Изменения

Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.

Варп и умирающий разлом прикоснулись к плоти мира, сделав стены гладкими и текучими, словно мгновенно замёрзшая вода. Эйдолон сморгнул остаточные изображения больше не существующих миров, гобелена, сотканного из воспоминаний и сметённого прочь воинской доблестью и капризом бога. Он глубоко вдохнул смрад ямы и незабываемый вкус реальности.

Лорд-командор прижал руку к доспехам. Он снова был созданием из плоти. Облачённым в свою броню. Несущим своё оружие. Он не чувствовал пустоты в душе, только… силу. Могущество. Каждое движение было полностью согласовано с волей. Эйдолон тихо рассмеялся своим мыслям и огляделся по сторонам, желая понять, кто хлопал в ладоши.

Малакрис и Воциферон опустились на колени, словно ожидая суда за клевету. Одна из когтистых перчаток капитана была прижата к потрёпанному наплечнику мечника. Их нагрудники ходили ходуном - даже доспехи выдавали истощение. Над ними стоял сам Тиль Плегуа, так не опуская оружия. Готовый встретить любой новый припадок насилия. Рядом на присел фон Калда, заботясь о ранах брата. Бледное лицо легионера замарала кровь, вытекшая из глаз и носа. Он был безмолвным. Слабым. Возможно умирающим.

Эйдолон заставил себя встать, пошатнулся, ощутив на миг упадок сил. А затем схватил Малакриса, оттащив его от брата-легионера.

- Ты - слабовольный глупец, - наконец, сказал лорд-командор. Малакрис сплюнул в сторону едкую слюну, смешанную с кровью.

- Обижаете, мой господин.

От внезапной пощёчинцы Малакрис кубарем покатился по пеплу и врезался прямо в изувеченный труп в пурпурно-белых доспехах. Лицо воина сгрызли, быть может нерождённые, а может и один из собственных собратьев. Малакрис заставил себя встать и зажёг когти, тяжело дыша, не сводя взгляда с первого лорда-командора и других собравшихся воинов.

Эйдолон бросился вперёд, пригнув голову, и схватил капитана за глотку, поверг его на землю и упёрся в ноги, не давая встать из кровавого пепла. Молот в его руках засверкал. Молнии замелькали между включённым полем и плотью безумца, вызывая приятное шипение жарящегося мяса.

- Когда-то ты приветствовал бы эту боль, - зарычал Эйдолон и надавил. Один из продетых в лицо Малакриса шипов перестал дрожать и потёк, струйки расплавленного металла закапали на щёку. Наконец, нервы капитана не выдержали и он начал вопить.

А оружие продолжало уничтожать лицо. Мгновение за мгновением. Микрон за микроном. Всхлюпнув. один из глаз разлетелся на части, забрызгала кровь и иные соки. Капитан заскулил и забился, бьясь бронированным телом о дно кратера под разрушенным центром управления.

- Милорд.

Эйдолон резко оглянулся и уставился на говорившего. Но в тот же миг его гнев схлынул, сменившись изумлением, когда он понял кто дерзнул его прервать. Воциферон всё ещё стоял на коленях, его вспотевшие волосы липли в голове. Похоже, спуск стал настоящим испытанием его сил. А перед ним лежала безупречная сабля - прекрасное чудо среди жуткой картины. Воспоминание об идеализируемых временах.

- Пощадите его, милорд.

- Его? - Эйдолон вскочил на ноги и взмахнул молотом одной рукой, показав на мечника. - Твоего жалкого соперника? Бойца, который не смог удержать себя в руках достаточно долго для проведения простой операции?

Он подался вперёд, желая заглянуть в лицо Воциферона.

В прежде безупречных манерах мечника появились изъяны. Какое бы безумие тот не пытался сдержать, теперь оно вырвалось на свободу. Его волосы были окровавлены, похоже, что местами вырваны самим Воцифероном. На щеках появились оставленные его же пальцами длинные царапины. К доспехам были прибиты и привязаны трофеи, срезанные с мёртвых и ещё живых.

- Первый из лордов-командоров, на Терре нам понадобится каждый клинок, - почтительно сказал Воциферон и покачал головой. - Я презираю его, но никто из нас не оказался неподвластным высвобожденным силам. И кем бы мы не стремились быть, все мы оступились. Если бы Фениксиец хотел его смерти, он сам бы его сразил, - мечник вздохнул. - Если ему суждено умереть, пусть он умрёт на земле Терры. Пусть он отдаст свою жизнь перед стенами Дворца. Хотя бы тогда от него будет польза.

- Пощади, - проскулил Малакрис. Он первернулся и заставил себя подняться на четвереньки, скорчившись как больная дворняга. Он задыхался и кашлял от муки, с губ капали рвота и слюна. Эйдолон истерзал его так, что боль больше не приносила удовольствия. Он попытался было встать на дрожащие ноги, но затрясся, поскользнулся и рухнул на вымазанную в потрохах землю, едва опёршись руками.

- Я служил вам, господин, и могу послужить вновь. Прошу, дайте лишь шанс.

Долгое мгновение Эйдолон не сводил с него взгляда.

Затем он отвернулся и обвёл взглядом толпу. Здесь было так мало воинов Третьего миллениала, собравшихся во временные банды в угоду изменчивой преданности. Татен Орд из отделения губителей, легионер, вырезавший на выбритой голове извивающиеся символы мёртвого языка. Карадак Фенек, сверкающий глазами из-под смазанных маслом прядей, неперстанно читающий губами какие-то стихи.

Потом он заметил Тиля Плегуа, больше не затерянного в экстазе песни. Какофон не сводил взгляда с Эйдолона. Ободранная половина его лица ухмылялась в гримасе голодной тоски, словно ожившее мементо мори. Рядом с ним словно в насмешку виднелся вечно юный лик фон Калды, чьи гладкие щёки побагровели после битвы.

Эйдолон размышлял. Он шагнул вперёд, не опуская молот, и посмотрел на капитана. Принимая решение. Скольких владык и господ он видел в такой же ситуации?

Аристократ стоит на страже перед своим поданным среди замёрших лесов, намереваясь продать ребёнка ради безопасности или расположения.

Примарх, беспристранство раздающий знаки своего внимания и расположения, пусть даже и не спешащий доверять. Не сводящий взгляда с недосягаемой звезды.

Лорд-командор, сплетающий нити суды тысяч в борьбе за власть и положение против соперников. Пойманный в бесконечном противостоянии, обычном для придворных.

“''Чем бы я стал без этой борьбы, без горнила, которое определило мою суть? Подобием отсутствовавшего отца или того, кто делал меня собой снова и снова? В часы победы и поражения. Жизни и смерти''”.

Он закрыл глаза, слыша во тьме насмешливый хохот. Искажённое отражение его собственного отравленного веселья, что срывалось с губ Расколотого Короля.

Малакрис уставился на неё не верящим глазом.

- Встань, - приказал Эйдолон.

Кто-то захлопал вновь. Но кто? Эйдолон обернулся и окинул тесную расщелину взглядом. Теперь, когда разлом выгорел, воины расступились его краям. Эйдолон стоял в центре, переводя взгляд с одного воина на другого, желая понять кто хлопает. Потребовать прекратить насмешку.

Но никто не двигался.

Эйдолон оглянулся.

Звук отдавался в истерзанной варпом яме странным эхом. Кошмары цеплялись за каждую поверхность, звуки разносились, но не стихали, принимали форму пляшущего ведьмовского пламени. Отблески света и тени царапали обсидиановые стены, мерцали и дрожали, словно взбудораженные невидимым ветром. Наконец, лорд-командор выследил источник звука, и дыхание замерло у него в горле.

Перед ним стоял гигант, высокий и стройный. Прилегающие пластины брони были выкованы с высочайшим мастерством, явно являлись трудом долгой и упорной работы лучших ремесленников. Воплощали пик человеческого оружейного дела. Белые волосы осыпались на плечи лавиной чистейшего снега. Кожа была алебастровой, но при этом сияла изнутри словно скованная звезда. Его глаза были жестокими, прекрасными и сверкающими соблазнительным безумием. Один лишь взгляд в них поверг целые миры, разорвавшие себя на части ради хотя бы проблеска его внимания.

Он был воплощением искусства. Сотворённым настоящим настоящим эрудитом и ожившим памятником, подобным галатейцам из древних легенд. И при этом лучился жизненной силой. Плод идеального смешения биологической и духовной природы, что возник совершенно взрослым, отпрыск смертного божества.

Фулгрим, сам Фениксиец, поглядел на Эйдолона свысока и перестал хлопать.

- '''''Сын мой''''', - вздохнул примарх, еле слышно, но совершенно методично. За его слащавым оттенком таился яд. Эйдолон заставил себя выпрямиться, сжав зубы. Чувствуя боль, да, но боль уже стала его дорогой спутницей. Певшей в крови и танцевавшей в душе. Раньше он думал, что был бы без неё ничем. Но пройдя сквозь пламя стал умнее. Познал самого себя.

- Отец, - ответил Эйдолон. Он едва мог смотреть на Фулгрима. С каждым движением за примархом оставались образы, с каждым шагом за ним следовало марево. Иногда он казался великим Просветителем, которым был всегда, но в другие времена…

''Змей апокалиписа, ползущий навстречу неизбежности, тащащий себя вперёд с безжалостной жаждой, вечно голодный и ненасытный. Слишком многочисленные руки двигались в невозможном ритме, и каждая сжимала клинок из иной мёртвой культуры.''Он сморгнул демонический образ и сосредоточился на отце, каким тот был в годы его истинной жизни.

- '''''Ты удивляешь меня, Эйдолон. Не думал, что ты так охотно вступишь в игру'''''.

- Игру? - едва не рассмеялся лорд-командор. Он зашагал к отцу, не показывая страха. Призрачная плацета поблекла, позволив Эйдолону выпрямиться в полный рост. Его пальцы сжались и разжались, и он ощутил в них новую силу. Мощь, порождённую его жертвой.

- '''''Всё - игра, сын мой. Без исключения. Всегда было. Ещё до начала этой войны мы были фигурами на её доске''''', - Фулгрим вытащил длинный прямой меч из ножен, сшитых из человеческой кожи, и начал разглядывать лезвие, задумчиво и страстно. - '''''Конечно, со временем некоторые из нас сами стали игроками. Я не собирался просто смотреть из кулуаров, как пылает война… Пора было испытать лучшие возможности моих сынов. Возможно, следующим станет Юлий'''''.

- Ты всё это приготовил? - ужаснувшись, переспросил Эйдолон.

Фулгрим поглядел на него как на идиота глазами, в которых мелькнула ненависть. И Эйдолон вновь увидел летящий к его горлу клинок, словно история готовилась себя повторить.

- '''''Нет, Эйдолон. Твоя изломанная душа сама нашла тебя, устроила ловушку в сердце твоей былой гордости и попыталась надеть твою кожу словно великолепный костюмчик. Конечно же я''''', - демон-примарх рассмеялся и скользнул к нему, протянув кончик клинка и уперев его чуть ниже горла Эйдлона. - '''''Планы магистра войны требуют времени, а ждать так… утомительно. Поэтому я решил развлечь самого себя. Было так легко вытянуть её из варпа и подчинить себе, притянуть сюда, в мир отдающийся в твоём разуме и душе. Какое веселье'''''.

- И всё ради того, чтобы не заскучать. Расточительство, - Эйдолон покачал головой. - Надеюсь, ты собой доволен.

- '''''Иногда я даже сам себя впечатляю''''', - признал Фулгрим. - '''''Особенно после Йидриса. Все эти новые дары, новые триумфы. Но да, приготовить сцену было очень приятно, милый Эйдолон'''''.

- Так чего ты от меня хочешь, отец? Поздравлений с успешно проведённой игрой?

- '''''Возможно я просто хотел, чтобы ты стал целым или хотя бы снова интересным''''', - Фулгрим покосился на собравшихся на неровных краях ямы нестройным кругом воинов. С них капало всё больше крови, собиравшейся в багровый водопад. - '''''Или быть может мне хотелось удостовериться, что Третий Миллениал и в самом деле в надёжных руках. Ведь ты так любишь мнить себя моим наследником…'''''

Примарх шагал, но Эйдолон слышал скрип чешуи по камню. Изувеченная реальность, в которой змеиное тело примарха извивалось в бездне, постепенно проникала в мир.

- Ты - глупец, - наконец, сказал лорд-командор.

Примарх содрогнулся от хохота. Звук вырвался из каждой его поры переливающейся волной.

- О''''', глупец, неужели! Возможно я поторопился отрубить твою голову, Эйдолон. Стоило оставить тебя при себе. Как оспаривателя, каких любит держать мой брат. Ах, если бы ты когда-либо сомневался в моих словах прежде''''', - безупречная перчатка поднялась и постучала по нижней губе. - '''''А впрочем, я ведь за это тебе тогда и отрубил голову'''''.

- Прости, что разочаровал, - процедил Эйдолон сквозь сжатые зубы.

- '''''А вот в этом ты действительно хорош'''''.

- Я создан по твоему образу. Выкован твоими учениями и изъянами.

- '''''Ахх, ну конечно же ты винишь меня за свои ошибки''''', - другие собирались вокруг, но держались на уважительном расстоянии. Эйдолон не ждал, что многие рискнули бы вызвать гнев примарха. - '''''А ведь я предложил тебе самый редкий дар, Эйдолон. Даже возможность снова быть целым, ухватить величие за хвост'''''.

Примарх вонзил согнутый палец в лицо командора и потянул.

Эйдолон зашипел от внезапного прилива муки и упоения, чувствуя как кровь бежит по щеке на наплечник. И отдался ему. Он не позволит другим себя унижать. Лорд-командор подался вперёд, дав острию впиться глубже и оцарапать когти.

Боль можно было преодолеть ради совершенства. Этому он всегда верил, так он всегда жил.

- Во мне и так достаточно величия, - ответил Эйдолон.

Клинок прижался к его горлу, но он не обратил внимания, а протянул руку и схватил Фулгрима за запястье. Эйдолон чувствовал кипящую внутри него силу, едва сдерживаемую ярость Имматериума. Она взывала к нему, маня теми же соблазнами, что предлагала сломленная душа, нашёптывала те же сладкие обещания.

Фулгрим не отличался от всех прочих порождений варпа. Их мощь была ядом. Смертность же давала сил.

Он оттолкнул руку Фулгрима прочь, глядя как расширяются идеальная глаза. Шок и восхищение промелькнули на безупречном лице, а затем оно замерло в умилённой ухмылке.

- '''''Возможно так и есть, сын мой'''''.

Фулгрим развёл руками, сбросив хватку Эйдолона, и с его губ сорвался тихий стон. Примарх ''потянулся'', и его плоть и доспехи потекли словно глина. Скованный прежде внутри свет потёк через меняющуюся кожу. Фулгрим воздел руки к небу, и из его вытянувшегося живота появились другие, пробивая себе путь сквозь кожу и керамит, жадно хватая воздух. Хвост хлестнул за спиной, а затем метнулся вперёд и обвился вокруг Эйдолона.

Демонический примарх подался ближе. Его глаза были бездонными ямами чёрного пламени, в котором кружили и сталкивались гибнущие звёзды. Его красота сама по себе превратилась в зверство. В ужас, запечатленный в искусстве. Он стал самым прекрасным и ужасающим созданием, на которое когда-либо взирал Эйдолон. Даже больше, чем после Йидриса, возможно даже сильнее чем в час Тёмного Триумфа на Улланоре. Теперь апофеоз Фулгрима действительно завершился и достиг апогея.

- '''''Но силы недостаточно, лорд-командор''''', - прошептал Фулгрим. Он надавил. Едва, но Эйдолон почувствовал, что малейшего изгиба или сжатия хватит, чтобы сломать его ноги. - '''''Одной - нет. Мы не победим в войнах, просто став сильнейшими. Мы победим, став лучшими. Мы будем вести войну, добившись такого величия и великолепия, что один взгляд на нас будет опалять взор смотрящего. На почве Терры мы действительно переродимся. Дети Императора наконец-то вернутся домой, вытащат его из башни и сокрушат'''''.

- Но ты попусту разбрасываешься нашими…

- '''''Нет, Эйдолон. Я трачу жизни легионеров так, как считаю нужным. Чего стоят чуть больше тел, когда вы все в целом стали целеустремлённей?''''' - две руки Фулгрима схватили запястья Эйдолона, а ещё две упёрлись в его нагрудник. - '''''Ты чувствуешь это, не так ли? Как он воспаряет из пепла твоей души. Я даровал тебе эту милость, сын мой. Новую силу и решимость'''''.

- Ты считаешь это даром? Ты бы превратил меня в отродье варпа, твою меньшую тень, выбери я другой путь.

- '''''О, мне не было дела кто победил''''', - фыркнул Фулгрим. - '''''Ты бы развлёк меня и скованный плотью, и вознёсшийся духом'''''.

- Тем больше для меня причин определять свою судьбу. Если наши отцы равнодушны, стоит поступать им назло.

- '''''Ты всегда был таким непослушным ребёнком''''', - цокнул языком Фулгрим. Демон-примарх покачал головой, и его чёрные глаза внезапно сверкнули разочарованным гневом. - '''''Неужели я взрастил так много подорванного потенциала? Сынов, что никогда не будут соответствовать моим ожиданиям? Возможно мне стоило тщательнее направлять вас всех к судьбе. Или может лучше освежевать кого-нибудь и сделать трон из ваших костей. Хммм?'''''

- Капризность не покинула тебя после возвышения, отец, - покачал головой Эйдолон. - Нет. Напротив. Эксцентричная паранойя и отчаянная жажда одобрения лишь укоренились, питаемые и раскормленные варпом. Он просочился в твоё сердце и посеял семена в саду твоих собственных изъянов - всходы мелочной корысти и безумных капризов, разросшихся в море душ!

Мания схлынуло так же внезапно, как и появилась. Фулгрим поднёс руку и провёл по невредимой щеке Эйдолона. Когтистые пальцы не были облачены в перчатки, но опалили кожу словно включённые силовые когти. Электрические разряды просочились в кожу и обожгли нервы, отчего лицо задёргалось в тике.

- Возможно… - заставил себя договорить Эйдолон. - Мы все - дети отцов, заботившихся слишком мало, пока не стало слишком поздно.

Другая рука Фулгрима метнулась вперёд и вцепилась в его волосы, дёрнув голову назад с такой силой, что позвонки заскрипели друг от друга. Эйдолон зашипел от боли. Примарх не вздрогнул и подался вперёд, смакуя разряды силы.

- '''''Впечатляет''''', - прошептал демон, склонившись так близко, что его слышал только Эйдолон. Взгляд первого лорда-командора метался из стороны в сторону, пытаясь сосредоточиться на чём-либо кроме пылающего воплощения мощи Тёмного Принца. Вокруг собирались воины Третьего миллениала. Никто не занл, что делать. Оружие они держали наготове, но для чего? Он видел их внутреннюю борьбу, ведь легионеры были слугами двух господ. Некоторые смотрели на пол. Не в силах или не желая глядеть прямо на истинное обличье Фулгрима.

- '''''Смотри на меня. На меня!''''' - рявкнул примарх, встряхнув лорда-командора, и взгляд Эйдолона вновь сосредоточился на нём. Раздвоённый пурпурный язык выскользнул из губ. - '''''Замечательно. Так ты всё же можешь слушать. Но остаёшься таким непокорным и своенравным. Ты так и не простил меня, не так ли?'''''

- Я…

'''''- Не смей отпираться! Я ведь ниспослал тебе такие дары, Эйдолон. Такие возможности. Зачем ты отвергаешь меня? Тебе негде скрыться. Я - плод любви и изъянов отца. Не буду этого отрицать… Но я не стану терпеть твоего слабовольного пренебрежения. Не здесь. Не теперь. Перед нами сама Терра. Терра! Не будет битвы славнее. Не будет лучших мгновений, ни возможностей, чем когда мы придавим сапогами глотку Тронного мира. Драгоценный Дворец моего отца будет разбит и сокрушён. Только представь, что же нас там ждёт, что мы увидим…'''''

- Я буду там, - задыхаясь, сказал Эйдолон и ударил ногой. Фулгрим поднял его, позволив граду ударов обрушиться на нагрудник и вздымающуюся плоть. А затем хвост сжался, и примарх насмешливо оскалился.

- '''''Только если я этого позволю''''', - процедил он. - '''''Если ты простишь меня. Я забрал твою жизнь, и я же повелел Фабию её вернуть. Я стал и хлыстом и стержнем твоего духа, и посмотри чего ты достиг, сын мой. Ты возглавил треть всего легиона. Ты выслеживал Хана и его дикарей. Ты первым прибыл ко мне на Улланор, когда я позвал. И теперь я прошу лишь чтобы ты простил меня и служил'''''.

- Ты убил меня! - рявкнул Эйдолон. Его голос прогремел среди неестественно гладких стен и ошеломил собравшихся Детей Императора. Фулгрим едва пошевелился. Лишь исходящее от примарха гибельное сияние стало ещё ярче. Нечистый свет падал на лужи застывающей крови, отчего алая жидкость словно начинала корчиться. В ней двигались силуэты, лица, выглядывающие наружу как из окон. Невозможный ветер растрепал завесу между мирами, и приманенные демоницы стремилисть стать Его служанками и наперсницами.

Эйдолон чувствовал зловоние Фениксийца. Втягивал его носом и ртом, открывая каждую свою пору феромонной вони полубога. Даже в смертном бытие самые низшие из примархов обладали силой, способной лишить всякого подобия отваги сильнейших воителей. Случалось, что только сила воли не давала людям стать лепечущими что-то имбецилами.

Фулгрима же эта порченая харизма переполняла и извивалась от него почти физической волной. Она бы отбросила Эйдолона прочь, если бы он не висел, поднятый словно схваченный жук под лампой, опаляемый вниманием и приязнью отца.

- Ты убил меня, - повторил Эйдолон тихим дрожащим голосом. - Просто так. Ради каприза.

- '''''И вернул обратно…'''''

- Задним умом! Ради очередного тщеславного каприза, - горло Эйдолона задрожало от симпатического гнева, он протянул руки, схватился за конечности Фулгрима и оттолкнул их. Лорд-командор рухнул наземь, едва не свалился на колени, но вскочил. Его горло расширлось, готовясь.

А затем изрыгнуло вопль, концентрированный и направленный на господина. Извергло, словно вулкан - лаву, таким раскалённым потоком, что даже примарх отшатнулся. Плоть с шипением врезалась в камень. Тело демона вздыбилось, и хвост хлестнул, оставляя за собой на земле едкий отпечаток, словно слизень - следы.

- Я тебе не раб и не марионетка, - зарычал Эйдолон. Его рука сомкнулась на рукояти оброненного молота. “Слава вечная” взметнулась, оставляя за собой молнии, словно комета - хвосты. Фулгрим скользнул в сторону, прижавшись к земле, и молот врезался в стену, выбив в ней новый кратер.

- '''''Погляди же на себя. Человек с собственной волей. Солдат с целью''''', - Фулгрим отклонился, нырнул, уходя от второго и третьего удара, а затем вскинул руки и в них соткались мерцающие мечи. Их золочёные клинки встретили следующий удар, отводя в сторону. А затем на Эйдолона обрушилась буря ударом с плеча, оплетающая его искусной сетью пролетающей чуть в стороне от цели, чтобы прижать лорда-командора к стене паутиной клинков. А затем они сдвинулись на микрон, и Эйдолон зашипел. Его тело содрогнулось от боли, нервы запели, и кровь потекла от едва различимых ран из доспехов и плоти.

- '''''Ты даже представить себе не можешь''''', - прошептал Фулгрим, подавшись вперёд. Так близко, что Эйдолон учуял сахарно-цианистую вонь его дыхания. - '''''Какую прекрасную смерть я могу тебе дать, если ты так настаиваешь. По воле моей ты вновь пересечёшь завесу и станешь лишь добычей для тех, кто ждёт в запределье. Так ожидает мой дорогой Н’кари и все любимые наложницы моего господина. Все кто служит воле и желаниям Тёмного Принца захотят по очереди с тобой поиграть, мой милый Эйдолон. Так что ты скажешь?'''''

Один из мечей, серебристый клинок с рукоятью в виде сплетённых корчащихся тел, исчез в клубах дурманящего дыма. Когтистая длань Фулгрима скользнула вперёд и схватила Эйдолона за подбородок, заставляя заглянуть прямо в бездну глаз. И увидеть вопящие в них безумие и отчаянную жажду, утопающие в них проблески человека, которым Фулгрим был прежде, пока не покорился навсегда безумным порокам и эго.

- Я возглавлю своих воинов, как вёл прежде, - наконец, ответил Эйдолон. - Я поведу их к самой Терре, и я поведу их лишь ради себя самого. Ради славы, которой заслуживаю.

- '''''Неужели это было так сложно?''''' - рассмеялся Фулгрим и широко развёл руки, каждая из которых замерла под отличным углом, став ожившим подобием древнего воплощения божества. - '''''Пожалуй, раньше я мог бы сохранить тебе жизнь лишь ради удовольствия, Эйдолон, но ты сотворил здесь чудо, даже я должен это признать'''''.

Фулгрим обернулся и обратил своё внимание к собравшимся. И легионеры почти как один рухнули на колени. Впрочем, у них не было особого выбора. Буря любви Фулгрима словно кинжалами перерезала нити пешек. Остались стоять лишь какофоны, не опускавшие оружие.

- '''''Сыны Третьего легиона. Дети Императора. Внемлите! Услышьте зов своего господина. Вы сражались и истекали кровью во имя моё, и я люблю каждого из вас за служу. Так же, как я ценю служения первого из ваших лордов-командоров'''''. - Он умолк, словно размышляя над полным самозванным титулом Эйдолона, а потом продолжил. - '''''Ради вас он трудился, и вами он командовал дерзко и отважно. Это радует меня так же, как ваша служба радует его!'''''

Каким-то немыслимым образом было неважно, что он превратился в раздувшееся от варпа чудовище, в нависающего многорукого бога-змея. Фулгрим привлекал их внимание так же легко, как когда-то на парадах или в час принесения особых обетов.

- '''''Сын мой''''', - прошептал Фулгрим, скользнув вперёд, и одним движением обвил Эйдолона руками, как в заговорщических объятьях. Угловатое лицо скользнуло вниз, губы прижались к уху лорда-командора. - '''''Это последний раз, когда ты меня ослушался. Ты вырос гордым и могучим, но в сравнении со мной ты всё равно ничто, -''''' Руки сжимались и гладили, цеплялись за броню и скользили по доспехам. Одним лишь жестом примарх мог разорвать Эйдолона на части. - '''''Испытаешь моё терпение вновь - и твоя великая жертва будет напрасной. Даже сам Тёмный Принц не защитит тебя от моего гнева'''''.

Фулгрим отстранился и отвернулся от Эйдолона, воздев руки. По распростёртым к небу конечностям заплясали чёрные молнии, они окутались ореолом пурпурного пламени. А затем физическая оболочка примарха рассыпалась, став золотым дождём, хлопающими лепестками роз, внезапным порывом надушенного ветра. Взгляды всех следили за его возвышением и распадом. На чудесный миг опустилась хрупкая тишина.

Эйдолон позволил себе мгновение покоя, посмотрев вверх, сквозь оставленную примархом пелену. Далеко над головой за лесом расколотых камней и разрушенных катакомб виднелись первые проблески света.

- Он не ошибся, - наконец, сказал лорд-командор. Всё ещё контуженные явлением примарха легионеры повернулись к нему, тщетно пытаясь не глядеть на следы отца. - Здесь мы все пострадали, братья мои. Мы стали игрушками варпа, а не его хозяевами. Боги капризны, но ещё капризней стал наш собственный примарх.

Он горько усмехнулся, шагнув в центр ямы и окинул взглядом своих воинов.

Больше нечего было стыдиться. Сам примарх не смог его унизить. Мимолётная боль отступила, смытая обоюдоострой эйфорией, принесённой с собой Фулгримом. Теперь впереди была лишь Терра. Больше никаких отвлечений, никаких игр. Лишь последнее испытание.

- Мы встретили испытание, но выдержали его, - продолжил Эйдолон, вращая в руке молот. - Этот жалкий мир горит в огне. Наши враги рассеяны. Наше превосходство неоспоримо. Пусть другие хвастаются возвышением, трясут именем своего примарха, уверяют, что занимают высокие посты, словно это что-то значит. Мы доказали, что они не правы, - он протянул руку и зачерпнул горстку пепла.

- Придёт время, когда мы будем свободны ублажать все свои желания, менять по своему усмотрению Галактику, принадлежащую сильнейшим, - он стряхнул с перчатки прах планеты, её жителей и Сынов Гора. - И в этот день я так же возглавлю вас, и даже самим богам не остановить наш разгул!

Ответом ему стали ликующие крики. Эйдолон ухмыльнулся мертвенной усмешкой.

- Слава первому лорду-командору! - воскликнул Воциферон, и другие подхватили его крик. Малакрис заухал и заулюликал, на миг ощутив былую силу. Плегуа и какофоны снова начали петь.

- Так идём же, - сказал Эйдолон собравшимся вокруг легионерам, наконец-то посмотревшим на небеса свежими глазами. Души Детей Императора воспаряли, как воскресшие фениксы. - Нам предстоит долгий путь.

Столь исполненного собственной важности злодея, действительно ставшего иконой Ереси, не создать в одиночку. И к этому приложили руку многие.

Я хочу поблагодарить Якоба Янгса за постоянную поддержку и советы, позволившие мне сделать книгу настолько хорошей, насколько возможно. Сказать спасибо Крису Райту за понимание того, как использовать этого персонажа и чем он живёт. Ты мой спаситель.

Моей жене, Анне-Софие, за её поддержку в любых невзгодах. Группе моих друзей по хобби, Гарету, Марку Антонию, Крису, Даниэлю, Джеймсу и Шону за то, что они всегда побуждают меня быть лучшим писателем. Также я хотел бы поблагодарить Дилана и Себастьяна за вдохновение, которое дало их разное понимание Третьего легиона.

Наконец, я хотел бы поблагодарить всех, кто приложил руку к мифологии Эйдолона и Детей Императора: Грэма Макнилла, Джоша Рейнольдса, Майка Хаспила и Криса Райта. Вы сделали мои изыски действительно утончённым удовольствием.

Марк Коллинз — писатель в жанре умозрительной фан­тастики. Живёт и работает в Глазго, что в Шотландии. Марк Коллинз является автором романа “Мрачная трапе­за” из цикла Warhammer Crime, а также рассказа “Замо­роженные дела”, который входит в антологию “Хороших людей нет”. Для серии Warhammer 40,000 Коллинз напи­сал романы “Король пустоты” (Void King) и “Хелбрехт. Рыцарь Трона”, а также повесть из цикла “Огненная заря” - “Гробница мученика”. В моменты, когда Марк не мечтает о да­лёком будущем, он работает врачом-исследователем в На­циональной службе здравоохранения.<br />

[[Категория:Warhammer 40,000]]