103
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1314
|Всего =20
}}
- Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова.
=== Четырнадцатая глава. Варп-песнь ===
Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.
Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.
По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.
Воциферон ожидал от них большего.
Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.
Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.
Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.
Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.
Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.
И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.
И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.
Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.
Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.
Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.
Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.
Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.
Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.
Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.
Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.
И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.
И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.
Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.
Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.
Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.
'''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''
Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.
Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.
Малакрис был слишком занят.
Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.
Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.
- Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.
'''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''
И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.
Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.
Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.
Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.
Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.
'''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''
Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.
Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.
Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.
Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.
Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.
Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.
До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.
“Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”
Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.
“Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”
Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.
Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой.
Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.
И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.
Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.
Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.
- Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.
- Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.
- Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!
- Значит, не исповедуешься в своих грехах?
- Каких грехах?
- Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.
- Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.
- А кто тогда?
- Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?
Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.
- Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен.
Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.
Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.
Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.
Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.
Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.
От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.
Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.
Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.
- Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.
- Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.
- Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.
Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.
Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.
Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.
Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.
Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.
Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.
И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.
Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.
- Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!
Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.
Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.
И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.
И лорд-командор пал.
Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.
Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.
Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.
''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''
''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''
''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''
''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''
<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]