103
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1516
|Всего =20
}}
<br />
= Действие третье. Душа. =
=== Пятнадцатая глава. Бездна ===
Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.
- '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.
=== Шестнадцатая глава. Война братьев ===
Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.
Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.
Столько мёртвых. Но ничто не было важно.
Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.
Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.
- Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.
- Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.
Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.
Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.
Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.
Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.
Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.
Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.
Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.
К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.
Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.
Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.
В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.
Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.
- Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!
Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.
Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.
Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.
Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…
А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.
'''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''
Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.
Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.
У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.
Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.
Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.
Возможность покориться и никогда не умереть.
Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.
Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.
- Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.
- И на сей раз я воспряну и никогда не паду.
<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]