103
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
- Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.
=== Девять. Шёпот разрушения ===
''Слушай.''
Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.
''Слушай.''
С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.
Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.
Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.
С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.
'''''Слушай!'''''
Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.
Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.
И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.
- Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!
- За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.
Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.
В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?
По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.
Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.
И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.
Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.
- Давайте, - отдал приказ капитан.
Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.
- Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…
Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.
'''''Слушай!'''''
На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.
Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.
Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.
Внезапно он посмотрел наверх.
Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.
Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.
Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.
Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.
'''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''
- Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.
Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.
Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?
Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.
''Пусть всё сгорит''.
Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.
- За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.
Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.
- Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.
- Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.
Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.
Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.
Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.
Он сам становился произведением искусства.
Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь.
Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.
- Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.
Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.
- Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.
- Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.
- Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.
- Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.
- Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.
Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.
- Как знать, капитан.
'''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''
От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.
- Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.
- Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.
Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.
Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.
Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.
И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.
И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.
Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.
Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.
На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.
Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.
Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.
Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.
Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.
Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.
- Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.
Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
