Изменения

|Сейчас =1719

И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней. === Восемнадцатая глава. Родные чудовища ===  Шатаясь и спотыкаясь, Плегуа прокладывал себе путь сквозь безумие к сердцу песни. Возможно однажды, когда он действительно постигнет мистерии Тёмного Принца, это будет получаться инстинктивно. Но он уже чувствовал её изменения. Неуловимые скорбные ноты и отзвуки. Пронизанные мукой лорда-командора проблески, не совсем видения, а скорее образы. ''Когти жалят, поглаживая вырезанные на полулике символы упоения, всё на поверхности, как у карнавальной маски, которую наденут на последнем пиру.'' Он встряхнулся, вырываясь из хватки грёз, и снова вскинул своё оружие-инструмент. Прицелился, выстрелил и создал произведение искусства. Офы Демаскос перепрыгнул через тлеющие развалины и умер, крича. Звуковая волна поймала его в прыжке, вцепилась незримой хваткой в молекулы, завибрировавшие все как один. Те затряслись, задрожали, пытаясь устоять, а потом разлетелись в стороны. Из каждого шва забила кровь. Пластины треснули и раскололись. Герметичные сочленения расщепились на атомы. Вой поглощённого безумной эйфорией воина не утих и после его смерти, влившись в песню. - Пошли, - прогремел Тиль. Фон Калда кивнул и зашагал следом, стреляя на ходу. Другой рукой он нажимал на кнопки закреплённого на запястье нартециума. Время от времени аптекарий останавливался, чтобы впрыснуть новый химический состав в измотанный организм Плегуа, не давая выйти из под контроля бушующей в крови какофона войне между стимуляторами и возбудителями боли. Когда Плегуа нашёл советника среди бушующего вихря безумия, тот стоял в декоративном саду, сгорбившись и тяжёло дыша от напряжения. Фон Калда вколол в себя столько успокоительных, пытаясь удержать вместе истерзанные грани разума, что Тиль чуял их запах из каждой поры аптекария. Запах химикатов, смешанных с всё ещё бурлящим адреналином. - Посылаю, - согласно прошептал фон Калда, с трудом выталкивавший сквозь сжатые зубы каждое слово. - Сердце крепости истекает кровью. Рушится. Падает в бездну. К Королю, правящему среди пепла, - пропел Плегуа, вслушиваясь в ярящиеся волны варпа, высматривая в истерзанной коже вселенной стихи. Плегуа согласно кивнул, и Тиль повёл его вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы направлять советника за плечо, словно слепого бродягу. Да, все оставшиеся следы первого лорда-командора вели к сердцу крепости, куда Эйдолон направился, желая сразиться с Герогом. Острие копья против острия. “Всегда такой выскомерный” - подумал Тиль. - “Но всё же он был в своём праве. Он - наш владыка. Первородный какофон. Триумф Фабия”. От души Плегуа ещё осталось достаточно, чтобы он помнил каково быть солдатом, а не оружием. Так много воинов отдались новым веяниям без остатка, превратившись лишь в инструменты Вечной Песни. Как сделали даже его братья. Отдавшись ужасающей мелодии, вывшей из развалин. Нерождённые кишели повсюду. Проводя собственные хоровые представления среди рушащихся укреплений и домов. Трупы людей, разорванные и изломанные, свисали из окон, были нанизаны на стеклянные колья, натянуты на виселицы - всё до увеселения Тёмных Богов. Огромные накачанные чудовища с рогатыми головами, стянутыми кожаными ремнями, устраивали приёмы в пылающих оружейных и наблюдали за мясными цехами, куда низшие создания стаскивали безжизненные тела. Хотел бы Тиль, чтобы у него было время. Он мог бы преклонить колени перед такими избранными слугами Тёмного Принца. Познать новые удовольствия и спеть гимны безграничного мучения. Мог бы. Пожалуй… ''Нет''. - Идём дальше, - прорычал он. - Здесь не закончится наша песня.  Даже спускаться сюда было больно. Бездна не была частью природы. Она была неестественной. Словно вытравленной кислотой, выжженой непристойным огнём и огранённой обсидианом. Языки дьявольского зелёного пламени лизали небеса. Фиолетовые лучи танцевали среди странных углов пещер. Из самого сердца шахты вздымалась пронзающая облака колонна варп-света, сияющая словно маяк, отдающаяся в душе как симфония про конец всего сущего. Воциферон зарычал и заставил себя отвести взгляд, истекая потом будто гончая. С его губ лилась слюна. Вокруг умирал легион. Он не видел ни одного живого Сына Гора уже… как давно? Сколько уже дней они сражались? Сколько эпох он охотился? Неважно. Важна была лишь добыча. ''Он - слаб. Он убивает Третий миллениал. Я заставлю его увидеть истину.'' Где-то внизу Малакрис скакал по уступам, позабыв обо всяком подобии достоинства. Его нужно было покарать. Заставить раскаяться за низменное тщеславие. Что-то в основании черепа мечника шипело и шептало, настаивая, что кто-то из них, а может быть и оба, должны умереть. Стать жертвой. Подношением к ритуалу. Воциферон приготовился к броску, царапая камни жаждущим цели мечом. Спрыгнул на нижнюю ступень. Из глубин уже доносился смех. Осталось недолго. Скоро он получит то, чего хотел сильнее всего. Боль и удовольствие отступят, останется лишь величественное мгновение. - Сейчас, братья мои! - воскликнул Воциферон, и позади Алеф и другие клинки что-то зарычали в ответ. - Сейчас мы с ним покончим!  Яма приняла его как любовника, встретив всей ожидаемой мукой и ликованием. Теперь нижний мир стал священным творением воли самих богов. Пламя вцепилось в облака, взираясь всё выше, освещая его безумными отблесками сияния. Цвета доспехов текли и переливались, так близко к разлому демоническая кровь снова ожила. Теперь она ворковала с Малакрисом, уверяла его что его выбор - верен. Он чувствовал волны и напевы наконец-то обрётшей голос безумной песни варпа. Всё звенело от смеха Расколотого Короля, от воя и воплей, которые издавал первый лорд-командор, в этом Малакрис мог поклясться. Происходящее было творением его рук. Каким-то образом самого присутствие Эйдолона призвало варп-разлом. Ведь они были связаны, Эйдолон и умирающий мир. Здесь он возвысился и обрёл власть. Возможно, тот день заклеймил шрамами и душу, и мир… оставил рану, так легко ставшую дверью для варпа. Он спускался всё глубже, а другие следовали за ним. Малакрис не знал, кто идёт следом и кому служит. Спешит по спирали к грядущей славе. Он чувствовал ждущий их всех внизу потенциал, такой близкий, такой далёкий! Наконец, капитан спрыгнул на землю, достигнув самого дна великого разлома. Прямо за ним спрыгнул Байл и пять других легионеров. Слабая стая, но для их целей хватит. Варп разъел корни Воинского Дворца словно кислота, прогрыз и иссёк себе путь с вековечным мастерством. Бездна казалась гноящимся нарывом, вырезанном в мире зазубренным скальпелем, и одновременно глубоко пробившимся в кору метеоритным кратером. Теперь Малакрис увидел плоды всех трудов. Сам разлом оказался сферой не-реальности, пульсирующим нарывом, одновременно пугающе твёрдым и не существующим. Он воспарил, упав, и втягивал в свою жадную пасть случайные обломки. Малакрис скользнул вперёд, подняв когти. Желая прикоснуться, войти, прорваться внутрь. Он слышал, как сам мир выл от муки. Зубы сводило от одной лишь близости к разлому. А затем сквозь гул донёсся вой, и Малакрис обернулся, подняв скрещенные когти. Пронзительно крича и упиваясь радостью, он оттолкнул в сторону клинок Воциферона. - Брат! - захихикал капитан. Мечник не ответил. Похоже, он отбросил все свои воинские ограничения, ведь размахивал единственным оставшимся мечом, словно берсерк. Малакрис отскочил назад, ударяя когтями в бок врага. В бездну прыгали остальные оборванцы Воциферона, с неистовым самозабвением бросаясь на гедонистов. Братья сцепились, раздирая друг друга на части. Мечи разрубали шлемы и потрошили легионеров. Когти и булавы раскалывали пластины брони. На глазах Малакриса Рикан Байл схватил одного из помощников Воциферона за шлем силовым кулаком. Из раздавленного черепа хлынула кровь. - Разве это не чудесно? - ухмыльнулся Малкрис. - К этому пиршеству нас всегда и готовили, брат мой! Вот какова на вкус победа! Вот что я всегда хотел тебе показать, чтобы ты оценил всю красоту! Глаза Малакриса сверкали от бешенства, а его лицо застыло в гримасе ненависти. Дрогнувшей лишь на миг. Когда вновь пронёсшийся клинок зацепил шею Малакриса. Капитан почувствовал вкус крови, ощутил как та стекает в доспехи. - Наконец-то! - завопил Малкрис. - Покажи, чего ты стоишь на самом деле, мечник. Покажи, что прячется за всеми твоими эстетскими ограничениями! Позади них ярче разгорался маяк, содрогаясь с каждым ударом. Реальность шла волнами и опадала в унисон со сходящимися клинками. Очередной прилив света разбросал сошедшихся в смертельном поединке братьев. Тени развеялись, из мрака выскользнули нерождённые наложницы, щёлкающие когтями, аплодирующие их кровавому состязанию и изобильным мукам. Нечто жаждало рождения, питалось их страданиями и горестями. “''Не корми его. Остановись''” - умоляло тихий едва слышный голос в чертогах разума. А затем одна из демониц поглядела наверх. Прищурилась, поджала губы, подняла вверх когти, тщетно желая защититься. И прямо на неё рухнул великан, оставив от наложницы лишь фонтан надушенного ихора. Гигант не медлил, не сомневался, а взмахнул оружием по широкой дуге. Звуковая волна расшвыряла Астартес, кульми врезавшихся в стены. Малакрис рухнул на колени. Снова ощутив кровь. Льющуюся из треснувшей губы. Текущую из его глаз, носа и ушей. Воциферон отшатнулся, устояв на ногах лишь потому, что вонзил меч в землю и вцепился в него, как утопающий в проплывающую доску. === Девятнадцатая глава. Душа и память ===<br />Свет и тень сшиблись, и разряды молний разлетелись по варпу.Оружие не было истинным анафемом. Оно не обладало затаившейся злобой, ждущим своего часа разумом, умаслённым клинком-немезидой. Это был лишь отголосок. Тень. Подходящее оружие для твари, подражающей величию и мощи Эйдолона.Но его хозяин был быстр. Силён от отчаяния. Полон решимости сражаться и умереть, а не стать лишь одним из ожидающих призраков, отчаянно желающих вернуть плоть. Если Эйдолон откажется, победит, что произойдёт потом? Спрячется ли Король, дабы однажды захватить тело другого брата?С каждым ударом оружия по граням пространства расходились новые вспышки безумного света, словно они бились в громадном драгоценном камне.- '''''Я - всё, чем ты мог стать!''''' - зашипел дух. Эйдолон теснил его, гнал смертоносными взмахами молота. А затем “Слава” ударила о воображаемую стену, и вокруг распустилась новая реальность.Под ногами растёкся отравленный вирусами прах Исствана III, липнущий, отчаянно цепляющийся за броню. Эйдолон припал на колено, уклоняясь от взмаха меча, и окинул взглядом панно оживших воспоминаний. Некоторые были такими же, как он помнил. Раздражение от зашедших в тупик атак. Люций и его проклятое самомнение, вера что они одержали победу только благодаря его измене, мотивированной одной лишь гордыней. Отбросившего всё ради возможности покрасоваться. К тому дню честь уже утратила былой лоск в глазах лорда-командора, но лицемерие всё ещё выводило его из себя.Он моргнул, и образ изменился. Теперь он видел себя возглавляющим ''оборону''. Непокорным под натиском собратьев. Верным, словно это слово что-то значило.- '''''Неизбранные дороги''''', - фыркнул призрак. - '''''Таков дар варпа'''''. Он вновь взмахнул теневым анафемом, вновь взвыли чёрные молнии.Мир содрогнулся. Пепел превратился в чёрные барханы зарождающегося Исствана V. Эйдолон расхохотался, и наполнил воздухом горловые мешки. Его вопль разнёсся новым гимном чудесным ужасом. Он снова её слышал. Отголоски песни. Извергнутые тысячи глоток, разносимые каждым взрывающимся снарядом, призываемые всеми смертельными ударами меча.Эйдолон направил песнь, связал её со своим воплем и обрушил на демоническое создание. Оно взвыло, разлетаясь на части, обратилось в пепел, в забурливший вокруг водоворота видений циклон.Каждая грань варп-темницы отражала его жизнь. Какой та была. Какой она могла быть. Эйдолон видел, как вытягивается от вливающейся энергии и растёт его тело, взлетает на огненных крыльях к собственному апофеозу. Видел, как он возглавляет весь легион, коронованный меткой Фулгрима и клеймом Тёмного Принца. Как его молот оставляет за собой следы из чёрного пламени, как горят под его натиском стены Дворца. Как он сам сбрасывает Дорна со стен, торжествуя, утопая в эйфории.Позади зашептали тени, и лорд-командор обернулся. Слишком поздно. Король уже вернулся став хихикающей тенью из ненависти и пламени и ударил призрачным клинком. Эйддолон взревел от ярости, когда анафем пробил его грудь и прижал его к одной из ложных реальностей. Образы пошли волной трещин, разбивающих каждую вероятность на всё новые и различные конфигурации. Демон ухмыльнулся, будто волк, и сильнее надавил на меч. Алая влага хлестнула по лезвию, потекла сквозь пробоину наружу и внутрь, растекаясь по коже. А за ней сквозь меч потёк свет.Эйдолон заставил себя встать, попытался занести молот, но тварь вцепилась в его руку. Хрустнули кости, и “Слава вечная” выскользнула из хватки Эйдолона.- '''''Она принадлежит мне''''', - прошептал дух, почтительно поднимая молот, глядя на охватившее оружие пламя умирающей души Эйдолона. - '''''Как и вся твоя сущность, первый лорд-командор'''''. Оно в последний раз поглядело на Эйдолона, надменно, словно на грязь под сапогами, а затем пинком отбросило поверженного легионера в мерцающий прах.Но в мире гибнущих грёз они всё ещё были связаны, скованы соперничающими энергиями сияния души и призрачной тени. Промелькнувшие мгновения дали метастазы, слившись в минуты, и с каждым ударом сердца дьявольский дух креп и набирался сил. Он распадался каскадом новых образов, корчась и шипя, но не выпуская из рук молота. В одно мгновение он казался идеальным существом, чьи доспехи были безупречной работой мастеров-оружейников, а оружие - прекрасным. В следующее - воистину демоническим отродьем, делающим первые шаги на пути к поглощению их обоих варпом. Пылающим чёрным огнём небытия. Живым и неумирающим, таким каким никогда не мог бы стать Эйдолон сам по себе.Он чувствовал, как утекают соки. Теневой клинок оставил глубокую рану, напомнив Эйдолону как Фулгрим похитил для своего вознесения жизненные силы Пертурабо. Рыщущий разум лорда-командора прикоснулся к миру грёз. И вокруг начали падать мерцающие обломки. Эйдолон моргнул, заставив себя втянуть воздух.Вокруг проносились сверкающие приливы и отливы - все богатства Призматики блестели, как в тот день когда они стали подношением на Йидрисе. Эйдолон вздохнул, смотря на полные сияющих осколков небеса. Он позволил своему разуму воспарить, а воспоминаниям - ожить.Теперь вокруг вздымались замёрзшие леса Европы. Его соперник, его противоположность, слишком отвлёкся, упиваясь похищаемой жизненной силой. Поглощаемой. Через клинок анафема, за который уцепился дрожащими пальцами лорд-командор.“''Кто ты''?” - прошелестел голос в бесконечной пустоте, эхом разнёсся среди мёртвого леса. - “''Кто ты, когда это действительно важно? Ты готов лечь и умереть? Покориться? Остаться лишь лишним сыном умирающей родословной? Или же будешь бороться? И побеждать? Править?''” Он почувствовал, как становятся настоящими и эти воспоминания.Пальцы надавили на подбородок, поднимая голову. Эйдолон едва не рассмеялся.“''Стань тем, кем всегда должен был быть, '''сын мой'''''”.Голос был знакомым. До боли. Эйдолон даже ожидал заметить краем глаза бледный лик своего отца.Но увидел лишь тьму. Только боль. Столь же знакомую, как и шипящий голос Фулгрима. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти ложного анафема.А затем он вырвал клинок и улыбнулся окровавленным ртом.Дух оглянулся, но было уже поздно. Эйдолон бросился на него, впечатал плечом чудовищное отражение в окаменевший ствол, пробив тот насквозь. Осколки и пыль градом посыпались на Короля, погасив пламя, сделав доспехи серыми. Дух зашипел, вновь выдав свою истинную демоническую суть. Эйдолон ударил его сапогом, вдавил молот в грудь духа, прижал того к призрачной земле.- Ты не заслуживаешь славы! - зарычал лорд-командор. Он припал к земле и схватил молот, вырвал его из хватки зверя и в тот же миг пронзил нерождённого теневым мечом. Пришпилил, как насекомое. В него хлынул поток новых сил, освящая этот миг. Эйдолон мог забрать всю силу духа. Снова стать цельным.Но он медлил. Ведь к этому всё и вело. Какие бы силы ни манипулировали им, будь то боги или сотрясающие небеса их полубожественные отпрыски… такого конца они ждали.Он поглядел на осколок своей души. Отравленный варпом и обезумевший, вопящий и завывающий клятвы ненависти. В мечущиеся окровавленные глаза, моргающие, ищущие возможность в последний раз бросить кости. Ускользнуть.Эйдолон занёс молот.- Я посвящаю эту смерть, - прошептал он, - Слаанешу. Я отдаю часть себя Тёмному Принцу. Я пожертвую всем ради права править. Я отдаю себя, сломленного, рассечённую душу, тебе без остатка, пока на то воля богов.Молот опустился. Демон завопил. Всё задрожало и распалось на части, разбилось на бесчисленные кружащие осколки. Вокруг умирали прошлые и будущие, возможные, но никогда не наступившие времена. Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.<br />