Изменения

===Шестнадцатая глава. Война братьев===

Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.

Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.

Столько мёртвых. Но ничто не было важно.

Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.

Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.

- Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.

- Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.

Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.

Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.

Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.

Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.

Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.

Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.

Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.

К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.

Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.

Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.

В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.

Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.

- Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!