1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =2223
|Всего =30}}
Иллюзорный мир рассыпался, сменившись тьмой.
==='''ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ'''===
Бальтазар рассматривал закреплённые на стенах планы, запечатлевая в эйдетической памяти каждую линию, каждый изгиб и угол в планировке внутренней цитадели. Аугметические глаза стоявшего рядом с ним Дицена моргали с пугающей скоростью, пока архимагос обрабатывал информацию совсем иным способом, нежели первый сержант. С другой стороны от своего боевого брата находился Серпик, чьё внимание было распределено между изучением схемы и временным ремонтом силовой брони Бальтазара.
— Стены внутренней цитадели пробить ещё сложнее, чем ворота, — сказал первый сержант. — Если орки не уничтожат внешние стены, их боевым машинам в город не проехать.
— И даже тогда их можно будет использовать лишь ограниченно, — добавил технодесантник. — Улицы слишком узкие, эффективно задействовать машины не получится, да и сделай орки достаточно высокую кучу из трупов, толку от неё никакого, ведь внутренняя цитадель – закрытая структура. Её задумывали как гигантский бункер, как последнее убежище для защиты жителей Аврелианума.
— Или как гробница для них, — произнёс Дицен.
— Сколько, по-твоему, продержатся стены? — задал вопрос Бальтазар.
Архимагос замигал ещё быстрее и начал стучать механическими пальцами по непонятному медному устройству, прикреплённому к поясу. Долгое время раздавалось жужжание да щелчки, а затем из прорези в боковой части механизма вылез прямоугольный кусок пергамента. Дицен поднёс его к лицу и прочитал:
— Три недели, два дня, семь часов, тридцать девять минут и восемнадцать секунд со статистической погрешностью в ноль целых двадцать две сотых процента.
— А насколько хватит припасов? — спросил первый сержант у Серпика.
— Внутренняя цитадель была рассчитана лишь на население столицы. Даже со всем потерями, которые понесли силы Астра Милитарум, людей здесь всё равно сверх нормы.
— Насколько?
— Два дня, если вдвое урежем пайки. Три, если повезёт.
— Ах, плоть. Слабое звено в любой системе, — с ликованием сказал Дицен.
— Продержись мы как-нибудь три недели, тогда был бы небольшой шанс, — продолжил технодесантник. — Возможно, Селеназ бы удалось прорвать орочью блокаду и обстрелять позиции зеленокожих с орбиты. Подкрепления Гвардии успели бы прибыть в систему. Может, осада наскучила бы ксеносам, и они бы обратились друг против друга.
— Если силы орков сконцентрированы в столице, тогда любая бомбардировка, скорее всего, прикончит и нас тоже. Перед вторжение на планету мы обладали преимуществом в развёртывании войск, но сейчас любым подкреплениям, которые попытаются высадиться, придётся преодолеть не только орочий флот, но и зенитный огонь с земли, — возразил Бальтазар. — А что до междоусобицы зеленокожих, то с их огромной численностью любая победившая фракция всё равно быстро разберётся с выжившими, особенно после недель голода.
— Я и говорил про небольшой шанс, — произнёс Серпик. — А какие у нас альтернативы?
— Мы бы могли сразиться с ксеносами, — предложил первый сержант.
— Ты получил удар по голове, брат? — спросил технодесантник. — Мне позвать сюда Рефиала, чтобы он тебя осмотрел?
Бальтазар проигнорировал колкости.
— Это последнее, чего ожидают орки, поэтому за нами будет элемент внезапности. Ксеносы не успеют возвести нормальные укрепления, и мы, по сути, сможем застать их в открытую. Если у зеленокожих типичный командир, тогда он уже в городе, осматривает завоёванное.
Серпик подхватил мысль первого сержанта.
— А если у ударной группы получится подобраться к командующему зеленокожих и устранить его…
— В лучшем случае, орки начнут убивать друг друга и сделают нашу работу за нас. В худшем – они лишатся командира, так что мы получим преимущество и изгоним их с лика Гонории.
Дицен бешено застучал пальцами по медной машине. Когда та выдала пергаментный листок, Бальтазар выхватил его из пальцев техножреца, скомкал и выбросил в дальний конец командного зала.
— Архимагос, тебе не нужно мне рассказывать о шансах, я и так знаю, насколько маловероятен успех этого плана. И всё же, мы попробуем, — сказал Бальтазар.
— Когда? — поинтересовался Серпик.
— С наступлением ночи. У гвардейцев будет время отдохнуть, а мы получим возможность ударить под прикрытием темноты.
— Самоубийство, — фыркнул Дицен.
— Брат? — спросил первый сержант, игнорируя техножреца.
— Это опасно, глупо, и мы вряд ли бы добились успеха даже с мощью легиона за нашей спиной, — ответил покачавший головой техножрец. — Соберу силы в зале заседаний в течение часа. Тогда сможем обсудить план вместе с ними.
— Где мы теперь? — задал вопрос Иезекииль.
'''''— А ты не узнаёшь? —''''' ответил демон. '''''— Место, где ты родился, Иезекииль. Где ты переродился.'''''
В отличие от Корша, здесь у библиария не было физической формы. Вместо этого он наблюдал за разворачивающимися событиями с высоты, как если бы смотрел пикт-поток. Его глазам предстали сотни Тёмных Ангелов, обрушившихся на захолустную планету. Их болтеры оказались слишком могучими для простецкого вооружения феодальных людей, что скатились в суеверия и варварство. Стены крепостей пали под непрестанным натиском оружия, слишком сложного для осмысления примитивными разумами, не говоря уже о том, чтобы как-то противостоять ему, а деревни поглотило очищающее пламя, которое выжгло последние следы ложной веры. Недели боёв пролетели за считанные мгновения, и, наконец, пришёл черёд последней битвы.
— Мерот… — прошептал космодесантник.
'''''— Именно, —''''' сказал демон, принимая форму Тёмного Ангела, спасшего Иезекииля из заточения.
Библиарий станет его первым наставником и обучит азам управления дарами ещё до того, как завершится путешествие к Скале.
Иезекииль в роли пассивного наблюдателя смотрел на то, как кодиций шагал по коридорам крепости. Её двери были добровольно открыты немыми членами культа, которые следили за этим местом и охраняли содержащегося здесь обладателя огромных сил. Мерот обстоятельно проверял все комнаты, изучая каждую найденную им древнюю рукопись или пергамент, а также помечая наиболее полезные находки для включения в собственные коллекции Тёмных Ангелов.
В конце концов, Мерот добрался до последней двери, напольной, что была закована в цепи, заперта на засов и покрыта всевозможными нарисованными символами и оберегами, как священными, так и богохульными. Стоило им сработать, и они бы нейтрализовали вызволителя вместе с пленником. Тёмный Ангел без проблем бы сломал физические средства защиты, но вот от психических замков требовалось избавляться осторожно, поэтому пройдёт много часов, прежде чем получится безопасно открыть дверь.
— Откуда Мерот узнал, как вскрыть все те печати? — поинтересовался Иезекииль, когда его бывший наставник взялся за работу. — Некоторые из этих оберегов имеют тёмное происхождение, выходящее за пределы познания библиариуса Тёмных Ангелов. Тексты из крепости не содержали необходимого знания, так каким образом ему удалось столь легко снять защиту?
— В нашем капитуле есть секреты, пока ещё неизвестны даже тебе, брат, — ответил Мерот своим медленным взвешенным тоном, который Иезекииль не слышал уже многие десятилетия. '''''— Ну или, возможно, я протянул руку помощи, —''''' добавил он уже голосом демона.
Иезекииль не успел ничего сказать, так как дверь в темницу распахнулась, а библиарий оказался в теле десятилетнего себя, прикованного цепями к холодному каменному полу и смотревшего на проём в потолке, через который Мерот взирал на него из-под своего психического капюшона.
— Ты бы мог убить их всех, — произнёс кодиций. — Зачем тебе было всё это терпеть?
Иезекииль ответил теми же словами, что вымолвил почти четыреста пятьдесят лет назад.
— Я узрел спасение, являвшееся на огненных крыльях. И теперь оно здесь.
А затем их обоих поглотила тьма.
Чистились и переодевались востроянцы молча.
Вернувшись с телом Ладбона, Алликс и Каз доложили об уязвимости в виде канализации технодесантнику, который отправил команды на запечатывание люков. Алликс предложил в помощь своё отделение, но Тёмный Ангел отклонил его предложение. Дмитрий и некоторые другие востроянцы считали, будто космодесантники пожалели их, однако, Алликс знал правду и понимал логику технодесантника. Гвардейцы были истощены, и без отдыха стали бы обузой. Сейчас им следовало выжить, чтобы позже умереть с большей пользой.
Обследовавший внутреннюю цитадель Немой нашёл незапертое складочное помещение, которое использовалось для хранения чистящих средств. Теперь они применялись по назначению, удаляя грязь и кровь с их тел. Позже к ним присоединились Гаспар и Григори, что принесли целую кучу комплектов формы. Чистотой одежда не отличалась, но это было явно лучше, чем снятые востроянцами мундиры и остальные вещи. Никто не хотел спрашивать братьев о том, где те достали форму.
— Вот, — сказал Алликс, бросая Марите пару штанов и китель. — Почистись и оденься. Не могу обещать, что чувствовать ты себя станешь лучше, но, по крайней мере, избавишься от корки нечистот.
Гонорийка практически постоянно молчала с тех пор, как отделение Ладбона спасло её в канализации. Единственными издаваемыми девушкой звуками были периодические всхлипывания, которые она не могла сдержать. Когда Марита всё-таки заговорила, то спросила, можно ли ей увидеть тело Ладбона, после чего среди выживших воцарилась неловкая тишина. «Возможно, позже,» — в конце концов ответил тогда Алликс, не желая приумножать горе девушки видом жестоко убитого орками капитана.
Марита взяла упавшую у ног одежду, медленно поднялась и приложила вещи к телу, дабы определить их размер. Она слабо улыбнулась Алликсу, но тут её взгляд привлекла голая грудь востроянца, покрытая сеткой складчатой рубцовой ткани. Глаза девушка отвела лишь тогда, когда поняла, что Алликс смотрит в ответ.
— Извини, — начала Марита. — Я не хотела–
— У меня есть два брата, оба старше меня, — холодным тоном произнёс Алликс. Остальные члены отделения отвернулись. Отчасти для того, чтобы создать для командира и девушки иллюзию уединённости, а отчасти из-за неловкости, ведь они уже слышали эту историю прежде. — Самый старший брат, Михаил – имбецил. Я сейчас не оскорбляю, он действительно имбецил с медицинской точки зрения. У другого моего брата, Лукаса, приступы с самого рождения. Вот с ним всё нормально, а уже в следующий момент Лукас превращается в пускающего пену дурака. Даже не знает кто он или где находится.
— Я правда не–
Алликс не позволил девушке закончить предложение.
— Думаешь, рекрутёров на Вострое это волнует? Думаешь, когда они пришли и постучали в нашу дверь, чтобы забрать перворождённого сына и отправить его к звёздам ради смерти во имя Императора, им было не плевать на то, что мой брат даже не способен произнести слово «Император», не говоря уже в принципе о понимании того, кем Он является?
— И, если бы рекрутёры закрыли глаза на Михаила, думаешь, они бы сделали то же самое и в случае с Лукасом? Его-то расстройство не такое явное. Он мог держать лазвинтовку правильно и занял бы место Михаила, вот только опасность начал бы представлять не только для себя, но и для тех, с кем сражался бы рядом.
Тон Алликса смягчился.
— Эти шрамы – моя жертва. Жертва, принесённая ради семьи. Я стал сыном, которого на Вострое требовалось отдавать в качестве десятины, и так обрёл новую семью. Как и с моей биологической семьёй дома, я готов пойти на всё, лишь бы сберечь её, готов принести любую жертву.
— Ты тоже столкнёшься с этим, Марита. — Уже надевший новый тельник и мундир Алликс подошёл к гонорийке и положил руку ей на живот. — Как я был готов пойти на жертву, как Ладбон был готов совершить свою, так и ты сделаешь что угодно ради ребёнка, которого носишь.
Востроянец обнял девушку, а ткань на плече его относительно чистого мундира тут же пропиталась женскими слезами.
Момент был нарушен звуком шагов сотен ног, обутых в сапоги образца Астра Милитарум, чьи владельцы проходили мимо складского помещения. Гаспар открыл скрипящую дверь и выглянул наружу.
— Что-то происходит, — сказал он.