Изменения

{{Перевод_Д41Т}}{{Книга

|Серия книг =Ариман / Ahriman

|Предыдущая книга =[[Ариман: Ключ к Бесконечности / Ahriman: Key of Infinity (аудиорассказ)|Ариман: Ключ к Бесконечности / Ahriman: Key of Infinity]]|Следующая книга =[[Ариман: Вечный / Ahriman: Eternal (роман)|Ариман: Вечный / Ahriman: Eternal]]

}}{{Цикл|Цикл =Ариман / Ahriman|Предыдущая =[[Ариман: Ключ к Бесконечности / Ahriman: Key of Infinity (аудиорассказ)|Ариман: Ключ к Бесконечности / Ahriman: Key of Infinity]]|Следующая =[[Ариман: Вечный / Ahriman: Eternal (роман)|Ариман: Вечный / Ahriman: Eternal]]}}Всякое богатство начинается с обладания тем, чего нет у других.

::::::::::'' '''После возвращения на Планету Колдунов в попытке обратить вспять Рубрику, которая опустошила ряды Тысячи Сынов, Ариман отступает в Око Ужаса, дабы строить новые планы. Ища ресурсы, он погружается в самое сердце этого проклятого царства и просит помощи у жутких Воров Падали. Однако Ариману нечего им предложить, и поэтому он обращается к Ктесию, своему бывшему последователю и опытному демонологу, чтобы тот нашел товар на обмен… любой ценой.''' Древний постулат коммерции''

''Всякое богатство начинается Меня зовут Ктесий. Я — колдун. Я — продавец лжи и клятвопреступник. Я — генетический сын Магнуса Красного. Я — брат глупцов и разрушитель царств, и я стар… Не просто по годам, хоть с того времени, как я был человеком, прошли тысячи тысяч лет. Нет… Быть старым означает видеть Вселенную как она есть, без той комфортной лжи, коей мы прикрываем реальность. Юнцы видят надежду и возможность, но старики — лишь глупость и неизбежную гибель. Юнцы видят шанс на искупление, на возрождение, но старики знают, что грехи прошлого всегда с обладания нами, они сидят на наших плечах подобно теням, на которые невозможно взглянуть. Быть старым — это понимать, что прошлое искупить нельзя, а будущее обречено. Я знаю, ибо этот урок мне преподавали вновь и вновь. Но я продолжаю пытаться — все эти тысячелетия украденных жизней. Я продолжаю, и следую за глупцами, и тем, чего нет у другихделаю себя величайшим глупцом.''

Меня зовут КтесийНаконец мы остановились на отдых близ Рыдающих Старух. Я Законы реальности в Оке не просто нарушаются — колдун. Я — торговец враньем и клятвопреступник. Я — генетический сын Магнуса Красногоздесь они выставляются на осмеяние. Я — брат глупцов и разрушитель царств, и я стар… Не просто по годам, ибо с того времениРыдающими Старухами назывались светила, как я был человеком, прошли тысячи тысяч леткаждое из которых горело в центре собственной звёздной системы. Нет… Быть старым означает ясно видеть Вселенную без той комфортной лжиВ далёком прошлом миры вокруг них входили в великое падшее царство чужаков-альдари, коей мы прикрываем реальность. Юнцы видят надежду но Имматериум и возможность, но старики видят только глупость причуды утраченных грёз погасили свет звёзд и неизбежную разрухустянули их в постоянно движущуюся спираль. Юнцы видят шанс на искупление, на возрождение, но старики знают, что грехи прошлого всегда с нами, С тех пор они сидят на наших плечах подобно теням, на которые невозможно взглянуть. Быть старым означает знать, что прошлое искупить нельзя и что будущее обречено. Я знаюпляшут вместе, ибо этот урок мне преподавали вновь в вечном соприкосновении и вновьпротивостоянии своих гравитаций. Но я продолжаю пытатьсяОни источают призрачное сияние, все эти тысячелетия украденных жизней. Я продолжаюподобное гигантским потокам гнойного света, и я следую за глупцами, и тем делаю себя величайшим глупцомсочащегося из нарыва.

Именно как круглый дурак я По их бледным коронам движутся тени — мёртвые лица из загустевшей плазмы и повёл себямеркнущего свечения. На всё ещё обращающихся вокруг звёзд планетах обитают племена трёхглазых друидов, когда решил остаться с Ариманом после окончившегося катастрофой возвращения что взирают на Планету Колдунов. Мы нарушили изгнание Магнусазачумлённые светила до тех пор, пока не ослепнут, чтобы попробовать наложить Рубрику во второй по одному оку за раз. Нашей цельюПока их глаза отрастают заново, как и при первой попыткеони исписывают пересказами увиденного руины городов альдари, было сделать Тысячу Сынов такими как прежде стоящие на бескрайних равнинах: бесконечные слова откровения на бессчётных языках. Все их тексты — свободными от мутаций и полностьюполнейший бред, истинно живымине стоящий потраченного на него времени. Ариман был уверенЭто было отвратительное место, полное медленной энтропии и бесцельного отчаяния, что его план сработаетно для нас, поэтому мыизраненных, как истекающих кровью и в первый разубегающих, разделили с ним неудачуоно стало убежищем.

Мы сбежали с Планеты Колдунов+Он призвал тебя, вновь превратившись + послал Ликомед, стоявший у входа в изгоев. Не знаю, почему гнев Магнуса не последовал за нами. Возможно, существо, прежде бывшее нашим учителем и генетическим прародителем, сочло, что поражение послужит нам достаточным наказаниеммои покои в полном доспехе. ВозможноЕго разум горел, некая высшаяпорой вспыхивая ярче, демоническая воля удержала его рукуподобно потрескивающему костру. Это та правда, которую, как и множество других, я знать не желаю+Воры Падали пришли.+

Энергия и мощь— Пользуйся голосом, собранные и обузданные Ариманом ради попытки наколдовать вторую Рубрику— мягко ответил я, были огромны. Мы привлекли на свою сторону разбрёдшихся по миру изгнанников из Тысячи Сынов, подчинили легионы демонов и повели за собой целое полчище техне сводя глаз с черепа, кто хотел лишь омыться что крутил в свете восходящей звезды Ариманового могущества. После поражения они сбежали. Все, кроме нескольких. Члены Круга и многие их вассалы остались, вместе с горсткой космолётовруках. Остальные — живые и нерождённые — исчезли бесследно. Наш измождённый, потрёпанный отряд пытался перегнать бурю, которая, как мы боялись, уже дышала нам в спины. Я говорю «мы», ибо, как истинный глупецЗдесь есть вещи, коим меня сделало время, я осталсякоторые лучше не тревожить мыслями.

Наконец, мы остановились на отдых близ Рыдающих Старух. Законы реальности в Оке не просто нарушаются, здесь они выставляются Выжженные на осмеяние. Рыдающими Старухами назывались светила, каждое из которых горело в центре собственной звёздной системы. В далёком прошлом тамошние миры входили в великое падшее царство чужаков-альдари, но имматериум и причуды утраченных грёз загасили свет звёзд и стянули их в постоянно движущуюся спираль. С тех пор они пляшут вместе, в вечном соприкосновении и противостоянии своих гравитаций. Они источают призрачное сияние, гигантские потоки гнойного светачерепе знаки переписались заново, сочащегося из нарываиспустив дым.

По их бледным поверхностям движутся тени, мёртвые лица из загустевшей плазмы Закованная внутри пара демонов боролась друг с другом и меркнущего свечения. На всё ещё обращающихся вокруг них планетах обитают племена трёхглазых друидов, что взирают на зачумленные светила до тех пор, пока не ослепнут, по одному оку за раз. Пока их глаза отрастают заново, они исписывают пересказами увиденного руины городов альдари, стоящих на бескрайних равнинах: бесконечные слова откровения на бессчётных языкахсо своими узами. Они — полнейший бред, не стоящий потраченного на него временижаждали освободиться. Это было отвратное место медленной энтропии и бесцельного отчаяния, но для нас, израненных, истекающих кровью и бегущих, оно стало убежищемИх инстинкты мне были понятны как никому другому.

+ Я ощутил, как вспыхнула гордость Ликомеда. Неуверенность и честолюбие сцепились в нём за власть над разумом. Он призвал тебябыл из людей Гауматы, одним из невостребованных, тех, чьи силы и знания до наложения Ариманом первого заклятия можно было в лучшем случае назвать скромными, + послал но каким-то чудом избежавших обращения в рубрикантов. По сравнению с колдунами, ведьмаками и псайкерами других легионов Ликомедсчитался весьма могущественным псиоником, стоявший у входа но в мои покои нашем обществе был всё равно что ребёнком — властолюбивым, злобным ребёнком, который глубоко в полном доспехедуше понимал, что никогда не поднимется высоко, и потому ещё сильнее алкал власти. Я презирал и его разум горел , и ему подобных, но вовсе не из-за амбиций, а потому, что они олицетворяли собой слепоту, обрёкшую легион на нынешнее жалкое существование. Возможно, мои слова вас удивят, ведь как-никак я сам чародей, чья специальность — сковывать и приручать демонов, и взмётывался подобно потрескивающему кострувсю свою долгую жизнь я гнался за властью и знаниями. + Воры Падали пришлиПросто, в отличие от них, я изначально осознавал, что в конечном итоге стану не более чем злым сломленным созданием. Можете говорить обо мне что угодно — многие, кстати, так и делают, — но я редко вру, даже наедине с собой. +

— Пользуйся голосом, — мягко ответил я, не сводя глаз с черепа, что крутил в руках. — Здесь есть вещи, которые тебе лучше не тревожить своими мыслямиАриман зовёт.

Повалил дым— И прислал тебя, когда выжженные на черепе знаки переписались заново.Ликомед? Вот бы узнать, за какой грех он меня так наказывает?

Закованная в нём пара демонов боролась друг Я бросил на колдуна взгляд. Он носил глянцево-синий доспех, как многие из нашего братства, с другом горжетом, поднимавшимся и со своими узамизакручивавшимся за головой подобно капюшону кобры и усыпанным поблёскивающими пси-проводящими кристаллами. Они жаждали освободитьсяЛицо Ликомеда было тонким, с характерной напряжённостью во лбу, линии губ и челюсти, а глаза — зелёными, лишёнными даже намёка на белок и зрачок. По вискам тянулись золотые символы. Их инстинкты мне были понятны как никому другомуЗа спиной висел хопеш с длинной рукоятью.

Я ощутил, как вспыхнула гордость Ликомеда, неуверенность и честолюбие сцепились в нём за власть над разумом. Он был одним из людей Гауматы, одним из невостребованных, тех, чьи силы и знания до наложения Ариманом первого заклятья можно было в лучшем случае назвать скромными, но каким-то чудом избежавших обращения в рубрикаторов. По сравнению с колдунами, ведьмаками и псайкерами других легионов он считался весьма могущественным псиоником, но в нашем обществе он был всё равно что дитём малым. Он был властолюбивым, злобным ребёнком, который глубоко в душе понимал, что никогда не поднимется высоко, но оттого ещё сильнее алкал возвыситься. Я презирал и его, и таких как он, но вовсе не из-за их амбиций, а потому что они олицетворяли собой слепоту, обрекшую нас на нынешнее жалкое существование. Возможно, мои слова вас удивят, ведь, как-никак, я же сам чародей, чья специальность — сковывать и приручать демонов, и всю свою долгую жизнь я гонялся за властью и знаниями. Просто в отличие от них я изначально сознавал, что в конечном итоге стану не более чем сломленным и злым созданием. Можете говорить обо мне что угодно — что многие, кстати, и делают, — но я редко вру, даже наедине с собой. — Ариман зовёт тебя. — И прислал тебя, Ликомед? Вот бы узнать, за какой такой грех он меня наказывает? Я кинул на колдуна взгляд. Он носил глянцево-синий доспех, как многие из нашего братства, с горжетом, поднимавшимся и закручивавшимся за его головой подобно капюшону кобры, и усыпанным поблёскивающими пси-проводящими кристаллами. Его лицо было тонким, с такой характерной напряжённостью во лбу, линии губ и челюсти. Глаза Ликомеда были зелёными, лишёнными даже намёка на белок и зрачок. По вискам тянулись золотые символы. За спиной висел хопеш с длинной рукоятью. — Скажи, — произнёс я, по-прежнему не вставая двигаясь с места. — Ты считаешь это наказанием или честью, что тебя отправляют ко мне подобно ворону с письмом в клюве?

Он даже не пытался контролировать истечение своих мыслей. Я почувствовал, как некоторые мои пленники задёргались в оковах — они почуяли , почуяв свежую душу Ликомеда. Свисавшая с крюка на потолке верёвка из фаланг пальцев и человеческих волос затряслась. В жаровне, где лежал щербатый бронзовый кинжал, угли из красных стали оранжевыми. Поверхность обсидианового зерцала, покоившегося на медном постаменте, покрылась изморозью.

Поверхность обсидианового зерцала, лежавшего на медном постаменте, покрылась изморозью. Я мысленно промолвил несколько слов и почувствовал, как они успокоили и исхлестали демонов в каждом предмете, заставив их затихнуть.

— Осторожнее, — предупредил я и шепнул ещё парочку безмолвных слов покрытому рунами черепу, после чего опустил его назад обратно в холодный железный ящик. — Я знаю, что Гаумата не ценит познаний в искусстве призыва, сковывания, воплощения и изгнания среди своих последователей, но надеюсь, что простое самосохранение инстинкт самосохранения заставит тебя держать свои чувства и мысли в узде.

Стыд — в раковине гнева внутри естества колдуна скрывалась жемчужина стыда, твёрдая и тёмная внутри естества колдуна.

— Знаю, — сказал я. — Он разорвал с тобой узы, поэтому и теперь ты оказался в положении посыльного без хозяина.

Я поднялся и огляделся. Место, в котором мы находились, можно было бы назвать складом или лабораторией, пожелай вы лишить его всякой поэтичности. До сегодняшнего дня здесь я хранил обманутых и пойманных нерождённых: существ, сотворённых из боли, либо злости, либо скорби; существ, что сжигали, хитрили и убивали; существ, что оставляли рыдающих над могилками могилами родителей, и существ, что втягивали в себя последнее издыхание тех, кто хотел жить. Тут сыщутся могли сыскаться нерождённые, способные незаметно свежевать твой разум по одной мысли в тысячу лет — до тех пор, пока однажды некто, кого ты какой-то незнакомец не знаешь, назовёт тебя по давно забытому имени, что ты уже и не помнишь. Конечно, самые ценные свои сокровища я прятал не здесь, те узилища были гораздо крепче и куда менее осязаемы.

Я подобрал посох и подошёл к Ликомеду. Приколотые к моей броне пергаментные свитки зашуршализашелестели.

— Довольно прохлаждаться, — строго произнёс я. — Не хочу, чтобы владыки дожидались нас дольше положенного.

Спустя мгновение он Ликомед сделал выбор и последовалзашагал следом.

Ариман, Ликомед и я стояли в ангаре ''«Слова Гермеса»'', наблюдая за тем, как на палубу садится раздувшийся десантный корабль. Его обшивка пестрела металлическими заплатками и следами починки, которые, как меня вдруг осенило, с гордостью выпячивались выставлялись на всеобщее обозрение.

Позади самолёта корабля сквозь открытые ворота ангара виднелся косяк зависших в пустоте космосе боевых кораблей звездолётов под слоями мерцавших пустотных щитов. Вокруг их корпусов, блестевших подобно начищенной стали или отполированной кости, клубились космическая пыль и обломки. Рядом кружил рой меньших звездолётовкораблей, двигавшихся подобно стае птиц над водопоем. Или — или падальщиков над полем бойнибитвы.

Ликомед стоял возле меня. Теперь его мысли пребывали под контролёмконтролем, сдерживаемые опаской и неуверенностью относительно причин. Чародей никак не мог понять, почему он здесь, вместе со мной и нашим общим властелином, Азеком Ариманом, встречает гостей.

Дверь десантного корабля распахнулась настежь и исторгла на свет настоящий зверинец из металла и плоти. Там были громадные существа, опутанные мотками цепей; фигуры воины в доспехах цвета потускневшей бронзы и ; создания, что ковыляли, балансируя на силовых клинках выше их самих, и порождения, чью природу и происхождение я даже не мог себе вообразить.

Они называли себя Дискордией или, иногда, Верными Последователями Ложной Гармонии Всего Сущего, но для остальных они были Ворами Падали. В безжалостной войне за ресурсы внутри Ока Ужаса они Воры считались мусорщиками-и торговцами потерянными кораблями и в своём ремесле не знали себе равных.

Понимаете ли, в Оке, где сны становятся явью, любой материал имеет ценность. Я могу сидеть в сердце циклона эфирной энергии в центре не дающей света звезды и запускать свои мысли и чаяния плавать в ночи подобно ярким рыбёшкам в прозрачной воде. Достаточно волевой душе по силам сплетать целые города, кружащиеся вокруг планет, миры, что есть ткутся лоскутами золота и солнечного сияния, колесницы, способные преодолевать заливы между необъятными лженебесами.

Некоторые именно этим и занимаются, однако их чудеса ненастоящие. Подобно демонам, коими кишит Великий Океан, они тонут в яви. В действительности варп не может создавать ничего. Те, кто хотят воевать, должны иметь оружие, выкованное в холодной реальности. А его-то найти в Оке как раз непросто, и посему все мы — падальщики и владельцы оснащения из прошлогооружия былых эпох.

Вот в чём нуждался Ариман. Нам требовались ресурсы. Нам требовалось Требовались оружие и руда, а также метал металл и пули, — и ещё нам требовались корабли. Мы оставили Планету Колдунов израненными и ослабленными, и рано или поздно за нами обязательно придут мстители либо охотники за головами. Поэтому мы явились к Рыдающим Старухам: не только потому, что надеялись в надежде скрыться от погони в их отравленных течениях, но и потому, что это было одно из мест, где поселились Воры Падали собирались и вылавливали , вылавливая из пучин ночи жертв вечных войн Ока.

От своры существ отделилась фигура отделилось одно существо и двинулась двинулось к нам. Ногами ей ему служили отростки из обесцвеченной бронзы. За спиной извивалась грива механических щупалец. С тела на цепях свисало разломанное оружие свисали обломки оружия и устройстваприборов. По металлическому облачению постукивали кости всевозможных форм и размеров. Кажется, я Я вроде бы смутно различил контуры легионной очертания боевой броникосмодесанта, но она находилась так глубоко скрытой под слоями накопленного мусора, что я даже не смог определить, к какому типу она относилась, не представлялось возможным. Я сдерживал свою волю, но мне хватило и легчайшего прикосновения к разуму существа, чтобы ощутить зарубцевавшиеся шрамы и намеренно изувеченные мысли, что походили на железные шипы. Из трещин просачивалась всего одна эмоция: голод — чистый, холодный голод, подобный разверзнувшейся разверзшейся между галактиками бездне. Большая Бо́льшая часть его тела выступившего вперёд скрывалась под широким, с капюшоном, плащом из опалённых стальных чешуек, а взирало оно на нас оно взирало кластерами глазных линз.

— Ариман… — промолвило создание, и, признаюсь, я удивился. Голос оказался глубоким, мелодичным, почти что человеческим. — Сын Царя-из-Алого, Изгнанный и Вернувшийся, ты явился в наши угодья , и ты желанный гость. Для тех, кто мне подчиняется, я — Первый Собиратель и Щедрый Властитель. Я повторяю, для нас ты желанный гость.

Ариман склонил голову. :

— Ты оказываешь нам честь, и я вижу и знаю, что те, кто тебе подчиняются, справедливо именуют тебя щедрымЩедрым. — Первый Собиратель выпрямился, и его руки сложились обратно. — Как всякий друг, я принёс с собой подарки, и ты бери дары. Прими же их без оглядкисомнений.

Вдоль корпуса ''«Слова Гермеса» '' отворились ворота трюмов. В пустоту высыпались разрушенные машины войны: изодранные остовы «Хищников», десантно-штурмовых самолётов, «Носорогов», а вместе с ними и трупы смертных. В слабом свете Рыдающих Старух закружились куски металла, гильзы от снарядов и отсечённые конечности.

В пустоту высыпались разрушенные машины войны: изодранные остовы «Хищников»Первый Собиратель поднялся в полный рост, десантно-штурмовых самолётовследя за тем, «Носорогов», а вместе с ними и трупы смертныхкак по космосу разлетаются трофеи войны. В слабом свете Рыдающих Старух закружились куски металлаЕго глаза завращались, гильзы от снарядов и отсечённые конечностиозарившись внутренним огнём.

Первый Собиратель поднялся Из-под плаща показалась заканчивающаяся длинными ногтями рука и начертала в полный роствоздухе знак, следя за тем, как по космосу разлетаются трофеи войны. Его глаза завращались и озарились внутренним огнёмот которого выведенные на моей коже обереги засвербели.

Из-под плаща показалась единственная— Дары отменные, — изрёк Собиратель, сжавшись в прежнюю форму. — Недавно умершие. Ещё отмеченные кровью обеих сторон… Достойное подношение. — Он обернулся, заканчивающаяся длинными ногтями рука и начертала в воздухе знак, от которого выведенные на моей коже обереги засвербелиего глазах блеснул свет.

— Дары отменныеСоздания на другом конце палубы сбились в стайки, — изрекло существос любопытством наблюдая за представлением. Бросив взгляд в космос, сжавшись в прежнюю формуя увидел, как сотни меньших кораблей устремились вперёд. — Недавно умершиеЗажглись мелта-резаки, разрезая мусор. Ещё отмеченные кровью обеих сторон… Достойное подношениеКрючья и тросы выхватывали отдельные обломки и уволакивали в трюмы. — Оно обернулосьВ пустоте раскинулись сети, вылавливая фрагменты техники и в его глазах блеснул светчасти тел.

Создания на другом конце палубы сбились в стайки, с любопытством наблюдая за представлением. Кинув взгляд в космос, я увидел, как сотни меньших кораблей устремились вперёд. Зажглись мелта-резаки, разрезая мусор. Крючья и тросы выхватывали отдельные обломки и уволакивали в трюмы. По пустоте раскинулись сети, вылавливая фрагменты техники и части тел. — Можете остаться в качестве наших гостей, пока не захотите продолжить путь, . — Щедрый Властитель уже отвернулся, собираясь вернуться к спутникам, когда Ариман заговорил.

— Твоего подношения недостаточно для желаемого, — изрёк он. — Разве что ты отдашь корабли, на которых прибыл сюда, и получишь переделанные взамен. Это ещё можно обсудить, но касаемо касательно дополнительных космолётов… подношение должно быть побольше.

— Значит, тебе больше нечего предложить тем, кто связан со мной родством и службой, — произнёс Первый Собиратель, — и, следовательно, говорить нам не о чёмчем.

— В этом-то сомнений нет, Ариман из Путей, Коим Число Девять, но мы не даём то, что переделываем, взамен на эфемеры грёз и колдовства. Мы ценим то, что умещается в руке, то, что можно съесть и переделать. Я не хочу, чтобы мы с тобой разошлись расставаться недругами, Великий Колдун-, Сын Циклопа, но мы выдерживали гнев врагов и посильнее тебя.

— Ты говоришь истинно, — ответил Ариман, — но кое-что осязаемое мы всё равно можем предложить, и, полагаю, это «кое-что» ты найдешь найдёшь ценнее любых сломанных мечей, что мы можем кинуть тебе бросить к твоим ногам.

Существо развернулось Собиратель развернулся и повертело повертел головой, словно пытаясь разглядеть чародея со всех сторон.:

+ Теперь ты хочешь, чтобы я для него сплясал? + послал я, даже не удосужившись скрыть усталость в своей мысли.

+ Я хочу, чтобы ты помог нам оправиться от постигшей участи, брат, + ответил онАриман. Его послание было таким мягким и сдержанным — никакой твёрдости, никакого приказа, только спокойная рассудительность. Вот оно. Главный козырьГлавным козырем, величайшая сила величайшей силой Аримана это были вовсе не его могущество и не безжалостность в погоне за ложной надеждой. Нет, — это то, что он всегда рассудительный. Даже не могу представить, за что ещё могу я мог бы ненавидеть его сильнее.

Я повернулся к Первому Собирателю. Некоторые могут называть зовут меня демонологом. Мои силы заключаются в призыве и связывании. Это не простые трюкачества жалких колдунишек, вовсе нет, мои силы несут проклятие словом и волей. Впрочем, временами немного театральности тоже не помешает.

Они Я вынул из поясного кармана монету. Она была серебряной, отчеканенной покойником в последний час своей жизни. С одной её стороны глядел король, с другой — не простые трюкачества жалких колдунишек; вовсе нетзверь в облике полубуйвола-получеловека. Я подкинул монету в воздух. Она упала на палубу и начала крутиться, два лица проносились всё быстрее и быстрее, они несут проклятие словом пока зверь и волейкороль не слились воедино. ВпрочемВнутри разума я сформировал первую строчку формулы. Во внутреннем ухе зазвучали слоги на утраченных языках. Воспоминания всплыли и соединились, временами немного театральности тоже не помешаетподобно звеньям цепи.

Я вынул из поясного кармана монету. Она была серебрянойНекоторые Воры Падали двинулись вперёд, отчеканенной покойником учуяв в последний час своей жизнивоздухе запах горящих специй и соли. С одной её стороны глядел король, с другой — зверь в облике полубуйволаКто-получеловека. Я подкинул монету в воздух. Она упала на палубу и начала крутиться, два лица проносились всё быстрее и быстрее, пока зверь и король не слились воединото потянулся к оружию. Внутри разума я сформировал первую строчку формулыВспыхнули заряжающие катушки. Во внутреннем ухе зазвучали слоги на утраченных языках. Воспоминания всплыли и соединились подобно звеньям цепиЗаработали автозагрузчики.

Некоторые — Спокойно… — произнёс Щедрый Даритель, подняв руку, но не отводя взгляда от вращающейся монеты. Воры Падали двинулись вперёд, учуяв в воздухе запах горящих специй и соли. Появились пушки. Вспыхнули заряжающие катушкизастыли.

Заработали автозагрузчикиМонета поднялась в воздух. Цепи мысли внутри моего разума подтянули к языку первые слоги имени. Внезапно из монеты вырвался чёрный дым и свернулся, обратившись в огонь. В пламени стал проявляться человекоподобный рогатый силуэт с горящими глазами и клыкастой пастью. Произнося следующие части имени демона, я ощутил во рту привкус пепла и грязи. Огонь внутри облака дыма полыхнул ярче. Палуба, куда упала монета, начала плавиться. В дыму широко разверзся рот. Зубы раскалённого добела пламени обрамили крик, слышать который мог лишь я один. Я выговорил последний слог. Огонь и дым взорвались наружу, а затем сжались вновь.

— Спокойно… — произнёс Щедрый ДарительНастал миг идеальной неподвижности, подняв руку, но не отводя взгляда от вращающейся монеты. Воры Падали застыли.  Монета поднялась в воздух. Она задымилась. Внутри моего разума цепи мысли подтянули к языку первые слоги имени. Внезапно из монеты вырвался чёрный дым и свернулся в огонь. В облаке стал появляться силуэт с рогами, глазами и клыками. Произнося следующие части имени демона, я ощутил во рту пепел и грязь. Огонь внутри облака ярко полыхнул. Палуба, куда упала монета, начала плавиться. В дыму широко разверзся рот. Зубы раскалённого добела пламени обрамили крик, слышать который мог только я один. Я выговорил последний слог. Огонь и дым взорвались наружу, а затем рванули обратнозвенящий ультразвуковыми воплями.

Настал миг идеальной неподвижностиВ воздухе завис демон. Под его кожей плескался огонь. С тела опадали хлопья сажи и стекали капли крови, звенящий ультразвуковыми воплямисгорая прежде, чем успевали коснуться пола. Существо было гибким и хищным, увитым туго натянутыми мышцами. В руках демон сжимал горящие железные мечи, с кромок которых капал багрянец. Из горбатой спины торчали костяные шипы.

В воздухе зависла фигураГолову меж чёрных рогов венчала корона плавящейся меди. Под её кожей плескался огонь. С тела слетали хлопья гари Существо улыбнулось нам ртом из железных игл и кровь, сгорая прежде, чем успевали коснуться пола. Оно было гибким, хищным существом, увитым туго натянутыми мышцами. В руках демон стискивал горящие железные мечи, с чьих кромок скапывал багрянец. Из выгнутой спины торчали костяные шипыдоменного пламени.

Голову меж чёрных рогов венчала корона из плавящейся медиЯ держал мысли наготове. Существо улыбнулось миру ртом из железных игл Демон не шевелился, но его ярость бесновалась внутри клетки моей воли. Нерождённый был герольдом Мясника и, как и его родитель, существовал лишь ради жестокого убийства. Впечатляющее создание, но, если честно, мелкая безделушка в моей сокровищнице. Впрочем, со своей задачей оно справилось. Я услышал, как стоявший у меня за спиной Ликомед отстранился от омывшего нас смрада варёной плоти и доменного огнясеры.

Я держал мысли наготове. Демон не шевелилсяПервый Собиратель обошёл демона, но я ощущал его ярость, беснующуюся внутри клетки моей воли. Оно было глашатаем мясника. Жестокое убийство было природой и его, и его родителя. Впечатляющее создание, но, если честно, мелкая безделушка в моей сокровищнице. Впрочем, со своей задачей оно справилось. Я услышал, как стоявший у меня за спиной Ликомед отстранился от омывшего нас смрада сваренной плоти и серы.перефокусируя линзы:

Первый Собиратель обошёл демона— Впечатляет, перефокусируя линзыно это существо вскоре исчезнет. Оно — осколок войны, но всё равно лишь грёза.

— ВпечатляетВ моём разуме оккультные формулы и заранее подготовленные шифры раскрутились и потащили сущность демона обратно в заточение. Создание с рёвом устремилось назад, его псевдоплоть рассеялась, но это существо исчезнетпытаясь задержаться в реальности. Оно — осколок войныПотом оно сжалось, но всё равно лишь грёзапревратилось в огненно-красную линию и сгинуло.

В моём разуме оккультные формулы и заранее подготовленные шифры раскрутились и потащили сущность демона обратно в заточение. Создание с рёвом устремилось назад, его псевдосубстанция рассеялась, пытаясь задержаться в реальности. Потом оно сжалось, превратилось в чёрную огненно-красную линию и сгинуло. Монета завращалась в воздухе, а затем упала на палубу. Я подобрал её, ощутив клокочущую внутри злобу, и опустил в протянутую ладонь Аримана. Он взял сжал монету между большим и указательным пальцами.

Секунду Первый Собиратель не отвечал, и но в его этом молчании я учуял голод. Механические ноги существа залязгали, и его голова дёрнулась.

+ Расположи зубы согласно прогрессии Кордулы, + послал я.

Ликомед потянулся мыслями к амфоре и поднял из неё облако бледных белёсых зубов. Они рассеялись, сформировав в воздухе посреди обсерватории плоский диск. Я ощутил, как завихрения в Великом Океане слегка съёжилисьстянулись, когда его разум Ликомеда создал требуемый нужный геометрический образ, после чего воля чародея воплотила его в реальность. Парящий диск сложился в узорсимвол, каждый зуб с отдельно дарованным ускорением, закружившись, встал на положенное место. Признаюсь, это впечатляло.

Пусть Ликомед и был слишком возомнившим о себе слишком многое глупцом, его телекинетические силы, освоенные в бытность инициатом Рапторы, я бы назвал весьма немалыми.

Зубы опустились на пол. С него палубы на кристальный купол наверху смотрел лучащийся череп-— символ новой религии мёртвого Империума. И купол, и обсерватория, которую он украшал, сохранились на удивление хорошо сохранились. Звездолёт, на борту которого мы находились, в прошлом был военным боевым кораблём на службе так называемой Экклезиархии, культа ложного Бога-Императора. Катастрофа в виде мятежа команды привела его к проигрышу в сражении. Получив серьезные серьёзные повреждения, космолёт лишился остатков воздуха, а затем погрузился в Великий Океан. Воры Падали нашли его и приволокли в свои угодья у Рыдающих Старух. Там они закрыли его раны звездолёта кожей других развалин и вставили ему в сердце новые реакторы. Теперь он был готов воевать снова. Империум нарёк его ''«Чистотой пламени»'', и Воры Падали сохранили название, как оставили оставив и символы смешной религии, за которую воевал корабль. Будь они какой-то иной бандой, я бы даже заподозрил их в намеренном святотатствеэтом намеренное святотатство, однако в их случае сейчас такая мысль мне и в голову не пришла — название имя являлось не более чем ещё одной уцелевшей деталью предмета, вытащенного ими Ворами из свалки, подобно татуировке на коже трупа или форме орудийного ствола.

После того как Когда последний зуб замер на полу, Ликомед обернулся и посмотрел на меня.

+ Что дальше? + спросил он. Я чувствовал недовольство колдуна порученной ему работой. Три дня, три часа и три минуты мы ходили по пустым внутренностям ''«Чистоты пламени»'', помечая палубы и стены кровью, водой и солью. Мы рассыпали пепел трёх сотен и ещё семи смертных. Я произносил слова силы вслух и в голове. Естественно, он Ликомед ничего не понял, хотя думал иначе: ещё одно общее для всех генетических сыновей Магнуса качество — неспособность поверить в собственное неведение.

Наконец, мы подготовили локус ритуала. На вершине высокого высочайшего минарета на хребте ''«Чистоты пламени» '' я начертил в воздухе незримый геометрический узор, который сгладил эфир. Мы разбрызгали кровь смертных, умерших в результате обмана, зажгли чаши с масломжиром, вытопленным из жира плоти казнённых монархов, и усыпали землю зубами зверьяпол звериными клыками. Каждая деталь прибавлялась к образу и резонировала в имматериумеИмматериуме, каждый акт каждые действие и особенность нота расходились рябью намерения и смысла, соединяясь и воздействуя на всё остальное. Теперь оставалось только требовалось лишь бросить в воду последний камень в воду.

Ликомед, стоявший в другом конце купольного накрытого куполом зала, взглянул на меня. Синий доспех, шлем с высоким гребнем, разум, наполненный знаниями веков, и глаза, неспособные узреть, где он стоял стоит и почему. Как раз за разом доказывала судьба, мы слепы к собственным неудачам и потому обречены на их повторениеповторять.

+ Пора начинать, + послал я ему и ударил посохом по каменному полу.

Мой разум Внутри разума я изрёк кульминационный слог ритуала, который я готовил ещё до того, как Ликомед вошел вошёл в мои покоиобсерваторию. Остальные, даже мои генетические собратья, могли призывать призывали нерождённых с помощью ритуаларитуалов, знаков, глифов и формул и полагатьполагали, будто всё начинается и заканчивается с открытия гримуара и первого начертанного на полу символа. Правда в том, что всё — : каждое действие, каждое слово, каждая деталь — с момента начала подготовки и есть ритуал. Всё по-своему значимо.

Имматериум полыхнул. Узоры из предметов, слов, мыслей и поступков сложились и зажглись, притягивая к себе энергию, подпитывая друг друга, пока сотворённые мною в варпе образы не превратились в громадное скульптурное Инферно. ''«Чистота пламени» '' закричала. Её кости обросли чёрным льдом. Металл раскалился докрасна. В пустых помещениях взвыли мертвецы. В незримом царстве воссиял огонь. Для очей нерождённых он стал сигналом, приглашением, обещанием.

Ликомед вздрогнул, когда вокруг него взвился циклон энергии. Я почувствовал его шок, а после — осознание.

+ Что ты творишь? + прокричал он разумом, пытаясь шагнуть ко мне. Его доспехи начали индеветь. В правом коленном сочленении взорвался сервопривод, когда удерживавшие его телекинетические путы стянулись крепче.

+ В любом призыве должно быть подношение, Ликомед, + ответил я. + Невольное, по возможности не ведающее, несовершенное, однако могущественное. В прошлом, маги и друиды сжигали принцев, чтобы завлечь в свои ритуальные круги джинов джиннов или ангелов. Ты, конечно, не принц, но ты — сын Алого Короля, поэтому сойдёшьсгодишься. +

+ Ты предательПредатель! + прокричал он со всей своей Ликомед с искренней ненавистью, и горевшее в имматериуме Имматериуме пламя ритуала ощутило правдивость его слов и взметнулось ещё выше.

+ В конце концов все мы становимся предателями, + послал я ему в ответ и промолвил имя, что готовил в ожидании этого момента.

Имена имеют силуобладают силой. Некоторые древние верили, что всё имеет свое имя, — от каждой травинки до порхающих в небе птиц.

Кто бы мог подумать, но так и есть. У всего ''есть'' имя, и эти имена переливаются на границе между реальностью и имматериумом Имматериумом подобно ряби в неподвижной воде. Узнай имя, произнеси имяего, и тем ты покажешь власть — ты вытаскиваешь его вытащишь истину из нереальности в реальность. Для демонов варпа их имена — это всёсущее, нить, что связывает их с идеями и чаяниями сотворившей их реальности. Если ты назовешь это назовёшь имя, они обязаны ответить.

Ликомед увидел ощутил приближение демона, увидел своим внутренним оком, увидел, как имматериум Имматериум скручивается и извивается, увиделпонял, как что из бесконечности к нему устремляется устремляются тьма и парадокс. Разум и воля колдуна отвердели, покрыв его покрывшись бронёй из защитных заклятий. Его действия не остановят остановили бы грядущее, но, признаюсь, они меня впечатлили — : столкнувшись с предательством и забвением, Ликомед отказался просто сдаться.

Демон становился подбирался всё ближе, сплетая себе форму из страхов и надежд живших в разное время смертных. Раскрылись крылья из огня, обрамлённые мраком и множащиеся в спираль. Из звёздного света мёртвых галактик отросли когти. Веки из ночи поднялись над глазами с пламенеющими радужками. Ударная волна от его появления прокатилась сквозь ''«Чистоту пламени»''. Расстояния и геометрия сколлапсировали, а затем обратились вспять. Разумом я увидел башни блистательных городов и услышал ветра, задувающие по их тонущим в пыли улицам. Услышал слова пророков, и визирей, и исповедников, хор лживых заверений в дружбе и верности. Ощутил , ощутил сухое дуновение пепла, пролетающего сквозь кости мёртвых царей, царей… но внутри разума я не спускал глаз с вращающейся монеты нерастраченной воли и намерения, что я подготовил.

+ Ты сгоришь, Ктесий! + яростно взревел Ликомед, когда демоническая сущность хлынула к нему, рассеивая по реальности перья золотого пламени.

С этими словами я отпустил последнюю частичку своей воли. Она порхнула от меня вперёд. Коснулась , коснулась ритуального узора в имматериумеИмматериуме, что привлёк демона, и гигантский приглашающий влекущий маяк превратился в клетку. Путы императива и неодолимого приказа отдёрнули демона от Ликомедажертвы, когда тот он уже собирался впиться ему Ликомеду в душу. Нерождённый возопил. Свет пропал. Кристальный купол над нами лопнул. Зубы на полу стали прахом, стали кипящим желе, стали крошечными яростными солнцами неистовства. Демон попытался вырваться из западни, но ничто не может бороться с собственной природой. Путы и цепи, заблаговременно вплетённые в ритуал, стянулись и окрепли, когда демон перетёк из варпа внутрь корабля.

Он заструился сквозь корпус, его яростные крики постепенно переросли в звук рвущегося металла и разлетающихся заклёпок. Реакторы воспламенились и исторгли в проводящие каналы кровь вперемешку с плазмой в проводящие каналы, которые . Жилы корабля лопались и извивались подобно истирающимся перетёртым бечёвкам. Камень с металлом слились воедино и затвердели в новых формах — колоннах из летящих золотых птиц и зеркальных полах, что не давали отражения. Демоническое естество растекалось по кораблю дальше и дальше, подобно пронизывающим желток венам растущего эмбриона. Теперь это никогда не закончитсяникогда: ''«Чистота пламени» '' будет ежесекундно меняться от из-за попыток скованного демона выбраться из темницы, но, прилагая всё больше усилий, он нерождённый будет только сильнее увязать. А ещё он будет бороться, чтобы сохранить своё узилище, ибо без неё него демона отныне ждало одно лишь забвение. Огонь и война могли разодрать корпус корабля, но нерождённый исцелит его. Под началом того, кто держит его цепи, он будет сам прокладывать свой собственный путь сквозь варп , подобно акуле. Космолёт стал и теперь навеки будет созданием величайшего ужаса.

Я извлёк из кармана монету и коснулся ею палубы. Она представляла собой гладкий медный диск, который я выплавил сам и не передавал никому в руки. Монета накалилась, и , когда я поднял её, по поверхностям проплыли знаки когтей, перьев и скопление немигающих глаз. Я положил монету назад в карман и подошёл к Ликомеду. Чародей пытался встать с палубы. Его доспехи покрывали царапины от когтей. Я увидел, как при моём приближении он поднял голову, и услышал в разуме гневный рык. Он даже подумал о том, чтобы достать меч и кинуться на меня, но не стал.

+ Твой эмоциональный контроль улучшается, + послал я.

+ Ты воспользовался мной как наживкой, + хлёстнул колдун хлестнул Ликомед в ответ.

+ Да, и считай это своим первым настоящим уроком — мы либо используем других, либо они используют нас. +

+ Мне не нужны твои уроки, + поднявшись, отправил он.

+ Я понял, что нуждаюсь в ученике, + послал я, + а , кроме тебя , выбирать особо не из кого. +

+ Стать твоим учеником? + Удивление в его послании почти не уступало презрению.

+ Надеюсь, я научусь жить с тем, что не соответствую твоим ожиданиям. + Я отвернулся от него и, посмотрев наверх, увидел, что разбитый купол уже заменила мембрана из прозрачной кожи. + Пошли, нельзя заставлять наших покровителей ждать. +

После секундного колебания он Ликомед двинулся за мной.

Телекинетическим порывом я опустил медную монету на палубу. Металл Настил вокруг неё тут же покрылся коркой льда. Первый Собиратель посмотрел на маленький диск, после чего взял механическим щупальцем и поднёс к глазным линзам. Спустя долгое мгновение монета исчезла под плащом.

Щедрый Властитель поклонился снова, разведя руки из отмершей плоти, после чего повернулся к своим ордам. Те Воры поплелись обратно в пасти десантных кораблей, которые затем вскоре оторвались от палубы ангара и выскользнули в пустоту.

+ Четырнадцать кораблей? + послал я. + Это больше, чем ты говорил ранее. Их хватит, чтобы перевезти целое воинство. + + Да, + ответил он и зашагал прочь.

+ Но у нас нет столько бойцовДа,+ ответил он и зашагал прочь. +

+ Будет, Но у нас нет столько бойцов.+ прислал он.

+ Для чего? Будет,+прислал он.

+ Что теперь? + спросил стоявший у меня за спиной ЛикомедОтветом стало молчание, однако я догадался и сам. Я уже знал ответ. Как много раз прежде и впоследствии, мне захотелось уйти и не оглядываться. Жизнь во всех своих формах соткана из сожалений.

+ Видимо, мы начинаем новую войну, Что теперь?+ произнёс яспросил стоявший у меня за спиной Ликомед.