{{Перевод Д41Т}}{{Книга|Обложка =EndDeath3.jpg|Описание обложки =|Автор =Дэн Абнетт / Dan Abnett|Автор2 =|Автор3 =|Автор4 =|Автор5 =|Переводчик =Василий Софронычев |Переводчик2 = |Переводчик3 = |Переводчик4 = |Переводчик5 =|Редактор =Григорий Аквинский|Редактор2 =Татьяна Суслова|Редактор3 =Larda Cheshko |Редактор4 = |Редактор5 =|Издательство =Black Library|Серия книг =[[Ересь Гора: Осада Терры / Horus Heresy: Siege of Terra (серия)|Ересь Гора: Осада Терры / Horus Heresy: Siege of Terra]]|Сборник =|Источник =|Предыдущая книга =[[Конец и Смерть, Том 2 / The End and the Death, Volume II (роман)|Конец и Смерть, Том 2 / The End and the Death, Volume II]]|Следующая книга =[[Эпоха Разорения / Era of Ruin (сборник)|Эпоха Разорения / Era of Ruin]]|Год издания =2024}}''Посвящается Йену Уотсону.'' ''Это легендарное время.''
Галактика в огне. Надежды на славное будущее, задуманное Императором для человечества, уничтожены. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.
Крикам невинных и мольбам праведных вторит жестокий смех Тёмных богов. Проклятие и страдания уготованы каждому, если Император падёт и война будет проиграна.
Конец близок. Темнеют небеса. Прибывают великие армии. На кону стоит судьба Тронного мира и самого человечества…человечества...
Осада Терры началась.
= ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА =
==АННОТАЦИЯ==
'''''Сангвиний, Великий Ангел, пал от руки брата.'''''
'''''Терра пылает, сама ткань реальности вокруг планеты выворачивается наизнанку. Величайший бастион человеческой цивилизации замер на краю пропасти.'''''
Император — Повелитель Человечества'''''Отчаянные защитники готовятся дать последний бой ордам обезумевших предателей. Тиф осаждает Полую Гору, Последний одну из последних уцелевших крепостей, которую защищают Тёмные Ангелы, а за её стенами укрылись паломники Эуфратии Киилер. Малкадор Сигиллит, охваченный пламенем, восседает на Золотом Троне и Первый Владыка Империумапытается купить своему господину ещё немного времени. Но его почти не осталось…'''''
Хорус Луперкаль — примарх XVI легиона'''''Гиллиман спешит на помощь Тронному миру сквозь межзвёздную тьму. Что он увидит, возвышенный сосуд добравшись до цели: пепелище и магистра войны, вознёсшегося до статуса божества Хаоса, или одержавшего победу Императора? И какова будет цена этой победы?'''''
'''''Наступает кульминация. Император схлестнётся с Хорусом в поединке отца против сына.'''''
Михаил — капитан, 403-й, Стратилатов крайней меры''Картей''
''Захариил'' '''''Имперская Армия (Эксертус, ауксилия и прочие)''''' ''Алдана Агата'' — маршал, Антиохийский Миль Веспери ''Файкс'' — её адъютант ''Михаил'' — капитан, 403-й, Стратилатов крайней меры ''Удавка '' — 403-й, Стратилатов крайней меры
и другие
'''''Префектус'''''
''Геллик Мауэр '' — боэтарх
'''''Орден дознавателей'''''
''Кирилл Зиндерманн''
''Лита Танг''
'''''Конклав граждан'''''
''Эуфратия Киилер''
''Эйлд''
''Переванна''
''Верефт''
''Кацухиро''
'''Воинство предателей'''
'''''XVI легион, Сыны Хоруса'''''
''Эзекиль Абаддон '' — первый капитан
''Кинор Аргонис '' — советник магистра войны Луперкаля
''Улнок '' — адъютант первого капитана
''Азелас Баракса '' — капитан 2-й роты
''Калтос '' — 2-я рота
''Тархиз Малабре '' — командир Катуланских налётчиков
''Хеллас Сикар '' — командир юстаэринцев
''Тарас Бальт '' — капитан 3-й роты
''Вор Икари '' — капитан 4-й роты
''Ксофар Беруддин '' — капитан 5-й роты
''Экрон Фал '' — центурион-юстаэринец
''Калинт '' — капитан 9-й роты
''Зистрион '' — капитан 13-й роты
''Джераддон '' — капитан
''Ирманд '' — капитан
''Фето Зелецис '' — претор-капитан
''Арнанод '' — сержант
''Лаэль Гаст '' — терминатор-юстаэринец
''Беш Вария '' — терминатор-юстаэринец
''Отун Риндол '' — терминатор-юстаэринец
''Кетрон Баргаддон '' — терминатор-юстаэринец
''Гир Кюхер '' — терминатор-юстаэринец
''Фермель '' — командир отряда, 1-я рота
'''''XIV легион, Гвардия Смерти'''''
''Тиф '' — первый капитан
''Сероб Каргул '' — лорд «Контемптор»
''Воркс '' — Повелитель Тишины
''Кадекс Илкарион''
''Каифа Морарг''
''Мельфиор Кро''
''Скалидас Герерг''
'''''XVII легион, Несущие Слово'''''
''Эреб '' — Тёмный Апостолтёмный апостол
'''''XV легион, Тысяча Сынов'''''
''Азек Ариман '' — колдун
'''''Тёмные механикумы'''''
''Клейн Пент '' — Пятый последователь Нул
''Айет-Один-Тэг '' — спикер связанного единства военного поместья Эпта
— Повторяю, мы в девяти часах пути. Девять часов. Идём широким строем, штурмовое построение, готовы к атаке. Штаб Терры, приём. Штаб Терры, вы нас слышите? Повторяю, мы в девяти часах пути. Штаб Терры, приём. Просим направление и координаты. Зажгите маяки. Штурмовое построение, широкий строй. Терра, удерживайте позиции. Держите оборону. Удерживайте позиции. Больше ничего не нужно. Просто держитесь. Повторяю, мы в девяти часах пути. Штаб Терры, приём. Подтвердите получение сообщения. Удерживайте позиции и зажгите маяки, немедленно. Штаб Терры, на связи Гиллиман.
— Правильный ответ.
Они входят на мостик. На командной палубе ''«Отваги превыше всего»'', временного флагмана Гиллимана, царит спокойная рабочая атмосфера. Сотни членов экипажа прилежно и без лишней суеты исполняют задачи. Эйкос Ламиад, тетрарх Ультрамар-Конора, капитан Демет Валита и командир корабля Дохель ожидают на постаменте стратегиума. Огромный стол из стали и резного серебра уже активирован. Тиелю не пришлось отдавать команду. Все и так знали, что потребуется отчёт.
Гиллиман сразу следует к столу и всматривается в сложную гололитическую проекцию, зависшую над глянцевой поверхностью. Караул держится в нескольких шагах позади. Тиель остаётся подле примарха.
Огромный флот на проекции выглядит крохотным полукругом и напоминает молодую луну. Остальная часть столешницы отведена под схематичное изображение Солярного царства.
И на ней ничего нет. Пустота и чернота. Нет иконок Тронного мира, Луны, Марса и даже светила в центре. Несколько маркеров вдоль края проекции выводят данные об окружающем пространстве, которые получили разведывательные зонды, запущенные с ''«Утешения Иакса» '' — этот огромный линкор идёт на самом конце одного из рогов полумесяца и выполняет функцию передового дозора. Данные устарели, но позволяют сделать выводы, что в системе происходит невозможное. Фиксируется чудовищный уровень потусторонней энергии и потоков имматериума. Многие типы феноменов сейчас наблюдаются впервые. Деградация материального пространства. Полный коллапс физики четырёх измерений. Всё исказилось и остановилось.
В Солярном царстве время, в привычном его понимании, застыло.
Примарх рассматривает стратегиум. Офицеры переглядываются. Впервые за восемь дней Гиллиман решил нарушить рутинный распорядок. У него кончается терпение? Неужели отчаянное желание прийти на помощь отцу всё же одержало верх над здравым смыслом и тактическим гением?
Он решил… отправиться ''туда '' вслепую?
— Мне нужны… предложения.
— У нас не так много вариантов, господин. Силуэт корпуса не соответствует ничему из архивов. Корабль значительно превосходит размерами все известные «Глорианы». Очевидно, он прошёл глубокую модернизацию или, возможно, был изменён иным образом…
— ''Которая '' из них? — Гиллиман повторяет вопрос.
— Невозможно определить, господин. Но отдельные элементы кормовой надстройки и корпуса позволяют предположить, что это ''«Мстительный дух».''
Повисает гнетущая тишина.
— В шести световых минутах по борту от первой. Единого строя нет.
— ''«Завоеватель»''?
Офицер молчит. Она хочет ответить командиру, но не знает как.
— Госпожа? — произносит примарх. — Вы удостоите меня ответом?
— Силуэты совпадают, — тихо говорит она. — Это тоже ''«Мстительный дух»''.
— Ошибка датчиков, — тут же вклинивается Дохель. — Обновите…
Все сигналы — проект «Глориана». Таких кораблей построили всего двадцать штук.
Все они — ''«Мстительный дух»'', множащийся, заполняющий пространство зоны отрицания, подобно россыпи звёзд на ночном небе. Подобно бесконечному фрактальному узору.
Тысяча, три тысячи, шесть…
Все они — один и тот же, единственный корабль, чудовищный флагман магистра войны, и он повсюду.
=== ii. Железнокровный === '''Железнокровный'''
В отличие от Рогала Дорна, Железный Владыка никогда не стыдился тактических отступлений. Речь не о бесславной сдаче позиций или признании поражения — это совсем другие вещи. Пертурабо всегда считал отступление хорошим инструментом ведения войны. Это полностью укладывалось в его прагматичную и логичную картину мира.
Всё упирается в вопросы экономии ресурсов и эффективности их использования. Железный Владыка без колебаний пожертвует и миллионом жизней, если такова будет цена победы. Но когда расчёты говорят, что требуемый результат недостижим, он не станет тратить ни единой души на дальнейшие попытки. В невыгодном положении незачем охотиться за славой или демонстрировать отвагу. Нужно просто ''остановиться''. Выйти из боя. Отступить. И вернуться там и тогда, где и когда победа снова станет возможной. Траты ресурсов имеют смысл, только если окупаются впоследствии.
И сейчас Пертурабо отступает.
''«Железная кровь»'', его громадный флагман, уводит флот IV легиона прочь от Терры. Они идут на малой тяге, будто парящие цитадели из стали, и сейчас пересекают орбиту Марса. В проект корабля Пертурабо не заложили панорамных смотровых экранов и иллюминаторов. Но даже если бы они были, рассмотреть что-то всё равно бы не получилось. За бортом нет ни космической пустоты, ни пыли, ни далёкой, сверкающей, подобно рубину на чёрном бархате, искорки красной планеты. Там вообще ничего нет, кроме потоков варпа, мутной сферой расползающихся по космосу от Тронного мира. Стараниями магистра войны имматериум вырвался на свободу и теперь медленно поглощает Солярное царство. Однако, в отличие от кораблей лоялистов, Железные Воины не слепы и не беспомощны в этой среде. Пертурабо читает варп с лёгкостью, как и любой иной набор данных.
Дурной нрав? Нет. Раздражение? Обида? Ни то ни другое. Тщеславие? ''Ни в коем случае''. Гнев? Да, но не настолько всепоглощающий, чтобы объяснить принятое решение.
Ненависть. В ней причина. Примарх стискивает зубы и поднимает Сокрушитель Наковален.
Эти кинжалы полностью пропитаны собственной функцией. Они настолько посвящены цели, что стали её воплощением. Это оружие так гармонирует со своей природой, что практически обрело разум. Оно просто существует.
Ему рассказали, что некоторые атамы наполнились сущностью убийства до такой степени, что ''стали '' убийством. Превратились в физические объекты, воплощающие умозрительную концепцию на таком уровне, что никакие слова, никакие языки, никакие численные данные не могут его описать. Они похожи на… на ''печати'', пожалуй, если он правильно понимает суть символов, которыми любил пользоваться старый регент. Предельно сконцентрированные смыслы в физическом воплощении. Они настолько остры, что могут с равной лёгкостью рассекать ткань материальной вселенной и имматериум. Они — оружие, ибо в этом их сущность.
Ему бы очень хотелось изучить один из атамов.
Пертурабо понимает символы регента. Разумеется. Прекрасно понимает. Он в них не верит, потому что всё это, очевидно, такая же мистическая чепуха, но ''понимает''. Настолько хорошо, что сейчас чётко видит глупость всего замысла.
Как старому дураку удавалось десятилетиями править Империумом? Загадка.
И подаётся вперёд, наблюдая за происходящим.
=== iii. Экскоммуникадо === '''Экскоммуникадо'''
Он с самого начала искал только истину. А истина — это Старая Четвёрка. И так было всегда.
Планета Иссимаэ находится в четырнадцати световых месяцах от Терры. Не слишком близко, в самый раз. В воздухе разливается сладковатый аромат. Цветы иссля, растущие на невысоких холмах, источают запах, похожий на жжёный копал. Лоргар Аврелиан наблюдает за антомантами, что бродят по зарослям, рассматривая лепестки.
Местная звезда маленькая, горячая и яркая. Дует тёплый ветер. Небо отливает фиолетовым. Земля под ногами и на склонах холмов белая, как мел. На востоке большую часть небосвода занимает ''«Фиделитас Лекс»'', бросивший якорь на низкой орбите.
Согласия получилось достигнуть без труда. Без единого выстрела. Лоргара и тех, кто принёс слово вместе с ним, насторожённо поприветствовали Избранники Иссма и попросили пройти проверку у местных ксеномантов. Их просьбу удовлетворили. Гостей осмотрели и, хотя ни ксеноманты, ни Избранники не понимали слов, написанных на доспехах и коже, и говорили на незнакомом языке, договорённость о мире была достигнута.
А затем наполнить его заново. Местные жители добровольно стали наставниками и помощниками для Несущих Слово, щедро, всеми доступными способами делясь с почётными гостями божественными знаниями.
''«Фиделитас Лекс» '' очень впечатлил местных. Раньше они ничего подобного не видели. Появление гигантского корабля в небе, наверное, стало самым важным событием в жизни всех ураномантов планеты.
Лоргар их тоже впечатлил. Они с восторгом рассматривают кожу, покрытую золотыми письменами и сияющую по его воле псионическим светом. Иссмийцы стали его последователями, а он, в свою очередь, учится у них.
Лоргар не разделяет эти надежды. Он убеждён, что Хорус слишком силён, чтобы отступить, но слишком слаб, чтобы преуспеть. Эреб оптимистичен и считает, что у Луперкаля есть шанс стать столь нужным человечеству инструментом. Капеллан прилагает все усилия для достижения этого результата в последние часы Терры.
Но игра будет долгой. И Лоргару, и Эребу это известно. Главное достоинство Тёмного Апостола — прагматизм, редкая черта среди адептов мистических искусств. Если не получится в этот раз — то, может быть, в следующий. Или через один. Если не Хорус, то кто-то другой. Им нужен ''разоритель '' — за неимением лучшего, воспользуемся термином из потешного аркана имперского таро. Сила фундаментальных изменений, которая обеспечивает контроль, но сама при этом никем не контролируется.
И даже сейчас, находясь в самом сердце битвы и постоянно сражаясь на умирающей Терре, Эреб сообщает, что отыскал ещё одного перспективного кандидата на эту роль. Запасной вариант на случай, если Хорус не справится. Окажется слишком сильным или слишком слабым…
А потом — огонь, просто для верности. Ведь его здесь так любят.
Когда всё закончилось, глаза Ангела остались открыты.
Боль накатывает так внезапно и оказывается настолько всепоглощающей, что Ралдорон не может определить её источник. Он сползает на пол, царапая чёрный металл. Иказати и Хорадал спешат к командиру. Они переворачивают его, видят слепой взгляд и сведённые судорогой челюсти и боятся худшего: какой-то скрытый убийца, неведомый враг сумел добраться до цели. Или яд. Или болезнь.
Затем волна накрывает и остальных. Воины содрогаются и падают, корчась и хватая ртом воздух так же, как первый капитан. На изрешечённом выстрелами настиле Главного атриума ''«Мстительного духа» '' Кровавые Ангелы, сыны Сангвиния, принимавшие участие в операции «Анабасис», валятся на пол один за другим. Общая боль разит их не хуже болтерных снарядов. Они бьются и дёргаются, молотя конечностями по разбитой палубе. Время от времени раздаются выстрелы, когда сведённые судорогой пальцы самопроизвольно нажимают на спуск. Штандарты и знамёна выпадают из спазмированных рук.
На ресницах Тэрвельта Иказати повисли капли крови, но он не может их сморгнуть. Он лежит лицом вниз и смотрит, потому что не способен отвести взгляд. Он кричит, потому что больше ничего не остаётся. Он видит Ярчайшего Повелителя на коленях. Видит, как сверкает увенчанный острым крюком тесак, вырывая внутренности, и как поднимается снова, чтобы кромсать коленопреклонённый труп. Красное становится чёрным. Чёрное становится яростью.
Мир вокруг Сародона Сакра взрывается. Перед глазами вырастают обжигающе яркие образы генетического отца. Боль врезается в тело осколками стекла. Он видит мрачную башню, в которой заточены ревущие и воющие потерянные души, и начертанное кровью слово «Амарео». Видит роту мертвецов в чёрных доспехах и с красным косым крестом на плече. Видит жрецов с черепами вместо лиц и слышит, как они напевают ''морипатрис''. Они раскрывают объятья, приветствуя Сакра.
Его ярость так же черна, как их доспехи.
И становится ею.
В Главном атриуме ''«Мстительного духа» '' его силовой кулак сжимает горло Ралдорона.
А во-вторых, это Азкаэллон.
=== 9:ii. === '''Хорус ждёт =='''
Женщина говорит, что его брат погиб. Примарх смотрит на неё сверху вниз, чуть сощурив глаза.
Ведьма провожает взглядом уходящего примарха. Как только Дорн скрывается с глаз, она разворачивается и шаг за шагом начинает искать дорогу сквозь бурю.
Учёный смотрит на своих тюремщиков и корчит недовольную гримасу.
— Думал, вы хотя бы немного обрадуетесь, — бурчит он. — Мы справились (вернее, это я справился. А вы рядом стояли). И хотя времени почти не осталось и мы замерли на грани катастрофы, можно покончить со всем и ''выиграть '' войну.
Фо искоса смотрит на Избранного (этот Ксанфус и селенарская ведьма… Они оба слишком мягкотелые и понятия не имеют, на что иногда приходится идти ради великих целей).
— Я не стыжусь того, что создал это оружие, — добавляет он. — И горжусь результатом. Я — старейший из ныне живущих противников вашего Императора и Его яростный критик. Я противостоял Его Великому Плану с того дня, когда Он начал его воплощать. Император много раз пытался убить меня или заставить замолчать. И вот сейчас я Ему нужен. Сегодня ''мой '' способ творения будущего окажется более эффективным.
Старик улыбается. Ксанфус ненавидит эту улыбку.
Фо втыкает нож ему в горло.
=== 9:iv. === '''Тропа славы =='''
Семнадцать минут и тринадцать секунд с начала сражения. Константин потерял ещё троих бойцов, но смог закрепиться на откосе, созданном корпусом упавшей орбитальной платформы. Все пути к нему идут сквозь руины, кишащие предателями из XVI и XVII легионов. Ещё больше врагов обороняют искорёженные фрагменты обшивки и остатки отсеков внизу. Их хватит, чтобы сдержать любую армию. Силам под командой Вальдора приходится изрядно попотеть: железная дисциплина Сынов Хоруса удачно сочетается с исступлённой яростью Несущих Слово, да и числом противники значительно превосходят лоялистов.
«Управлять, не подчиняться» — Абаддон читает эту фразу на лице товарища.
— Управлять, не подчиняться… Эта твоя милая мантра. — Эреб улыбается, но без злобы. — Мне её нашептали. Ты так осторожен. Это восхищает, правда. Но я и не предлагаю покориться. Мне не хотелось бы видеть тебя пусть и внушающим страх, но тупым инструментом, вроде Экрона Фала или Вора Икари. И я не желаю, чтобы ты деградировал, подобно сынам Ангрона и Фулгрима. Но зато могу помочь тебе овладеть этими дарами. Ты сможешь ими управлять. Да что там, ты ''должен '' сохранить контроль. Нельзя терять такого лидера. Прими моё предложение, Эзекиль. И Вальдор окажется бессилен.
— Мой капитан не станет в этом участвовать, — говорит Баракса.
— Мне тоже, Эзекиль. Я имею в виду то, что говорю. Варп не приемлет познания. Верь мне. Ты видел силу моих слов, и у меня ещё много в запасе. Я подскажу, что говорить.
=== 9:v. Двор === '''Двор'''
Из клубов блёклого тумана проступают очертания развалин самого древнего города из всех, что попались на пути. Локен понимает, что не просто погрузился в хитросплетение улиц Неизбежного Града, но смог проникнуть в глубины его истории. Если это — отражение всех городов, что когда-либо существовали, слитое воедино приливными волнами варпа, то первородное сердце, сотворённое нечеловеческой волей, должно быть где-то рядом.
— Вечный Царь в курсе ситуации. Он считает, что капитан-генерал и его люди совершают эффективный отвлекающий манёвр. Они связали боем значительную часть гарнизонных сил первонайденного на борту этого корабля.
«Корабля…» Разум Локена по-прежнему отказывается принять тот факт, что всё вокруг — и пустошь, и бесконечный город, и безумные ландшафты — каким-то неведомым образом помещается внутри ''«Мстительного духа»''.
— Продолжим путь, — говорит кустодий.
За третьей аркой гробница становится меньше. Вернее, меняется. Созданные пси-энергией архитектурные элементы уступают место новым. Среди голых стен из слоистого мрамора и гранита с полустёртыми письменами и барельефами появляются фрагменты металлической обшивки и изъеденные ржавчиной балки.
Локен сразу их узнает. ''«Мстительный дух»'', по которому они путешествовали всё это время, вновь принимает изначальный облик. С обвалившегося потолка свисают длинные петли кабелей. Оборванные жилы негромко шипят и изредка сыплют искрами. Настил палубы и расположенная под ним гравитационная сетка смяты и сорваны с креплений. Выдранные заклёпки валяются тут же рядом. Лунный Волк чувствует, что искусственная гравитация нестабильна: иногда он едва не парит над землёй, а местами кажется, будто на плечи падает тяжёлая наковальня. Из теней выплывают очертания покорёженных переборок. Адамантиевые и пластальные плиты разорваны и перекручены касанием сил Хаоса.
В воздухе пахнет дымом, как от потухшего костра. А ещё — смертью. Это бойня, склеп, царство погибели и могильной плесени. Совсем недавно здесь принесли жертву и неведомым трижды проклятым дикарским ритуалом почтили бога-мясника.
Одно и то же имя, раз за разом.
''«Отец»''.
В конце коридора ждёт дверной проём.
Локен и Даск оборачиваются. Они как раз успели выдернуть последний гвоздь из хладного камня и ещё более хладной плоти и сейчас пытаются со всей возможной осторожностью уложить бездыханное тело Ангела на пол. Кровь примарха залила их обоих. Они слышат улыбку. Не скрежет и скрип движущихся камней. Не рокот ожившей фрактальной архитектуры, смещающихся обсидиановых колонн и переползающих с места на место чёрных готических арок, не визг и стон бесконечно разрастающейся пси-архитектуры, что вращается, словно осколки стекла в калейдоскопе, создавая ещё большую и пугающую обитель разрухи.
Они слышат ''улыбку''.
Так улыбается существо, выходящее из-за перестраивающихся колонн, демоническое отродье в облике человека, закованное в адскую броню и озарённое кровавым светом. Божественное чудовище нисходит во Двор из распускающегося цветка из чёрной кости.
— Отец, — произносят растянутые в улыбке губы.
=== 9:vi. Связаны === '''Связаны'''
— Куда нам придётся вернуться? — спрашивает Джон. Олл тем временем опустился на корточки и повязывает очередной отрез нити. Мёртвая, серая улица напоминает Грамматикусу трущобы опустевшего после чумы средневекового городка. Царит зловещая тишина. Только ветер завывает, да варп-шторм грохочет за горизонтом.
— Как мы поймём, что идём той же дорогой?
— Полагаю, никак, — отвечает Олл. — Но это и не важно. Пока есть чёткий путь, который приведёт… ''привёл '' нас от Дворца к месту, где мы встретились… ''встретимся '' с Императором. — Он раздражённо сводит брови, окончательно запутавшись в формулировках. — Короче, пока существует путь, мы его найдём. Уже нашли.
Перссон снова улыбается Джону. Оба изо всех сил стараются относиться к происходящему как к важной миссии, ведь так оно и есть, а не как к бреду сумасшедшего, на который это всё так похоже. Товарищи осознают значимость задачи и то, что всё пойдёт прахом, если они не справятся. Но когда рядом творятся куда более знаменательные события, вязание узелков кажется совершенно бестолковым делом. Двое Вечных пытаются об этом не думать.
— Ну ладно. Значит, говоришь, легендой быть скучно?
— А, ты теперь записался в ''легенды? '' Мечтай, — усмехается Перссон. — Только не забывай, что не у каждой легенды есть грандиозный финал.
— Но у этой-то есть, — с досадой цедит Грамматикус. — Просто он случился в другом месте.
— Но там будет немногим безопаснее, чем здесь.
— Верно, — соглашается Перссон. — Но смотри, какое дело: если Император… ''победит'', то Хорус погибнет или лишится сил. А значит, варп ослабит хватку. Хаос отступит. И тогда город и все эти места, что ты видишь вокруг, вернутся туда, где были изначально. Материальная часть вселенной восстановится.
— Надеюсь, — ёжится Джон.
— Ему понадобится этот нож, — говорит Олл. — Пригодится любой козырь, потому что, видит Трон, обстоятельства сложились не в Его пользу. Не хочу тебя расстраивать, Джон, но нам опять придётся вернуться.
=== 9:vii. === '''Сангвинарный гвардеец =='''
И каково же это — умирать? Каково принять смерть от рук родича, воина Легионес Астартес? До начала Гражданской войны Ранн о таком не задумывался. Он знал об ужасе, который смертные испытывают при виде сверхчеловека, но никогда не интересовался, что именно чувствуют те, кому довелось столкнуться с космодесантниками, — например, доставляющие слишком много проблем разновидности ксеносов и осколки человеческой цивилизации, решившие воспротивиться объединению.
Командир Сангвинарной гвардии всегда был учтив и вежлив, но для Ранна всё равно оставался золотым полубогом, прекрасным, величественным и непостижимым. Слава, мастерство и благородство Кровавого Ангела поражали Фафнира. Ему льстило, что Азкаэллон, судя по всему, относился к Имперскому Кулаку с уважением, но Ранн не надеялся, что сможет когда-нибудь назвать крылатого воителя другом.
Не Азкаэллон. Не ''такой '' Азкаэллон.
Благородство осталось в прошлом. Царственная красота, на фоне которой Ранн всегда чувствовал себя серым и скучным, стала невыносимой. На Сангвинарного гвардейца тяжело смотреть. Лицо Азкаэллона превратилось в жуткий лик неизбежной смерти.
— Она забрала всех до единого.
=== 9:viii. === '''Трупный Владыка =='''
Киилер наблюдает за тем, как Сигизмунд раздаёт указания своим офицерам. Приказы кажутся простыми. Он говорит со спокойной уверенностью, будто ожидает лёгкой и решительной победы.
Но Сигизмунд уже видит цель. Скалидас Герерг по прозвищу Трупный Владыка, огромный и жуткий, командует вражеским войском. Прорубая путь к очередной жертве сквозь вражеский строй, Чемпион Императора поднимает клинок и плашмя прикладывает его ко лбу, приветствуя противника.
=== 9:ix. === '''Инструмент Хаоса =='''
Ты представлял этот миг. Смаковал ожидание с нетерпением, практически с жадностью. И вот момент настал.
Он тоже изменился. Выглядит маленьким. Буквально тенью себя былого. По правде сказать, ты втайне страшился этой встречи. В воспоминаниях отец всегда был громадным, величественным и внушал ужас. Его присутствие подавляло. Давным-давно, в те тридцать лучших лет, находясь рядом, ты чувствовал себя в полной безопасности. И в то же время — боялся. Он был всем. Ты обожал Его всеми фибрами души. И вздрагивал каждый раз, когда Он произносил хоть слово.
И посмотри на Него сейчас. ''Посмотри''. Нет, выглядит по-прежнему внушительно. Золотая броня сверкает в лучах источаемого света. Плащ кажется сотканным из слоистых ночных облаков и густой королевской крови. Какая стать! Какое торжественное спокойствие! Длинные, блестящие чёрные волосы ниспадают на плечи. Благородное лицо светится изнутри. Чело увенчано короной из света. Да, это имперский ''образ''.
И всё же Он кажется маленьким. Наверное, это естественно. Ребёнку отец всегда видится непогрешимым, идеальным и очень большим. Но дети растут и начинают замечать недостатки и ошибки. Затем ребёнок становится взрослым, а отец — маленьким и хрупким. Удивительно, но когда-то ты и впрямь Его боялся. А теперь — перерос. Неужели вот это — вот это! — так тебя пугало? И этот человек в древних доспехах пришёл противостоять тебе и требовать склониться перед Ним? Он по-прежнему считает, что может заставить тебя слушаться одним лишь взглядом или словом.
+Ты убил моего сына.+
А, теперь Он решил поговорить. Значит, это шок от увиденного загнал Его в ступор. ''Да, отец. Убил. Мне нечего скрывать. Тело вон там, у всех на виду. Считай это подтверждением моих намерений.''
Ты чувствуешь лёгкое сожаление. Если бы Сангвиний не упрямился, если бы он не был таким ''Сангвинием'', то встреча получилась бы куда более приятной.
— Я предложил ему место подле себя, — говоришь ты, пропуская в голос нотки достаточно искренней печали. — И не хотел убивать его. Он мог принять мою сторону. И ты тоже можешь. Увы, Ангел отказался. Отказ повлёк за собой смерть. Это был единственный возможный исход. Знаю, Ты поймёшь. Ты ведь абсолютно рационален. Эта рациональность досталась мне по наследству. Бедняга Сангвиний. Казнь была единственным разумным…
— Зачем мы воюем? — спрашиваешь ты. Неужели за прошедшие тысячелетия Он так ничему и не научился? Или просто хочет услышать всё от тебя? Или демонстрирует силу и власть, заставляя собеседника отвечать на вопросы? Ну что ж, уважим Его. Отец заслуживает некоторого снисхождения.
— Ты и сам знаешь ответ. Что-то помешало Тебе обуздать силы Хаоса. Возможно, нерешительность. Ты мог бы их подчинить, но вместо этого только разозлил. Ты мог бы заполучить абсолютную власть и поставить её на службу человечеству, но не стал. Пришлось мне. Я сделал то, что Ты не смог или ''не захотел''. Я овладел силой варпа и поведу человечество туда, куда Ты не способен: вперёд, к эпохе нового и бесконечного превосходства. Тебе следует принять предложение. И признать мою победу. Прошу, отец, склонись передо мной, и я сохраню Тебе жизнь. Всё закончится.
— Ни один живущий человек не может подчинить Хаос.
О!
О, какой радостью наполняется отцовское сердце при виде блудного сына! Он так изменился за время разлуки! Это ''Гарвель''. Бедняга Гарвель когда-то был твоим любимцем.
Ты сглатываешь. Это неожиданно. Ты не хочешь, чтобы сын видел тебя таким, чтобы он стал свидетелем этого момента. Ты мог бы принять Локена в свои объятья позже, когда всё закончится. А может, ему бы лучше умереть давным-давно и навсегда остаться в прошлом.
— Теперь я знаю всё, отец.
Момент испорчен. Ты не хотел, чтобы Локен приходил. Сердце ноет. Отец встречается с сыном впервые за много лет и слышит такое. И это ''тебя '' люди считают чудовищем! Ты чуть не плачешь при виде любимого сына, в то время как твой собственный отец, будь Он проклят, не проявляет никаких эмоций и просто стоит подле изувеченного трупа ''своего '' любимца. Вот он, прямо тут, лежит на палубе у самых ног!
— Прошу, отступи, — говорит Локен. — Сейчас, пока ещё не слишком поздно. Тебя обманули.
Ты пытаешься игнорировать сказанное. Отец, очевидно, промыл ему мозги и привёл с собой, чтобы играть с твоими чувствами и ослабить защиту. Дешёвый трюк. Вы только посмотрите на Него! Отец, похоже, вообще ничего не чувствует.
— Поговори! — шипишь ты. — Поговори со мной, отец! Скажи что-нибудь! Хоть что-то важное. Хоть что-то, в чём есть ''смысл''! Скажи, что сожалеешь, что прятал от нас истину! Скажи, что Ты виноват в этой войне и Тебе совестно! Говори! Или сделай! Опустись на колени! Это-то Ты можешь? Поклонись и признай мою власть!
+Зачем?+
И разишь отца.
=== 9:x. === '''Последний разрез =='''
Олл наблюдает за тем, как Джон возится с торкветумом. Сложное устройство раз за разом отказывается ловить координаты. Чёрный маятник Олла также оказался бесполезен.
Вот, опять. Шёпот среди порывов ветра.
''Актея''.
— Олланий? — произносит она вслух.
''Актея''.
Он ещё жив. Из-за множества смертей и бури, начавшейся после загадочного исчезновения Тёмного Короля, она потеряла Вечного и больше не чувствовала его присутствия. Но теперь слышит снова.
+Олланий?+
''Актея? Ты меня слышишь? Ты жива?''
+Да. Меня освободили. Где ты?+
+Олланий?+
''Актея. Нужна твоя помощь. Некогда объяснять, но ты должна нам помочь.''
''Я понимаю.''
+Надеюсь. Шанс на успех невысок. Скорее всего, вы сгинете в варпе.+
''Знаю. Нужно попытаться''.
Актея неподвижно замерла посреди пустой узкой улочки. Она сосредотачивается и разводит руки в стороны, касаясь разумом эмпирических очертаний окружающего мира. Тёмная тень, что отражается в треснувших стёклах напротив, делает то же самое.
''Актея? Ты сможешь нас провести?''
+Жди. Я пытаюсь понять, где вы находитесь относительно меня. Готово.+
''А Он? Где сейчас Он?''
+Жди.+
Его скрывает огромная тёмная тень. Эта тень тоже смотрит на неё.
''Актея?''
+Олланий? Вы сможете переместиться ко мне? Вас будет куда проще направить отсюда. Олланий, ты слышишь?+
''Актея?''
+Нет.+
Она шумно сглатывает, руки начинают трястись. Отражение в грязном стекле дрожит и тоже трясёт руками, будто дразнясь.
''Актея?''
+Я не могу определить Его местоположение, Олланий. Он больше не светит, подобно маяку, как раньше. Но…+
''Но что? Говори же!''
+Я могу сказать, где находится тьма, что его укрывает.+
''Давай! Этого хватит.''
+Олланий, ты же понимаешь, что эта тьма…+
''Всё равно. Если они там вместе, это неважно. Нет, это даже более важно, чем раньше. Нужно отдать нож, прежде чем…''
+Хорошо. Моё дело — предупредить.+
А когда поймут, что она не может умереть, то всё равно будут убивать снова и снова.
=== 9:xi. Контроль === '''Контроль'''
Двадцать минут с начала сражения. Двадцать минут ровно. Двадцать бесконечных минут прошло с тех пор, как рота под его командой материализовалась на борту флагмана предателей. Двадцать минут ада, которые привели к этому мгновению. Его прижимают к переборке шестеро юстаэринцев. Их командир сдавливает горло Константина силовым кулаком, а меч предателя пронзил живот.
Знания, текущие по древку в душу Вальдора, — не имя мертвеца, над которым можно обрести власть. Это не потерянный в варпе секрет и не обрывок тайной мудрости, который можно усвоить. Кустодий не может управлять тем, чем уже управляют. Всё, что Константин узнавал о Хаосе, раньше создавало картину, соответствующую названию: подлинный хаос, лихорадочная, противоречивая стихия, лишённая единой цели. Она постоянно бурлит, не имея ни мотивов, ни логики. Она пожирает себя и воюет сама с собой. Она рвёт собственную плоть когтями и зубами в приступах ярости. И мириады сущностей, из которых она состоит, с одинаковой радостью готовы уничтожать как друг друга, так и материальный мир.
Но это — нечто цельное. Завершённое. Сконцентрированное. Это — Хаос неделимый, собранный в единую чудовищную силу с помощью несокрушимой воли. Константин, заточённый вне времени в разорванном сердце ''«Мстительного духа»'', зрит грядущее. Он видит далёкое будущее, которое наступит через десять тысяч лет, а будущее смотрит на него так, будто находится на расстоянии вытянутой руки. И в этом будущем Хаос скован цепями, порабощён и сплавлен в наконечник смертоносного копья, которое пронзит Империум Человека и гарантирует его гибель. А лезвием станет закованный в чёрное легион. Однозначный символ смерти.
Знания больше не нужны. Теперь есть только война. Война и единственное имя — самое худшее, которое можно вытянуть из колоды во время гадания.
От удара пальцы Вальдора разжимаются.
[[Файл:Кис3-1.jpg|без|мини|Вальдор, пронзённый насквозь, продолжает сражаться с Сикаром из юстаэринцев]]
[[Файл:1_9_xi_Valdor.jpg|400px|thumb|center]] ''Вальдор, пронзённый насквозь, продолжает сражаться с Сикаром из юстаэринцев.'' === 9:xii. === '''Предел Прочности =='''
Здесь — храм Сигизмунда. Его алтарь — в гуще битвы, а обнажённые клинки — символы веры. Война — его способ выразить преданность.
— Наш магистр капитула называет его Пределом Прочности, — отвечает Тёмный Ангел. — Но вам оно может быть известно как Семеричный портал Полой Горы.
=== 9:xiii. === '''Вместе и в одиночестве =='''
Ведьма бежит. Выстрелы мерудинцев преследуют женщину на заброшенных улицах, что пустовали на протяжении столетий. Снаряды разбивают древние окна за спиной.
— Самого лорда Преторианца.
=== 9:xiv. === '''План отхода =='''
— В настоящий момент эвакуация невозможна, — говорит Амон. — Но ты и сама, вероятно, догадалась, — добавляет он после недолгой паузы.
Старик оборачивается. Амон вырос за спиной, будто из-под земли, без единого звука.
— О. ''Очень '' быстро.
Золотые поножи кустодия немного обесцветились и чуть заметно дымятся. Фо разочарованно улыбается. Физиология кустодиев так и осталась для него загадкой. Бактерии, на выведение которых он потратил большую часть времени, проведённого в башне, оказались совершенно неэффективными.
Или, может, странного удовлетворения.
=== 9:xv. === '''Только смерть… =='''
В Тронном зале идёт несильный, но неутихающий дождь. Жар, исходящий от пылающего трона, так силён, что плавятся украшения на сводах. Капли жидкого золота падают, разбиваясь о выложенный мелкой плиткой пол, и дрожат, собираясь в лужицы, подобно ртути.
Время пришло. Теперь — конец. Теперь — смерть.
=== 9:xvi. === '''Повелители Человечества =='''
Император падает.
Хорус Луперкаль шагает к беспомощной жертве. Он не просто нанёс удар. Этот удар стал первым и последним. Демоническая энергия, которой падший примарх поразил отца, продолжает течь из протянутой руки. Извивающаяся полоса чёрного света связала отца и сына и прижимает Повелителя Человечества к полу, заставляя того корчиться в предсмертной агонии.
''Бывшего '' Повелителя Человечества.
Поток силы Хаоса не ослабевает. Он вырывается из ладони первонайденного, подобно разряду молнии в замедленной съёмке, изгибается, изламывается и вонзается в нагрудник Императора, сжигая того изнутри, вдавливая в холодные чёрные плиты и постепенно, атом за атомом, стирая из бытия.
Зато Цекальт — может. Подгоняемый болью, гневом и отчаянием проконсул выходит из ступора и бросается на Хоруса. Снаряды вылетают из встроенного в копьё болтера, находят цель и разрываются, попадая в голень и бедро первонайденного. Клинок разит мгновением позже.
Хорус оборачивается. Его удивляет внезапная атака. Кустодий рубит и колет, пытаясь пробить Змеиную Чешую. Примарх отмахивается булавой, и досадная помеха отлетает прочь. Тёмная энергия продолжает течь в Императора. Он не закончил и ''не позволит '' себя прерывать.
На броню опускается клинок Скорбящего. Лидва атакует Луперкаля с другой стороны, добавляя к отчаянной атаке проконсула удары одолженного меча. Хорус ревёт. Его ярость сотрясает психофрактальную тьму Двора. Но поток энергии не прерывается.
Теперь всё зависит от них.
=== 9:xvii. === '''Не самое худшее место =='''
Небо расколото. И земля — тоже.
И они вместе растворяются во мраке.
=== 9:xviii. === '''Подобие убежища =='''
— Как много гражданских, — отмечает Траган.
— Может, друг друга? — предполагает Тандерион.
— Тихо, — обрывает их Сайфер. — ''Киилер '' — так ведь? Киилер, мне не безразлична судьба этих несчастных, но эта гора — инструмент. Механизм, если можно так выразиться. Это не бункер и не укреплённый подвал. Мы с братьями трудимся уже много часов…
— Дней, — поправляет Картей.
— Но, что бы ты сейчас ни делала, повтори.
=== 9:xix. Печать === '''Печать'''
Нет ни света.
Империум заканчивается здесь.
=== 9:xx. Осколки === '''Осколки'''
Когда отец и сын вступают в поединок, всё вокруг разлетается на мелкие осколки.
Как оказалось, напрасно. Даже сейчас, неся на плечах бремя Хаоса Воплощённого, окутанный варпом и превращённый им в нечто звероподобное и настолько ужасное, что Лидва не отводит взгляд только ценой больших усилий, Хорус демонстрирует великое мастерство. Его движения технически совершенны. Он использует булаву и когти с удивительной сноровкой. Каждый удар стремителен, каждый шаг просчитан на десять ходов вперёд, и ни одно действие не совершается бездумно или инстинктивно.
А ещё скорость. ''Нечеловеческая '' скорость. Поединщики несутся по территории двора так быстро, что выглядят смазанными фигурами. Сверхчеловеческие чувства космодесантника не успевают за движениями и ударами. Император и Хорус настолько стремительны, что от них постоянно расходятся волны вытесняемого воздуха. Каждый раз, когда Лидва хочет сократить дистанцию, они успевают переместиться в другую часть Двора; и протоастартес понимает, что никогда не сможет сравниться с подобными созданиями. Присоединиться к битве всё равно что пытаться запрыгнуть на идущий полным ходом поезд. Он повторяет попытки, но рядом со сражающимися великанами кажется почти неподвижным. Лидва следует за ними до длинной колоннады, но находит там только разбитые камни и обломки в местах, где клинок и булава задевали стены и крушили опоры. А воины уже за его спиной. Он оборачивается, и те едва не затаптывают космодесантника, проносясь мимо.
Ничего не выйдет. Поединок идёт на запредельных скоростях. Даже используя все силы до последней капли, Лидва не смог бы нанести и одного удара, а если бы попытался, то обратился бы в пыль за мгновение. Он наблюдает за битвой с унизительным трепетом. Лидва чувствует…
Локен приходит в себя и понимает, что лежит лицом в груде обломков. Куда подевались остальные? Лидва, проконсул… Отец… Отец его отца…
Куда делся ''«Мстительный дух»''?
Он лежит на фрагменте палубы флагмана, но этот кусок, словно плот посреди моря, покоится на выложенном мелкой полированной плиткой полу. Помещение вокруг огромное и тёмное — очередное архитектурное произведение, призванное вселять в гостей страх и трепет, но это определённо не Двор генетического отца Лунных Волков.
Всё, что Локен видит сейчас, бесконечно печально, но, в конце концов, это просто комната.
''Грёза'', принявшая форму комнаты. Воин в этом почти уверен. Император вложил часть своей силы в Локена, чтобы тот мог стать Его инструментом. И кандидатуру предложил человек, который, скорее всего, сейчас безмолвно горит, сидя на стуле.
Малая толика этой силы до сих пор теплится внутри. Он чувствует её в крови, в костях и в искрах, пробегающих по кромке меча Рубио. Если эти отголоски не угасли, значит, Император ещё жив и сражается.
А если то, что Локен видит, — просто грёза, значит, это «где-то» находится рядом. Эхо силы Императора даёт легионеру определённую ясность восприятия. Он полагает, что такой способностью обладают все, кто родился с даром псайкера. Ощущение незнакомое, и Локена никогда не учили обращаться с подобными силами, но иногда нужно просто довериться наитию. Он пытается понять, что вокруг него реально, а что — нет. Меч Рубио — настоящий. Доспехи тоже. Подпалины, оставленные на нагруднике молнией Луперкаля… настоящие. Обожжённая, покрытая волдырями плоть под доспехами после пришедшегося по касательной удара… тоже настоящая. Тело Локена — реально. Как и кровь Ангела на руках.
Он на ''«Мстительном духе»''. Его не перемещали и не телепортировали. Локен по-прежнему во Дворе. Лунного Волка окружает иллюзия, очередной образ, созданный фрактальной архитектурой, псевдореальность, порождённая силами варпа и воображением отца.
Возможно, одна из многих.
Порывистый ветер набрасывается на пламя, окутавшее клинок. Но оно не гаснет.
== 9:xxi. Сердце небытия ==
Ваше с отцом столкновение сотрясает мир.
===9:xxi=== '''Сердце небытия''' Ваше с отцом столкновение сотрясает мир. Правильно, так и должно быть. Это мгновение изменит всё. Наступает кульминация твоего бесконечного Дня всех Дней, и она определит, что будет дальше. Мир должен дрожать, наблюдая за столь важным действом.
Ты с нетерпением ждал этого противостояния. И в то же время боялся. Можно ли одновременно желать чего-то изо всех сил и гнать прочь мысли о том, что когда-нибудь оно произойдёт?
Принять отца в свои объятья, когда Он идёт в атаку. Возрадоваться греху отцеубийства при виде крови, фонтаном бьющей из раны. Ликовать, осознавая, что Он отрёкся от тебя. Возлюбить Его ненависть и возненавидеть Его любовь.
Нужно вложить все силы и идти к цели. Не ведая страха. Император — самый могущественный человек в Галактике. Никто иной не может даже сравниться с Его силой. И Он явился в твой Двор на пике способностей. Насладись этим немыслимым моментом. Убей создателя и подтверди свои амбиции. Признай, что втайне ты всегда этого хотел. Победа не только завершит войну, но и докажет твоё право на престол. Король мёртв, да здравствует король — и ты подписываешься под этими словами кровавым отпечатком своей ладони. Твоё превосходство неоспоримо. Никто не может рассказать, каково быть богом, но это… ''это''… это отец своим высокомерием заставил тебя стать таким и предоставил невероятную возможность познать собственную природу. Сейчас нужно доказать, что ноша тебе по плечу. Ты научишься быть полноценным богом, подвергая себя испытаниям, измеряя границы возможного в противостоянии с единственным, кто имеет значение.
Твои сыновья запираются в тренировочных клетках, чтобы стать лучше, чтобы узнать себя и отточить навыки в жестоких поединках с достойным соперником, — и ты поступишь так же.
Ответное действие Императора поистине впечатляет. Он парирует атаку Хтонией. Ты внезапно оказываешься на краю грязного скалобетонного парапета над старой сливной плотиной. В зловонном воздухе разливаются лучи радиоактивного света. Отец контратакует. Его меч мерцает в потоках заряженных частиц. Ты отражаешь выпад, и вы вновь обмениваетесь сериями страшных ударов, смещаясь вдоль осыпающегося парапета. Он решил, будто воспоминания о безрадостном детстве, что прошло в этих местах, ослабят твою защиту? Изменение пси-архитектуры Двора, чтобы выбить противника из колеи, — впечатляющий трюк, но…
Нет. Боги великие, это ''и правда '' Хтония. Он не просто перестроил психоконструкции твоей вотчины, чтобы использовать их в качестве импровизированного оружия. Император сместил вас обоих в другую точку физического пространства и шкалы времени. Это — Хтония, отдалённые районы Атонатской выработки. Территория, за которую воюют кланы Катулан и Юстаэрин. И, вполне возможно, это тот самый день, когда вы впервые встретились.
Император замечает удивление и торопится воспользоваться моментом. Ты отражаешь серию агрессивных атак. Этим приёмом отец показал, что познал природу твоих владений. И не только Двора, но и всего безграничного царства Хаоса, что раскинулось вокруг. Император понял, что абсолютно всё, все места и времена по воле варпа сплелись воедино здесь, в твоём изохронном святилище, и потому из Двора можно попасть куда угодно и в любой момент времени.
С другой стороны, этим весьма впечатляющим финтом отец выдал два крайне важных секрета. Первый — это Его истинный уровень мастерства во владении варпом. Теперь ты знаешь, что главной вашей дуэлью является не физическая, а псионическая, и именно ей нужно уделить основное внимание.
А второй — Его абсолютная жестокость. Перенося вас на Хтонию, Император хотел не просто изящно отклонить удар тяжёлой булавы. Отец хладнокровно парировал атаку встречным движением, намереваясь нанести тебе рану. По неизвестной причине Повелитель Человечества лишился эмоций. Возможно, травмы, полученные за время пути по палубам ''«Мстительного духа»'', оказались серьёзнее, чем виделись поначалу. Возможно, Он пострадал намного сильнее. И может, поэтому так безразличен и отвергает собственного первонайденного сына.
Но у тебя-то есть живые, человеческие эмоции. Он об этом знает, потому что сам заложил их при создании. И теперь Император без колебаний пытается использовать их в собственных целях, чтобы нанести раны, которые ничем не легче тех, что мог бы оставить клинок, пронзивший сердце, или молот, опустившийся на голову. Отец хочет причинить вред, заходя изнутри, стремится рассечь душу, чтобы она истекала кровью, пока ты не ослабнешь, не утратишь способность защищаться. И тогда Он нанесёт последний удар.
Но Он ничему вас не учил и отправил, несмышлёных и беззащитных, путешествовать среди звёзд. Это место лучше, чем любое другое, расскажет о нездоровой скрытности, которая определяла многие Его поступки, о самолюбии и корысти и об абсолютном недоверии даже к тем, кто является Его плотью и кровью.
К ''тебе''.
Он пытается наречь тебя предателем. Объявляет изменником. Считает твоё восстание ересью, но ересь по сути своей противопоставляется истине. Какое лицемерие! Истина всё это время была здесь, а Он её прятал. Эта тьма — свидетельство Его навязчивого, потаённого безразличия. Это Он предал и тебя, и твоих братьев, и твоих сыновей. Огонь должен был достаться всем. А отец вместо этого разжёг войну.
У тебя не хватит терпения сражаться со столь примитивным проявлением гнева, и потому ты быстро творишь лабиринт, чтобы задержать его. И как только волк замедляет бег, ты замыкаешь проходы сами на себя, одновременно стирая все выходы. Отец пойман в ловушку. Но с каким мастерством Он использует старые трюки, чтобы обеспечить преимущество! Император давным-давно в совершенстве овладел этими приёмами.
А ты, в свою очередь, вырос и изменился. Перерос отца. Желание идти тропою славы, достигнуть большего, превзойти Его и сменить на престоле — очевидная демонстрация того, как ты жаждешь отринуть Его прокисшее наследие. Многие соперники и даже союзники, замечая этот рост, обвиняли тебя в гордыне и самодовольстве. Даже в ''зависти''. Они так часто и много это твердили, что ты поверил.
Но всё не так. Ты достиг всего, чтобы выйти из Его тени. Чтобы быть собой, а не бледным и слабым подобием Императора. Ты не хнычущий бастард, слепо повторяющий каждое движение отца. Ты — не Его часть.
Твой Экстерминатус бьёт Его Просвещение. Его Аквила и Рыцарь Конкордии вместе с Магосом охвачены пламенем твоего Небытия. Твой Жуткий Стрелец во второй раз убивает его Непоколебимого Ангела.
Дело не в количестве силы, а в том, как отец её применяет. И сейчас он не может ''ничего''. Он — новичок и любитель, решивший попытать счастья в противостоянии с мастером. Император утратил контроль даже над теми несколькими картами, что остались в Его руках.
Он понимает, что проиграл, и решает бежать от разложенной перед ним судьбы, которая полностью подчинена твоей воле. Повелитель Человечества колотится в Серебряную Дверь в поисках выхода.
Карты Ему не помогут. Император должен умереть.
= ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ. ЗДЕСЬ ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ =
==ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ== '''ЗДЕСЬ ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ''' === 10:i. === '''Никогда не поздно =='''
Сколько бы раз он ни тасовал карты, расклад получается один. Темнота в зале библиотеки стала такой густой и плотной и подползла так близко, что можно подумать, будто четыре живых души набились под пологом из чернейшей ночи и сидят вокруг единственного источника света в центре стола. И даже тот начинает угасать. Стеллажи с книгами, даже если они ещё там, давно скрылись с глаз.
Результат всегда один.
''Демон, Демон, Демон, Демон…''
— Почему карта всегда одна и та же? — спрашивает Зиндерманн. Он подтаскивает единственный стул и робко усаживается напротив Аримана, всматриваясь в рисунки на картах. Страх никуда не делся. Старик боится и просперийского колдуна, и ситуации, в которой оказался, но теперь его снедает научное любопытство.
Он снова раскладывает карты на столе.
— И этот принцип работает для… ''всего'', что есть в варпе? — спрашивает Мауэр. Ей явно не хочется произносить название местных обитателей.
Ариман, разглядывая очередного Демона, кивает.
— То, что ты, Кирилл Зиндерманн, называешь демонами, на самом деле… — Ариман замолкает. — Скажу проще. Демоны не рождаются. Никогда. Но у них есть начало и, временами, конец. Простыми словами, нерождённые — это вибрации имматериума, крошечные частицы эфира, обретшие предназначение и форму в результате негативного события в материальном мире. Например, смерти. Завершения чего-то важного. Какой-то гнусности. Резни. Они появляются в ответ на боль, тоску или любое иное событие, создающее активные эмоциональные вибрации.
— Значит, убийство ''здесь '' создаёт демона ''там? '' — уточняет Зиндерманн.
— Мы все сейчас находимся ''там'', но, по сути, верно. Значимые проявления насилия в реальном пространстве заставляют варп реагировать. Можно сравнить с тем, как из плавильного котла зачерпывают немного свинца и, залив в форму, резко остужают. Фигура получается тем крепче, чем страшнее и отвратительнее совершённое преступление. Самые могущественные демоны появляются из бессмысленных, жестоких убийств из чувства мести. То, что кажется нам неожиданным или безумным, порождает наиболее уродливое эхо.
Константин каким-то чудом держится на ногах. Он продолжает идти и не умирает. Дорн и не подозревал, что человек после таких ран способен стоять, не то что двигаться. Впрочем, раньше он и не знал таких людей, как капитан-генерал кустодиев.
Константин ни разу не усомнился в решении Императора возвысить Дорна и его братьев. Он никогда бы так не поступил, но только потому, что его верность имеет особую природу. Примархи и астартес служили, потому что были одной крови со своим господином и повелителем. Эта примитивная, глубинная связь — удел подверженных страстям, неспокойных людей. Её сила может завоевать Галактику и в то же время зависит от эмоций и отличается непостоянством.
Да уж, ''ещё как '' отличается.
Преданность Легио Кустодес всегда была другой. Она холодна и неизменна, словно адамантий. В ней пылает яростное пламя, но нет необузданного пыла. Она безмолвна и беспрекословна. Дорн считает, что Константин никогда не оспаривал решение повелителя о высоком статусе примархов, потому что в принципе не знает, как это сделать. Его неспособность возразить господину — побочный эффект заложенной при создании верности. Любые сомнения противоречат его природе.
Дорн, ''естественно'', давно с ним знаком. Они работали в плотной связке, сражались плечом к плечу и полностью доверяли друг другу. Во время осады усилиями их двоих и ещё нескольких человек Дворец продержался достаточно долго. Дорну нравится думать, что ему, одному из немногих из сыновей-примархов, удалось заслужить невольное уважение Вальдора и что его характер больше всего похож на абсолютную преданность кустодия. Они без сожалений отдадут жизнь друг за друга.
Но эти два воина никогда не были близки. Их нельзя назвать друзьями. Их не связывают узы братства, какими бы непостоянными они ни были. В лучшем случае примарх и капитан-генерал — вынужденные товарищи по оружию.
Это верхняя командная часть кормовой рубки космического корабля. Полуразрушенный, сгнивший остов тоскливо торчит из серого болота, пьяно кренясь, будто погибший корабль над поверхностью океана. Громадная конструкция, от которой буквально веет запустением, окружена кольцом руин и широкими наносами из обломков. Яркие зигзаги молний протягиваются из центра вихря к покосившимся шпилям с грохотом, похожим на артиллерийские залпы. На верхних башенках, сломанных сенсорных блоках и щитовых мачтах расцветают переливающиеся гирлянды коронарных огней.
— Проект «Глориана», — бормочет Дорн. — ''«Мстительный дух»''.
— Только видимая его часть, — выдыхает Константин. Капитан-генерал, хромая, догоняет Преторианца и, тяжело опираясь на копьё, всматривается вдаль.
Дорн вопросительно смотрит на товарища.
— Всё вокруг — это ''«Мстительный дух»'', — поясняет Вальдор. — Это место. Целиком. Это корабль. И в то же время — что-то ещё.
Он замолкает.
— Приходится. Больше некому.
=== 10:iii. === '''Голос камня =='''
Женщина покидает серый заброшенный дворик через тюремную дверь, окидывает взглядом мрачные камеры и возвращается. Затем повторяет действия ещё несколько раз, явно заворожённая феноменом.
— Это мерудинцы, — говорит женщина, обращаясь к Михаилу. — Мерудинский 20-й тактический. Из личных сил охранения Луперкаля.
— ''Кто '' ?! — восклицает маршал.
Катерина её игнорирует.
Мёртвый чёрный камень оживает. Он обретает голос.
=== 10:iv. === '''Свидетели казни =='''
Ты поднимаешь отца над землёй. Он ранен. Не может ровно стоять на ногах. Некротическая чернота расползается по Его душе и мыслям. Крошечные осколки доспеха сыплются вниз хлопьями золотого снега. Он истекает временем из десятка ран. Годы ручьями льются на палубу.
Начинается сложная часть. Скверная. И тебе не стыдно это признать. Одно дело — честный бой, когда воины сходятся в поединке, чтобы помериться силой, и совсем другое — казнь побеждённого и беспомощного соперника. Это никогда не приносит радости. С Ангелом было так же. Нечего здесь смаковать. Просто мрачный и неизбежный финал великолепного противостояния.
Но толпа, конечно, ждёт. Они вопят, алкая крови. Ты слышишь их багряные крики, что разносятся под обсидиановыми сводами твоего Двора. И Старая Четвёрка тоже ждёт. Тёмные боги ''с начала времён '' ждут этого момента.
Ты смотришь на них.
И в то же время на губах примарха играет тень отвратительной улыбки.
Теперь, когда бой завершён, Двор Луперкаля постепенно возвращается в исходное состояние. Густые тени и психофрактальная чернота неспешно замещают конструкции ''«Мстительного духа»''. Они, словно густое масло, заволакивают иссечённую пласталь и расколотый оуслит слоями возникающих из ниоткуда, как утренний туман, диоритовых блоков и обсидиановой плитки. Чёрные колонны вырастают вновь, широкие арки смыкаются высоко над головой. Расстояния, размеры и плоскости неестественно искажаются. Углы и поверхности потрёпанного корабельного отсека раздаются во всех направлениях и растворяются. Бесконечная полночная архитектура восстановлена, и осмелевшие было нерождённые корчатся и уползают обратно в тени.
Кажется, Двор стал ещё больше. Смежные с главным нефом галереи и переходы уходят в бесконечную даль. Сквозь проёмы мрачных арок Лидва видит множащиеся комнаты, святилища и внутренние дворики.
Это роща загадок и место для гаданий. Широкие пруды играют роль астрологических зеркал, а вдоль дорожек стоят каменные чаши, блюда и сосуды всевозможных форм и размеров. Все они наполнены тёмной водой, отражающей звёздный свет. Над храмовым садом нет крыши. Он расположен под открытым, беспросветно чёрным небом. Но в водной глади всё равно отражаются мерцающие огоньки звёзд.
Локен идёт по центральной дорожке. В воздухе пахнет сыростью и тайнами. Место навевает воспоминания, и воин осознаёт, что это не просто так. Он снова попал в водяной парк в Верхнем городе на Шестьдесят три Девятнадцать, в ночь, когда его приняли в Морниваль. Это было так давно и в то же время — словно вчера. Тогда ему казалось, что начинается новый этап, новые времена… ''славные '' новые времена. Человечество, как и сам Локен, стояло на пороге и готовилось сделать шаг вперёд, к величию.
А не возвращаться к пламени пожаров.
Локен шагает вперёд. Это просто очередная грань реальности, но созданная специально для него. Дело рук отца. Хорус, очевидно, зол на блудного сына за то, что тот посмел появиться при его Дворе. Это вторжение заставляет Луперкаля испытывать дискомфорт. Он не хочет, чтобы сыновья стали свидетелями деяний, которые примарх собирается совершить в этот последний из дней. Возможно, ему стыдно. В таком случае ещё не всё потеряно, ведь стыд — это человеческое чувство.
«Было бы проще меня убить», — размышляет Локен. Возможно, у отца просто не поднялась рука? Может, дело в былой привязанности и кровных узах… И в таком случае надежда ''действительно '' есть. Или, во всяком случае, её подобие.
Храмовый сад сотворён, чтобы задержать Локена. Чтобы занять его мысли. Что же приготовил отец? Лунный Волк полагает, что знает ответ. Он смотрит на глянцевую, бликующую поверхность воды в купели слева. Там отражается молодая луна — бледный изгиб, не толще остриженного ногтя. И правда, новая фаза.
— Вы постоянно шепчетесь. Не смолкая. Это раздражает. Прекратите.
Шёпот становится громче. Они злятся, будто ты что-то нарушил. Будто ты — ''ты! '' — решил изменить условия сделки. Но условие было одно — твоё всевластие. Голоса шипят, обвиняя тебя в предательстве. В ереси.
— Не надо рассказывать мне о ереси, — говоришь ты.
Кустодий слышит удары собственного сердца. Пульсацию крови в сосудах. Слышит свою боль. И ещё голос, доносящийся из ниоткуда, из самой чёрной бездны.
''«Император должен жить».''
Он слышит, как смерть настигает его на стремительной, грохочущей колеснице. Но кустодий готов встретить её только в одном месте — рядом с Ним. Они будут сражаться вместе и вместе погибнут, если придётся. Только такую смерть воин-гетерон может считать достойной.
Дело не в силе отца. А в том, как ловко Он умеет её воровать.
=== 10:v. === '''Последние ритуалы =='''
Тихо.
Император, со сломанной скулой, отшатывается в сторону, сбегая обратно в Покинутый Угол, но не может остаться там надолго, потому что его силы на исходе. Коготь хватает Его за руку в момент, когда Он материализуется во Дворе. Аурамит трескается. Льётся кровь. Император в твоей власти.
У него больше нет возможности прятаться в тайных углах и переходить между измерениями. На создание новых обликов тоже не осталось сил. Нет энергии, которой можно было бы выстрелить, и ''ни намёка '' на власть над варпом, чтобы переместить твоё царство в пространстве и защититься, изменив окружение. Ему не вырваться.
У отца не осталось карт на руках. Последние, что были, разбросаны по палубе.
— Лишь. По. Воле. Его, — хрипит Цекальт Даск.
=== 10:vi. Даск === '''Даск'''
Хорус Луперкаль называет его по имени.
Беспомощно трепыхаясь в тисках Когтя, Лидва смотрит в озарённое красным светом лицо предателя. Теперь он знает, что такое страх.
— Нет имени, — задумчиво тянет Хорус. — И ничья кровь. Только номер. ЛИ-два. Но ты произнёс одно имя. ''Эрда''. Это она тебя отправила? Она думала, что сможет как-то повлиять на исход?
— Она… — сипит Лидва.
В криках нет никакого смысла.
=== 10:vii. === '''Ложная победа =='''
На этот раз гнев Тифа не спешит угасать. Армия Гвардии Смерти не отступает, получив отпор, а продолжает давить на оборонительные порядки. Залитый дождём горный проход сотрясается от ярости предателей. Орды воинов Четырнадцатого раз за разом накатывают на укреплённые утёсы и траншеи, будто желая снести всю гору до основания.
— Император должен жить, — негромко, но чётко произносит Киилер. — Император есть щит и опора человечества, но кто защитит Его в час нужды? Возрадуйтесь, ибо я несу благую весть. Это мы. Император — наш свет во тьме, но кто осветит путь Ему? Возденьте руки и возрадуйтесь, ибо это мы. Он ступает среди нас даже в полночной тьме, а мы встанем рядом с Ним, поправ смерть. Мы связаны. Наши души едины. Мы встанем плечом к плечу, все как один, или сгинем навеки. Император должен жить. Повторяйте со мной слова, что пришли свыше. Император должен жить.
=== 10:viii. === '''Пустой трон =='''
В твоём Дворе наконец-то наступил покой. Больше никаких помех и задержек. Толпа умолкла. Остались только далёкий рокот небытия и монотонное жужжание психнойенов, что пробудились и начинают роиться в садах варпа.
Отец не собирается сдаваться. Краткая передышка — и Он сумел собрать достаточно сил для новой попытки.
Атака пентаклем. Ты отходишь в сторону. Слишком медленно и неуклюже. Зачем всё это? Почему Он просто не сдастся? Ты уже дважды Его победил. Он ''должен '' понимать, что исход не изменится.
Император в третий раз бьёт железной звездой. Ты защищаешься Когтем, и пентакль, израсходовав остатки вложенной в него энергии, разлетается дождём осколков, будто ледяная фигура.
— Разве Ты не понял? — спрашиваешь ты. — Я мог убить Тебя сразу, в момент встречи. Мы сражались только потому, что я хотел, чтобы Ты жил.
Император не отвечает. Но в кровавых обрывках мыслей, витающих вокруг, ты видишь ситуацию с Его точки зрения. Ты не убил Его потому, что ''не хотел''.
Он правда в это верит? Как можно так заблуждаться! Ты пытался показать свою мудрость в роли властителя. Милосердие, сдержанность и сострадание станут основными столпами твоего правления. Благодаря им ты сможешь стать куда лучшим монархом, чем Он даже на пике величия. Сила — ничто. Убийства — удел солдат или способ внушения для неразумных созданий. Милосердие и справедливость — вот основа власти настоящего короля.
Концы шипов из кровавого света пронзают твоё лицо и рассекают кости черепа.
=== 10:ix. === '''Рыцарь Мандацио =='''
Кентавры натягивают чёрные кавалерийские луки и спускают тетивы.
Лунный Волк опускает клинок.
=== 10:x. Разрушитель === '''Разрушитель'''
Наверное, нужно что-то сказать. Подобрать достойные, храбрые слова. Подходящие к моменту.
— Касрин, — произносит примарх. — Прошу прощения. Я пропустил…
''«Господин».''
— У меня нет оправданий. Вы легко прячетесь от наших глаз, но…
''«Лорд Вулкан».''
— Не нужно сейчас со мной спорить, Каэрия. Я впечатлён твоей стойкостью, но решение принято. Нужно закончить сейчас, иначе нам могут помешать…
''«Господин, неужели вы не слышите? Неужели никто не слышит?»''
Вулкан замолкает. Здесь нет иных звуков, кроме рёва пламени, визга бушующего имматериума и хруста камней от жара и напряжения, да ещё стук капель расплавленного золота, падающих с высокого потолка подобно дождю.
— Что это такое? — шёпотом спрашивает примарх.
''«Я не знаю».''
— Как… Почему только ты его услышала?
''«Не знаю, '' — отвечают её руки. ''— Возможно, потому что я глуха к завываниям варпа».''
Вулкан крутит головой в поисках источника звука.
Вулкан гонит разочарование прочь. Неважно. Это неважно. Только сами слова имеют значение. Новостей не было несколько часов. Никаких контактов с теми, кто находится за пределами Тронного зала. И молчание убедило присутствующих, что все уже погибли и сражаться больше не за что.
Но эти слова всё меняют. Кто-то по-прежнему сражается. Кто-то ещё ''жив '' и достаточно силён, чтобы призывать к оружию и воодушевлять соратников. Очевидно, угроза никуда не делась и Империум далеко не спасён. Но слова принесли надежду. ''Настоящую '' надежду. Они убедили Вулкана, что ещё есть шанс. Что существует вероятность избавления.
А значит, исполнять последний долг пока рано.
Нужно подождать, несмотря на мучительную боль, ещё чуть-чуть. Луч надежды горит, пускай и не так ярко, как Трон или пожары, охватившие Санктум. Его, как Касрин, можно увидеть, только если внимательно смотреть.
=== 10:xi. === '''Венец из Кровавого Света =='''
Для верных сынов Империума зажёгся последний, тусклый огонёк надежды.
Война — шумное дело. Песнь смерти в её исполнении заглушает любые звуки. На территориях, охваченных безумием сражений, голос почти не слышен за рокотом и грохотом кроваво-красного гимна.
Он теряется среди шелеста и шёпота небытия, которые не прекращаются с самого начала войны, а теперь внезапно набрали силу. Нерождённые возмущённо бормочут и причитают. Нет в этом мире ничего ''— ничего! — '' что злило бы их сильнее, чем зрелище отвергнутых и отброшенных даров Хаоса. То, что кто-то посмел отказаться от Венца из Кровавого Света, величайшей награды, — это страшное оскорбление, и оно наполняет демонов лютой ненавистью.
То, что корону осквернили, использовав как оружие, превращает перешёптывания в истошные крики.
Впрочем, этого не случится. Никогда. Ни один из твоих детей не выступит против тебя, потому что ты не дашь им повода. Ты не совершишь ошибок. Ты будешь идеален.
''Не совершать ошибок''. Этому тебя научил отец, и это единственный из Его уроков, который ты собираешься претворить в жизнь.
С этой секунды. Не дав Ему возможности восстановиться, ты атакуешь сам, без поблажек.
Тебе их жаль.
=== 10:xii. Гвардеец === '''Гвардеец'''
— О боже, — произносит Олл Перссон.
— О боже, — выдыхает Олл и ковыляет вперёд, на ходу вспоминая, как это вообще — ходить. Джон тянет его за одежду, цепляется ногтями, ругается, богохульствует, несёт чушь и истерично кричит.
— Нужно уходить! — визжит он. — Прямо ''сейчас''! Пошли! Олл! Пора ''бежать''!
— Джон! — Вечный вырывает руку из хватки товарища и делает ещё один неуверенный шаг вперёд.
Олл Перссон продолжает стрелять, пока Коготь Хоруса не превращает его в облачко кровавого тумана.
[[Файл:Кис3-2.jpg|без|мини|Олл Перссон преграждает путь Хорусу]]
[[Файл:2_10_xii_Horus.jpg|400px|thumb|center]] ''Олл Перссон преграждает путь Хорусу.'' === 10:xiii. === '''Башня безмолвия ==''' Над Полой Горой идёт кровавый дождь, заливая скалы, оборонительные платформы и кишащих на них воинов. Он окрашивает и снег, и чёрные камни в одинаковые оттенки красного.
Кровавый дождь возвещает о наступлении кровавых времён.
Разумы трёх псайкеров объединяются и устремляются вперёд в идеальной гармонии.
=== 10:xiv. === '''Уловки фокусника =='''
Ему всё-таки удаётся добраться до отца. Хорус останавливается и поднимает голову.
— Таково моё предназначение.
— Ты был моим! — рычит Хорус, поднимаясь в полный рост. Он — настоящий колосс, сотканный из чёрных теней. — Ты — мой ''сын''! И Он посмел притащить тебя сюда, как оружие. Как клинок, способный ранить меня в самое сердце. Причинить боль.
Локен осторожно отступает на шаг, держа клинок у бедра остриём вниз. Вся сила воли уходит на то, чтобы просто находиться рядом с этим созданием.
Хорус издаёт негромкий рык.
— Значит, ты ''и правда '' считаешь меня чудовищем? Гарвель, издалека облик и деяния бога могут казаться грубыми и страшными из-за масштаба происходящего. Но в том, что я делаю, сокрыто совершенство. У меня есть план…
— Но разве Повелитель Человечества не делал то же самое?
— Потому что так оно и есть.
=== 10:xv. Фонарь === '''Фонарь'''
Проскакивает искра.
Остатки линейного флота Соляр, что прячутся среди колец Сатурна в восьмидесяти световых минутах от Терры, оживают. ''«Фаланга»'', их флагман, активирует двигатели.
— Адмирал, — произносит Халбрахт. — Нам неизвестна истинная природа этого явления.
Адмирал откидывается на спинку трона и тянет к себе позолоченный подвесной микрофон.
— Говорит Су-Кассен. Говорит ''«Фаланга»''. Всем кораблям: встать в строй рядом с флагманом. Активировать двигатели и начать движение. Всем постам! Боевая готовность. Атака по шаблону Доминус Альфа-Два-Два. Время до цели: семьдесят четыре минуты. Капитанам: ожидается сильное сопротивление на подходах и в пункте назначения. Доминус Альфа-Два-Два — приоритетная тактика, но я разрешаю действовать по обстановке после входа в пределы боевой сферы. Ситуация способна быстро меняться. Поступайте как считаете нужным. Импровизируйте, если придётся. Просто устройте этим ублюдкам ад и передайте, что это я вам велела.
Она отталкивает микрофон в сторону.
[[Файл:3_10_xv_Astronomican.jpg|400px|thumb|center]] ''Верующие жертвуют собой в глубинах Полой Горы.'' ===10:xvi=== '''Плач последнего дня'''
== 10:xvi. Плач последнего дня ==
Локен пытается остановить отца, но это невозможно. Ничто не способно помешать чудовищному, сияющему кровавым светом воплощению Хаоса, опьянённому властью и до безумия уверенному в собственной правоте. Хорусу не нужно даже касаться Лунного Волка. Локен, занёсший клинок, отлетает с пути примарха, снесённый шквалом потусторонней энергии. Она трещащими от разрядов потоками окутывает гигантскую фигуру. Обжигающая аура уносит Локена прочь, словно пылинку. Воин кубарем катится по иссиня-чёрной палубе.
А если бы Он отказался, то вы бы Его остановили. Все вместе. Стремительно, не ожидая, пока цена победы перевалит за триллион жизней. Быстрый конец. Лёгкая смерть. Но все они оказались слишком похожи на Него. Каждый из братьев был Его неполной копией. Рогал слишком упрям, чтобы слушать. Сангвиний слишком добр, чтобы заметить порок. Русс слишком поглощён собственным эго…
Трон, ''да все они такие''! Все слишком похожи на Него, даже те, кто в итоге присоединился к тебе, когда начала литься кровь. Фулгрим тоже слишком жаден до личной славы. Ангрон слишком измучен, чтобы замечать что-либо вокруг. А Магнус… слишком своеволен и уверен в собственной правоте.
Все они, все, ''все до одного… '' Слишком похожи на Него, потому что Он специально их такими сделал. Все слишком похожи на отца.
''На твоего отца.''
Но ты не таков. Только тебе удалось победить наследие, заключённое в крови. Ты остался собой. Только ты был достаточно силён. Ты спас род человеческий или то, что от него осталось. Не забывай об этом. Ради этого пришлось размазать череп беспомощного отца по полу, но постыдные дела — это цена, которую приходится платить за достижение благородной цели.
''Собственного отца''.
Ты стараешься об этом не думать. Не вспоминать. Нужно забыть о том, что вас когда-то связывало, о тридцати славных годах, о том, как тебе нравилось быть Его первонайденным сыном…
Одно-единственное имя… Нет, одна фраза, которая повторяется раз за разом. А ещё её постоянно усиливает психоакустический резонанс. Фраза, сотканная из белого света, которую произносит одновременно миллион голосов. Два миллиона. Все голоса в мире.
''«Император должен жить».''
Нет. Это не…
''«Повторяйте со мной слова, что пришли свыше. Император должен жить».''
Нет!
''«Возденьте руки. Он должен жить».''
Это всё уловка. Последняя уловка. Последний, мать его, трюк! Очередная попытка вскрыть твою броню. Финт, заставивший ослабить защиту. Фокус, с которым мастер выходит на бис. Последний отчаянный гамбит вечного и безжалостного махинатора.
Ты кричишь от гнева и отчаяния. Пытаешься вернуть силу, но она разлилась по всей палубе огромной лужей чёрной, вязкой жижи и подчиняется неохотно и медленно. Она упирается и не хочет возвращаться в тело, которое её только что отвергло. Ты торопишься как можешь. Шумно втягиваешь воздух, чтобы наполнить ей лёгкие и душу. Ты спешишь, потому что сейчас придётся защищаться.
Но что хуже всего… Человеческое сердце, по-прежнему живое и полное эмоций, испытывает облегчение. И даже радость. Отец не погиб. ''Он не погиб''. Ты Его ''не убил''. Он жив…''жив''…
Локен заступает тебе дорогу, сжимая в руке Его меч. Но это не Локен. И никогда им не был. Гарвель лежит на палубе, там, куда ты его толкнул, и с ужасом наблюдает за происходящим.
Он не смог противостоять тебе в одиночку. Не смог победить. Но уловки, хитрости, обманные ходы и жертвы позволили отцу завладеть твоим вниманием и продержаться до этого момента. А больше они не нужны.
''«Лишившись тела, мы устремляемся к Императору».''
Вот что кричат голоса. Все люди во Вселенной сейчас стоят перед тобой, объединив силу своих душ в одном теле. Это не человек, не твой отец, но Вечный Царь.
Он похож на бога. На раненого бога, но тем не менее. И дело не в силе, а в том, откуда она берётся.
''«Мы — едины, '' — говорит шепчущий голос. — ''Человечество и Император. Император и человечество. Наши души связаны. Мы встанем плечом к плечу все как один или сгинем навеки».''
— Ты не бог! — кричишь ты.
''«Тогда это будет честная битва», '' — отвечают голоса.
Ты ревёшь от негодования, встречая атаку. Он явно слаб и ранен, но и тебя нельзя назвать сильным. Получилось собрать лишь малую толику прежней силы. Нужно продержаться ещё немного. Не дать Ему победить, пока к тебе не вернётся вся былая мощь.
Ты разрываешь трахею и перерезаешь сонную артерию. Кровь хлещет фонтаном. Ещё больше алой жидкости льётся изо рта Императора, когда тот начинает кашлять и хватать воздух. Он бьёт мечом в плечо и голову и пробивает Змеиную Чешую. Ты отталкиваешь отца. Отражающие поля с грохотом схлопываются. Тяжёлая булава настигает Императора, пока Он, пятясь, хватается за горло. Ты ломаешь Ему запястье. Меч выпадает из руки и звенит по палубе. Крушишь рёбра. Залп кровавого света из ока на нагруднике опаляет Его лицо. Волосы горят. Кожа и мышцы на щеке плавятся, обнажая кости. Один глаз вскипает и лопается. Крушитель Миров ломает Ему хребет.
Ты чувствуешь, как возвращается сила. Нужно быстрее. Нужно больше. Нужно ''всё'', что есть…
Шатаясь, отец отвечает на атаку. Из уцелевшего глаза бьёт луч обжигающего света. Чистый, сине-белый поток энергии, в котором заключена воля всего человечества. Он пронзает твою тьму так же, как свет маяка в Полой Горе — космическую бездну.
Твой взгляд просит о милосердии. Это мольба сына к отцу.
''Покончи с этим. Прямо сейчас, если получится. Если это вообще возможно. Пока не поздно. Если не сможешь Ты, то не сможет никто.''
Огонь угасает. Псионический луч рассеивается. Ты шатаешься, хватая ртом воздух.
Он вонзает клинок тебе в сердце.
=== 10:xvii. Удар === '''Удар'''
Локен поднялся на ноги. Он видит, как сверкает клинок. Простой каменный нож не пробьёт доспехи. Такое маленькое лезвие не сможет…
А затем Галактика начинает пылать.
=== 10:xviii. === '''Кайрос и хронос =='''
Это конец и смерть. Но не тот конец, что ждали, и не та смерть, что была предсказана. Пророчество замерло вместе с ходом времени, и дар провиденья стал бесполезен, как и все составленные ранее планы.
Теперь будущее наступит, но насколько кошмарную форму оно примет? Смерть Хоруса означает конец зависшего мгновения, которое он создал вокруг себя. Бесконечная сфера небытия, его День всех Дней завершается и становится тем, что ''было, '' — прошлым. Время пошатывается, захлёбываясь собственной кровью, и, поначалу неуверенно и осторожно, возобновляет бег. Метафизическая целостность восстанавливается. Часы оживают и начинают идти, их тиканье напоминает капли расплавленного золота, падающие с высокого потолка.
Терра находится в сердце катаклизма. И, будто выпавших на его долю мучений было недостаточно, Тронный мир дрожит, скрежещет и раздувается. Варп вытекает из планеты, словно кровь из забитой и подвешенной кверху ногами свиньи. То, что ранее противоестественным образом сливалось воедино, разделяется. То, что смешалось, — распадается. Гнусные ландшафты, созданные Хаосом, утрачивают целостность и собираются вновь. Районы Дворца на Терре отрываются от кошмарных чертогов ''«Мстительного духа»'', что просочились в глубины гигантского города, подобно кровососущим паразитам. И, как в природе, резкое разделение паразита и хозяина заставляет обоих чувствовать слабость и недомогание. Они медленно и болезненно отделяются, оставляя страшные раны, истекая кровью из разорванных тканей, которые успели срастись за время, проведённое вместе; из трещин в местах химерных соединений валятся обломки.
Другие смежные пространства также отступают, встают в положенные им точки на шкалах времени и пространства. Процесс сопровождается жуткими пожарами. Панкосмические грани реальности, созданные во время поединка отца с сыном, взрываются, словно гнойные карбункулы, или с резким рывком возвращаются на свои места во Вселенной. Город Пыли, от которого сохранился только остов, откалывается и уплывает по межпространственным волнам, подобно айсбергу. Пограничная Крепость горит на границе пустоты. Каластар трясёт. Возведённые с невероятным мастерством башни ходят ходуном. Пустыня Богов, в которой не может быть ни одного идола, проседает и утекает, словно из верхнего сосуда песочных часов. Неспокойные царства мёртвых и проклятых, заблудших и безумцев разделяются на перекрёстках Уйгебалаха. Спящие уже долгие столетия дольменные врата дрожат, потревоженные катаклизмом. Психопластичные каналы и ходы Паутины трещат и вибрируют.
Мир предстаёт перед ней в истинном обличье, без ноосферных модификаций. Детализация изображения значительно превосходит призрачные тепловые сигнатуры, которые способны воспринять её собственные датчики. Оптика, установленная в череп скитария, предназначена для работы в условиях боевых действий и обладает значительным коэффициентом усиления.
Паланкин, её царственное ложе, действительно перевёрнут. Земля покрыта толстым слоем густой грязи, а дождь настолько силён, что струи можно принять за вертикальные искажения от помех. Вокруг виднеются силуэты брошенных боевых машин военного поместья. Некоторые горят, несмотря на дождь'''. ''' В тепловом спектре техножрица видит жар пламени и разноцветные из-за разницы температур клубы дыма. Не очень далеко, в пятидесяти шести целых шести десятых метра от неё лежит громадная личная машина Клейна Пента, Пятого последователя Нул. Тоже горит. Досадная утрата. Это было древнее создание, выведенное с трудом и заботой. Самого Клейна Пента нигде не видно.
Айет-Один-Тэг, обняв скитария за шею и положив голову ему на грудь, позволяет Ультру-5В медленно повернуться вокруг своей оси, словно в танце. Она хочет получить полную панораму окружающей местности. Где всё военное поместье? Где рабы? Где другие скитарии?
Это конец и смерть. ''«Мстительный дух»'', корабль-крепость, отрывается от пространства Императорского дворца и вываливается обратно в реальность, истекая варпом из пробоин. Повреждения критические. Целые потоки обломков разлетаются в стороны, когда время и семь иных противоборствующих измерений начинают рвать корабль на части.
Обшивка отслаивается под воздействием эмпирейной компрессии, как старая змеиная кожа. Несущие конструкции скрипят и стонут от перегрузок, выгибающих корпус дугой. Звездолёт медленно и болезненно возвращается на орбиту, которую никогда и не покидал.
Корабль пытается выдержать. Каждая заклёпка и опора кричит от напряжения. Он пытается вспомнить, чем был когда-то, и снова стать прежним. Но это смутное, ненадёжное воспоминание, искажённое амнезией и помешательством, а боль слишком сильна. Ему казалось, что он — город. Ему казалось, что он — дворец и королевский двор. Или дом богов. И внезапно он перестал быть всем перечисленным.
''«Мстительный дух» '' оказался не там, где был раньше. Это уже даже почти не корабль.
Глубоко внутри скрежещущей и вибрирующей громады Дорн и Вальдор с трудом удерживаются на ногах. Палубы из плоти внезапно обернулись пластальным настилом. Кости и хрящи, служившие материалом стен и переборок, стали адамантием и керамитом. С потолка дождём льются вода и масло из пробитых резервуаров и повреждённых гидравлических систем. Эти потоки уносят последние остатки почерневшего варп-тумана и имматериальные отложения со стен. У ног начинает копиться и пениться вонючая, густая жижа.
Они оба мертвы.
=== 10:xix. Откровение === '''Откровение'''
Локен поднимает взгляд на приближающиеся фигуры. Ему нечего сказать.
— Времени нет, — подаёт голос Локен. Он больше не слышит Повелителя Человечества в своих мыслях, не чувствует Его свет. Огонь на клинке Рубио угас. Возможно, кустодии лучше понимают ситуацию из-за близкой связи с Императором, но легионер уверен, что от смерти Его отделяют лишь несколько вздохов. — Мы не можем ждать, пока восстановится связь. Нужно Его уносить…
— Локен прав, — соглашается Дорн. В отсеке стремительно падает температура и становится очень темно. Системы регенерации воздуха отключились, и атмосфера постепенно покидает внутреннее пространство корабля. Дорн и Вальдор своими глазами видели степень повреждений. ''«Мстительный дух» '' умирает. Со всех сторон доносятся скрежет и стоны металла, возвещающие о скорой гибели. Переборки скрипят, несущие конструкции корпуса трещат. С просевшего потолка валятся мусор и обломки. Палуба под ногами вибрирует, как после землетрясения. Флагман Хоруса, как и Повелитель Человечества, безуспешно пытается справиться с полученными травмами.
— Его нужно уносить, — говорит Дорн. — Прямо сейчас.
— Я знаю, сэр, — отвечает Лидва, поднимая очередной предмет. — Но может показать. Если есть шанс, то Он найдёт возможность направить нас. Таков Его путь.
Лидва демонстрирует находку. Это карта из колоды таро. ''Рыцарь Мандацио''. Края пластинки обуглились.
— Таро? — презрительно цедит кустодий.
Локен опускается на колени у трупа отца и кладёт руку ему на плечо. Теперь, когда никто не видит, воин плачет.
=== 10:xx. Трон === '''Трон'''
И вот мой друг вернулся.
…время пришло.
= ОСКОЛКИ (АГОНИЯ) =
==ОСКОЛКИ== '''(АГОНИЯ)''' === i После === '''После'''
После огня и ветра, стали и дождя, после знамён и ревущих рогов, после отблесков пламени на искажённых от крика лицах, после расколотых скал начинаются десять тысяч лет.
Ибо Он ещё жив. Он не умирает. Трон поддержит в Нём жизнь, обновит Его тело. И когда раны исцелятся, Он поднимется вновь и встанет с ними плечом к плечу.
=== ii. Бдение === '''Бдение'''
Он приближается. Воздух становится холоднее и реже, а стоны и скрежет умирающего звездолёта звучат всё громче.
Сквозь высокие герметичные окна видно только темноту. Полночную черноту космоса. В ней сверкают несколько ярких точек: может, звёзды или далёкие корабли. Они несутся перед глазами бесконечным, безумным хороводом. Флагман потерял управление и дрейфует, медленно вращаясь вокруг оси и постепенно понижая орбиту. Сейчас невозможно сказать, какая судьба ждёт в конце. Судя по скрежету и грохоту, можно предположить, что ''«Мстительный дух» '' утратит запас прочности и развалится на части. Или, возможно, сгорит, попав в гравитационный колодец планеты, и тогда сила притяжения обречёт его на огненную смерть в стратосфере. В любом случае флагман осветит небо Тронного мира — либо дождём метеоров, либо роковой кометой.
— Я чувствую на себе руку корабля, — произносит Локен. — Знаешь такое выражение? Знаешь, конечно. Ты много раз его слышал. Мы все были связаны. Я скучаю по тем временам. Вот почему я принял эту сторону. Я не извиняюсь и не жду прощения. Но я всегда сражался за тех нас, какими мы были раньше. Славными воинами. Лучшими из всех. Нельзя было терять нашу сущность. Вот за что я шёл в бой. И за тебя — тоже.
— Будет непросто. Повреждения серьёзные.
— Да. Весьма непросто. Но ''«Мстительный дух» '' всегда был надёжным кораблём. Сильным и выносливым. Мы уже начали. Посмотрим, что получится и как далеко нам удастся уйти.
— Это и есть твой план? — спрашивает Локен.
— Демоны рождаются в варпе в ответ на события в нашем мире, — поясняет Несущий Слово. — Например, после чьей-то смерти. Какой-нибудь внезапной, желательно вследствие мести. Или, возможно, несправедливого убийства. Только что родился демон, Абаддон. Ты с ним скоро познакомишься. Он станет шагами за твоей спиной. Тем, кто идёт за тобой. Единственным именем, которое ты услышишь. Берегись его. Оглянись! Он уже здесь.
[[Файл:Кис3-3.jpg|без|мини|Воссоединение Локена и Абаддона]]
[[Файл:4_ii_Loken.jpg|400px|thumb|center]] ''Воссоединение Локена и Абаддона.'' === iii. Останки === '''Останки'''
Годы начинают свой бег с похорон и траура. Первыми на руинах города вырастут гробницы: для великих героев — монументальные мавзолеи с добрыми словами и благородными эпитафиями, для безымянных солдат — братские могилы, над которыми установят скромные кенотафы и зажгут вечный огонь. Ни в чью честь не будет праздничных салютов и торжественных залпов орудий, потому что последние и так сказали слишком много. Появится новый вид летописцев — целая когорта, — кто посвятит свои жизни воспоминаниям о жизнях чужих, и все их свершения будут направлены на почтительное сохранение историй о деяниях героев. Появятся легенды о гигантах и гвардейцах, о полубогах и простых смертных. Бессмертные начали умирать, а мёртвые — обретать бессмертие.
Пора идти. Нужно делать разрез. Он достаёт из сумки перо. У него острый кончик. Достаточно острый. Это ослепительно белое перо из крыла Ангела.
=== iv. Наследники === '''Наследники''' Десять тысяч лет начинают свой ход и здесь, на мостике ''«Мстительного духа»''.
Когда Эзекиль Абаддон поднимается на командную палубу, множество систем подают звуковые сигналы, а тревожные сирены продолжают вопить, будто отсчитывая мгновения и задавая ритм грядущим годам.
— Поднять щиты! — командует он.
=== v. === '''Свет во тьме =='''
И воздевает руки.
== ПОСЛЕСЛОВИЕ ==
«Конец и Смерть» — это последняя книга «Осады Терры» и кульминация Ереси Хоруса. Соответственно, в ней описаны одни из самых известных и узнаваемых эпизодов канонической мифологии Warhammer 40,000. Это по любым меркам важное произведение, и к нему предъявляются серьёзные ожидания как со стороны Games Workshop, так и от всего сообщества фанатов сорокового тысячелетия.
И потому термин «масштаб» в этой книге применим и к объёму текста. Мне пришлось написать весьма солидные тома, чтобы вместить всё вышеперечисленное.
«Конец и Смерть» стала такой длинной не потому, что мне казалось, что так будет правильно. Эта книга ''обязана '' быть длинной.
Авторы «Осады Терры» в процессе работы обнаружили, что произведения цикла получаются длиннее наших «обычных» романов. Когда я приступал к восьмой книге, то понятия не имел, насколько объёмной она получится. Ник Кайм, мой редактор, тогда сказал: «Просто пиши. Не думай о количестве слов». И спустя шесть месяцев, когда счётчик перевалил за сто пятьдесят тысяч, а до конца было ещё далеко, я его предупредил. Мы оба знали, что после определённого объёма становится физически, технически невозможно переплести том в твёрдую обложку. И в результате восьмая книга вышла в трёх частях.
На мой взгляд, ничто не выдаёт второстепенную или третьестепенную сюжетную ветку так, как сниженный уровень внимания со стороны автора и меньшая детализация окружения. Мне не хотелось, чтобы эти истории казались банальными или ненужными. И потому я решил, что всё в книге должно происходить с одинаковой интенсивностью. Если линии Императора, Хоруса и Сангвиния пишутся с большим вниманием к деталям, то остальные персонажи (Киилер, Фо, Дорн, Зиндерманн, Олл, Вулкан, Ранн и другие) должны получить не меньше. В этой книге, на какой странице ни открой, самым важным моментом будет тот, что описан на этой самой странице. Ничто не должно казаться простым наполнением, и ни одна история не должна восприниматься как проходная и незначительная.
Этому очень помогла экспозиция (мир тонет в варпе, из-за чего даже время остановилось), потому что все события происходят «прямо сейчас». Конец «Осады» — это, конечно, история об эпической схватке полубогов, но ещё и о самой Терре, о планете, и о судьбе человечества. Поэтому и планета, и люди должны всё время присутствовать на страницах, напоминая о том, что стоит на кону. Нужно передать то, как происходящее воспринимается планетой и живущими на ней людьми. Как… ''кто-то '' когда-то писал: «Я был там…» Мне очень хотелось, чтобы читателю тоже казалось, что он был там, независимо от того, какую главу он читает.
Некоторые сюжетные линии нужны по важным, но не всегда очевидным причинам. Ветки «Ранн и Зефон» и «Корсвейн и Тёмные Ангелы в Полой Горе» изначально служат в качестве декораций продолжающейся осады. Они являются каркасом для описания тотальной войны, идущей на поверхности планеты в мгновения судьбоносной высадки на борт ''«Мстительного духа»''. В обоих случаях (а также в сюжетных линиях с участием Амита, Тейна, Агаты и Сартака) повествование меняет точку зрения, демонстрируя происходящее от лица отважных лоялистов, что пытаются сражаться вопреки всему в надежде на чудесное спасение. Они напоминают о конфликте, который должен разрешиться в результате основного сюжета книги. Но обе ветки к концу романа развиваются и обретают дополнительные смыслы. Эпизоды с Ранном и Зефоном позволяет показать в деталях и с близкого расстояния кошмарные последствия смерти Сангвиния — ключевого момента как этой книги, так и всего лора Warhammer 40,000. Линия Корсвейна рассказывает новую и важную в контексте вселенной историю, которая помогает погрузиться в подробности работы Астрономикана и рассказывает о старых внутренних распрях среди Тёмных Ангелов, а затем объединяет буквально все второстепенные сюжетные линии с центральным поединком Хоруса и Императора. И хотя поначалу кажется, что это просто дополнительное повествование о благородных приключениях Тёмных Ангелов — достаточно неожиданных участников последней битвы за Терру, в третьем томе его значимость раскрывается по-настоящему. Я старался сделать так, чтобы конфликт в этих двух сюжетных линиях был описан по-разному, чтобы получить контраст. Ранн и Зефон сражаются в условиях «современной» войны (особенно в сценах с зачисткой бункеров Хасгарда), которая к эндшпилю превращается в абсолютное безумие и кровавую мясорубку, когда герои оказываются на пути вражеской атаки. А с Корсвейном, несмотря на не меньшую напряжённость, я пытался создать атмосферу войны «тёмных веков», с чёрной магией, и сделать её похожей на артурианские мифы. Тёмные Ангелы — это рыцари в тяжёлых доспехах, сомкнувшие щиты перед последней битвой, а со всех сторон на них надвигаются силы злого колдуна.
Для меня стало честью предложение написать последнюю книгу и завершить долгий цикл произведений, который начался с другой моей работы — «Возвышения Хоруса». Но я с самого начала знал, что это будет уникальный по сложности проект.
Потому я поставил ряд задач: необходимые масштабы, детальность и охват событий, наличие нескольких сюжетных линий. И это были амбициозные, возможно даже тщеславные цели. Если сюжет известен заранее, то нужно просто постараться написать самую лучшую версию этой истории. Каждый готовый элемент повествования внимательно рассматривался с нескольких сторон. Какую версию лучше использовать (ведь иногда мифология вселенной противоречит сама себе)? В каком порядке должны происходить события (потому что он указан не всегда)? Как подать событие так, чтобы читатель его запомнил (в части стиля и точки зрения)? Можно ли добавить в сюжет что-то неожиданное, ''не меняя при этом канву истории и не разрушая ожидания''?
Поиск ответов на последний вопрос оказался самым плодовитым. Как выяснилось, в ряде случаев у меня было достаточно возможностей для творчества. Мы знали, что определённые вещи произошли, но не понимали почему. С некоторыми событиями ситуация обратная: нам известны только общие факты, но не подробности. Иногда мы знали о событии, но не о его последствиях и результатах. Всё это вкупе с большим количеством нового материала, появившегося благодаря объёму (речь о «малых» сюжетных линиях и персонажах), вопреки ожиданиям, подарили мне огромную свободу. И по-моему, в «Конце и Смерти» есть много сюжетных поворотов и моментов, способных удивить читателя. Куда больше, чем можно ждать от истории с известным концом. И эти повороты — как раз то, что нужно художественному произведению, чтобы считаться удачным.
Но самая большая проблема заключалась в Императоре. Как написать книгу, где один из трёх главных героев не может появиться напрямую (потому что Император непостижим и никогда не должен становиться активным персонажем)? Вы заметили это во время чтения? Император постоянно участвует в событиях и есть в сюжете, но при этом он (или лучше писать «Он»?) отсутствует, в отличие от, скажем, Дорна или Локена. Император почти никогда не говорит напрямую. За него это делают другие. Суть Императора — в его отсутствии. Его образ в повествовании создаётся сторонними наблюдениями персонажей: Малкадора, Цекальта, Хоруса и остальных, например Локена и Лидва. В этот внутренний круг входят непосредственные свидетели его действий. Но есть и другие сюжетные линии, которые кажутся отдельными (например, истории Фо, Зиндерманна, Вулкана, Киилер и Олла со товарищи), но при этом действуют подобно фоновому хору, озвучивая и обсуждая (часто в виде заочного спора) Повелителя Человечества и его историю. Я надеюсь, что из сцен, в которых Император не присутствует напрямую, читатель почерпнул не меньше информации о нём, чем из тех, где он принимает непосредственное участие.
Император — противоречивый и в то же время фундаментально важный персонаж. Кто-то преданно служит Императору и почитает его спасителем человечества. А другие презирают его, считая бездушным, высокомерным и настолько себялюбивым, что это превращает его в корень всех бед, постигших человечество. Мнения абсолютно полярные, со множеством промежуточных вариантов. Такое разделение существует как среди фанатов вселенной, так и среди её персонажей. Подчёркивая в книге существование множества противоположных и конфликтующих мнений о его природе и деятельности, я предлагаю читателю самому решить, какой ответ считать правильным. И какой же? Император — непостижимое существо, обладающее множеством обликов. А вдруг, несмотря на противоречия, ''все '' участники дискуссии правы одновременно?
Восьмая книга — не просто завершение серии «Осады» и продолжение седьмой книги и, соответственно, шестой и так далее. Чтобы «сделать всё как надо» и удовлетвориться результатом, мне нужно было написать продолжение для… Ну, в общем, для всего, что выходило раньше. Эта книга должна была продолжить и завершить каждый роман (и рассказ) в цикле «Ересь Хоруса». Некоторые сюжетные линии переходят в «Конец и Смерть» напрямую и очевидным образом. Речь, например, о «Легионе», «Повелителе Человечества», предыдущих романах «Осады». Но в тексте найдутся намёки и отсылки и на всё остальное. Больше всего этот роман кажется мне продолжением «Возвышения Хоруса», и дело не только в моём самолюбии. История, начавшаяся в той книге, сделала полный круг и подошла к концу. Вот почему я так много внимания уделял персонажам из «Возвышения» (тем, кто дожил): Локену, Киилер, Зиндерманну, Абаддону. Это конец путешествия, и их глазами мы видим, насколько сильно изменился мир. И именно поэтому я специально раз за разом возвращался, особенно с Локеном и Сангвинием на борту ''«Мстительного духа»''. Я хотел провести их по знакомым местам и показать, как они поменялись за прошедшее время. Эти моменты определённо вызывают ностальгию и в то же время служат для развития сюжета. Да и заголовок, в конце концов, — это реплика Самуса из той самой первой книги.
Автор хотел бы в очередной и последний раз поблагодарить «Верховных Лордов»: Ника Кайма, Гая Хейли, Криса Райта (*кивок* «Доктор»), Джона Френча (надеюсь, ты получил, что хотел, Джон), Гэва Торпа и Аарона Дембски-Боудена за поддержку и помощь на протяжении всего процесса. Это было то ещё приключение, и мы все сейчас сидим с «осадным лицом». Я хочу ещё раз отдельно поблагодарить Ника Кайма. Будучи редактором всей серии, он стал настоящим Астрономиканом в теле человека и помог мне не сойти с ума, а книге — появиться на свет, несмотря на другие рабочие задачи. Спасибо.
Поскольку серия подошла к концу, я хотел бы использовать возможность и выразить благодарность всем, кто помогал в её создании, кто вдохновлял и создавал лор вселенной Warhammer 40,000 в последние сорок лет. Полный список этих людей, наверное, займёт ещё одну книгу. Поэтому без лишних слов я говорю спасибо всем штатным и внештатным сотрудникам Games Workshop, и бывшим, и нынешним, за вселенную, которую они помогли создать. И последним по списку, но далеко не по значимости, я хочу поблагодарить Йена Уотсона, кому с большим уважением и посвящаю эту книгу.
== ОБ АВТОРЕ ==
Дэн Абнетт написал более пятидесяти романов, включая любимый читателями цикл книг «Призраки Гаунта», а также произведения о Рейвеноре, Эйзенхорне и Биквин. В цикле «Ересь Хоруса» его перу принадлежат первая книга, «Возвышение Хоруса», и трёхтомный финал, «Конец и Смерть», а также ещё несколько романов внутри цикла: «Легион», «Забытая империя», «Не ведая страха», «Сожжение Просперо» и «Под знаком Сатурна». Дэн также написал сценарий «Чести Макрагга», первого графического романа в цикле «Ересь Хоруса», а также множества аудиопостановок, изданных под лейблом Black Library. Многие из его рассказов вошли в сборник «Владыка Тёмного Тысячелетия» (Lord of the Dark Millenium). Он живёт и работает в Мэйдстоуне, графство Кент.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Ересь Гора: Осада Терры / Horus Heresy: Siege of Terra]]