103
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =34
|Всего =20
}}
=== Третья глава. Призраки ===
«Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»
- Начнём?
=== Четвёртая глава Нутро ===
Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.
Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.
Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.
«Мне нужен лучший из твоих воинов» – сказал Эйдолон Плегуа. – «Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный»
Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.
Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.
К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.
– Поразительно на что способен духовный мир, – вздохнул лорд-командор. – И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.
Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе.
– Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.
При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.
'''''Моей...'''''
Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.
'''''– Нашей''''', – заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.
'''''– Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''
– Ему, но не вам, – со смехом ответил Эйдолон. – Вы – отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.
По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка – и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.
– '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', – льстиво протянула демоница. – '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' – когти щёлкнули, разрывая воздух. – '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''
Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.
Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.
'''''– К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''
Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.
Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.
– '''''Сломленное маленькое чудовище''''', – рассмеялась Лиадресс. – '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''
– Я не умру, не ступив на Терру, – зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную ассиметрию танца, затупил грациозный натиск. – Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.
Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.
Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.
– '''''Слабак''''', – процедила Лиадресс, давясь от смеха. – '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''
– Умолкни! – зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.
Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!
– '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть – мясом, кровь – вином!'''''
В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.
Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.
Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.
Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.
– Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?
– '''''Жалкий кусок мяса!''''' – зарычала демоница. – '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''
Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.
От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.
- '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''
– Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, – фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.
Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.
Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.
И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.
Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.
- Довольно игр, – зарычал лорд-командор. – Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]