Тёмными Ангелами разум Дицена прояснился. — Мы раньше всех прибыли сюда после варп-шторма. Два года, один месяц и девятнадцать дней назад по терранскому стандарту.
— А что насчёт орков? Как долго они угрожают миру с орбиты? — задал вопрос Задакиил.
— Два месяца, может, три, — сказал Дицен. — Первые высадились на планету два месяца назад, но Военно-космический флот сражался с ними в пустоте дольше.
— И до сих пор ксеносы так и не начали крупномасштабное вторжение? — Пуриил фыркнул. — Это идёт вразрез со всем, что мы знаем о тактике орков. Они не ждут подходящего момента для удара, они просто наносят удар.
«Лэндрейдер» резко остановился, а спустя несколько секунд в воксе раздался шипящий голос водителя.
— Дальше мы ехать не можем, магистр Задакиил.
— Идёмте, Тёмные Ангелы, — произнёс архимагос, поднимаясь на ноги и дёргая за рычаг, который управлял задним люком ''«Конца вероломства»''. — Позвольте кое-что вам показать.
Изученная ими ранее гололитическая карта, как оказалось, не отдавала сполна должного затейливому хитросплетению оборонительных сооружений Гонории.
«Лэндрейдеру» пришлось остановиться на самом краю степей, где покрытые снегом равнины сменялись узкими, прямыми как стрела траншеями, которые едва могли вместить мотоцикл, не говоря уже о транспорте космодесантников. Буквально тысячи их начинались примерно в десяти километрах от городских стен и тянулись к ним, постепенно сужаясь. Через каждые пару сотен метров две из них соединялись в одну, что повторялось по всей длине вплоть до самой крепости. Таким образом, любой противник загонялся в тесные каналы вокруг города, где становился лёгкой мишенью для настенных орудий.
— И все города на планете такие же? — спросил Серпик, проводя рукой по гладкой скалобетонной стенке траншеи и восхищаясь качеством проделанной работы.
— Да, пусть и с мелкими отличиями, — ответил Дицен. — По сути, города Гонории представляют собой защищённые фабрики, чья единственная задача – поддерживать собственное существование. Всё, что идёт на строительство каждой крепости и её систем обороны, вплоть до оружия бойцов на стенах, создаётся в тех же стенах. Они полностью самодостаточны благодаря герметичным водозаборным скважинам глубоко под землёй, которые не смогут отравить осаждающие силы, а также растительности и сельскохозяйственным животным, процветающим в условиях тусклого освещения и пониженной температуры.
— Естественно, некоторые различия возникают, и хоть каждый город-крепость соответствует единой стандартной схеме, некоторые отклоняются от нормы сильнее, чем прочие: выше стены, глубже траншеи, иногда даже другие наборы вооружения в турелях. Рассматривайте их как миры-кузницы в мелком масштабе. Прямо как один может производить «Лэндрейдеры» на основе какой-то конкретной СШК… — Дицен, стоявший на краю траншеи прямо над Тёмными Ангелами, постучал металлической рукой по корпусу ''«Конца вероломства»''. — «Анвилус-девять», технодесантник Солид?
— «Иерулас», — поправил его Серпик.
— Близко, — сказал архимагос. — Другой может производить собственные на основе слегка отличной модели с особенностями, едва заметными даже для намётанного глаза.
— Значит, каждый город – это замкнутая среда, экосистема, направленная на создание идеальных условий для отражения нападения любого противника, — заключил Рефиал.
— В теории, — согласился Дицен.
— В теории? — задал вопрос Иезекииль. — Вы имеете в виду, что эти оборонительные сооружения никогда не испытывались?
— Гонория не просто оказалась отрезана от Империума в конце Великой Схизмы, она была изолирована вообще от всего. Десять тысяч лет гонорийцы продолжали создавать свои крепости и траншеи, а на поверхность мира не ступала даже нога эльдарского пирата.
— Это всё ещё не объясняет, почему вы обратились к Кулготианскому договору и призвали нас сюда, архимагос, — произнёс Задакиил.
— Числа, — ответил Дицен.
— Числа?
— Да, Тёмный Ангел. Калькулус-логи непрерывно производили вычисления с момента повторного открытия Гонории, и я определил, что шансы местных укреплений выстоять составляют девяносто девять целых девятьсот девяносто девять тысячных процента со статистической погрешностью в ноль целых одну тысячную процента.
— То есть, укрепления совершенно непробиваемы, — сказал Рефиал.
— Почти.
— Что значит «почти»? — спросил магистр роты. — В чём проблема?
— В числах.
— Опять это слово, — произнёс Пуриил.— Да что не так с числами?
— Все наши симуляции и прогнозы мы проводили с различной численностью противника. Ниже определённого значения шансы укреплений выстоять составляли сто процентов со статистической погрешностью в ноль процентов.
Изекииль взглянул на Задакиила и остальных Тёмных Ангелов, в чьих выражениях лиц начало проступать осознание.
— И каково это значение? — задал вопрос магистр роты.
— Одиннадцать миллионов, триста одна тысяча, семьсот сорок два со статистической погрешностью–
Тёмные Ангелы так и не узнали, какой была статистическая погрешность.
— Со сколькими противниками мы, вероятнее всего, столкнёмся в грядущей битве? — первым спросил капеллан, хотя этот вопрос был на устах каждого космодесантника.
Дицен сверился с хроном, висевшим на тяжёлой медной цепи вокруг шеи.
— Учитывая, что орки скапливались в космосе на протяжении двух тысяч трёхсот пятидесяти семи часов, и допуская темпы истощения в–
— Да плевать нам на ваши темпы истощения, просто назовите это Львом оставленное число!
Досада Пуриила переросла в гнев.
— Двадцать девять миллионов, восемьсот девяносто пять тысяч, триста девяносто три.
К счастью для Дицена, он перестал говорить Тёмным Ангелам о статистической погрешности. Архимагос разбил прежнее представление о себе как о хрупком и слабом техножреце, спрыгнув в траншею и зашагав по направлению к гигантскому сооружению в самом её конце.
— Идёмте, Тёмные Ангелы, — сказал Дицен. — Нас ждёт долгая дорога.
— Эй! Вы, там. Вы чего вообще делаете?
Каз, Дмитрий, Немой, Григори и Гаспар продолжили подниматься на борт «Валькирии». Алликс же обратился к востроянскому капралу, который впивался в свой инфопланшет так, словно это был скипетр власти.
— Явились для проведения рассветного патруля, как нам и приказали, — ответил Алликс таким тоном, будто ему задали нелепый вопрос.
Капрал поспешно взглянул на инфопланшет.
— Нет, нет, нет. Неправильно. Вас тут быть не должно. Кто отдал приказ?
— Я не знаю, от кого приказ исходит изначально, но наш капитан сказал нам прибыть сюда до рассвета и подняться на борт, — сымпровизировал Алликс. — Может, какая-то задержка, и вас ещё не проинформировали. Вы же знаете, как оно здесь сейчас всё.
Капрал с подозрением посмотрел на востроянца.
— А как зовут вашего капитана?
— Слушай, ты реально думаешь, что мы бы решили отправиться в патруль, если бы нам не приказали? Да мы бы лучше, как и ты, сидели здесь за этими классными толстыми стенами, а не летели туда, где можно попасть в засаду и оказаться сбитыми зеленокожими.
Капрал ещё раз взглянул на инфопланшет, затем на Алликса, после чего на лица пяти востроянцев, глядевших на него в ответ из сумрака заднего отсека стоящей «Валькирии». Немой пожал плечами и поднял ладони. Его жест должен был подкрепить слова Алликса.
Прошло несколько тревожных секунд, прежде чем капрал заговорил.
— Ну ладно. Да защитит вас Император и благословит патрулём без происшествий.
Он передал Алликсу инфопланшет для подписи, а потом сотворил символ аквилы. Востроянец вернул инфопланшет и тоже отдал воинское приветствие.
— Всё в порядке, пилот, давай убираться отсюда, — сказал Алликс, стуча по корпусу «Валькирии».
Дав таким образом понять, что они готовы к взлету, он запрыгнул в десантное отделение, одновременно с чем начала закрываться задняя дверь.
Капитан Ковальский и его отделение вошли в ангар как раз вовремя, чтобы увидеть приданную им «Валькирию», исчезавшую в заснеженных пустошах. За ответами озадаченный капитан направился к отвечающему за график патрулей капралу.
— Эй, Стоичков. А кто забрал нашу «Валькирию»? — спросил Ковальский.
Капрал сверился с инфопланшетом.
— Рядовой Алликс Кентнему. Я так и знал, что тут что-то не так, ведь вы до сих пор в списке на выход в патруль. Хотите доложить об этом, или стоит мне?
Капитан на мгновение задумался.
— Я ошибся. Отделение Кетнему действительно назначили в наряд. Наверное, какая-то задержка, и тебя ещё не проинформировали. Ты же знаешь, как оно здесь сейчас всё.
— Вы уверены? — скептически поинтересовался Ковальский.
— Абсолютно. А что, сомневаешься в моих словах, ''капрал?''
— Нет, капитан Ковальский. Если вы так сказали, значит так оно и есть, — почтительно ответил капрал Стоичков. — Я тогда пойду и скорректирую списки.
Он убежал, торопливо стуча пальцами по инфопланшету.
— Почему вы позволяете им улететь, капитан? — спросил один из бойцов Ковальского.
Усы рядового так разрослись, что загибались по бокам лица на манер пары крыльев.
— А я и не позволяю, — произнёс Ковальский, осматривая ангар. Найдя искомое, он окликнул востроянского лейтенанта, который загружал своё отделение на борт стоящей «Валькирии». — Эй, Болаков, отбой. Мы сегодня выйдем в твой патруль.