1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1314
|Всего =30}}
==='''ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ'''===
Ваивода поднял силовой кулак Пуриила высоко над головой как трофей, и собравшаяся ватага зашлась одобрительными криками, призывая пролить ещё больше крови капеллана.
Несмотря на тяжёлые ранения, с Тёмным Ангелом ещё не было покончено. С помощью оставшейся руки он стал ползти по куче из тел зеленокожих к оброненному крозиусу, но как только его палец коснулся рукояти оружия, орочий военачальник обрушил силовой кулак вниз, раздробив запястье космодесантника.
Однако, на этом всё не закончилось.
Ваивода вновь с огромной силой опустил кулак, могучим ударом разбивая ранец Тёмного Ангела и отрывая его от брони, а затем ещё, и ещё, и ещё, пока керамит под ним не треснул и не показалась уязвимая спина Пуриила. С грохотом врезав силовым кулаком в последний раз, орк сломал капеллану спину, что сопровождалось тошнотворным хрустом, после чего отшвырнул оружие в сторону, где за него начали драться восторженные бойцы военачальника.
+Мы должны что-то сделать,+ послал Турмиил.
Юный лексиканий не бы склонен выказывать эмоции, но Иезекииль ощущал в его психическом сообщении ярость.
''«Он уже мёртв, брат,»'' — отозвался Рефиал. ''«Пуриил погиб в тот момент, когда позволил орку подстрекать себя.»''
+Но мы не может просто оставить его здесь зеленокожим на осквернение,+ просил Турмиил.
Словно в ответ ваивода опустился на колено перед всё ещё дёргающимся трупом капеллана, оторвал треснутую маску-череп от шлема и закрепил её на поясе, где висело целое множество других трофеев, взятых у побеждённых врагов. Подняв Тёмного Ангела с земли целой рукой, военачальник швырнул тело в лающую толпу словно мясной обрезок. Необычная для зеленокожих сдержанность, наконец, дошла до предела, и они бросились вперёд в надежде заполучить военную добычу и для себя.
''«Иезекииль!»,'' — немедленно подумал Рефиал.
Уже предупреждённый об опасности, эпистолярий спешно поднял психический купол над четырьмя выжившими Тёмными Ангелами, а Турмиил, стоило ему понять, что делал старший библиарий, тут же начал помогать, используя собственную эфирную силу. Наступающие орки яростно наскакивали на щит, чем вызывали треск чистого варп-вещества.
Разгневанные и разочарованные ксеносы попытались пробить барьер ножами и топорами, но оружие вылетало из рук при столкновении металла материального мира с энергией нематериального. Когда это не сработало, многие открыли по мерцающей стене огонь, но все выстрелы отражались обратно, убивая либо стрелков, либо стоявших поблизости орков. Не смущённая орда продолжала тщетно выпускать залп за залпом до тех пор, пока первобытный рёв не усмирил зеленокожих.
Опустилась тишина, и ксеносы разошлись, освободив дорогу к тому месту, где двое библиариев изо всех сил старались поддерживать щит, а Рефиал отчаянно боролся за жизнь Задакиила. Ваивода с дерзким видом прошёл через образовавшийся в толпе проход и остановился в считанных сантиметрах от Тёмных Ангелов. Блестящее поле психической энергии было единственным, что не давало ему разорвать космодесантников так же, как и Пуриила.
Когда до конца его самоубийственного прыжка оставалось двадцать метров, Серпик швырнул пару взведённых гранат в сторону дыры, проделанной в стене взрывом трофейного «Лэндрейдера». Вращаясь в воздухе, те полетели к полу, а технодесантник вытянул серворуку на всю длину и крепко ухватился её мощным зажимом за край винтовой лестницы. Управляя искусственной конечностью синаптическими импульсами с такой же лёгкостью, как управлял бы реальной рукой, Тёмный Ангел использовал серворуку для изменения направления своего движения. Он крутанулся вверх и повернулся на сто восемьдесят градусов, залетев на лестницу. Технодесантник приземлился среди удивленной толпы как раз вовремя, чтобы ксеносы послужили ему мясным щитом, который укрыл его от последовавших взрывов гранат.
Башня сотряслась, когда одновременные детонации высвободили в закрытом пространстве жар, энергию и шум. Те зеленокожие, коим не повезло находиться на внешнем краю винтовой лестницы, полетели вниз, навстречу своей смерти, потеряв равновесие или оказавшись столкнутыми паникующими сородичами, а поднявшийся густой дым, смешанный с сильной вонью горящих орков, ослепил орков возле основания башни и стал причиной, по которой ещё больше ксеносов исчезло за краем лестницы.
В возникшем после этого хаосе Серпик убил десятки ошеломлённых орков, швыряя их вниз для увеличения вала из тел, образовавшегося в результате его отчаянной авантюры. Настроив фильтры аугметических глаз, технодесантник вгляделся сквозь дым, дабы оценить, насколько эффективны оказались его усилия, и тут же поморщился, когда увидел, как кучка зеленокожих перекарабкивалась через трупы. Ксеносы стремились попасть в башню через проём, оставшийся на самом верху пробитой взрывом стены. Однако, вскоре гримаса Серпика сменилась ухмылкой, ибо он заметил, что детонация гранат привела к неожиданному результату: десятиметровая секция лестницы внизу башни оказалась уничтожена, поэтому подняться там теперь было практически невозможно.
Более не беспокоясь о возможной угрозе сзади, Серпик напал на орков с тыла и успел прикончить из болтера ещё несколько десятков, прежде чем зеленокожие сообразили организовать контратаку. Технодесантник пробивался через толпу, и тех, кого не скидывал с лестницы, убивал выстрелом в голову в упор или ударом приклада в морду.
Зеленокожие выше уже вступили в рукопашный бой со скитариями, вынуждая их отступать. В тесном соприкосновении орки имели над егерями преимущество, но победа в битве и не планировалась. Главное было сдерживать захватчиков достаточно долго, чтобы архимагос успел отключить турель. Скитарии сражались не ради победы и даже не ради выживания, а лишь с целью затянуть бой в башне, давая своему повелителю время выполнить его задачу.
За каждые преодолённые Серпиком два метра, егери теряли один, и тех, кто не отступал наверх по лестнице, орки разрывали или скидывали за край. Численность зеленокожих сокращалась, однако, вывод данных хрона на ретинальном дисплее технодесантника демонстрировал ему мрачное положение дел: если скитарии продолжат так быстро умирать, им не удастся купить Дицену достаточно времени.
Серпик возобновил усилия, уже практически взбегая по ступеням и прорываясь сквозь толчею, но его старания были сведены на нет. Когда пал последний егерь, орков оставалось ещё по меньшей мере пятьдесят, и теперь архимагоса защищали лишь сервиторы. Тяжёлые болтеры непрерывно стреляли, однако, их совместного темпа огня и близко не хватало. Зеленокожие врезались в киборгов подобно таранам и давили тех ногами.
У Серпика больше не имелось никаких других вариантов, поэтому он привел в действие последнюю часть своего плана. Вознося краткую молитву Омниссии и прося благословения у Льва, технодесантник вернул себе прямой контроль над одним из умирающих сервиторов и активировал его механизм самоуничтожения.
Ваивода шагал по периметру сверкающего щита, не отрывая взгляда жёлтых глаз от Иезекииля, словно бы оценивая следующего противника. Кровь хлестала из того места, где Пуриил сломал зверюге руку, и медленно стекала с искусственной челюсти, но орк не обращал на раны никакого внимания.
''«Я его теряю»,'' — послал мысль Рефиал, лихорадочно пытаясь остановить кровотечение Задакиила. ''«Мы больше не можем здесь задерживаться.»''
Иезекииль отвернулся от орочьего военачальника и бросил взгляд на стремительно угасавшего магистра роты, чтобы самому увидеть тяжесть ранений, но огромные, молотящие по щиту кулаки ваиводы вновь оттянули на себя его внимание.
Зеленокожий врезал по психическому куполу ещё раз, раздражённый тем, что библиарий посмел отвернуться, причём в этот раз Иезекииль почувствовал, как сила попадания слегка искривила щит. Этот орк отличался от тех, с которыми эпистолярию доводилось сталкиваться прежде, и не только демонстрацией хитрости и тактической проницательности, выходящих далеко за пределы нормы для представителей его вида, но и беспрецедентной физической мощью. Ваивода грозил пробить эфирную стену голыми руками.
Иезекииль потянулся к нему разумом. Никто из Тёмных Ангелов не мог надеяться одолеть военачальника в бою один на один, но, если библиарию удастся сильно и внезапно ударить по орку психически, уничтожить его изнутри, как он сделал это со множеством других зеленокожих, чьи трупы лежали вокруг космодесантника, тогда, согласно утверждениям Пуриила и Задакиила, появится возможность закончить войну прежде, чем та начнётся всерьёз.
А вот последовавшая детонация психической мины сотрясла Иезекииля физически. Колени эпистолярия подогнулись, из-за чего он чуть не упал, а из ноздрей и глаз потекла кровь. Щит задрожал, когда разум библиария отпрянул от взрыва, но космодесантник вернул себе самообладание и укрепил купол как раз вовремя, ибо орк вновь обрушил на него свои кулаки. Однако, самое большое удивление ждало Иезекииля впереди. Ваивода заговорил с ним на простом и ломаном низком готике.
— Чудилы забацать Гроблонику хорошо, — сказал он с басистым гоготом.
Орочья орда одобрительно заревела, хотя Иезекииль не был уверен, понимали ли зеленокожие значение его слов или просто восхищались способностью своего лидера говорить на языке космодесантника.
— Гроблоник забацать тебе хорошо, ум-ведьма. Теперь Гроблоник убить тебя.
Это ещё сильнее возбудило толпу. Многие орки лаяли, выли и били оружием об оружие, создавая почти что ритмичный звук.
Иезекииль понимал: если в его нынешнем ослабленном состоянии зеленокожие нападут на купол, тот точно схлопнется. На какие-либо действия у библиария оставались лишь считанные мгновения.
+Турмиил, я собираюсь опустить щит. Когда сделаю это, высвободи адское пламя и купи мне достаточно времени, чтобы я успел вытащить нас отсюда,+ послал Иезекииль.
+Понял,+ ответил кодиций.
На купол уже начали покушаться первые орки, чью жажду крови разжёг их лидер. Прежде, чем убрать психический барьер, Иезекииль расширил его границы, и зеленокожие в передних рядах вдруг замерли, потрясённые обрушившейся на них волной эфирной энергии.
+Сейчас!+ послал Иезекииль.
Он опустил щит, в результате чего ярко-голубой купол рассеялся с треском, напоминавшим звук запускаемых вдали фейрверков. Одновременно с этим вокруг Тёмных Ангелов возникло идеальное кольцо зелёного психического пламени, вот только у Иезекииля не было времени восхищаться ни варп-мастерством Турмиила, ни его способностью контролировать силы, которая проявлялась в том, как части барьера адского пламени отделялись от основного кольца и поглощали самых фанатичных орков. Распевая заклинания и сотворяя в разреженном воздухе мистические знаки, эпистолярий призвал порождённый варпом ветер, принявшийся хлестать вокруг космодесантников и раздувать адское пламя.
Чем больше слов силы произносил Иезекииль, тем крупнее и яростнее становилась воронка смерча, закручивавшаяся столь неистово, что адское пламя Турмииля бушевало подобно инферно. Подхватываемые ветром крики умирающих орков гармонично сочетались с неестественным звуком психической бури, а пурпурная молния, вспыхнувшая над стремительно плывущими тучами, окрасила небеса в цвет гнилой плоти.
Понимая, что добыча скоро сбежит от него, Гроблоник погнал своих бойцов вперёд, сквозь огонь, который сжигал как тела, так и разумы. Орки устремились к оку бури, но военачальник отдал приказ слишком поздно. Выкрикивая последнее заклинание, Иезекииль сотворил пальцем символ восьмиконечной звезды, чьи вершины светились чистой психической энергией.
А затем Тёмные Ангелы исчезли, оставив после себя лишь разочарованные и полные боли завывания ксеносов.
Архимагос Дицен практически не заметил взрыв на входе у лестницы позади него, лишь засвидетельствовал бессмысленную потерю очередных творений Омниссии. По крайней мере, так считал он сам. Техножрец был столь сосредоточен на просеивании едва ли не бесконечного количества данных, которые пропускали через себя его подчинённые когитаторы, дополнительные вычислительные органы и улучшенная при помощи селекона плоть мозга, что не сразу обратил внимание на одинокого выжившего орка, перелезавшего через изуродованные тела сородичей и тлеющие корпусы сервиторов. Ксенос приближался к своей добыче.
Аугментированные руки и мехадендриты двигались с невероятно скоростью, набирая команды на кнопочных панелях или перемаршрутизируя толстые пучки кабелей, которые являлись внутренностями системы управления. Хрон Дицена отсчитывал последние секунды, и каждый раз, как выводимое число менялось, дистанция между архимагосом и орком сокращалась. Менее чем через три секунды он получит контроль над турелью и остановит огонь её огромных орудий, но тут вдруг техножрец увидел отражение надвигающегося ксеноса на гладкой металлической поверхности одного из компонентов, удалённых им из системы управления. Было бы делом техники просто вытянуть любую из хватательных металлических рук на спине и пробить череп или горло орка, но архимагос не мог так рисковать. Оторвись Дицен от работы сейчас, в столь критический момент, и всё, чего он успел достигнуть, пойдёт прахом. Придётся начинать с нуля, уже без защиты скитариев. Более того, даже если ему удастся остановить деятельность мозга зеленокожего, тот из-за недоразвитости центральной нервной системы, скорее всего, успеет убить техножреца прежде, чем осознает собственную смерть.
Хрон показывал меньше двух секунд, а ксенос уже поднял гигантский косарь, готовясь обрушить оружие на затылок архимагоса. Дицен наводнил свой организм электроимпульсами, и дары Омниссии начали преодолевать страх и сомнения, которые ему пыталось навязать данное природой тело. Вопреки себе он выключил оптику и полностью сосредоточился на нескольких последних корректировках и расчётах. Так архимагосу не придётся смотреть на то, как его убийца наносит смертельный удар.
Без зрения остальные четыре чувства Дицена обострились. Грохот болтера в закрытом пространстве, который и при обычных обстоятельствах звучал бы оглушительно, сейчас оказался до невозможности громким и чуть не отвлёк архимагоса от священнодействий. В ноздри ударил возникший после выстрела острый запах, в гортани повисла сильная вонь обожжённой орочьей плоти, а на затылок неприятно брызнула тёплая чужацкая кровь. Хрон показал ноль, и техножрец, произнося необходимые благословения Машинного бога, взял под контроль башенную установку, после чего отключил её. Когда шум огромных древних механизмов стих, Дицен повернулся к Серпику. Технодесантник выбирался из переплетения исковерканных тел орков и скитариев, через которое ему пришлось пробираться, чтобы сделать выстрел.
— Неужели действительно было так необходимо впустую тратить жизни всех моих скитариев, Тёмный Ангел? — произнёс архимагос без малейшего намёка на благодарность в голосе.
Серпик вылез из месива тела и изучил повреждения, нанесённые его броне взрывом. Затем Тёмный Ангел осмотрел останки у своих ног.
— Технология у тебя есть. Сможешь их восстановить.
Дицен фыркнул.
— Надеюсь, оно того стоило.
— Исход всегда был бинарным, архимагос. Либо мы бы победили, и твой драгоценный археотех остался бы цел, либо проиграли, и тогда орки раскурочили бы его и пустили на запчасти. То, как мы бы достигли одного из этих состояний, не имело абсолютно никакого значения.
Какое-то мгновение техножрец размышлял над словами Серпика. Разбив его высказывание на понятные ему слагаемые, Дицен смог проанализировать логику, стоявшую за курсом действий технодесантника.
— Похоже, мы хорошо поработали с тобой на Марсе, Серпик. Возможно, даже слишком хорошо.
Тёмный Ангел согласно кивнул и побежал к своим братьям на зубчатых стенах.
Иезекииль мигнул.
Глаза библиарий закрыл, находясь на уровне земли, в окружении шума и вони поля боя. Открыл он их уже оказавшись высоко над всем этим, где рёв орочьей орды сменился выстрелами лазвинтовок, а смрад чужацкой крови и пота – разреженным холодным воздухом гонорийской ночи.
— Помогите мне перенести его! — крикнул Рефиал, чья заляпанная кровью броня стала практически такого же цвета, что и доспехи Серпика.
Технодесантник уже выходил из бездействующей турели, когда рематериализовались его братья, а Седрах перестал координировать оборону Астра Милитарум и бросился на помощь Рефиалу.
— Пуриил…? — спросил Серпик, как только Седрах и Турмиил подняли недвижимое тело Задакиила между ними.
Апотекарий же продолжал заниматься ранами магистра роты. Трое Тёмных Ангелов поспешили к тому месту, куда летел прибывающий для эвакуации командира «Громовой ястреб».
— Он недооценил хитрость орков, — качая головой ответил Иезекииль. — Как и все мы.
Технодесантник мрачно опустил взгляд в пол и отдал салют Льва.
— Вижу, твоя миссия завершилась успехом, — сказал библиарий, смотревший на неподвижную турель.
— Ага, — произнёс технодесантник. — Возможно, даже большим, чем рассчитывали, — добавил он, оглядывая поле боя.
Иезекиилю едва удалось не дать удивлению отразиться на своём лице.
Орки отступали.
Рявкающий Гроблоник отдавал приказы помощникам, что подкреплялось расправой, если кто-то вдруг возражал. Битва уже стоила жизни полумиллиону орков, поэтому ещё полдесятка ничего не значили. Убитых легко можно было заменить более сильными и послушными воинами. Даже некоторые рядовые бойцы Гроблоника высказывались неодобрительно, и таким военачальник быстро сносил голову ударом наотмашь, если слышал их слова.
Гигантский орк нахмурился от мучительной боли, когда трое лечил засуетились вокруг его искалеченной руки. Гроблоник непроизвольно взбрыкнул и отбросил одного из них. Лечила умер ещё до того, как тело ударилось о землю. Остальные двое съёжились, но ваивода, заметивший что-то в толпе отступающих зеленокожих, велел им следовать за собой.
На пути Гроблоника стоял огромный орк, который был лишь на полголовы ниже военачальника. Ваивода указал на несомый громилой трофей, донося чёткий посыл: Гроблоник хотел то, что имелось у другого зеленокожего.
Приняв такую позу, чтобы казаться больше, чем на самом деле, орк начал глумливо смеяться, однако, его смех резко прервался, когда более крупный зеленокожий вырвал ему горло. Орк пошатнулся вперёд и упал на колени, а Гроблоник забрал желанную добычу из ослабевшей хватки противника, после чего швырнул ошарашенным лечилам. Сняв с пояса гигантский нож, он вогнал его в непоправимо повреждённую руку и отрезал её по локоть. Ваивода указал на трофей, потом на обрубок конечности. Этот посыл тоже был чётким: Гроблоник хотел приделать силовой кулак к своей руке.
Лечилы принялись за работу, а ваивода сел на вершине груды трупов, наблюдая за отступающей армией. Мимо проходила, казалось бы, бесконечная процессия зеленокожих, и каждый, кто выказывал недовольство, зарабатывал в свой адрес укоряющий рык.
Военачальник понимал разочарование воинов. Он вызвал у бойцов жажду крови и пообещал им резню, но отнял её у них, когда орочье желание убивать достигло самого пика. Как и большинство своих сородичей, эти орки были тупыми и едва уразумевали язык, не говоря уже о тонкостях крупномасштабных боевых действий. Да, Гроблоник мог приказать штурмовать стены крепости, и да, бойню бы они устроили потрясающую, однако, в итоге зеленокожие потерпели бы поражение. Враг занимал слишком удобные для обороны позиции, причём даже без поддержки той огромной пушки.
Пусть предаются неприятным размышлениям и кипят от ярости, пусть досада усиливается, думал ваивода. Так орки станут сражаться ещё ожесточённее, ринувшись в бой в следующий раз. Возможно, сегодня зеленокожие и не победили, но Гроблоник убил одного из военачальников Тёмных Ангелов, а ещё, что важнее, многое узнал о противниках и о том, как они сражаются.
Может, битва и была проиграна, однако, теперь Гроблоник знал, что нужно делать, чтобы выиграть войну.