Изменения

|Сейчас =1617

Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством<ref>В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей.</ref>. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.

=== Шестнадцатая глава. Война братьев ===

=== Семнадцатая глава. Связанная Душа ===Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.“Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима? Кем бы я стал? Чем бы я стал?” - Что ты такое? - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''. - Нашу? - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…''''' - А другой к варпу<ref>Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что расколотый Король это эйдолон Эйдолона.</ref>, - кивнул Эйдолон, понимая. Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями. - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''. - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так… Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль. - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''. - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями. - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.''''' - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой. Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой. Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе. - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''. - Помню, - вздохнул Эйдолон. - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''. Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой. - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''. Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как… ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.'' ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.'' ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.'' ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.'' ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.'' ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.'' ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''. Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных. Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев. - Если бы мы были едины, то могли вознестись. - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''. - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая. - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''. - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом. ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.'' - Но также они взяли с нас плату. - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''. - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон. - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''. '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу. Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал. ''Но также они взяли с нас плату''. Эйдолон тяжело сглотнул. - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу. В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция. ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''. Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего. Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим? Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём<ref>Подробнее в рассказе "Любовь к судьбе" https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)</ref>. ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.'' Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой. - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб. - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты. Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом. Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам. - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой. - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли. А потом она прошла. Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона. Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму. А затем из мрака вновь появился Король.Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.- '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.- Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.- '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!''''' - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы! Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою. - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух! И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.<br />