103
правки
Изменения
Нет описания правки
- “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.
<br />
=== Действие второе Тело ===
=== Глава седьмая. Родное пепелище ===
Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.
Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.
Когда-то они были бойцами 97-го калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.
В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.
- Милорд, - начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.
Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.
Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.
- Боги играют со мной, - прошипел Эйдолон. - По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.
- Это же просто планета, - пожал плечами Плегуа. - А их так легко сломить. Нечего бояться.
'''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…
- Я не боюсь её! - рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.
- Я не боюсь её, - повторил тише Эйдолон. - Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…
''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''
''- Восстань, сын мой, - говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. - Восстань, мой лорд-командор.''
- Именно здесь я стал тем, кем был.
Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.
А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.
Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.
А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.
В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.
И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.
Среди пепла культуры в окружении новых подданых Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.
А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.
В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.
- Что говорит нам ауспик? - наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. - Отвечайте, чтоб вас!
- Показания неясные, мой господин, - прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. - Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.
- И сколько кораблей с нами?
- Вокс-связь работает с помехами, - проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. - У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”<ref>греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.</ref>, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.
- Достойное собрание наших сил, - пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.
- Мы определили, кто это! - Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Новых Механикумов, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. - Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого Легиона. Я… Ааа…
Он умолк, забившись в экстазе.
Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.
- Сосредоточься, червь!
- “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.
- А это - их достойное собрание, - кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.
- Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?
“Возможно, дело в обычном высокомерии варваров” - подумал Эйдолон, усмехнувшись.
- Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.
Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.
Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы - заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.
- ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''
- И не поспоришь, - он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. - Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, - он улыбнулся. - Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.
- ''Богов'', - фыркнул хтониец. - ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', - проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. - ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' - он помолчал. - ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.
- Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.
'''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''
- Назовись, - потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. - Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.
Гололит затрясся от смеха воина.
- ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''
- Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, - Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. - Так что я спрошу ещё раз. Назовись.
- ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''
- Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.
- ''Умолкни или я тебя заставлю'', - образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. - ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''
- От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, - Эйдолон зевнул. - Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего Легиона.
- ''Какой милый титул. Сам его придумал?''
Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди - избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.
- ''А не тебя ли опустил Торгаддон?''
- Убийство было так давно… - пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. - И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.
- ''Ещё один дар твоих богов?''
- Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, - Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. - Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.
- ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''
- Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, - Эйдолон снова вздохнул. - Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.
Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.
- ''И что у тебя на уме?''
- Эта планета, - махнул рукой Эйдолон. - Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.
- ''Возможность чего?''
- Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.
'''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.
'''''Ты правда думаешь, что его появление здесь - совпадение?'''''
Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.
- Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.
Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.
Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев - у стен.
Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов - сержантов, как подумал Эйдолон.
Герог просто кивнул.
- Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.
- Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, - лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.
Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.
- Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, - он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. - Как ты можешь увидеть.
Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.
- Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, - Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. - Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.
- И теперь ты хочешь отвоевать отданное?
- Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, - вздохнул Эйдолон. - Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире - рабов, припасы и прочия - и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.
Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.
Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…
'''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''
Эйдолон сглотнул желчь.
Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.
Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.
Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.
''Я - первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''
- Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, - проворчал Герог. - Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.
Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.
- Нашей главной целью будет Воинский Дворец, - начал объяснять Эйдолон. - Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, - гордо сказал Эйдолон. - Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.
- Достаточно, - процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. - Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.
За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.
'''''Мы все служим своим хозяевам…''''' прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.
- И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.
- Ты мог бы попытаться, - кивнул Герог, разминая плечи. - Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.
- Ах, праздные обещания, что от них проку?
Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.
- Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.
<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]