Последний Клинок / The Remnant Blade (роман)

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Последний Клинок / The Remnant Blade (роман)
Автор	Майк Винсент / Mike Vincent
Переводчик	Йорик
Издательство	Black Library
Год издания	2025
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сюжетные связи
Предыдущая книга	Злодейские Клинки / Blades of Atrocity

Аннотация

Повесть во вселенной Warhammer 40,000

Обесчещенному Повелителю Ночи приходится бороться с распрями и мятежами, а также кроваворуким соперником, чтобы удержать власть в руках. Станет ли новое завоевание ключом к исправлению положения и возвращению утраченного?

Почему это стоит прочесть?

Книга покажет вам проблеск того, что считается политикой среди самых жестоких и безжалостных еретиков-астартес. Они - кошмар во плоти не только для врагов, но также и для соперников, и не остановятся ни перед чем, чтобы удовлетворить свои амбиции и жажду крови.

Далчиан Рассак, Шкуродёр, бывший властитель Злодейских Клинков, сломлен, разбит и предан. Он пал с вершин бесчестья, и теперь его Повелителям Ночи угрожает погибель от рук ненавистного соперника. Вокруг как акулы кружат возможные союзники и безжалостные враги, а среди немногих оставшихся ему верными воинов зреют зёрна открытого непокорства. Либо Далчиан переиграет своих противников и вновь подчинит легионеров, либо отправится в пасть забвения.

И когда до него доходят слухи о неуловимом пустотном корабле, он видит в этом шанс вернуть всё утраченное и отомстить тем, кто ему навредил. Его ждёт великое испытание, а опереться Повелитель Ночи может лишь на отступника-техножреца и жестокость своих легионеров. Но волю Шкуродёра так просто не сломить, а его клинки ещё жаждут…

Действующие лица

Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи

Далчиан Рассак — Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков

Зореан — заместитель

Крутаан — бывший командир когтя

Ки Умшар — хирург-апотекарий

Анг Хелтрис — легионер

Дагардис — легионер

Сариуз — легионер

Жикарга — легионер

Веллет — легионер

Кет Наа — легионер

Гамарт — легионер

Олокро — легионер

Род Преисподней

Лейл Яток — лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа

Гирен Нарица — варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”

Эндагур — возвышенный чемпион

Наллат — восходящий чемпион

Ларах — воин

Вурдомал — магистр одержимости

Багровая Резня

Фелиссик — Кровавый Владыка, верховный командующий союза

Дурвейст — возвышенный чемпион

Глаусий — палач

Имперский Флот

Ефрахим Скаллен — мичман, “Красная Галенция”

Керра Николд — старший лейтенант, “Горделивый”

Ирун Сибилла — командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума

Лом Таригнал — капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”

Оура Ула Остол — навигатор “Горделивого”

Орден Эбеновой Чаши

Беатриза Достоевска — командующая канонисса

Агнетта Гаулос — палатина

Другие

Тета-Ибриил-7-4 — отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков

Эдал Барадоз — дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”

Имал дю Голса — заклеймённый солдат

Пролог

Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.

Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.

На Узурмандию пришёл Архивраг. На его мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.

Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли — одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.

Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.

Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.

На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.

<Лорд-манипул, возможный контакт> — драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.

<Разведать>

Драгун поскакал во мрак, а другой всадник — на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.

“Не тревожься, о достойнейшая”, — подумал он. — “Я доставлю тебя в безопасность”.

Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.

<Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.>

<Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…>

<Контакт. Вступаю…>

<Ккккккккррррррр…>

Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.

Со всех сторон.

Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.

<Лорд-манипул> — пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. <Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…>

Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.

Ещё один вопль.

Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.

<Требую ответа,> — отправил он послание принцепсу истребительной клады. <Как враг проник через кордон?>

<Неясно, господин.>

<Обнаружьте его>

Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.

<Мельта-бомбы> — предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.

Ничего.

Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.

— Ублюдок!

Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.

Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг — исчез. Прошло меньше мгновения.

Бум.

Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.

Паники.

Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. Похвально.

А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.

А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.

Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.

Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.

Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.

— Наши клинки ещё жаждут…

Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.

Первая глава

В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.

Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая — содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое — цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу — знаки банд улья.

Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.

В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать еретиками. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.

Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.

Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.

“Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” — подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.

Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением.

“Скулящий подхалим”.

Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.

— Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, — Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.

— Ах, Шкуродёр, — заговорил он голосом, истекающим злорадством. — Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.

— Рад слышать, лорд Фелиссик, — Далчиан скрипнул зубами. — Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты — приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. — На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. — Нам бы добычу получше.

Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.

— Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? — вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. — Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.

Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.

— Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. — он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.

— Так же? — Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. — Но ведь от твоей банды так мало осталось… — он зло вздохнул. — Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы — совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?

“Двенадцать” — мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.

— Для меня сама твоя служба — бесценный дар, Шкуродёр, — сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?

Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.

— Нет, лорд Фелиссик.

— Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. — лучезарно улыбнулся Фелиссик. — Ты ведь слишком умён.

Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.

Напуганных до смерти.

Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.

Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи — ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.

— Расслабился? — раздался скрипучий голос.

Далчиан поднял взгляд на своего заместителя — Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы — коротко выбритыми.

— Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. — ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.

— Возможно это уже стоило сделать, — в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик.

“А ведь он прав, этот вероломный убийца” — подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.

“И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. Значили всё.”

Ему так хотелось снова дать волю когтям.

— Возможно и стоило, — признался он. — Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.

— Мы бы отомстили, — прошипел Зореан.

— Погибель — слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.

— Как и я Шкуродёр, — согласно склонил голову Зореан. — Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.

— И тебе больше нечего мне сказать?

— Если уж на то пошло, похоже нет.

— Хм?

— Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.

— Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, — кивнул своим мыслям Далчиан.

— Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.

— Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?

— Признание, что у нас достойный враг.

Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера — мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая — в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.

На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.

До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.

После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.

Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.

Нет, он просто так не сдастся.

— Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.

— Да, Шкуродёр, — Зореан отвернулся, но помедлил. — Милорд, а что насчёт Крутаана?

Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.

— Не беспокойся о нём.

Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.

Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба — еретики-астартес, оба — почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.

— Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! — разносились над ареной крики его собратьев.

Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали — трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.

Крутаан.

Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.

Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы — всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.

В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны — Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт — худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.

Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.

— Претендент побеждает! — усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.

Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.

— Ну он и зверюга, — чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.

А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.

— Я хочу поговорить с Крутааном наедине.

Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.

— Крутаан, ты нужен Клинкам.

— Клинкам? — чемпион медленно поднялся по ступеням. — Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.

— Неужели? — Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.

— А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? — тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. — Нам — крышка.

— Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.

— И что же, накажешь? — похоже, тот в это не верил.

— Другие могут взять с тебя пример.

— А с тебя? — спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.

— А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.

Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.

— Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ничего! Ты — бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!

Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.

— Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они — сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.

Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.

— Я прощаю тебя, Крутаан, — наконец, сказал он. — За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.

Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.

— Так в чём же дело? — наконец, прошипел Повелитель Ночи. — Чего мы бесконечно ждём?

— Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, — ответил Далчиан. — Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.

— Можем ли? — фыркнул тот. — Убеди меня, владыка Шкуродёр.

— Тебе предстоит сыграть роль, — голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.

— Какую?

Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.

Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом.

— Ваше величество, — наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.

— Говори.

— На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.

Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.

— У нас гости?

— Не могу сказать, ваше величество, — офицер сглотнул. — Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.

— Не своди с них глаз.

— Конечно, ваше величество, — офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.

— Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? — спросил он, не глядя.

— У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. — ответил Крутаан.

Вторая глава

Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.

По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.

Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.

— Кровь, — начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. — Кровь — вот что ценит Кхорн Величайший.

В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.

— И Кхорн Величайший требует дани!

Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.

— Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?

— Я! — закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.

— Подчинись, — сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.

Жрец повернулся обратно к толпе.

— Кровь для Кровавого Бога!

И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.

“Вызнай всё, что можешь” — вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.

Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.

Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри эта жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.

И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.

А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.

Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.

На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.

Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.

Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.

“Однажды мы отомстим за все обиды” — Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время — бессмысленно омрачали дух. — “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”

После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот — нежданным агентом.

Тета-Ибриил-7-4 — техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность — недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.

— Как проходит подготовка, жрец? — Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”

— Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.

— Медленно, но уверенно, значит.

— Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, — Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.

— А как твоя… новая игрушка? — Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.

— Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.

Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.

— Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… — он уверил Ибриила.

— Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? — уточнил тот. — Милорд.

Далчиан поднял бровь.

— Ты что же, следил за мной? — холодно спросил он.

— Да, — кивнул Убриил. — В соответствии с вашим запросом собрать…

— Приказом.

— Хм, да, милорд, — механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. — В соответствии с вашим приказом собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.

— Хорошо, что ещё?

— Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, — Ибриил раздражённо пожал плечами. — Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, — он помедлил. — Милорд.

— А сами Забойщики?

— Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, — его сожаление было искренним.

— Продолжай попытки, — приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. — А где инфожурналы из доспехов Клинков?

Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.

— Я позволил себе вольность упорядочить их, — добавил жрец — На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем — Зореана.

— Ну что же, — пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. — Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?

— Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, — Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”

— И все они проверены и работают?

— Именно так, — с гордостью в голосе доложил Ибриил. — Милорд.

— Хорошо, — он отдал планшет техножрецу. — Начинай необходимые модификации.

— Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, — ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.

Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную — прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт — вопрос времени.

В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.

“А справился бы с ним я?”

К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.

— Вижу, простые удовольствия тебе по душе, — он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.

— Да, но уже приедаются, — а это говорил Крутаан. — Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить.

— И говорить о таком вслух! — насмешливо прошипел Олокро. — Так переходи к делу, раз уже всё решил.

— Так чего ты ждёшь? — спросил Сариуз.

— А ты?

— Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям, — с досадой ответил Сариуз.

— А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке, — ответил Крутаан. — Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он. — Как благородно, — фыркнул Олокро. — И сколько же шансов включает это одолжение?

— Тихо, — прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.

— И о чём вы сговорились сегодня? — прогремел голос Дагардиса.

Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.

— О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру, — фыркнул Дагардис.

— Крутаан — славный убийца, — заметил Анг Хелтрис.

— О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел.

— Как и я, — с заметным весельем ответил Хелтрис. — Как и я.

Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.

На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.

Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.

“Боги, как мне этого не хватало”.

Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.

А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести?

Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение — простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.

Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.

Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.

— Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, — заговорил он, выдав своё удивление.

— О да, Шкуродёр, — лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. — Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.

Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. И?

— Да и твой достойный чемпион, — Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. — Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.

— Каким же?

— Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.

Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.

— Владыка Шкуродёр, — заговорил вожак когтя. — Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…

— Помолчи, — Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. — Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?

— Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.

“Вассалов!” — внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. — “Да забери его варп!”

— Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, — обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.

— Замечательно. Будет ещё больше добычи, — Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. — Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.

Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.

Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках — натянутые патронаши, на поясах — клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.

Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.

Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.

“Но вот разделением моих Когтей…”

— Помните о нашей цели.

— Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, — ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.

— Обман — разумный выбор стратегии, — возразил Зореан. — Особенно когда на кону само наше существование.

Далчиан благодарно кивнул.

— Найдите цели, — приказал он. — Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.

— Наши клинки ещё жаждут, — повторили Повелители Ночи. Но не все.

Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.

“Мой кинжальщик — такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.

Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка — вне всяких сомнений неохотно — приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.

Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это — полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.

Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.

Битва началась.

Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.

Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.

По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.

Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.

Снова ослепли…

В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.

“Возможно, мы все сегодня погибнем?”

Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки — приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.

Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.

“Боги, ну и бардак!”

Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.

Чего и хотели командующие обоих флотов.

Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.

Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распаляют его метаболизм.

Третья глава

В пустотных абордажных сражениях всегда было нечто первобытное. В безмятежные времена Золотого Лжеца, до того, как открылась вся глубина Его лицемерия, именно ради таких битв Он создал первых космодесантников. Закалённых и отринувших хрупкость, усовершенствованных и оставивших позади ограничения, обученных и забывших мораль смертных. Жестоких инструментов завоевателя. Далчиан убивал в тысяче городов, разнящихся от золочёных придворных палат до смрадных шпилей. Он пересекал барханы пустынь и недра джунглей, захватывал рабов на аванпостах посреди океанов и свежевал пленников на вершине гор. Он сражался под небесами всех мыслимых оттенков и под светом звёзд и живых, и мёртвых.

Но мало что могло сравниться с пробитием адамантинового корпуса линкора и последующим побоищем.

Назначенный их целью корабль, вероятно сильно повреждённый, дрейфовал вверх, прочь из сферы боя. Таран начал подниматься, чтобы не упустить мишень. А затем внезапно корабль исчез из потока данных. И всё вокруг поглотил вихрь, всё затряслось, закружилось. Завыли сигналы тревоги, красные лампы замерцали как костры в урагане. Шея Далчиана заболела, его голову дёргало из стороны в сторону, вперёд-назад. Закреплённое на стеллажах оружие и прибитые заклёпками пластины вырвались из стен и полетели по безумным траекториям, молотя космодесантников, словно шрапнель. Один из закованных в красные доспехи избранных вылетел из противоинерционных креплений и был раздавлен в тесноте в лепёшку. Клочья его брони забили по доспехам других, оставляя вмятины и царапины, капли мерцающей крови заплясали в невесомости.

А затем последовал рывок. Обломки и останки полетели вперёд и впились в носовой люк. Плащ из человеческой кожи взметнулся над Далчианом, а потом опустился вокруг, словно саван.

Они остановились.

Оглушённый Далчиан чувствовал тошноту. Перед глазами не сразу всё прояснилось. Наконец, освещение перестало мигать, спереди донёсся нарастающий глубокий рёв, начала резко подниматься температура. Должны быть они на чём-то закрепились, и теперь резаки прогрызали путь внутрь. Поток данных не показывал ничего.

“Во что мы врезались?”

Другие воины приходили в себя. Анг Хелтрис окинул взглядом изувеченные до неузнаваемости останки вырванного из креплений берсерка и облегчённо хихикнул. Мрачно усмехнулся и стоявший во главе выстроившихся в колонну абордажников Дурвейст.

— Готовьтесь.

Рёв мельта резаков достиг апогея. Жара стала невыносимой. От выделяемого тепла тускло замерцал и поалел даже люк. Затем снаружи медленно донёсся раскат взрыва, и таран содрогнулся. Свет внутренних ламп стал изумрудным. Крепления разошлись, а затем люк распахнулся.

Они не скользили по палубе лишь потому, что их сапоги были к ней примагничены, ведь таран стоял почти вертикально. Шлак и капли расплавленной обшивки падали вниз, прямо на головы артиллеристов, а вслед за ними летели клочья погибшего Забойщика, исходящие паром и шипящие на раскалённом металле. Стоявший в самом конце тарана Далчиан мало что мог разобрать сквозь гвалт и за плечами Забойщиков, но предположил что корчащиеся почти в десяти метрах внизу матросы вопили, пока их плоть слезала с костей.

Но их никто не слышал. Тянущаяся на сотни метров в обе стороны орудийная палуба утопала в грохоте. Автоподъемники сбрасывали снаряды размером с боевые танки, а группы матросов, насчитывающие десятки человек, на цепях тащили их к зияющим казенные частям орудий. Капли и воды, и топлива смешивались в туман, оседавший на грязную униформу и на колёса лафетов. С тянущихся от края до края палубы подмостков надзиратели выкрикивали приказы. Выли поршни и ревели генераторы.

В ужасе наблюдавший за гибелью своей орудийной команды под градом жидкого металла младший офицер смотрел на пробоину, застыв от ужаса будто истукан. Дурвейст всадил болт прямо в его открытый рот, и голова смертного разлетелась в клочья.

— За мной, — просто приказал чемпион. — На платформу.

Благодаря мощным магнитам в подошвах они пошли прямо под ребристыми сводами отсека. Не было причин медлить, пусть их бы и не сразу заметили из-за оглушительного грохота амбразур. Наконец, космодесантники спрыгнули прямо на платформу, раздавив двух надзирателей и сервитора.

— Во всём флоте есть только один корабль с такой большой орудийной палубой…

— “Божественная апробация”, — ответил чемпиону по воксу Далчиан. — “Оберон”. Их флагман.

— Точно.

Навстречу им по платформе уже бежали матросы с дубинками наперевес, но они замерли, едва разглядев своих врагов. На исходящих потом лицах отразились ужас и сомнения. Дурвейст повернулся к ним и обнажил завывший цепной меч. Кто-то побежал, другие — остались на месте. Багровая Резня обрушилась на них, не дожидаясь приказов, истребляя смертных цепными клинками и топорами. Вскоре на платформе никого не осталось. Должно быть, уже была поднята тревога, и анти-абордажные команды мчались в бреши по коридорам.

— Идём, — проворчал Дурвейст.

— На мостик? — предложил Далчиан. Шагавший к кормовому люку чемпион оглянулся через плечо.

— Ты спятил? Мостик такого корабля — настоящая крепость, а нас слишком мало. Вывести системы корабля из строя будет легче.

— Но ведь твой господин требует трофеев? — Далчиан вытащил цепную глефу из ножен. Космодесантники добрались до люка и разделились на пары, прикрывая друг друга, а затем прошли под аркой в главный коридор. Навстречу им уже бежали бойцы корабельной безопасности, вооружённые дробовиками и облачённые в бронированные скафандры.

Под невысокими сводами прогремели первые взрывы, дробь защёлкала по доспехам космодесантников. Воины Хаоса открыли ответный огонь, сполна пользуясь в абордажном бою всеми своими преимуществами. Они ринулись на матросов, пытавшихся закрепиться в коридоре, вставая в огневую цепь, но слишком медленно и потому не способных отразить нечеловечески быстрый натиск.

Далчиан оттолкнул в сторону щит смертного и выпустил разряд плазмы прямо в скрытое шлемом лицо, а затем, перешагнув через падающий труп, рубанул глефой по спине завопившего отступающего солдата, раздробив ему рёбра. Анг Хелтрис нырнул под взмахом топора и вонзил один из кинжалов прямо в кишки бойца. Тот замер, а затем медленно осел на палубу, бьясь в конвульсиях. Дурвейст взревел от ярости, рассекая врага пополам цепным мечом. Фонтан крови взвыл к потолку. Звероподобный избранный, чьё выродившееся лицо не скрывал шлем, вцепился в плечи матроса и впился в его шею зубами так глубоко, что почти оторвал голову одним рывком. Узкий коридор наполнился воплями и кровавым туманом. Последних бойцов они добивали уже ударами латных перчаток и клинками. Дурвейст веселья ради, а Далчиан же берёг патроны. И отчасти веселья ради.

— Не на мостик, — взревел Дурвейст, в чём хриплом голосе уже звучало кровавое безумие. — В генераторум.

Они бежали по коридорам и через сходные люки. Смертные крепостные прятались, не рискуя встать у них на пути, но они также заперли все взрывостойкие двери на каждом перекрёстке. Самые крепкие взрывал плавильными зарядами Суел’гинн из Багровой Резни, те же что поменьше поддавались упорным ударам цепного оружия.

Но на всё это уходило время. Абордажная команда сполна пользовалась неточными схемами известных кораблей модели “Оберон”, а также веками опыта каждого из бойцов, но любой линкор был настоящим плывущим в пустоте огромным лабиринтом, особенно те, что за тысячелетия прошли через десятки ремонтных операций и переоснащений. Выли сирены и тревожно мерцали охряные огни ламп. В глубине души Далчиан подозревал, что имперцы расчищают им путь. И это тревожило. Где-то впереди их ждала засада.

Первый погибший от огня врагов боец Багровой Резни пал во вторичном магистральном коридоре палубы сорок восемь. Трассирующая очередь снесла ему голову, но упал космодесантник лишь спустя ещё два шага. По коридору пронеслись пули, отскакивающие от переборок. Далчиан получил скользящее попадание прямо в оплечье. Удар был такой силы, что онемел весь левый бок. В дальнем конце виднелась преградившая путь через перекрёсток адамантиновая баррикада, за которой на огневой ступени засели десятки вооружённых лазерными карабинами и дробовиками бойцов. А за ними на приподнятой платформе — извергающая трассирующий огонь в ровном темпе автопушка. Чак. Чак. Чак.

Космодесантники бросились в разные стороны, ведь даже дополнительные опоры по обе стороны коридора были лучше, чем никакого укрытия. Далчиан взвёл удушающую гранату и метнул её по коридору. Едва густые клубы газа вырвались наружу, как вслед за ней побежали космодесантники. По ним всё ещё вели огонь, но прицел стрелка сбил дым. Ошеломлённые едкой вонью матросы пришли в себя лишь спустя несколько ударов сердца. Слишком поздно. Космодесантники уже перепрыгивали баррикаду. Пистолет Далчиана вновь взвыл, изрыгая раскалённую материю и оставил от одного из бойцов лишь тлеющий прах, а младшего офицера он выптрошил глефой, а затем небрежным ударом стряхнул корчащееся тело с зубьев. Дурвей сорвал ствол автопушки с креплений и ударами тяжёлого клинка разорвал стрелков в клочья. Матросы умерли в муках.

Но они были лишь наживкой.

И ловушка сработала.

В спины космодесантников полетел шквальный огонь. Ещё один из воинов Багровой Резни погиб, когда болт-снаряды взорвались в его животе. Дурвейст, чьи руки были по локоть вымазаны в крови, завыл от бешенства. Другой масс-реактивный снаряд оторвал руку Хелтриса и разнёс на куски его кинжал. Повелитель Ночи зашипел, оборачиваясь. Далчиан оглянулся и выстрелил из плазменного пистолета, ещё не разглядев врагов до конца.

Навстречу им дисциплинированными шагами шло отделение в чёрных доспехах, женственных даже на вид, и каждая из воительниц стреляла из болтеров очередями. На цепях и блестящих розариях висели свитки, реликварии и святыни. Их голоса как один изрекали молитвы, исполненные испепеляющей ненависти.

Адепта Сороритас.

Сёстры Битвы. Фанатички, прячущие своё безумие под пеленой праведности. Космодесантники Хаоса приготовились встретить их натиск, повернувшись самыми крепкими частями брони навстречу огню. Впивающиеся в неё боеголовки взрывались, вырывая клочья керамита. Избранные Багровой Резни открыли ответный огонь, их выстрелы были меткими. Как и огонь Сороритас.

Паливший из двух болт-пистолетов космодесантник разлетелся на части, в клочья, буквально изрешечённый снарядами. Голова Сестры Битвы взорвалась, превратившись в алый туман, а её тело рухнуло под ноги другим Сороритас. Снаряд попал прямо в голень Далчиана, и его наголенники треснул, едва выдержав взрывную волну. Он выпустил ещё разряд в ответ, но древний пистолет уже выл, предупреждая об опасности перегрева.

Разкаш, избранный зверь, не нёсший никакого дальнобойного оружия, бросился прямо на врагов. Он выл, мчась на четвереньках навстречу осыпающему его огню. Взрывы оставляли настоящие кратеры в доспехах, один — оторвал ему правую ступню, но он не медлил, отталкиваясь от палубы кровавой культёй. Наконец, он сорвал с пояса две осколочные гранаты и прыгнул вместе с ними, ревя от ненависти.

Прогремел взрыв, пробивший в огневой цепи брешь, в которую устремился широкими шагами Дурвейст, а вслед за ними — воющие от кровавого бешенства воители Багровой Резни. А пока Сёстры Битвы были связаны боем, Далчиан высматривал путь к спасению из тупика. Замок на двери был биометрическим…

— Хелтрис, — окликнул он. — Их командир.

Кинжальщик понимающе кивнул. О, он был только рад позволить Багровой Резне принять на себя всю ярость Сестёр. Легионер бросился к груде тел и начал искать, пока совсем рядом взрывались случайные выпущенные в сече снаряды, взметая к потолку гейзеры застывающей крови. Наконец, он нашёл погоны, привычным ударом ножа отрубил голову офицера, а затем бросил её Далчиану. Далчиан поймал голову, сорвал веки и ткнул её глазом прямо в линзу считывателя. Дверь начала открываться.

— Дурвейст! — окликнул он. Избранный чемпион с явным нежеланием отвернулся от изувеченного тела. А затем он увидел дверь и миг спустя довольно рассмеялся.

— Забойщики, за мной! — он вырвал цепной меч из трупа и начал отступать. С ним осталось только два бойца. Похоже, воины Багровой Резни отказались от стратегии ради возможности пролить кровь врагов, приняв за данность то, что им уже не уйти. Впечатляющее неистовство, пусть их фатализм Далчиан и презирал.

На бегу один из Избранных подхватил автопушку и, перескочив через порог, обернулся и ликующе завыл, осыпая наступающих Сороритас огнём от бедра. По палубе подскакивая покатились гильзы, и когда контейнер опустел, Далчиан прижал отрубленную голову к затвору вновь, и дверь с грохотом закрылась. Суэл’гинн прицепил к зубчатому затвору последний плавильный заряд, и взрыв оставил от машины лишь неподатливый металл. Дурвейст без лишних слов бросил Ангу Хелтрису болтер, видимо выхваченный им у одной из своих жертв. Тот благодарно кивнул, одним плавным движением убрав клинок и подхватив летящее к нему оружие.

— К генераторуму? — сказал Далчиан.

— Посмотрим, как далеко мы зайдём, — проворчал Дурвейст, тяжело дыша и истекая содержащим боевые стимуляторы потом. В коридоре по эту сторону дверей царила благословенная тишина, но Далчиан знал что впереди будут ещё ловушки. Повелитель Ночи раздражённо скрипнул зубами.

— Дурвейст, мы обязаны попытаться захватить корабль.

— Обязаны? — фыркнул тот. — Шкуродёр, мы обязаны убивать имперцев.

Больше он ничего не сказал. А Далчиану нечего было возразить.

“Это бы ответил и Крутаан”.

Чем ближе они подходили к генераторому, тем громче становились вновь доносившиеся звуки боя, эхом отдающиеся под сводами коридоров. И тем сильнее становился запах. Лестничные колодцы вели к антрессольной палубе, а та — в сам генераторум через десятиметровую арку. Путь преграждал монолитный люк, украшенный черепом-с-шестерёнкой Механикус, а на палубе кипела битва. Девять терминаторов из банды Повелителей Мух телепортировались прямо на борт корабля и пытались пробиться внутрь. Их огромные доспехи сочились мерзкой жижей. Костяные наросты раскололи их грязные некогда бородовые пластины брони, каждый их шаг отмечали потёки невыразимых жидкостей. Вокруг гигантов кишели и жужжали жирные мухи.

Но при всём ужасающем состоянии их ржавого снаряжения терминаторы были смертоносными воинами. Их болтеры гремели как гром, комби-оружие извергало едкие, липкие клубы пламени. На их врагах же не было даже доспехов, отчего Далчиан сперва решил что на Повелителей Мух бросили рабов, пушечное мясо. Но на бегу вниз по лестничному колодцу он разглядел, кем на самом деле были обманчиво хрупкие бойцы: кающимися сёстрами. Ещё больше варпом проклятых фанатичек…

Мускулистые, жилистые и иссечённые шрамами за целую жизнь сражений воительницы несли на себе лишь лохмотья и исписанные молитвами пергаменты. Многие скрывали лицо под масками, спрятав свои лица от света Императора из стыда за те прегрешения, в которых считали себя виновными. И все как один бились абсурдно огромными и покрытыми барочной филигранью цепными мечами с лёгкостью и мастерством, которое ошеломляло.

На бегу Далчиан обезглавил одну из них глефой. Другая широким взмахам меча оттолкнула цепной клинок в сторону, и Дурвейст врезался в неё, пронзив шипами наплечника в трёх разных местах. Взревевшая как карнадон Сестра ударила его воющим эвисцератором по спине, повредив энергетический ранец, зубья впились в горжет. Чемпион сорвал её с брони, сжимая кулак на шее, и они скрылись из виду в бешеной сече. Терминатор шагнул вперёд, замахиваясь изъязвленным силовым топором.

Клинок эвисцератора полетел прямо в лицо Далчиана, и тот едва успел отшатнулся в сторону. Зубья вонзились в шлем бежавшего за ним Суэл’гинна, и закружились, будто вихрь, срывая плоть с костей, швыряя клочья в скрытое маской лицо сестры и Шкуродёра. Далчиан ударил её ногой в живот, ведь в такой тесноте он не мог замахнуться длинной рукоятью глефы. Смялись органы, треснули кости, и кающаяся Сестра завопила от боли, но не умерла. Она вырвала клинок наружу и снова ударила, метя в Далчиана. Тот пригнулся, уходя от клинка, и взмахом вверх разрубил её пополам. Поток алхимического пламени превратил другую в исходящий бурым дымом факел. Но Сёстры Битвы продолжали наступать.

Впрочем, теперь, когда Далчиан и воины Багровой Резни прикрывали бока терминаторов, ход схватки переменился. Теперь у одного из Повелителей Мух рядом с дверью было достаточно места, чтобы замахнуться силовым кулаком. Стены зазвенели от удара. Посреди черепа-шестерни появилась трещина. Космодесантник замахнулся вновь.

Далчиан сверился с хронометром. С момента запуска штурмовых аппаратов с “Потопа” прошёл почти час. Его душу терзала невозможность установить связь с другими Клинками. Конечно, замысел был достаточно прост, чтобы увенчаться успехом. Клинки разделились на шесть отрядов, и то что в вихре пустотной битвы они будут сражаться в бою за разные корабли было почти гарантировано. И после этого каждая пара бойцов должна была сражаться вместе с воинами Багровой Резни до того, как подвернётся подходящая возможность, после которой они соберутся благодаря техническим познаниям Ибриила. Далчиан понимал, что сам он её не найдёт, ведь “Божественная апробация” была слишком большим и надёжно защищённым кораблём. Оставалось только продолжать сражаться и выживать. Его Клинки не подведут. Не должны.

Адамантиновые зубья заскрипели, когда он сцепился клинками с кающейся Сестрой, чей рот непрерывно двигался, изрекая молитвы. Он оттолкнул эвисцератор прочь и ударил, но та успела уклониться. Ответный выпад почти прошёл сквозь защиту. Далчиан зарычал.

— Просто сдохни.

— Владыка Бог-Император суть сила длани моей и исток жара в моём чреве. Он сотворил меня достойной Его величия, и не отрекусь я от Его божественного веления. Не потерпи еретика… — её литания казалась бесконечной. Парировав очередной взмах эвисцератора, Далчиан бросился вперёд и ударил свободной рукой. Он почти оторвал ей челюсть, но Сороритас лишь вздрогнула. В её глазах пылал гнев, придавая сил, пусть она и истекала кровью и потом. Сороритас прыгнула на него, занося клинок для удара наискось.

— Да ты спятила, — процедил Далчиан, отрубив обе руки выше локтей. Падающие руки так и не выпустили переключатель меча, и тот покатился по полу, высекая искры. Сестра рухнула на колени, бормоча, продолжая невнятно говорить молитвы даже с разбитой челюстью. Она закрыла глаза, приветствуя смерть, и обезглавивший её Далчиан скривился за смятой лицевой пластиной шлема.

— Спятила.

Пробивашему дверь силовым кулаком терминатору всё же пришлось вернуться в бой — на него бросилась пробившаяся через сечу кающаяся сестра, покрытая священными электротатуировками. Повелитель Мух выстрелил из комби-болтера, снаряды раздробили её ноги, и терминатор вновь начал колотить в дверь. Но кающаяся Сестра ещё не умерла. Она вонзила воющий цепной меч прямо во вспучившееся брюхо зверя, и наружу хлынула гниющая, распухшая мерзость. Сороритас налегла на полутораметровый клинок, загоняя его по рукоять. Великан забился в судорогах, из пробоины в броне продолжал литься потоп скверны. Её было столько, что это поразило даже Далчиана.

А затем сквозь сечу пронеслись два потока рябящей энергии. Они впились в другого Повелителя Мух, шагавшего отомстить за муки брата. Терминатор замер. В его броне были насквозь пробиты два отверстия размером с кулак, истекающие расплавленным металлом и шипящей плотью. А затем словно подкосившееся здание он пошатнулся и рухнул на спину. По одному из лестничных колодцев спускалась фаланга Сороритас, облачённых в обычную для Сестёр Битвы броскую броню, но в их латных перчатках было тяжёлое оружие, достойное любого космодесантника. Несущая исходящую паром мультимельту Сестра оскалилась, жестоко, насмешливо, всем своим видом излучая презрение.

Далчиан прыгнул, спрятавшись за одним из терминаторов, когда в зал хлынул поток пламени из двух мощных украшенных огнемётов. Летевшие следом снаряды из тяжёлого болтера высекли в пекле спиральные узоры. Сгорающие сёстры выкрикивали молитвы от отпущения грехов, не умолкая даже тогда, когда их лёгкие обращались в пепел.

Окутанный пламенем с головы до пят Дурвейст ринулся на врага. Далчиан прятался за спиной шагавшего сквозь пожарище терминатора. Всё новые Сороритас вступали в бой, обстреливая космодесантников продольным огнём из болтеров. В глубине души Далчиан понимал, что сейчас умрёт. От этого бы смертный содрогнулся, но Шкуродёр лишь отстранённо учёл не способную ему ничем помочь информацию. Мало что могло отвлечь легионера от гущи битвы.

Но кое-что смогло.

Вспыхнувшая на визоре мерцающая руна указала, что доспехи перенаправляют энергию. Встроенный когитатор получил предписанный сигнал-импульс и автоматически среагировал.

— Анг Хелтрис! — взревел от так громко, как смог, перекрикивая грохот. Кинжальщик появился из груды горящих тел, под которыми прятался от огня. Анг прыгнул, уходя от болтерных очередей, и подскочил к господину.

— Пора, милорд? — небрежно спросил он.

— Пора.

— И слава Силам. Я уже заскучал.

Сквозь грохот и рёв пламени пробился вой накапливающегося заряда. Всё ещё горящий Дурвейст отвернулся от побоища.

— Клинки! — заревел чемпион. — Хватит жаться по углам! Умрём же с честью!

— Соблазнительное предложение, Дурвейст, — ответил Далчиан. — Но, увы, не сегодня.

Тот склонил голову на бок. Далчиан представил, как глыбоподобное лицо кривится от непонимания.

— Что ты…

Последовала ослепительная вспышка, воздух содрогнулся, заполняя внезапно образовавшуюся пустоту. А Повелители Ночи исчезли.

Четвёртая глава

За всю жизнь Далчиану нечасто приходилось телепортироваться. Для такого лучше подходили терминаторские доспехи, благодаря прочным системам и крепкой броне обеспечивающие более надёжную защиту от невероятно опасного процесса. Физически он чувствовал себя так, словно пролетел сквозь бурю на ракете. Даже генетически изменённые транслюди-легионеры сталкивались после телепортации с тошнотой и диссоциацией. Однако последствия не исчёрпывались обычным воздействием на органы чувств. Перемещение заняло считанные секунды, однако Далчиан чувствовал себя совершенно измотанным, словно он на протяжении долгих лет отчаянно пытался скрыться от хищника. Вырванным из панциря, истощённым, прятавшимся от пронизывающего взора чудовищного наблюдателя. Кишки и сердца словно сковал лёд. Он встряхнулся, приходя в себя, пока восстанавливались настройки авточувств.

Он стоял на украшенном гравировкой телепортационном помосте вместе с Ангом Хелтрисом и шестью другими уцелевшими Клинками. Зал оказался крошечным, настолько, что потолок царапали острия шипов исходивших эфирными парами доспехов. Последние маслянистые клубы исчезли в вентиляционных решётках, а вокруг замерцали сигнальные огни.

— Добро пожаловать на борт, — с улыбкой сказал Ки Умшар, стоявший на палубе прямо перед помостом. Его рогатый шлем куда-то пропал, а на лице виднелись рваные раны — следы недавнего боя. Далчиан шагнул к нему навстречу и пожал запястье хирурга-апотекария.

— Ты как раз вовремя, Ки. Хотя… не думал, что телепортариум окажется настолько маленьким.

— Да и сам корабль возможно самый небольшой во всём флоте жалких имперских псов, милорд.

— Ну что же, возможно в этом есть и плюсы. Наш замысел удался, хвала Оку за это, — Далчиан размял шею. — Убиение ещё не заканчилось?

— О да, — с уважением склонил голову Ки Умшар. — Крутаан и Багровая Резня должно быть сейчас штурмуют мостик.

— Тогда наши клинки ещё жаждут, — Далчиан окинул взглядом появившихся с ним легионеров. Каждый явно прошёл через пекло. Дагардис стряхивал капли крови с топора, дыша тяжело, словно прометиевый генератор. Палец припавшего на колено Сариуза замер на спусковом крючке мельта-ружья, а когда он поднялся, связки брони заскрежетали. Кет Наа убирал болт-пистолет в кобуру. Икона на его энергетическом ранце была смята страшным ударом. Веллет сжимал в руке кинжал, а болтер забросил через плечо. Жикарга сплюнул кровь и отбросил прочь перенёсшуюся с ним на борт оторванную руку. Похоже, легче всех отделался Зореан, но и у него не осталось ни одного патрона, так что Далчиан бросил брату плазменный пистолет. Тот ловко поймал его и проверил уровень заряда и нагрева. Шкуродёр же повернулся к Ки Умшару.

— Показывай куда идти, — лишь тогда Дачиан заметил двух операторов-людей, сидевших за огромным пультом управления. Похоже, что их тошнило. Первый выпучив глаза глядел на чудовищ, которых впустил на борт. Другой не отрывал взгляда от помоста и показаний пульта.

Корабль назывался “Красная Галенция” и оказался одним из трёх древних эсминцев, включённых в имперский флот возмездия. Что же до других кораблей из эскадры, “Золотая Галенция” была уничтожена попаданием излучателей в начале пустотной битвы, а с борта “Чёрной Геленции” не поступали ни вокс-сообщения, ни послания астропатов. Для захвата ряда ключевых палуб скромного корабля, в том числе телепортариума, оказалось достаточно штурмового катера, доставившего восемь налётчиков из Багровой Резни, а также Крутаана и Ки Умшара. Конечно, эсминец, корабль метров трёхсот в длину с менее чем тремя тысячами человек экипажа являлся самым крошечным образцом имперского пустотного кораблестроения. Треть общего тоннажа спроектированной для точечных ударов по уязвимым точкам вражеских кораблей первого ранга “Галенции” занимали сдвоенные турели излучателей на хребте корабля, а также системы их энергообеспечения и управления. Остальное же установленное на корабле вооружение было создано для обороны и противодействия вражескому обстрелу. Признаться, Далчиана ошеломило то, что на настолько крошечном корабле вообще оказался телепортариум. Но в Галактике существовали бесчисленные виды пустотных кораблей, и конструкцию каждого из них отмечали следы трудов разных верфей, меняющихся на протяжении веков требований и капризов надзирающих за переоснащением механикусов. Пока же Далчиан решил просто радоваться везению. Отделение космодесантников Хаоса стало бы страшной угрозой для любого корабля. И теперь когда корабль штурмовало почти вдвое больше легионеров, судьба небольшого эсминца была почти что предрешена.

На мостик оказался только один путь — через узкий коридор, преграждённый сошедшимися створками тяжёлой взрывостойкой двери. Ещё одной проклятой богами двери… Далчиан вздохнул. А перед ней собрался целый взвод абордажных бойцов в герметичной броне, и вдобавок хорошо вооружённый. На одном из флангов была установлена переносная сдвоенная турель, осыпавшая очередями болтерного огня нападавших. Сами же матросы были вооружены модифицированными дробовиками, и отвечали на каждую атаку хаосопоклонников раздражающе метким огнём. На палубе виднелись два изрешечённых трупа — один в коридоре и другой в дверях стратегиума, где засели остальные абордажники. Справа под низким потолком виднелся Крутаан, чьи вытянутые молниевые когти искрили, оставляя от пятен крови лишь чёрную корку. Забойщики дрожали и дёргались, желая скорее дорваться до врага. Но не могли. У них кончились гранаты, так что без огнемётного оружия они не могли добраться до смертных, чтобы разорвать их клинками и топорами.

Крутаан довольно кивнул, заметив входивших на мостик Клинков. Чемпион Багровой Резни резко обернулся, инстинктивно наведя на Повелителей Ночи оружие. Он помедлил, явно размышляя над появлением целого когтя легионеров, словно возникших из разреженного воздуха. Похоже, чемпион разрывался между облегчением при виде подкрепления и тревогой, ведь оно целиком состояло из родичей-убийц.

“Так как же он нас поприветствует?”

— Вид ваших Клинков греет душу, лорд Шкуродёр. Мы здесь в тупике, — сказал он.

“Умный, однако” — усмехнулся Далчиан.

— Палач Глаусий, — добавил тот, представляясь. Далчиан ничего не сказал.

— Гранаты, — приказал он собиравшимся у входа в коридор Клинкам. Зореан выглянул из-за угла, проверяя реакцию врагов, и тут же отскочил назад, прочь от тяжёлых болтерных снарядов и рявкающего рыка дробовиков. Остальные Повелители Ночи собирали осколочные и удушающие гранаты.

— Дагардис, у тебя лучший бросок, — подозвал секирщика Далчиан. Легионер закрепил магнитами топор на спине и взял перевязь, взводя гранаты, а затем прыгнул через дверной проём. Вслед ему нёсся настоящий град дроби, выбивая кратеры из пластальной переборки — от гололитического стола стратегиума уже ничего не осталось. Дагардис врезался в стену. Его доспехи покрывали дымящиеся вмятины, а руки были пусты.

А затем по коридору пронеслась ревущая волна пламени и едкого газа. От взрыва с десяток матросов погибли на месте, а остальных осыпала раскалённая добела шрапнель. Клубы дыма содрогнулись от воплей. Перевёрнутая взрывной волной турель бессильно палила в палубу, пока не закончились снаряды в автозарядном устройстве. Обломки ещё падали, а невысокий, едва дотягивавшийся до колен бойцов автоматон-целеуловитель уже катился вперёд, всматриваясь в дымку треснувшими линзами пиктера.

Навстречу ему из клубов газа вырвались четырнадцать космодесантников Хаоса, раздавив механического слугу коваными сабатонами. Бронированные гиганты заполонили коридор, заслонив свет люмополос, и палуба затряслась под их ногами.

Первым дорвавшийся до бойцов корабельной безопасности Крутаан вздёрнул одного в воздух, вбив когти глубоко в кишки, а второму сорвал голову с плеч. Едва стоявший боец ещё поднимался из-за изуродованной взрывом тяжёлого болтера, когда Далчиан пронзил его насквозь выпадом цепной глефы. Глаусий, облачённый в алые доспехи палач, обрушил широкий топор прямо на горжет стрелка, пытавшегося навести на него мультилазер. Застывшими от ужаса глазами умирающий боец смотрел, как его бок отделяется от тела, словно шкурка перезревшего фрукта, а вместе с ним и рука.

Теперь штурм никто бы не смог остановить. Тридцать матросов погибли за столько же секунд, и всё ещё закутанный клубящимся газом коридор наполнился кровавым паром.

— Сариуз, — зарычал Далчиан, вырывая клочья из зубьев глефы. Стрелок упёр ноги в палубу, готовя оружие к выстрелу, и прицелился прямо в центр взрывостойкой двери. А затем он выстрелил. На раскалившейся пластали словно вырос плавящиейся цветок, и пронзительное шипение-вой перегретого запального газа возвестил рок смертных. Ещё один выстрел расширил пробоину. Механизмы двери сгорели, и Дагардис вместе с чемпионом Багровой Резни рывком раздвинули створки.

Далчиан и Глаусий первыми ворвались внутрь. На другой стороне их уже ждали пять бойцов, целившихся из дробовиков. Палач и Шкуродёр повергли их, словно лесорубы — покорно ждавший топоров лес. Выстрелить в ответ и оказать хоть какое-то сопротивление успели только двое. Захватчики заполонили мостик. Кто-то из смертных испуганно закричал, но большинство просто стояло, застыв на месте от страха. Седеющий человек с короткой бородкой в униформе капитана-лейтенанта линейного флота Одовокана выхватил саблю и взревел.

— Убирайтесь с моего корабля, неверные псы!

Похвальная, пусть и тщетная непокорность. Зореан испепелил его голову разрядом плазмы почти в упор. Кто-то из офицеров схватился за пистолеты. Каждого разорвали прицельные выстрелы болтеров, а затем опустилась тяжёлая тишина.

— Кто здесь командует? — рявкнул Далчиан. Его усиленный шлемом голос прогремел, словно гром, когда Шкуродёр окинул экипаж зловещим сиянием алых линз. Повелитель Ночи спустился с командного помоста на нижний уровень мостика, где, дрожа, стояли в авгурных ямах и за аналоями управления офицеры. И пусть Далчиан весил и полтонны, шагал он почти беззвучно, лишь плащ из человеческих шкур шелестел по палубе.

— Кто из вас займёт место своего убитого капитана?

С явной неохотой относительно молодой офицер с измученным взглядом и выбритой налысо головой посмотрел на Шкуродёра и вышел из-за пульта.

— Ты?

— Я… я следующий по званию, — выдавил из себя смертный.

Далчиан медленно подошёл к офицеру, пока между ними не осталась лишь пара сантиметров, и навис над ним. Он смотрел свысока на плотное лицо, видя как кровавый свет его линз отражается от бледного, вспотевшего лба. Офицер дрожал, но не отводил взгляд, сосредоточившись на чём-то.

— Через сколько времени мы сможем вернуться в зону поражения? — тихо спросил Далчиан. “Красная Галенция”, дрейфуя и кружа, вышла из боя в надежде сперва отразить абордаж, а затем вернуться к флоту.

— Через с-семь минут, сэр, — ответил человек с измученными глазами, достойно стараясь не запинаться.

— Милорд, — рыкнул Зореан, стоявший на платформе наверху вместе с остальными космодесантниками. Офицер побледнел ещё сильнее.

— Простите, милорд. Через семь минут, милорд.

— И сними эту мерзость, — добавил Зореан, показав на вышитую на груди аквилу. Смертный зацепился за нити тонкими ногтями, пытаясь сорвать украшение. Другие последовали его примеру.

— Как тебя зовут? — вкрадчиво спросил Далчиан.

— Младший лейтенант Эфраим Скаллен, милорд.

— Командуй экипажем, капитан Скаллен, — Шкуродёр отвернулся от смертного и начал подниматься по лестнице к платформе, слыша позади грохочущие удары сердца. Глаусий повернулся прямо к нему, сжав оба кулака на рукояти топора, по обе стороны от него стояли остальные Забойщики.

— Я благодарен за твою помощь в захвате корабля, владыка Шкуродёр, — заговорил палач тяжёлым, напряжённым голосом. — Теперь это корабль Кровавого Владыки.

— Теперь это корабль Повелителей Ночи, — прохрипел Зореан.

— Отступись, — ответил Далчиан.

Палач выпятил подбородок, скрытый скалящейся маской шлема седьмой модели.

— Увы, у меня другие приказы, владыка Шкуродёр. И у тебя здесь нет власти.

— Если ты так настаиваешь, — вздохнул Далчиан, махнув рукой. Веллет быстрее мысли вскинул болтер и всадил снаряд прямо в линзу отступника. Дагардис топором отбил в сторону зазубренный меч другого, а затем разрубил Забойщика пополам. Анг Хелтрис подскочил сзади к третьему, схватил за горло и потянул на себя, вбивая кинжал в глотку снова и снова и снова. Сам же Далчиан прижал цепную глефу к шее Глаусия, наблюдая, как Зореан вырывает из рук палача топор.

— Когда-то я командовал бандой из пятидесяти Повелителей Ночи, палач Глаусий, — сочащимся ядом голосом спросил Далчиан. — Не знаешь, что с ними сталось?

Плечи палача опустились. Он знал, что произойдёт дальше.

— Знаю.

— Когда-то я командовал рейдерским кораблём модели “Обличитель”. Мой былой господин Иккром назвал его “Отречением”, вырвав из рук Несущих Слово. Не знаешь, что с ним сталось?

Из решётки респиратора палача вырвался тяжкий вздох.

— На месте моего господина ты бы сделал то же самое, владыка Шкуродёр.

— Ошибаешься, — Далчиан позволил себе ощутить каждую каплю скорби и ярости, которые сдавливал в глубине души последние несколько недель. Позволил ненависти течь полноводной рекой, представил ухмыляющееся лицо Фелиссика. — Я бы сделал гораздо гораздо худшее.

Он запустил глефу, рассекая шею, и голова палача слетела с плеч. Спустя несколько долгих мгновений тело с грохотом упало на палубу.

— Ещё кто-то остался? — наконец, спустя пару ударов сердца спросил Крутаана Далчиан. Легионер поглядел на свои когти, а потом на мёртвых в багровых доспехах прежде, чем ответить.

— Ещё двое, наверное они в инженариуме, милорд.

— Выследите их и убейте, вы все, — Далчиан отвернулся от своих Клинков. — Зореан, остаёшься здесь со мной. Ки, займи лазарет. Ударившие без вопросов Повелители Ночи — Дагардис, Веллет, Анг Хелтрис — уже шли на охоту, быстро и целеустремлённо. Другие медлили, явно не пылая желанием сражаться против Багровой Резни. Сариуз, Кет Наа, Жикарга. Далчиан понимал, что предстоит много работы.

Но теперь у него был корабль.

— Так что с Олокро и Гамартом? — спросил он Зореана, встав у поперечного нефа.

— Их штурмовой катер был уничтожен прикрывавшими имперский флот истребителями, — ответил Зореан. Латницы Далчиана сжали перила, сминая металл.

— Значит нас осталось десять.

— Да, Шкуродёр.

— Ты, — Далчиан ткнул пальцем в сторону офицера, стоявшего за пультом жизнеобеспечения. — Ослабь внутреннее освещение до минимума и пониз температуру на пятнадцать градусов, — смертный бездумно кивнул, повинуясь. — Скаллен.

— Да, милорд?

— Отправь сообщение, — Далчиан переслал на пульт управления вокс-мастера инфопакет, содержавший частоту и слова послания. Новый капитан корабля кивнул стоявшему за пульт офицеру, и тот начал исполнять приказ, двигаясь словно сервитор с не выражающим ничего лицом.

— Сообщение отправлено, милорд, — миг спустя ответил Скаллен.

— Славно. Время до входа в зону поражения?

— Четыре минуты, милорд.

— Вызови флагман Багровой Резни “Потоп ненависти”. Передай им, что теперь кораблём командует Шкуродёр из Злодейских Клинков. А затем выстрели по их мостику из обоих турелей излучателей, максимальная мощность.

— Не по… флагману флота, милорд? — спросил Скаллен, явно имея в виду главный корабль имперской эскадры. На лице его тревога боролась с ошеломлением.

— Мне что, надо повторять приказы?

— Н-нет, милорд! Будет сделано, милорд! — Скаллен передал указания, и его новый экипаж мостика погрузился в дарующие ложное облегчение привычные действия вместо того, чтобы гадать почему Архивраг решил сражаться сам с собой. Не осмеливаясь задавать вопросы.

— Думаешь, что время пришло, Шкуродёр? — по личной вокс-чистоте прошелестел голос Зореана.

— А ты можешь представить случай получше? — рыкнул в ответ Далчиан.

Словно выпущенная стрела “Красная Галенция” летела наискось через строй, и на окулюсе вспыхивали всё новые отметки-руны. Вектор атаки явно был направлен на флот прислужников Хаоса, и потому имперцы не обращали внимания на эсминец. Среди пустоты мерцали одинокие огоньки — горящие корабли, разделённые тысячами километров. Грузовые транспорты разгонялись до предела, опаляя мрак пламенем двигателей, спеша к осаждённому миру-кузнице, парившему в вакууме словно зловещий, окутанный клубами загрязнённых паров шар. Доблестные освободители мчались в безмолвную атаку сквозь небытие.

И на самой вершине боевой сферы парил “Потоп ненависти”. Рубцы в кроваво-красных пластинах корпуса — отметки попаданий из излучателей и ударов торпед. Кружащие вокруг штурмовые корабли становились видимыми лишь в миг своей гибели, когда их сбивали втрое превосходящие числом имперские перехватчики. “Божественная апробация” шла на сближение, два огромных корабля разделяли считанные десятки километров. Летящий на траверзе к флагману Хаоса “Оберон” осыпал соперника одним шквальным залпом за другим. “Потоп” вёл ответный огонь, пытаясь сбить пустотные щиты бортовыми залпами макропушек, чтобы ищущие слабое место излучатели могли нанести смертельный удар.

“Красная Галенция” нырнула в тень громадного ударного крейсера, словном малёк, досаждающий кракену.

— Входящий гололитический вызов с “Потопа”, милорд, — доложил Скаллен.

Далчиан кивнул, и купол над нефом замерцал, включаясь. Из призрачного света соткался образ сидящего на троне Фелиссика.

— Так что скажешь, Кровавый Владыка?

— Ах, Живодёр, — сверкнул зубами тот. — Поздравляю с успехом. Я даже впечатлён тем, как ловко ты смог собрать остатки своей банды. Браво, Шкуродёр. Я в восхищении.

— Ты обещал мне долю добычи в обмен на мою верность, Фелиссик. Так что я лишь награждаю твоё коварство по заслугам.

— О, но ты ведь её получил, Шкуродёр! Прямо скажем, твой питомец-шестерёнка только что пробил дыру в дверях моего кормового ангара, — Кровавый Владыка смеялся, но Далчиан видел кипевшую в глубине его глаз ярость. Далчиан позволил себе улыбнуться, так жестоко, как только мог.

— О, это было только начало, — Далчиан махнул рукой Скаллену, отключившему связь прежде, чем Фелиссик успел ответить. — Излучатели готовы?

— Так точно, господин.

Металлические утёсы громадных кораблей прошли мимо несущегося эсминца. Далчиан наблюдал, как на приближенных снимках “Божественная апробация” выпускает ещё одну беззвучную канонаду. Пустотные щиты крейсера зарябили, моргнули.

— Огонь.

Отдачи от залпа излучателей не было, но они поглотили такую долю энергии “Красной Галенции”, что все остальные системы засбоили на миг. И без того тусклый свет люменов омрачился, окулюс словно раскололся, часть показаний ещё двигалась, часть — застыла. А затем по экранам ауспиков вихрем пронеслись руны-отметки, пока обрабатывались сигналы, а системы восстанавливали нормальный режим работы.

— Прямое попадание, — доложил стоявший за пультом старший артиллерист. — Корпус пробит, истекает атмосферой.

Далчиан улыбнулся, упиваясь местью.

— Милорд, — доложил Скаллен. — Грузовое судно Механикус запра…

— Открой ангар для шаттла. Впусти его.

— Так точно милорд.

— Как только он совершит посадку, перенаправь всю энергию на двигатели и проложи курс к газовому гиганту систему, — Гуэльфос вращался ближе к звезде Узурмандии, и мощная магнитосфера могла скрыть их от любопытных авгуров.

— Владыка Шкуродёр, — из вокса Далчиана раздался хриплый от усталости голос Крутаана. — Мы убили последних воинов Багровой Резни на борту, — он помедлил.

— Но?

— Мы пытались остановить их, господин, но они успели убить навигатора.

Далчиан втянул воздух, заставляя себя успокоиться, и закрыл глаза. Забери их всех варп! Он обернулся и зашагал к командному трону, а потом сел на крепкую пласталь.

— Благодарю, Крутаан. Прикажи Клинкам разойтись.

— Битва закончена?

— Для нас. Во всяком случае, пока что.

— Так мы бежим, — тон Крутаана был мрачен. Далчиан скрипнул зубами.

— Да, Крутаан. Нам надо собраться с силами, — он отключил связь.

“Видит Око, ему что жить надоело? Или его заразило кровавое безумие Багровых?”

— Милорд, грузовой челнок сел в ангаре.

Далчиан кивнул, и Скаллен разумно не стал ничего говорить. “Красная Галенция” уже набирала скорость. Из рожков-аугмиттеров донёсся вокс-вызов с другого имперского корабля.

— “Красная Галенция”, — раздался глубокий голос. — Говорит адмирал Бленкен. Ваши доблестные усилия похвальны, вы нанесли врагу достойный удар. А теперь вернитесь в строй.

— Выключить связь, — приказал Далчиан. По мостику разошлось явное напряжение, в каждом движении офицеров чувствовалось нежелание исполнять приказ. Они жаждали вновь служить Империуму. Далчиан подошёл к обезглавленному трупу бывшего капитана и взял саблю из бессильных рук мертвеца. В его громадной перчатке она казалось лишь игрушкой. Он спустился в неф мостика, к старшему связисту в чопорной униформе, затрясшейся от ужаса.

— Выключи связь, — повторил он, слыша как начинает передаваться ещё один сигнал.

— “Красная Галенция”, говорит Бленкен, как слы…

Старший связист провела рукой по рычагам, выключая систему.

— Так-то лучше, — сказал Далчиан и пронзил её, пришпилив к пульту связи как муху. Смертная ахнула, вцепившись в саблю в животе и трясясь от боли, а Далчиан направился обратно к платформе.

— Размести Клинков по кораблю, — обратился он к Зореану. — Прикажи им проследить за верностью нашего нового экипажа любимыми средствами, которые они сочтут лучше всего подходящими.

— С удовольствием, — ухмыльнулся Зореан.

Битва всё так же бушевала в пустоте. “Красная Галенция” летела прочь на полной скорости, не отвечая на мерцавшие на краю вызова срочные запросы вокс-связи. Лёгкий крейсер Сынов Злобы отделился от флота Кровавого Владыки и отправился в погоню, паля из носовых излучателей по кормовым пустотным щитам. Но эсминец был быстрее, и судя по рунным символам звенья имперских истребителей осыпали крейсер огнём. Наконец, тот прекратил погоню, и один за другим сигналы о близкой угрозе начали отключаться. Сфера боя исчезала вдали. Далчиан вырвал возможность из пасти вымирания, но теперь кто бы ни победил в первом пустотном сражении, будь то имперские дворняги или коалиция Кровавого Владыки, они будут его выслеживать.

И что усложняло всё ещё больше и портило упоение победой, так это тон Крутаана. Далчиан снова заскрипел зубами. Да, сделать предстояло ещё так много…

Для своих личных покоев Шкуродёр выбрал кают-кампанию. Наконец, выбросив прочь последние следы того, что здесь раньше обитали офицеры флота, Далчиан снял шлем в первый раз за последние несколько дней и поставил на покрытый тёмным лаком стол. Кожа на лице ощущалась новой, свежей. Атмосфера корабля рециркулировалась так же, как и в доспехах, но всё равно воздух был относительно чистым. Далчиан заметил своё отражение на поверхности стола. Лицо было испещрено расплывающимися синяками и порезами, даже его превосходная физиология едва выдерживала напряжение нескольких последних часов. Наполовину выбритая грива волос обмякла, свисая на лицо и раскачиваясь, как саван. А затем он пригляделся к шлему и склонился над столом из красного дерева, упёршись костяшками. Потрёпанный, помятый, обгоревший, покрытый царапинами, сквозь которые виднелся голый керамит. В вентиляционном отверстии виднелся уже засыхавший клочок мяса. Далчиан вытащил его и отбросил прочь.

А затем он снова ощутил извивающегося в глубине души змея. Соблазн принять вымирание банды и отдаться бездумному насилию. Не неистовству, достойному берсерка, но чему-то мёртвому, стерильному. Не многослойным достойным психопата козням, но забыть о цели. Опустошить сосуд своего бытия и позволить чему-то иному его наполнить. Он знал, откуда приходят такие искушения. Это знала каждая душа, признававшая существование Великих Сил.

Он зло сплюнул нить засохшей крови. Его последние Клинки воспрянут вновь. Не будет иного пути для Далчиана Рассака Шкуродёра. Он воспрянет вновь, чего бы это ни стоило.

За два последовавших часа Далчиан выжимал из своих новых подчинённых все силы. Эсминец на полной скорости шёл вглубь системы, во мрак межпланетных просторов и прочь от сферы влияния мира-кузницы. Далчиан приказал Клинкам по очереди стоять на карауле, понимая как то, что даже оставившим пределы человечности позади слугам Великих Сил нужен отдых, так и то, что если они оставят смертных без присмотра на хотя бы недолгое время, то навлекут на себя бунт и беду. И когда закончилась смена Крутаана, до кают-компании тут же донеслись отзвуки ударов тяжёлых сабатонов по палубе.

Повелитель Ночи ворвался в зал и резко остановился, сверля владыку глазами.

— Мы не просто сбежали из боя, но ещё и обстреляли при этом Багровую Резню.

— Ну да, это и были мои приказы.

— Так мы теперь стали покорными имперскими баранами?

Далчиан моргнул, не веря своим ушам.

— Крутаан, выбирай выражения.

— Выбираю! — предводитель когтя инстинктивно шагнул вперёд. На его шее напряглись сухожилия. — Ты сам просил меня открыто критиковать. Ты дал мне слово, что мы восстановим свои силы. Я согласился участвовать в замысле, чтобы Кровавый Владыка счёл нас слабыми и разжал хватку. Веря, что ты хочешь того же, чего и я. Теперь же я гадаю, а не забыл ли ты совершенно о нашем предназначении, раз стал выполнять работу грязных имперских крыс прямо у них на виду! Нападая на своих, пока рядом столько шавок, чьи шеи только и ждут ударов клинков!

— Багровая Резня нам не братья.

— Но они — родня, а не проклятые ослеплённые сиянием идолов Сороритас!

— Фелиссик почти погубил нас всех! Как быстро ты забыл об этом, и о том, что его подлость требовала расплааты.

Крутаан сжал кулаки.

— Это ты нас всех погубишь, владыка, если не найдёшь в себе сил стать достойным лидерства! — зарычал он, и в нервной системе Далчиана забурили боевые стимуляторы.

— Крутаан, твои слова — мятеж.

— Тогда опровергни их и казни меня!

Цепная глефа Далчиана покоилась на шкафе для трофеев у стены, прямо под рукой, и теперь одним плавным движением он подхватил её и стремительно ударил, словно косой. Крутаан отскочил в сторону, на волосок разминувшись с тяжёлыми зубьями, и припав к палубе ринулся вперёд. Молниевые когти зазвенели от окутавшей их энергии. Далчиан отскочил назад, вращая глефу в руке, а затем ударил ей сверху. Крутаан покатился и ударил ногой, оттолкнув потерявшего равновесие Шкуродёра, а затем упёрся ногами в пол и прыгнул, разведя когти. Далчиан выставил глефу прямо перед собой, крепко вцепившись в древко, и Крутаан, пытавшийся вцепиться в него с обеих сторон, врезался в клинок. А затем Шкуродёр толкнул древко вверх, отбрасывая прочь бывшего вожака когтя, тщетно пытавшегося удержаться, высекая когтями клочья керамита из наплечников. Крутаан рухнул на палубу и Далчиан тут же набросился на него, уперев один сабатон в левую руку вожака, а древком прижав правую. Повелители Ночи тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. В тишине удары ожесточённых сердец гремели как гром.

— Я не оставлю Клинков без одного из лучших воинов, — наконец, сказал Далчиан. — Мы не можем позволить себе ещё большие потери, а всё что я делаю, я делаю во благо нашей роты, — Крутаан ошеломлённо глядел на него. — И мы будем убивать имперцев. Сейчас мы летим к лунным колониям Гуэльфоса, где найдём все нужные нам ресурсы. Наши клинки ещё жаждут.

С этим словами он отвёл глефу и вышел, оставив вожака когтя лежать на палубе кают-кампании.

Пятая глава

Впереди их ждал долгий и тяжёлый путь к лунным колониям, кружившим в самом сердце системы. Впрочем, Далчиан подозревал что там их поджидает и нечто иное. Призрачный корабль, так легко выскользнувший из пустотной битвы. Одних лишь двигателей и способности скрываться от авгуров было достаточно, чтобы сделать судно заманчивым трофеем, но Шкуродёр костями чувствовал, что загадочный корабль — не просто стремительный лазутчик. И жаждал узнать больше. В корабельном журнале “Красной Галенции” было указано лишь то, что корабль участвовал в битве, однако ни в архивах когитаторов, ни в информационных катушках не удалось найти ничего другого. Далчиан даже поймал себя на том, что молится, прося о прозрении. Но ведь Силы ниспосылают блага лишь в обмен на жертвы. А он, как снисходительно напомнил себе Шкуродёр, и так уже пожертвовал слишком многим.

Трупы с мостика убрали. С поверженных космодесантников Повелители Ночи содрали доспехи и взяли всё полезное снаряжение, а тела свалили в воздушном шлюзе, чтобы при следующем выходе на орбиту сбросить навстречу пылающему забвению в атмосфере. В тихий час ночного цикла Далчиан проскользнул туда и извлёк прогеноиды так скрытно, как только мог. Обычно даже он не нарушил бы настолько важное табу, но сейчас карт в рукаве осталось так мало, а потому пригодилось бы любое преимущество. Органы Шкуродёр сложил в стазисный ларец, и если поселившийся в лазарете хирург-апотекарий и подозревал, чьи они, то ничем не подавал виду. Сам же Ки взял из тёмного уголка отсечённую голову Глаусия, забрав новый шлем вместо потерянного в бою.

Примерно так же Ибриил и чинил доспехи остальных Клинков, заменяя разбитые сегменты украденными красными керамитовыми пластинами. Алые острова словно вырастали среди полночного океана. На место ампутированной руки Анга Хелтриса он установил гнездо, в которое можно было вставить специально модифицированный кинжал, и похоже легионеру аугментация пришлась по душе. Восстановленная техножрецом плавильная система также сработала безупречно, обеспечив побег с корабля Фелиссика. Округлый грузовой челнок и покоящиеся внутри него драгоценные тайны Механикус теперь стоял в крошечном отсеке для шаттлов, куда едва втиснулся.

— Ты закончил с ремонтом? — спросил Далчиан, шагнув в небольшую кузню-армориум эсминца. Ибриил, работавший над латной перчаткой, оглянулся. Закрывавшие пальцы пластины оказались выкрашенными в случайное сочетание сине-чёрных и красных цветов. Похоже, это была латница Сариуза.

— Так точно, на данный момент времени, — Ибриил оценил итог своих трудов, отводя в сторону сварочный аппарат. — Мой господин.

— Тогда ты можешь начать составлять список находящегося на борту оружия и снаряжения.

— Большая часть ручного оружия на борту относится к лазерному вооружению или одной из нескольких моделей дробовиков, — ответил техножрец, не запинаясь. — Я также обнаружил несколько ящиков взрывчатки, в основном осколочных и дымовых гранат. Впрочем, в арсенале нашлось довольно большое количество боеприпасов для тяжёлого болтера, так что я взял одно из орудий турели, которую имперцы использовали для обороны мостика. При должных модификациях его можно сделать переносным, во всяком случае, подходящим для одного из ваших легионеров, — с этими словами Ибриил протянул Повелителю Ночи информационный планшет, на котором виднелись тонкие линии текста — список найденного снаряжения. Невольно впечатлённый Далчиан не стал выдавать приятного удивления.

— Замечательно. Во время абордажа болтер Жикарги разнесло на части. Теперь ему точно пригодится тяжёлое оружие, — о, Далчиан мог себе представить с каким ликованием космодесантник начнёт осваивать большую огневую мощь.

— Милорд Шкуродёр, — протрещал по воксу голос Ки Умшара. — Я закончил обыск лазарета.

— И?

— Большинство припасов для нас бесполезны, — честно ответил хирург-апотекарий. — В целом они предназначены для первой помощи смертных и других пустяков. Впрочем, там оказалось и несколько аппаратов витакопии.

— Это утешает, — ответил Далчиан. Такие сложные медицинские инструменты позволяли погрузить в кому и смертных, и транслюдей, чтобы лечить действительно серьёзные раны. Ки Умшар закрыл канал связи.

— “Красная” подчинилась вам, — сказал Ибриил, не скрывая почтения к огромной машине. Так теперь Клинки называли корабль. — Какова она в сравнении с вашим прошлым судном?

Нутро не ждавшего такого вопроса Далчиана скрутило от прилива горя и гнева.

— Даже близко не сравнится, — зарычал Шкуродёр, и втянул воздух, успокаиваясь, заметив как дёрнулись мехадендриты техножреца. — Но свой эсминец стократ лучше прозябания в трюмах Фелиссика, это я признаю.

О, вновь командовать кораблём было действительно приятно. Теперь можно было наконец-то начать воскрешение Клинков.

Со стороны дверей донеслись шаги, и в армориум шагнули Зореан и Сариуз. Стрелок просто прошёл мимо Шкуродёра, не сводя с него взгляда. Далчиан скрипнул зубами, не поворачиваясь к своему собрату и слыша шипение пневматических механизмов, пока Ибриил закреплял латную перчатку на месте. Рядом с ним встал державший шлем под рукой Зореан, приподняв бровь. На худощавом лице скользила неуловимая улыбка, но он молчал. Наконец, Сариуз вновь появился на глазах Дачиана, разминая пальцы восстановленного доспеха.

— Где нас ждёт следующая добыча, владыка Шкуродёр? — спросил стрелок.

— Мы как раз летим к охотничьим угодьям, Сариуз, — ответил ему Далчиан. — И нашему заслуженному возвышению.

Стрелок кивнул, прошагал мимо и без лишних слов скрылся с глаз Далчиана.

“Гора позади, но хребет впереди” — подумал Шкуродёр, чувствуя на своих плечах бремя недовольства собратьев. Им действительно не хватало чувства единства, и Далчиан надеялся что совместная охота вдали от соперничающих банд его даст.

— Клинки воспрянут вновь, — попытался ободрить его Зореан, когда Повелители Ночи вышли из арсенала. По его костлявому лицу скользнула слабая улыбка.

— Путь будет долог, но теперь мы его начали. У нас снова есть корабль, — протянул Далчиан, сдерживая горечь в глубинах души.

— Но как насчёт экипажа? Нам следует удостовериться и в их верности.

— Думаешь, смертные не знают чего им будет стоить неверность?

— Думаю, они рискнут, Шкуродёр.

Зореан свернул в сторону квартдека, где Клинки устроили импровизированную бойцовскую яму, а сам же Далчиан зашагал дальше к стратегиуму. Путь туда от основной магистрали “Красной” был недолгим. И Далчиан успел пройти половину, когда засада захлопнулась.

По палубе, звеня, прокатилась небольшая канистра и изрыгнула в узкий коридор удушливый газ. Далчиан с привычной лёгкостью отстегнул цепную глефу и прищурился, всматриваясь в клубящийся дым. Без оставшегося в арсенале шлема ему пришлось полагаться на усовершенствованное зрение. Шкуродёр резко обернулся, услышав что-то, а затем на его спину обрушился град выстрелов. Судя по силе ударов и грохоту это могли быть лишь болтерные снаряды. Припав к полу, он повернулся на саботанах и рывком бросился навстречу нападавшим. Над головой Далчиана ещё летели снаряды, когда он разглядел сквозь густой газ пятерых смертных в герметичных скафандрах. Болтеры оказались переделанными на коленке сторожевыми орудиями со связками проводов вместо спусковых крючков. Оружием массового производства и меньшего калибра, чем вооружение Астартес, но всё равно достаточно опасным. И что ещё важнее — совершенно не попавшимся под окуляры Ибриила.

“Ах вы хитрые маленькие крысы”, — подумал Далчиан, вскакивая на ноги среди едкого дыма, когда мятежники начали перезаряжать оружие. Смертные бросились в сходные трапы по сторонам коридора. Далчиан — направо, впечатав со всей своей огромной силой и весом одного в переборку, убив матроса на месте. Другого, пытавшегося спрыгнуть со скрипящих ступеней — насадил на острие глефы, а затем рванул её на себя так, что от инерции даже сорвавшийся с цепных зубьев боец взлетел в воздух и врезался в дальнюю стену, переломав все кости. Затем Шкуродёр спрыгнул, раздавив сабатонами третьего, и бросился в погоню за остальными.

К несчастью для уцелевших у самых нижних ступеней они столкнулись с Зореаном. Тот заподозрил происходящее, как только услышал выстрелы, и бегом устремился в бой. Повелитель Ночи прижал обоих смертных к переборке, вдавив им болтеры в грудные клетки. Мятежники могли лишь стонать, задыхаясь. А затем из-за угла выскочил Далчиан. В узком отсеке рык его цепной глефы звучал невозможно громко.

— Считай, что я внял своевременному совету, — с усмешкой сказал он заместителю. — Выпусти их.

Ещё мгновение тот не ослаблял хватку. По наклону головы было видно, как сильно Зореану хотелось оборвать жалкие жизни бунтовщиков. А затем он отпустил их, выхватив оружие из летящих в палубе рук.

— И что с ними делать, Шкуродёр?

— Допросим их, — гнев Далчиана пылал, как костёр. — Нам нужны ответы.

— С удовольствием, Шкуродёр, — от веселья в и без того хриплом голосе Зореана появились шипящие, змеиные нотки. Он отбросил модифицированные болтеры в сторону, подхватил смертных за ноги и потащил прочь. Один ещё не пришёл в себя, второй же начал вырываться и вопить. Далчиан сплюнул едкий привкус удушающего газа, а затем включил вокс-канал.

— Всем Клинкам, ко мне.

По лицу Скаллена Шкуродёр понял всё, что хотел. Смертный всё ещё что-то возмущённо и бессловесно кричал, когда Дагардис вытащил его из мостика. Крутаан и Анг Хелтрис согнали вместе остальной экипаж командной палубы и заковали в цепи. Повсюду на “Красной” огромные, демонические великаны собирали вместе начальников смен и младших офицеров. И Клинки не отличались обходительностью, убив на месте десятки смертных за малейшие признаки неповиновения. На всё ушло почти два часа, но, наконец, они согнали всех членов экипажа со званием выше рядового специалиста в кормовом складе боеприпасов, где после свирепой битвы почти не осталось обычно хранившихся снарядов для орудий противокосмической обороны. Почти двести согнанных в одно помещение людей истекали потом, несмотря на царивший холод.

Для подчинения такой толпы требовалась просчитанная демонстрация жестокости. Далчиан, Зореан, Крутаан и Анг Хелтрис шли через толпу, рассекая грудные клетки и сдирая клочья кожи. Вопли смертных эхом отдавались от стен, они словно пытались утечь от круживших мучителей как единый организм-гештальт, как живая река, прижимаясь к переборкам, натягивая сковывающие их вместе цепи. Давка была такой, что ломались кости и люди умирали от удушья. По краям словно зловещие барочные статуи возвышались другие Клинки, точными очередями отгоняя пытавшееся сбежать человеческое стадо. По палубе лилась кровь, плещущая и липкая.

И всё время ужасающего погрома гремел усиленный динамиками голос Далчиана Рассака Шкуродёра.

— Кто был замешан? Кто участвовал в заговоре? Расскажи мне что ты знаешь и тебя пощадят.

Скаллена же по приказу Далчиана держали на галерее для надзирателей. Худощавого человека заставляли наблюдать за избиением его товарищей. Он корчился, вопил и даже обмочился, но не мог сбежать от прижатого к шее отключёного топора Дагардиса. Так Скаллен продержался почти пять минут.

— Прошу, во имя Трона, ХВАТИТ! Я расскажу вам что угодно. Всё!

И он рассказал. Окружённый огромными Повелителями Ночи Скаллен выдал замысел убийства. Он вопил, выкрикивая имена сообщников, большинство которых уже умерло ужасной смертью. Когда он начал говорить, побоище и надругательства остановились. Уцелевшие офицеры, дрожа и плача, пытались держаться как можно дальше от мстительных легионеров. Лишь один встал и закричал на Скаллена, назвав его трусливым слабаком. Крутаан схватил смертного за шею и выпотрошил медленными, расчётливыми уколами молниевых когтей, таких острых, что ему даже не пришлось их включать. Вопить храбрец перестал не скоро.

Скаллен взвыл от горя. Даличан потребовал рассказать всё об имперском флоте — его составе, боевых приказах, капитанах и их слабостях. И Скаллен и в самом деле начал говорить всё, похоже, больше не в силах остановить поток слов. Он ответил Далчиану на каждый заданный им вопрос об имперском флоте. А затем Повелитель Ночи спросил про призрака. Скаллен содрогнулся, и Далчиан кивнул, отдавая приказ Клинкам, вновь впившимся в смертных, сдирая плоть с костей. Опять раздались вопли. Скаллен сломался. Он рассказал Шкуродёру о корабле-призраке. Много на это времени не потребовалось, ведь Скаллен мало что знал.

Это был корабль из Солнечной системы. Он не передавал никаких идентификационных кодов и мог скрываться от авгуров других имперских кораблей. Возглавлявший ударное соединение адмирал сказал остальными лишь то, что к ним присоединились посланники Адептус Астра Телепатика.

Пульс Далчиана остался спокойным, но разум бурлил. Скаллеен рассказал ему, что имперский флот возмездия собирался у Сигмы Веларнум для варп-прыжка к Узурмандии, когда к ним присоединился направляющийся в ту же систему скрытый барк. Скаллен подозревал, что корабль просто ждал у точки сбора и рассчитывал совершить варп-переход вместе с имперским флотом, чтобы скрыться от сил Хаоса. Далчиан понял, что больше узнать ничего полезного не сможет. Скаллен был опустошён и сломлен. Шкуродёр махнул рукой, и Дагардис разрубил последнего из капитанов корабля. Кровь потекла сквозь решётки в багровую топь.

Из почти двухсот загнанных на склад офицеров покинуло его меньше тридцати. Повелители Ночи отвели уцелевших обратно на их посты. Жалкие смертные, вымазанные в крови своих соратников, покорно шли в цепях, побелев и дрожа. Остальные члены экипажа уже были прикованы к местам службы, лишившись небольших небольших свобод после покушения на жизнь Даличана. Тела же убитых Злодейские Клинки расчленили и развесили по кораблю. Конечности, кожа, головы и кишки — всё было прибито к переборкам и над боевыми постами как смрадное напоминание о цене непокорности. Ибриилу же поручили программирование кристаллических пластин для выполнивших большую часть задач клад сервиторов, оборудованных заклёпочными пистолетами и пневматическими закручивателями. Похоже, поставленная задача совершенно не пришлась техножрецу по душе. Он её выполнял, но молча и заметно хмуро.

За всем остранённо наблюдал сам Далчиан. У него давно было чувство, что увиденный на дальнем авгуре “Потопа ненависти” призрачный контакт важен. И пусть он и не смог бы назвать причины, уверился он в этом мгновенно и нерушимо. И теперь чувствовал что это было не зря, увидев проблеск истинной природы призрака.

Корабль Адептус Астра Телепатика из самой Солнечной системы… Да, одно его присутствие вызывало ещё больше вопросов, и Далчиан жаждал получить ответы.

На мостике почти не осталось не-лоботомированных людей. Машины щёлкали и свистели, выполняя назначенные заранее команды. Время от времени что-то невнятно бормотали сервиторы. Далчиан взял голову Скаллена и насадил на фиал посреди поперечной балюстрады, откуда её бы было видно со всех уголков мостика. Пожалуй, и его шкуру стоит добавить на свисающий с ранца гобелен трофеев. Хотя бы за такую дерзость… Позади раздались шаги, и Рассак не оборачиваясь понял, что идёт Зореан.

— “Отречение” избаловало меня, Зор, — протянул Далчиан. — Тот экипаж так привык к своей судьбе, давно уверившись в господстве легионов. А эти черви всё ещё мнят себя имперскими офицерами.

— Пожалуй, этого стоило ожидать, учитывая как внезапно всё для них изменилось?

— Конечно стоило, — признал Далчиан, — Но с моей стороны это непростительно.

Опустилась тяжёлое молчание.

— Несомненно, так к их непокорству отнесутся некоторые из Клинков, — наконец, ответил Зореан. Похоже, ему совершенно не хотелось становиться голосом недовольства Повелителей Ночи. Далчиан повернулся к худощавому легионеру лицом. Их перелатанные доспехи покрывала запёкшаяся кровь, броня была ободранной, лоскутной. Они были наследниками свергнутого царя, а их подданными — отбросы да бунтовщики. Далчиан не мог сдержать прилив отчаяния, захлёстывающий его с головой. Он прищурил тёмные глаза, не видя пути вперёд сквозь всепоглощающие тени, словно все его усилия были тщетными. В самых мерзких уголках его разума будто со скрипом отворилась дверь, сквозь которую потёк луч несвета.

— Так что они говорят, Зореан? Расскажи мне худшее.

Тот искоса поглядел на Далчиана, явно отметив тон и подозревая что-то, и наконец заговорил.

— Они видят в тебе того, кто бросил наше превосходство на произвол капризов варпа. Они видят в тебе старый клинок, затупившийся в ножнах, которых ты больше не достоин. Они… они видят в тебе того, кто готов щадить имперцев, жертвуя собратьями-легионерами.

При последнем обвинении Далиан скривился.

“Ну и как мне это опровергнуть?”

Он почти слышал, как бы эти слова сказал Крутаан.

Шкуродёр открыл глаза и взгляд его остановился на окулюсе, где до сих пор вёлся отсчёт оставшегося пути до лунных колоний. В мерцающих рунах была заключена приятная бесчувственность, в их существовании не было никаких скрытых замыслов. Это была информация и ничего более. Данные. Далчиан ощутил, как рука логики вновь опускается на штурвал его разума, а мерзкая дверь неохотно закрывается. Осталось найти информацию, которая приведёт к загадочной добыче.

К кораблю из Солнечной системы.

Он ознакомился с дальними авгурами, заметив скопление рун — отметок имперского флота и кораблей Кровавого Владыки. Конечно, у них была фора, но ненадолго, со временем и те, и другие будут его выслеживать. Никто из них не позволил бы ему и дальше грабить захолустья системы, оставаясь вечно таящейся в тенях угрозой. О, конечно же в некой идеализированной книге у Далчиана было бы достаточно времени, чтобы перековать свои Клинки и вернуть им былые силы, но суровая реальность была противоположностью вымысла. Он хотел завладеть кораблём-призраком. Жаждал с первобытной, первозданной алчностью захватить его и раскрыть все тайны, но сперва нужно было наточить клыки. Собрать и экипаж, и припасы.

И что важнее всего, не попасться в капкан врагов.

— Прими командование кораблём, Зор. Собери из уцелевших способный экипаж для мостика. Через четыре часа мы идём в новый налёт.

Шестая глава

Гуэльфос был огромной планетой, вдвое с лишним превосходя размером даже Юпитер из Солнечной системы. Планету опоясывали зелёно-жёлтые облака бурь, по мере приближения к полюсам постепенно становившиеся бирюзово-индиговыми. А вокруг кружили тысячи лун, большая часть из которых была затянута из астероидного пояса, чья орбита пересекалась с путём вращения газового гиганта. Колоссальная магнитосфера планеты скрыла бы следы “Красной Галенции” от случайных кораблей, но что ещё важнее на спутниках располагались десятки имперских колоний. Шахты, перерабатывающие заводы, углеродобывающие станции — все они питали мир-кузницу сырьём. Там же можно было найти оружейные бастионов, цехи пустотных доков и новых матросов — одним словом, в колониях находилось всё, что было нужно Клинкам.

И над изъеденной кратерами поверхностью одной из минилун подобно ржавым вилам парил док 12/Эпсилон, обозначенный на картах как “Гавань Лареля”. Пустотные пирсы пустовали, но вытянутый корпус, большую часть которого занимали грузовые отсеки, был забит почти доверху. Конечно, прибытие магнагрузовозов ожидалось со дня на день, но караульный мичман Эдал Барадоз слышал о вражеских кораблях, поэтому новым срывам сроков бы не удивился. На станции не было астропата и вся связь с остальной системой шла через вокс-каналы цитадели Администратума на Гуэльфосе Четвертичном, а сейчас эта скала болталась на дальней стороне громадного газового гиганта. Впрочем, Эдала это не сильно тревожило. Он знал что Адептус-мать-их-Механикус точно смогут о себе позаботиться. Налётчиков вскоре прогонят, и всё опять пойдёт по расписанию.

Барадоз проплыл от одной стороны наблюдательного пузыря к другой, наслаждаясь невесомостью. Большая часть доков покоилась в собственном генерируемом гравитационном колодце, но всё на дальнем конце мачты ауспиков пребывало в условиях микрогравитации, в том числе и находящийся на вахте связист. Другие рабочие говорили ему, что это — ребячество, но пока что новое ощущение Эдалу не надоело. В ширину сфера из бронестекла растянулась на от силы четыре метра, и большую часть пространства занимали кафедра когитаторов и трон-фиксатор. Вот только сам Барадоз не отличался крепким телосложением, и потому мог парить туда-сюда, вперёд-назад среди зарослей проводов. Во имя Трона, что тут ещё было делать?

— Начальник порта “Гавани Лареля”, говорит канонерка имперского флота “Красная Галенция”, мы намереваемся войти в док для пополнения припасов. Готовьтесь к стыковке.

Парящий Эдал моргнул и изумлённо уставился на вокс-рупор.

— Начальник порта “Гавани Лареля”, как слышите, приём.

Барадоз содрогнулся так, словно задел оба контакта энергоячейки и замахал руками, чтобы выпрямиться, а затем надел наушники и включил вокс-модуль.

— “Красная Галенция”, говорит “Гавань Лареля”, мы приняли сообщение. Пожалуйста, передайте сведения о судне для подтверждения, — ответил Эдал, чувствуя как стучит сердце. Боевой корабль, здесь! Хмм… здесь? На экране высветился длинный список рун, описывающих характеристики эсминца. Прилив возбуждения схлынул, и Эдал вспомнил, что для таких случаев существуют протоколы. Он копался в воспоминаниях, ища процедуры, которые был вынужден заучивать наизусть во время инструктажей во флотском коллегиуме Гуэльфоса Семеричного.

— Мы вас видим, “Красная Галенция”, пожалуйста, направляйтесь к причальному пирсу секундус, — Эдал напряг память. Не зря же старый инструктор столько раз сердито им напоминал, что незапланированное появление боевого корабля — причина быть вдвойне осторожным. — “Красная Галенция”, прошу принять к сведению что на станции проходит фильтрация атмосферы, поэтому посадочные трапы сейчас разгерметизированы.

Опустилась тишина.

— Вас понял, начальник дока, мы постараемся задержать дыхание, — вокс щёлкнул, выключаясь.

Эдал открыл прямую связь с комендантом доков, чувствуя, как бешено стучит в ушах.

— В чём дело, Барадоз? — процедил Бердал Джай Шин, явно рассерженный тем, как бесцеремонно его разбудили.

— Враг приближается, комендант, — кашлянув, ответил Эдал.

Бледный молодой младший лейтенант отвернулся от вокс-кафедры и кивнул Далчиану, наблюдающему с нефа мостика. По лицу смертного разошлась улыбка.

— Они клюнули.

— Завидую, тебе уже удастся поразвлечься, — протянул Зореан. Далчиан рассмеялся, выходя в коридор.

— Присмотри за “Красным”, Зор.

— Наши клинки ещё жаждут, Шкуродёр.

— Наши клинки ещё жаждут.

Корабли никогда не заходят сразу в пустотные доки, ведь любой перебой в напряжении или просчёт при прокладывании курса может привести к столкновению со стыковыми модулями. “Красная Галенция” остановилась прямо над пирсами примус и секундус. А затем, когда её положение подтвердили и зафиксировали, микровыбросы газов из установленных на зубчатом внешнем корпусе гаргулий начали плавно опускать похожий на кинжал-корабль, регулируя направление и угол. Наконец, эсминец замер прямо между грязными стропилами пирсов. Огромные серворуки протянулись и сомкнули зажимы на кнехтах по бортам боевого корабля, удерживая его на месте. От пирса секундус отделился телескопический трап, чей край скользнул вдоль контрфорсов, пока не нашёл воздушный шлюз. Центратор вошёл в разъём вокруг шлюза, со щелчком соединив корпуса “Галенции” и доков, а затем армированная манжета закрепилась на воротах шлюза.

Конечно же в доках не шла “фильтрация атмосферы” — эту кодовую фразу использовали на имперских аванпостах и промежуточных станциях для выявления пиратов. Получив заданный сигнал предупреждения от вокс-оператора флота, Администратум отправил на трап двадцать охранников, сопровождаемых пятью арбитрами. Для поддержания порядка и охраны границ системы и существовало отделение Адептус Абритрес, однако выделенный для Узурмандии гарнизон был минимальным и состоял лишь из примерно дюжины арбитраторов, рассеянных по далёким гражданским аванпостам. Поэтому комендант Джай Шин и был так приятно удивлён, когда узнал что в его гавани во время рутинного патруля остановилось несколько арбитров, и тут же запросил их поддержку. Болтеры, дробовики, огнемёты и гранатомёты — всё это было нацелено на воздушный шлюз ещё до того, как пришло подтверждение стыковки. Арбитраторы в чёрных доспехах установили переносные пластстальные баррикады, чьи пластины разошлись, щёлкая поршнями, и бойцы присели за укреплениями, держа оружие наготове.

Заклубились вихри пара, над воротами вспыхнула руна. По трапу эхом пронеслись щелчки передёрнутых затворов. Арбитры приготовились открыть огонь.

А затем шлюз открылся. Два лепестка разошлись по горизонтали, два — вверх и вниз. В тусклом багровом сиянии появились силуэты, каждый из которых был выше и шире, чем мог быть любой обычный человек. В их руках виднелись очертания болтеров и цепных мечей, а на лицах сверкали красные глаза.

— Огонь! — взревел возглавлявший арбитров проктор.

Прогремели выстрелы. Вперёд с воем понеслись болты, пробивавшие насквозь и створки шлюза, и врагов. Рявкнули дробовики, извергая металлический град, что выбивал кратеры в доспехах и раздирал плоть. Брошенная с похвальной меткостью граната прокатилась между огромными силуэтами и взорвалась, наполнив шлюз острейшими осколками и искрами. Шагнувшие вперёд огнемётчики обрушили на врага поток пылающего прометиума, сжигая гигантов заживо. По трапу разошлись клубы дыма и пара.

Но враги даже не шевелились. Они просто стояли, ничего не замечая, под градом выстрелов, среди огненной бури. Цепной меч выпал из руки, разорванной взрывом болта. Наконец, выстрелы утихли. Охранники и возглавлявшие их арбитры стояли поодаль, опустив оружие, выжидая. Гиганты всё ещё не двигались. Клубы пара и дыма рассеивались, очертания вновь прояснялись. Проктор кивнул, отдавая подчинённому приказ. Крепко сжимающий дробовик арбитр зашагал вперёд, к неподвижным великанам. Когда же он подошёл ближе, то заметил зиявшие в посеревших телах давно высохшие раны. Разглядел удерживавшие из пластстальные провода, приваренные к потолку. Красные лампы, мерцавшие в глазницах, опустевших после работы скальпелем. Исполины оказались мертвецами-марионетками, удерживаемыми на месте зловещим кукловодом, а их оружие — сломанным и бесполезным. Облегчённо вздохнувший арбитр обернулся к проктору, намереваясь позвать остальных.

И тогда трап разорвало пополам. Прогремевшие взрывы раскололи металл, на миг всё захлестнул поток жара… а затем взрывная декомпрессия с силой урагана потянула их наружу. Вместе с облаками искр и обломков прочь в космос полетели и охранники, и арбитры, врезаясь в края разорванной пластстали. Боец пытался закричать, вылетая наружу и кружась, но не мог издать ни звука, лёгкие словно сжал удавкой абсолютный холод. Последним, что он увидел прежде чем всё перед глазами побагровело и исчезло, стали две половины проклятого трапа.

А снаружи корпуса стояли закрепившие магнитами сабатоны Клинки, ожидая, пока утихнет дрожь от расколовшего трап пополам бронебойного заряда. Веллет всадил пару заглушённых болтов в улетавших прочь бившихся в конвульсиях имперцев, не удержавшись. Вокруг его жертв разлетались мгновенно замерзавшие капли крови. Один из бойцов Администратума был облачён в редкую герметичную броню, и сейчас он размахивал руками, словно пытаясь плыть наперекор вылетающему воздуху, борясь с потоком заученными движениями, которые ни один пустотоход не хотел бы повторять вновь после тренировок. Невероятно, но спустя несколько ударов сердца боец смог остановить дрейф и начал медленно плыть обратно к пролому. Ближе всех Клинков, наблюдавших за тем как мучительно медленно и отчаянно к ним пробивается боец, к нему стоял Дагардис. Повелитель Ночи протянул руку, и смертный, обезумевший от ужаса, отчаянно в неё вцепился. Дагардис крепко ухватил его за запястье и легко раскрутил над головой, а затем отпустил, выбросив из пустотного дока прочь в безликую чёрную пустоту.

Клинки вскарабкались на всё ещё прикреплённую к доку половину трапа и, вновь примагнитив сабатоны, тяжело зашагали к автоматически закрывшейся двери. Далчиан нёс небольшой гусеничный автоматон — разведывательное устройство из абордажной команды корабля. Машина выпустила инфошип, вошедший в панель управления.

— Как быстро ты сможешь открыть дверь? — спросил Шкуродёр оставшегося на борту Ибриила.

— Это зависит от… хм…

— Что такое?

— Похоже что дверь не заперта, — ошеломлённо ответил техножрец. — Милорд.

— Серьёзно? — ответом стала недолгая тишина.

— Серьёзно.

Далчиан пожал плечами и вдавил руноключ на панели. Створки разошлись, поток воздуха полетел прочь. Далчиан закоротил панель одним ударом, а затем Повелители Ночи зашагали навстречу буре и пролетавшим мимо клочьям ткани и бумаги. Там их уже ждали другие охранники станции, вцепившиеся в перила и заклёпки, отчаянно пытаясь удержаться в воздушном вихре.

— Кинжалы, — приказал по воксу Далчиан. Легионеры наступали, рассекая и пробивая насквозь ударами бойцов, которые не могли одновременно защищаться и держаться. Падающие смертные кубарем летели прочь, брызжа мерцающей кровью. И мёртвых, и ещё живых уносил безразличный вихрь. Через пару минут поток воздуха замер, и свист сменился безмолвием вакуума. Далчиан отпустил автоматона, с лязгом рухнувшего на палубу и маленький робот храбро покатился вперёд.

Следующие ворота были заперты, но они не стали преградой получившему удалённый доступ Ибриилу. Клинки зачищали пустотный док от всего живого, борясь с миниатюрными тайфунами выпускаемого воздуха и немногочисленными смертными в герметичной броне. Кто-то был вооружён лазерными ружьями, но большинство — лишь молотами да гаечными ключами. Бились они доблестно, но тщетно.

Три часа спустя, когда Повелители Ночи прочесали почти весь док, Далчиан стоял у переднего шлюза левого борта и наблюдал, как жалкие смертные понуро шагают на корабль, связанные одной пластековой цепью.

— Сколько их? — спросил он надзиравшего за порабощением Ки Умшара.

— Чуть больше двухсот, — ответил хирург. — Мы нашли герметичный жилой модуль, набитый отдыхавшими работниками порта.

— Недостаточно, чтобы восполнить потери, — протянул Далчиан. — Но начало хорошее.

На экране его шлема разошёлся свиток. Список оружия и боеприпасов.

— Мы закончили инвентаризацию арсенала, милорд, — сухо доложил Сариуз.

— Ты славно потрудился, — ответил Шкуродёр. Легионер без лишних слов отключил связь, и Далчиан сжал кулаки. Ки Умшар ничего не сказал.

— Ибриил, — Повелитель Ночи переключился на другую частоту. — Как всё идёт?

— Последняя партия уже на борту, — ответил техножрец. — Милорд.

Ибриил высадился на челноке на грузовую палубу дока и начал переправлять всё ценное на борт ещё до того, как закончился штурм.

— Замечательно, — Далчиан поглядел на Ки Умшара. — Тут в любой момент могут объявиться имперские псы или шавки Кровавого Владыки. Не стоит и дальше испытывать судьбу.

— Точно, господин.

“Красный” на полном ходу устремился вперёд, вырвавшись из стыковочных рук дока, и пробился сквозь внешний корпус словно плуг через пшеницу. Пустотный док смялся, словно бумажный, тройные причалы треснули и раскололись. Вспыхнули пожары, и вокс-мачта дока оторвалась и медленно кружась полетела прочь. Сквозь бронестекло наблюдательного гнезда за исчезающим эсминцем с ужасом наблюдал Эдал Барадоз, последний выживший член экипажа “Гавани Лареля”.

Старший палач Глаусий и остальные Багровые Забойщики превосходно сыграли свою роль. Их тела так и остались в шлюзе, изрешечённые и обгоревшие, оставленные на милость пустоте. Во время взрыва также был повреждён и внешний уплотнитель, так что приманку снимать никто не стал.

Отправленные трудиться рабы влились в смертный экипаж. Кто-то из них много кричал и рыдал, но старшие офицеры “Красного” понимали, как важны новые рабочие руки и припасы, и потому подчинялись всё охотнее, пусть и медленно понимая суровые уроки. Большая часть контейнеров из доков оказалась заполнена пластсталью и прометиумом, ожидавшим отправки в кузничные комплексы, а также простыми механическими и электротехническими деталями, маслами и смазкой, а также синтезированными и рецирукулированными продуктами. Ибриил поручил кладам сервиторов заняться дальнейшим ремонтом корабля, а сам же занялся неблагодарной работой по изготовлению запасных частей для оружия и внесению порученных изменений в доспехи Клинков. Впрочем, его труд не был столь уж тяжким чтобы у техножреца не нашлось времени на переоборудование собственного металлического тела. Спустя лишь несколько часов после налёта Ибриил изготовил для себя похожий на раковину моллюска корпус, в который поместился бы весь набор его инфокасет. Установкой и внедрением которых он и занялся в следующую четверть цикла, сказав, чтобы его не беспокоили.

А на мостике явно случилось смертельное разногласие. Куда-то исчезли ещё несколько офицеров, на палубе высыхала свежая кровь. Далчиан приподнял бровь.

— Проблемы?

— Ничего такого, с чем я бы не справился, — ответил Зореан.

— Славно, — Далчиан окинул взглядом молчавших смертных, осунувшихся и от уныния, и явно от голода, судя по заметным сквозь кожу костям. — Занятная штука — верность… — протянул Шкуродёр, говоря так, чтобы его услышали в каждом алькове и яме. Один из смертных бросил на него умоляющий глаз распахнутых от страха глаз, а затем вновь повернулся к экранам. Зореан зарычал.

— Всё так, Шкуродёр, — прохрипел худощавый Повелитель Ночи. — Но моими трудами в их преданности больше нет сомнений.

За последовавший стандартный день добычей Клинков стали ещё два пустотных дока и перевалочная станция экипажа. Полёт сквозь лабиринт орбит бесчисленных спутников планеты стал настоящим испытанием, особенно из-за вызываемых магнитосферой громадного газового гиганта помех на ауспиках. Однако с каждой захваченной целью Повелители Ночи полуали всё больше ценных ресурсов, а после взятия станции нашли экипаж на каждый из пустовавших постов корабля. Далчиан с особым удовольствием приказал открыть огонь из турелей излучателей по исполинским цепям, удерживавшим её между двумя освещавшими всё астероидами. Когда шпиль, кружась, полетел прочь, свет угас и Повелители Ночи принялись за дело.

На борту оказалось более тысячи душ, в том числе сорок детей. Далчиан мечтал вновь вернуть своим Клинкам былую мощь, и некоторые из них даже были вполне в возрасте для начала вознесения. Однако прямо сейчас у него едва было достаточно средств для снабжения оружием оставшегося осколка прежней банды, не говоря уже об её пополнении. С горечью он решил повременить с грёзами о лучших временах, и смертных отправили работать. Сервиторы Ибриила непрестанно ковали цепи и наручники для новоприбывших, а сам же техножрец трудился над челноком, уже мало напоминавшим первоначальную модель. Они восполнили почти все потери экипажа, не хватало лишь навигатора, что выводило Шкуродёра из себя. Клинки же стали сильнее, чем когда либо были после западни на Узурмандии.

И Далчиан мог расслабиться.

Мог бы, но после налёта на станцию к нему пришёл Крутаан. Конечно, Шкуродёр ожидал, что это случится, рано или поздно. Когда вожак когтя скользнул в кают-компанию, Далчиан склонился над красным столом, изучая показываемые на инфопланшетах отчёты о добыче.

— Когда мы вновь вступим в бой, владыка Шкуродёр?

Вблизи газового гиганта дальняя авгурия стала в лучшем случае ненадёжной, но Повелители Ночи улавливали достаточно, чтобы понять что альянс банд устоял. Битва с имперской флотилией продолжалась, став шедшей с переменным успехом борьбой на истощение сил противника. Опасной, сопряжённой с риском игрой в кошки-мышки.

— Наша охота идёт хорошо и здесь богатые колонии. Ты ведь не хочешь бросить всю добычу?

— У нас уже есть даже больше припасов, чем нужно, и больше на корабле не поместится, — хороший довод, признал уже думавший об этом Далчиан. — Но вопли убиваемых имперских псов места не займут, а ведь они стократ более ценны.

Далчиан с трудом удержался от вздоха.

“Ты превращаешься в проклятого берсерка, братец…”

Вечно напряжённые глаза Крутаана не отрываясь смотрели на него из-под рассечённых век. Дыхание вожака когтя еле слышно шуршало сквозь респиратор.

— Есть много способов терзать Империум, — тихо ответил ему Далчиан, чьи мысли вновь вернулись к идее, мысли о корабле-призраке. Взгляд Крутаана омрачился, его лоб нахмурился. Похоже, что Повелитель Ночи не так понял слова своего господина.

— Никто даже не заметит гибель крошечных станций. Даже если скулящие тронолюбы поймут, что они молчат, то просто отправят сюда ещё больше припасов и людей. Это недостойная добыча!

Далчиан уже подумывал пояснить свои слова, когда завыли сирены и вспыхнули тревожные охряные лампы. Повелители Ночи встрепенулись.

— Шкуродёр, — доложил по воксу Зореан. — Проклятые имперцы нас выследили.

— Уже иду, — легионеры вышли из кают-кампании и направились на мостик. По прищуру глаз Крутаана было видно, что он только рад новостям.

— Быть может теперь, когда нас втянули в бой, ты наконец-то потребуешь к себе больше уважения.

— В смысле? — остановился Далчиан.

— Даже Зореан должен звать тебя господином, — бросил через плечо Крутаан, не сбавляя шаг. Несколько тяжёлых мгновений спустя Далчиан направился за ним, чувствуя как в разуме вновь со скрипом приоткрылась знакомая дверь.

Имперский патруль шёл по оставленным Повелителями Ночи следам крови и ужаса. Среди вызываемых Гуэльфосом помех его командиру выпал изнурительный труд по вычислению вероятной новой жертвы на основе информации, полученной от управляющих колоний. Патруль уже дважды тщетно ждал в засаде, ожидая так и не появившихся налётчиков. Но теперь, наконец, их бдительность и усердие окупились сполна.

Патруль возглавлял “Визирь арандипский”, лёгкий крейсер, чьи установленные в орудийных палубах макропушки составляли львиную долю огневой мощи флотилии, сопровождаемый перехватчиками и прикрываемый плазменными батареями фрегата “Горделивый”. Вместе с этими грозными кораблями прибыли и два древних, но всё ещё остающихся в строю эсминца, каждый из которых мог с пугающей меткостью выпустить по оказавшемуся близко врагу плавильные торпеды.

Имперские корабли уже находились на расстоянии двадцати двух с половиной тысяч километров и быстро приближались. Далчиан изучала на тактическом гололите поступающую информацию. Враги несли свои флаги с гордостью и не скрывали свои возможности. Огневую мощь гораздо большую, чем всё чем мог ответить им “Красный”. Если начнётся бой, то закончится он сможет только уничтожением эсминца и гибелью всех его надежд…

— Я приготовлю Клинков к абордажу, — рыкнул Крутаан, направившись к выходу.

— Нет, — протянул не сводивший взгляда с гололита Далчиан.

— Что прикажешь, Шкуродёр? — спросил Зореан.

— Господин.

— Что?

— Я твой господин Шкуродёр, Зореан.

Опустилась тяжёлая тишина. Зореан прищурился, раздумывая. Крутаан буквально истекал отчаянно жаждой битвы. Далчиан почти мог видеть расходящиеся пути, он чувствовал как его тянут в разные стороны ожидания собравшихся воинов.

— Генераторум, — наконец, отдал приказ Шкуродёр. — Перенаправить всю энергию на двигатели. Уводите нас прочь, как можно дальше. Я хочу, чтобы накрахмаленные ублюдки не нашли здесь ничего, кроме наших плазменных следов.

— Так точно господин, — ответил смертный.

— Нет… — прошептал Крутаан.

— Возвращайся на пост, — отдал ему приказ Далчиан. — Я останусь на мостике.

— Нет! — взревел вожак. — Мы не побежим вновь! Я этого не потерплю.

— Возвращайся на пост.

Под их ногами прошла дрожь. По системам текла плазма, питавшая огромные кормовые двигатели. От вибрации застучали зубы. Кораблю ускорялся, уходя прочь от имперского патруля. Крутаан взвыл от ярости и бросился на Шкуродёра.

Тот успех выхватить цепную глефу как раз вовремя, чтобы отвести в сторону правые молниевые когти, а затем отскочил, уходя от левых. Мгновенно восстановивший равновесие Крутаан замахнулся, ударяя обоими окутанными энергией кулаками сверху. Расщепляющие поля зацепили керамит, но броня выдержала большую часть удара. Шкуродёр пнул непокорного Повелителя Ночи, отбросив его прочь.

— У нас нет выбора, Крутаан.

— Выбор есть всегда, и всегда ты выбираешь трусость! — тот оттолкнулся и прыгнул вперёд, врезавшись в живот Далчиана плечом. Он царапнул когтями по спине, но Далчиан успел прижать одну из рук своей и ударил, метя по ней глефой. Свободной рукой Крутаан парировал удар, и цепь заскрипела по острым клинкам с силой, от которой вырванные визжащие зубья полетели прочь. Повелители Ночи оттолкнулись друг от друга и разошлись, готовясь к новым ударам. Некоторые смертные съежились за кафедрами, ошеломлённые неистовством ближнего боя космодесантников. По мостику разошлась вонь напряжённых вибросвязок и выделяемого усовершенствованными телами пота.

Повелители Ночи вновь сошлись с грохотом, достойным грома. Цепная глефа закружилась, разя, молниевые когти вспыхнули, высекая остаточные миражи на сетчатках любого, кому не посчастливилось на них смотреть.

— Здесь наш враг! — в надтреснутом голосе Крутаана уже слышались нотки отчаяния. Далчиан бы ощутил призрачную тень жалости, если бы схватка не требовала всего его внимания. — В чём смысл нашего существования, если не нести им смерть?

— И умирать самим?

— Если такова наша судьба!

Крутаан повалил Далчиана на палубу и прыгнул на него, растопырив когти. В последний момент Далчиан откатился в сторону, и клинки Повелителя Ночи глубоко вонзились в пластальный корпус. Далчиан вскочил, пнул Крутаана вбок и взмахнул глефой, нанося подсекающий удар. Втянувший когти вожак оттолкнулся и одним плавным движением подпрыгнул. Шкуродёр взмахнул клинком, но заметивший его нерешительность Крутаан оттолкнул глефу в сторону.

— Если ты действительно хочешь возглавлять банду, Далчиан, то тебе придётся меня убить. Иначе я сам прикончу тебя и возглавлю братьев!

— Я уже лишился двадцати Клинков, Крутаан. Я не хочу потерять ещё одного.

— Слабак! — завопил тот. — Проклятый гниющий на троне Лжец-Император, Великие Силы, сама Галактика — никому из них нет дела до того, чего ты хочешь! — из его дыхательного аппарата уже текла слюна. Круаатн разминал когти, припав к палубе. — Будь владыкой или рабом. Или ничем, Далчиан.

Крутаан вновь бросился на него, и на миг Шкуродёр увидел в приоткрытой в его разуме двери лицо. Ухмыляющиеся лицо.

Он оттолкнул удар в сторону и сам перешёл в атаку, новым подсекающим ударом повалив вожака когтя, пригнувшегося, чтобы перекатиться в сторону. Но перехвативший глефу обеими руками Далчиан вонзил её в спину Крутаана словно копьё и надавил, вкладывая в удар все силы. Зубья задрожали, заскрипели, раздирая броню, плоть, кости и палубу.

Прижатый к металлу Крутаан ударил вслепую за спину, и Далчиан наступил ему на руку, надави всем своим весом. Шкуродёр отцепил с пояса свежевательный нож и обеими руками вонзил его в мягкое сочленение доспехов под локтем и начал пилить, рассекая сухожилия. Не издававший ни звука Крутаан всё ещё боролся, пихаясь и бья вслепую другой рукой. Без спешки Далчиан рассёк ему и другую руку, и вожак наконец-то затих.

Сквозь смятый дыхательный аппарат было слышно лишь невозможно спокойное дыхание. Взгляд сосредоточенных глаз не помутнел даже когда Далчиан прижал бронированным ботинком его затылок и вырвал из спины бунтовщика цепную глефу.

— Я — ваш повелитель Шкуродёр, — процедил Далчиан.

Одним ударом он отсёк голову мятежника, и в тот же миг ощутил, как захлопнулась дверь в его сознании.

Далчиан не помнил, когда на мостике появились ни Сариуз, ни Ки Умшар ни кто-либо другой из воинов. Он заметил их лишь когда поднялся на ноги, сжимая в одной руке голову так и не закрывшего глаза Крутаана, а в другой — верную глефу.

— Знайте, — наконец, сказал Повелитель Ночи, — что такова расплата за непокорность.

Седьмая глава

По воле Далчиана Ки Умшар забальзамировал тело Крутаана и оставил на столе кают-компании. Прогеноидные железы мёртвого Повелителя Ночи хирург извлёк, быстро и без церемоний, а затем оставил Далчиана, отославшего всех прочь и оставившего Зореана управлять кораблём. Стоявший на вигилии Шкуродёр не чувствовал сожалений. Он смотрел на мертвеца, безмолвно стоя и размышляя, обдумывая всё произошедшее.

Он даже чувствовал облегчение от того, что наконец-то избавился от бунтовщика, но лишь как смутное, практическое напоминание, тщетно пытавшееся погасить пылающее в сердцах смятение. Крутаан был великолепным воином, способным вершить зверства с таким мастерством, ради которого другие легионеры бы охотились и умирали, так и не достигнув цели. Но он сломался. Вероломство Кровавого Владыки и участие в устроенных его гончими псами бездумных побоищах подорвало истинную природу Повелителя Ночи, выковав из него подобие неразумного зверя, в незамутнённой ярости не думающего ни о чём сложном. Нет, Далчиан скорбел не о Крутаане, которого убил, но о том, которого его лишил Фелиссик. Конечно, было небольшое утешение и в том, какой смысл обрела смерть легионера. Теперь Клинки смотрели на Далчиана с новым уважением. Даже Сариуз, злой после гибели своего товарища, признавал ещё оставшуюся у Далчиана Рассака Шкуродёра мощь.

“Твоя смерть послужит Клинкам. Позволит нам стать сильнее, чего ты и требовал, как мы все и хотели…”

Спустя некоторое время он взял левые молниевые когти и медленно и почтительно отсоединил от доспехов мертвеца. Сняв собственную латную перчатку, Далчиан надел когти на руку, и их волокна мгновенно соединились с его доспехами. Конечно, пока это оружие ощущалось чужим, но также совершенно правильным, нужным ему. Разве сам Ночной Призрак не предпочитал такие Клинки, разве не об этом говорили Далчиану?

Но каким же хрупким сейчас ему казалось наследие легиона.

“Что я на самом деле знаю о примархе? Что мне известно о нём кроме слов, которые мне рассказали старые предводители?” — он размял когти, привыкая к новому снаряжению. — “Быть может я так же слеп и опустошён, как заблуждающиеся бараны-имперцы? Быть может Крутаан был прав насчёт всего, и нам осталось лишь броситься на орудия Империума. Ради чего я продолжаю сражаться?”

Корабль-призрак. В душе Далчиана вспыхнула решимость, и он свёл когти вместе, и после соприкосновения они заискрили от оставшейся внутри энергии.

“Я должен разгадать его тайну. Корабль, способный двигаться столь быстро, столь неуловимый! О, какое смятение я смогу учинить, захватив его, но сперва нужно бы понять, на что я охочусь…”

Коготь снова заискрил, и Далчиан ощутил, как частицы головоломки встали на место. Все сомнения смыло понимание, когда он осознал, чем мог быть корабль-призрак. И чем же ещё?

Скаллен же говорил, что это был посланник Адептус Астра Телепатика. Ветви застойной имперской бюрократии, что распределяла псайкеров по владениям Императора-Мертвеца. Любых, будь то боевые псайкеры из орд Астра Милитарум, астропаты, эти живые вокс-приёмники, передававшие сообщения по всей Галактике, или бесчисленные не способные контролировать свои силы мутанты, которые отправлялись в пасть самого Золотого Лжеца, чтобы его бесплотный маяк всё так же пылал в варпе… Для нужд такой организации требовался постоянный поток ещё не обученных псайкеров, и ходили слухи о собиравших десятину сих мутантов чёрных кораблях, что плыли по межзвёздным путям и были стары как сам Империум.

Чёрный корабль.

Невидимый, быстрее любого крейсера, полный псайкеров, неизмеримо ценных вместе, обладающий неограниченным доступом к бесчисленным имперским кораблям. Открывшиеся возможности ошеломили даже Далчиана. Теперь в его разуме не осталось никаких сомнений. Впереди лежал лишь один путь — охота на сию неуловимую добычу.

С этими мыслями Далчиан и вошёл в ангар, где расположился Ибриил. Новое тело техножреца было огромным, но его механические щупальца мелькали с не привычной ловкостью в трюме челнока. Похоже, что Ибриил вносил ещё больше изменений в конструкцию. Далчиан поднялся внутрь по опущенному трапу. Он уже собирался задать вопрос, когда заметил кое-что неожиданное — в стазисной нише лежал ларец с прогеноидными железами космодесантников Хаоса, оставленный им Ки Умшару. Оглядевшись по сторонам, Шкуродёр увидел и несколько других ценных инструментов апотекариона, бережно сложенный в челноке.

— Почему они здесь? — спросил Далчиан. Руки Ибриила продолжали переподключать провода, но его скрытая капюшоном голова повернулась на 180 градусов к Повелителю Ночи и причине его вопроса.

— Ки Умшар совершенствует стазисные хранилища и попросил чтобы я проследил за наиболее ценными устройствами, пока он не закончит работать.

Далчиан кивнул, вспомнив, что хирург-апотекарий и в самом деле про это говорил.

— Ну, тогда проследи за ними очень внимательно.

— Это излишнее повторение запроса Ки Умшара… милорд.

— Нет. Это мой приказ.

— Приказ принят, — Ибриил склонил обращённую назад голову. Да, такое нечасто увидишь. — Ты также пришёл с запросом?

— Да, — Далчиан окинул взглядом закрученную оболочку техножреца из бронзы и эбенового дерева. — Я размышлял найдётся ли в твоём обширном новом вместилище знаний способ помочь мне обнаружить то, что так хочет остаться скрытым от взглядов?

Линзы Ибриила зажужжали, кружась в глазницах.

— Предполагаю, что ты хочешь выследить корабль-призрак, который упоминал мёртвый капитан Скаллен.

— Не выследить. Захватить.

— Принято, — Ибриил сдвинулся, ставя съёмную панель обратно на переборку, и опустился на трон пилота. Взгляд он всё так же не сводил с Далчиана. — Есть шестидесяти шести процентная вероятность, что соответствующая информация может быть найдена в одном или более из числа моих вспомогательных хранилищ знаний.

— Начинай вычисления.

— Принято.

Далчиан уже спускался по трапу, когда в воксе с воем раздалось искажённое помехами сообщение. Нахмурившись, он моргнул, пытаясь очистить сигнал, но услышал лишь ещё один дисгармоничный вой статики. Далчиан обернулся к Ибриилу, чтобы потребовать от него помощи, но не успел заговорить, когда двери ангара начали открываться.

Одной лишь мыслью Шкуродёр включил магниты, закрепившись на палубе. Завыл ветер, уносящий вместе с воздухом сквозь расширяющуюся брешь незакреплённые на палубе вещи. Руки Ибриила заметались между висящими перед ним инфопланшетами, пока техножрец пытался подключиться к системам корабля.

— Я не могу закрыть дверь, — пронзительно крикнул Ибриил. — Попытаюсь включить системы удержания атмосферы.

Буря утихла так же внезапно, как и началась, остановленная прозрачным энергетическим полем. Скрипящая дверь всё так же поднималась.

— Зореан, — вызвал заместителя по воксу Далчиан. — Что во имя Ока происходит?

Он не услышал ответа. Во тьме за удерживающим полем проступили очертания, от которых Шкуродёр ощутил себя так, словно ему воткнули нож в живот. Он моргнул, активируя молниевые когти, и медленно зашагал к бреши. Дверь ангара с лязгом открылась до конца. И сквозь поле внутрь крошечного ангара вошёл бронированный нос парящего на маневровых двигателях “Громового ястреба” в чёрно-лазурных цветах. Штурмовой трап опустился и наружу вышли тринадцать воителей силовых доспехах, таких же чёрно-лазурных, как и штурмовой корабль. Двенадцать из них маршировали в идеальном унисоне вслед за предводителем — космодесантником в длинной алой мантии, опиравшемся на увенчанный иконой посох. Его смуглое лицо было бородатым, а на голове виднелись кристаллические импланты. Лейл Яток, лорд-чернокнижник Рода Преисподней, снисходительно улыбнулся и заговорил глубоким басом.

— Я забираю этот корабль во имя Кровавого Владыки Фелиссика.

Восьмая глава

Предводителем Клинков Далчиан стал, не бросаясь на непреодолимые преграды. По правде сказать, похоже что в последнее время именно благоразумие и привело к его трениям с собственными легионерами. Поэтому когда чернокнижник Яток шагнул на борт его корабля как к себе домой и во главе свиты воинов провозгласил, что теперь эсминец принадлежит Кровавому Владыке, на пути извержения ярости всё ещё стояла хрупкая дамба инстинктивного понимания когда стоит сражаться, а когда — выжидать нужный момент. Лишь спустя несколько ударов сердец Шкуродёр заговорил, сочтя, что достаточно взял себя в руки.

— Как ты попал на мой корабль? — процедил Далчиан. Яток огляделся по сторонам, скрипя черепными имплантами.

— Вошёл через дверь ангара для челноков, Шкуродёр, — ответил Лейл тоном, подразумевающим тревогу за здравомыслие Повелителя Ночи.

Далчиан едва не бросился на него. С такой яростью вскипели его вены. “Ах ты наглый червь…” Со стороны грузового корабля Ибриила донёсся лязгающий свист, и они оба обернулись к техножрецу, выдвинувшему из своей раковины огромное орудие, нацеленное прямо на Ятока. Судя по треску и шипению, радиационное. “А это-то где он достал?”

— Уверен, запрос милорда подразумевал “каким образом ты инициировал последовательность открытия данной двери”, и несомненно также имелось в виду “как твой корабль подобрался к нашему, не подняв тревогу авгуров о сближении”? Ведь всё так… милорд?

— Примерно.

При виде орудия ухмылка чернокнижника поблекла.

— Может ты и убьёшь меня, человек-машина, но мои телохранители разорвут в клочья и тебя, и твоего господина.

— Я совершенно не против проверки данной гипотезы.

— Просто ответь на проклятый вопрос, колдун, — вздохнул Далчиан.

Чернокнижник внимательно оглядел Ибриила прежде, чем повернуться к Шкуродёру.

— Измена, — просто сказал Лейл. — Нас пригласил один из твоих Повелителей Ночи, — он дал Далчиану осознать услышанное прежде, чем добавил. — И он совершил все приготовления для узурпации твоего места, Шкуродёр. Догадываешься, кто это был?

Далчиану пришлось совсем не по душе осознание, что его свержение тайно устроил один из Клинков. Неужели это сделал Крутаан, предвидевший свою смерть? Он уже подумал было убить Ятока, не тратя время на гадания. Может так получится даже подчинить весь его Род, заставив служить сильнейшему?

Сразу за мыслью пришло понимание, что это — глупость, но Далчиан всё же пригляделся к телохранителям колдуна, всё так же неподвижно стоявшим строем у подножия рампы “Громового ястреба”. К двенадцати воинам в глянцево-чёрных и тёмно-бирюзовых цветах группировки. К их доспехам, гораздо более древним, чем броня самого Далчиана, к украшениям шлемов, которые он сперва принял за обыкновенные рога, но теперь разглядел, что это украшенные костью и нефритом высокие гребни. К надетым табардам цвета засохшей крови, чья ткань была полностью исписана искажёнными письменами и покрыта безумными символами. Очертания были знакомы, но вот название пришлось вытащить когтями из зарослей воспоминаний.

Рубрикаторы.

Далчиан нахмурился. “Автоматоны-марионетки изгнанника”? Легенды он знал лучше, чем любой имперский баран, и лично встречал ветеранов Долгой Войны, рассказывавших немыслимые басни об объединённом человечестве и куда более знакомые истории о нарушенных обещаниях. Ариман, так его звали. Изгнанника… “Но как варп подери Ятоку удалось наложить руки на этих ходячих призраков?”

— О, я храню много тайн, — насмешливо сказал колдун, похоже почитавший его мысли. Далиан фыркнул. Он и прежде недолюбливал чародеев, а уж теперь… Внезапно его шлем вновь начал принимать сообщения, и из вокса донеслись искажённые голоса.

— ...просто вошли!

— ...ещё одно отделение в кормовом шлюзе, пятнадцатая палуба…

— …фрегат держит нас на прицеле…

— ...попались в капкан как трюмные крысы.

Сообщение приходили и от Клинков, и от недавно повышенных офицеров со всей “Красной Галенции”. Без единого выстрела Род Преисподней захватил эсминец, который Далчиан заполучил после стольких трудов. Вновь нахлынула желчь. Мог ли Крутаан строить козни? Чтобы бросить последнюю насмешку в лицо господина, смерти которого желал? Молниевые когти на левой руке дёрнулись, и Далиан едва поборол желание сорвать перчатку. Да, перед смертью ненависть Крутаана к нему стала абсолютной, но легионер носил её как корону, гордо и открыто, не таясь. Он бы не стал распускать слухи и лгать. Далчиан раздражённо вздохнул, жалея, что не стал пересматривать тайные записи данных Ибриила.

— Покажешь мне мой новый мостик, Шкуродёр? — проворчал колдун.

Скрипнув зубами, Далчиан отвернулся и зашагал на выход, и Яток последовал за ним. Вслед им шли построившиеся ровными колоннами рубрикаторы. Ибриил же забрался обратно в челнок, выразительно подняв и закрыв изнутри рампу.

Путь к мостику стал долгим и мучительным. Несколько раз Далчиан чуть не бросался на чернокнижника, чувствуя как пустивший в его душе корни нигилизм проникает в мысли и убеждает его, что возможно нет смысла сдерживаться. В конце-концов, к чему всё это? Фелиссик всё равно убьёт и его, и его последних Клинков за обстрел корабля. Далчиан знал, что он обречён, так к чему вся эта осторожность?

— Почему я ещё жив?

— Кровавый Владыка потребовал, чтобы тебя привели на суд целым и невредимым. По правде сказать, я удивлён, что ты не пытаешься вцепиться в меня и зубами, и когтями, как и подобает зверю.

— Зверю, пользующемуся любым оружием под рукой.

— Как умно.

— Не насмехайся надо мной, колдун.

Далчиан спиной чувствовал ухмылку Ятока, но говорить тот ничего не стал.

“Как умно”.

Остальных Клинков уже собрали в стратегиуме и держали на прицеле дюжина воителей из Рода Преисподней, отчего в небольшом помещении было не протолкнуться между украшенных шипами доспехов и оскаленных зубов. Эти оказались не рубрикаторами, но воинами из плоти и крови, явно побывавшими в боях. Некоторые были ранены, другие щеголяли пробоинами в доспехах. И Дагардис, и Сариуз были в крови. Далчиан поднял бровь, заметив, то приятель Крутаана стал одним из тех, кто сопротивлялся захватчикам.

— Нас предали, — прошипел Ки Умшар. — Снова.

Далчиан молча прошёл мимо. Он чувствовал себя так, словно наблюдает за происходящим со стороны. Ведь в стратегиуме были не все Клинки.

При входе на мостик его встретило ещё больше космодесантников, стоявших с оружием наготове.

“Да сколько же воинов у этого выплюнутого варпом пса?!”

Далчиан протолкнулся через ряды и, наконец, встал прямо перед командным троном. Смотря прямо в глаза сидящему на нём воину.

— Наше будущее обеспечено, Шкуродёр, — Зореан улыбнулся ему серыми зубами. Далчиан стоял, не находя слов.

— Ты выдал нас на милость врагам.

— Я освободил своих родичей-убийц из твоих жалких когтей, Шкуродёр.

— Это так ты это называешь?

— Обман — достойная стратегия, особенно когда на кону само наше существование, — Зореан ухмыльнулся. Даличан никогда прежде не видел его таким… счастливым. — Останься ты во главе, мы бы истекли кровью и стали пеплом, развеянным по ветру. Нам нужно заключить новые союзы, проложить новый путь. Ради Клинков.

— Ради Клинков… — прошептал Даличан. Невероятно, но он даже не чувствовал желания вонзить в Зореана когти. Ярость, да. Гнев. Отвращение от того, что его предал один из собратьев. Но никакой жажды насилия. Зореан стоял прямо перед ним, и Даличан не видел в нём ни гордости искусного убийцы, ни упоения от внушения ужаса в душу беспомощной, не способной защитить себя жертвы. Лишь напыщенное самодовольство. Нет, никакие увечья не сделали бы перебежчика слабее или опустошённее, чем это сотворил с собой сам бесхребетный слизняк.

— Знаешь, а владыка Зореан — очень убедительный переговорщик, — вкрадчиво заметил Яток. — Любой из твоей банды кто готов сдаться на мою милость может отправиться с тобой, — похоже, что мысль о предстоящем приводила Лейла в восторг. — А все остальные, включая этот корабль, будут служить ему.

— Владыка Зореан? — теперь уже широко ухмыльнулся Далчиан. — Владыка чего?

— Клинков, Шкуродёр, — Зореан вздохнул так, словно ответил на бессмысленный вопрос младенца. Далчиан медленно и холодно кивнул. А затем развернулся и прошёл мимо собравшегося Рода Преисподней к выходу с мостика.

— Ну посмотрим, Владыка Зореан, — бросил он через плечо.

Остальные Повелители Ночи всё ещё стояли на коленях, на прицеле оружия, обещавшего быструю и жестокую смерть любому, кто попытается сбежать. Далчиан зло посмотрел на Родичей, облачённых в отмеченные печатью варпа и с ног до головы исписанные колдовскими письменами доспехи.

— Ваш новый господин оказал мне любезность, — рявкнул Шкуродёр, — и позволил всем моим верным родичам-убийцам остаться вместе со мной, — он обратил взор на собравшиеся избитые, оборванные, жалкие остатки некогда грозной банды. На злые лица его последних Клинков. — И потому вас ждёт выбор, сыны Ночного Призрака. Отправиться в плен вместе со мной, владыкой, которому вы принесли клятвы. Тому, чьими усилиями вы пережили вероломный и подлейший удар. Тому, без чьих замыслов никому бы из вас не удалось бы захватить целый корабль, даже когда наша банда стала слабее, чем когда-либо прежде. Тому, без чьей горькой решимости ваше братство легионеров уже давно бы трижды разлетелось в клочья.

— Отправьтесь в плен со мной и останьтесь моими Клинками, острыми и смертоносными, — Шкуродёр поднял когти Крутаана и сжал их лезвия в кулак. — Или присягните на верность Зореану, кто в час мучительного перерождения решил нас бросить и найти себе награду от беспринципных демоноложцев.

У входа в стратегум стоял только что возвысившийся владыка Зореан, а по обе его руки — Родичи, свидетельство его раскрывшейся верности. В опустившейся тишине Зореан насмешливо захлопал, но Далчиан не стал оглядываться, продолжая смотреть на своих воинов.

— Они же благоразумны, Шкуродёр, — прохрипел Зореан. — Они…

— Умолкни, — пошипел Далчиан. И Зореан и в самом деле невольно замолчал.

Уравновешенный и логичный Ки Умшар не двигался, всё так же стоя на коленях, но его взгляд метался между двумя предводителями. Сариуз зло глядел на палубу. Было почти слышно, как в его голове крутятся шестерёнки. Другие же глядели прямо, размышляя. Далчиан ожидал, что в это мгновение ощутит тревогу, беспокойство о том, какой же выбор сделают его воины. Думал, что увидит перед мысленным взглядом расходящиеся пути, как было перед смертью Крутаана. Но к своему удивлению он понял, что не видит никаких развилок, лишь чувствует неизбежность неведомой судьбы. И никаких тревог. Лишь лёгкость.

Наконец, Дагардис поднялся на ноги, разминая затёкшие мускулы и презрительно оскалив окровавленное лицо. Медленно, хромая, он подошёл к Зореану и поглядел прямо в глаза самозванному владыке. Легионер открыл рот, но не стал ничего говорить — лишь сплюнул сгусток окровавленной слюны под ноги Зореана, а потом отвернулся и встал рядом со Шкуродёром. Анг Хелтрис хмыкнул и тоже подошёл к нему. Ки Умшар поднялся, кивнул Зореану, словно извиняясь, и также встал рядом со Шкуродёром. Кет Наа и Веллет переглянулись и, придя к молчаливому согласию, скользнули за спины Дагардиса и Ки Умшара. Жикарга раздражённо фыркнул, качая бронзовым шлемом. Наконец, раздражённо рыкнув, он направился к сторонникам Далчиана.

— Неразумный или недостойный… — процедил он. — Ну, владыка Шкуродёр, ты — меньшее из двух зол.

Далчиан кивнул, принимая его неохотную поддержку. Он и сам судил себя сейчас строже любого другого. Со временем Жикарга поймёт, что он сделал правильный выбор. Остался только Сариуз. Старый союзник Крутаана поднялся и размял пальцы повреждённой латницы.

— Крутаан требовал, чтобы владыка Клинков был сильным и действовал так, как подобает званию, — он мрачно поглядел на Зореана. — Одного порыва ветров удачи хватило, чтобы твоя преданность рассыпалась как карточный домик, владыка Зореан. Крутаан открыто бросил Шкуродёру вызов и пал. Ты же за горстку монет продал свою банду, собственный легион! — Сариуз зло покосился на Далчиана. — О, Шкуродёр, недостатков у тебя хватает, но вот у него? Ни стыда, ни гордости.

С этими словами он занял своё место рядом с другими родичами, и Зореан остался один. Предатель не сводил взгляда с воинов, на чью верность рассчитывал, а его худощавое лицо растягивалось в раздражённой гримасе.

— Ах вы кретины неблагодарные! — рявкнул он. — Я дал вам корабль, за который мы бились, возможность вернуть всё утраченное, грабить и убивать под знаменем могущественного владыки! Что за безумие вас охватило? Шкуродёр едва нас всех не погубил!

— Нас едва не погубило предательство, — проворчал Дагардис. — Подлый ты ублюдок.

— Иронично, не правда ли? — небрежно спросил Анг Хелтрис.

Лицо Зореана скривилось ещё сильнее, а его тёмные глаза заметались от осознания всей глубины просчёта.

— Вон с моего корабля, — наконец, сказал он, а затем отвернулся и сгорбившись пошёл к одинокому трону. Взгляд Далчиана впился в спину уходящему прочь предателю.

— О, наши клинки ещё жаждут… — прошептал Шкуродёр, криво усмехнувшись.

Род Преисподней оказался истинными космодесантниками Хаоса, к которым Далчиан чувствовал лишь отвращение. Их флагман, “Ихтеос”, был средоточием тлетворной эзотерики и посвящённым варпу капищем. Сквозь пласталь корпуса корабля ползли омерзительные незримые сущности. То тут, то там клубились тошнотворные благовония, на каждой панели палубы, на каждой переборке, на каждой опоре были выгравированы молитвенные письмена. На висящих гобеленах были изображены существа и события, воссозданные во всех деталях, но необъяснимые сколь-либо рациональным умом. Из каждой пяди жуткого корабля доносились нашёптывания, обещания и насмешки. Далчиан боролся с непреходящим ощущением, что в самую его душу смотрит нечто стенающее и насмхеающееся.

Воины Лейла Ятока забрали у его Клинков всё оружие. Анг Хелтрис не сводил с Родичей свирепого взгляда череполикого шлема, с трудом отсоединяя протез-клинок, и небрежно бросил его на палубу. Далчиан чувствовал как кинжальщик, обычно расчётливый и хладнокровный, буквально истекает яростью. Анг Хелтрис жаждал боя. Как и Дагардис, как и Сариуз. Конечно, их пришлось держать в узде. Род Преисподней оказался грозной бандой, Шкуродёр по пути насчитал по крайней мере пятьдесят разных воинов, и несомненно в тенях таилось ещё больше. И как бы искусно его последние Клинки не сражались, против такого численного превосходства их всех ждала бы только быстрая гибель. Конечно, Далчиан обожал бесчестные бои, но лишь когда преимущество было за ним. Все прочие битвы требовали терпения. И хитрости.

Рядовые воины из Рода держались словно монахи, шагали опустив головы и что-то напевая. Выглядели они как любые другие увиденные Далчианом прежде отступники. Доспехи украшали ряды шипов, шлемы венчали рога… но от всех них смердело варповством. Позади Родичей словно клубились невидимые дьявольские облака, и потому Клинки инстинктивно старались держаться от них подальше. Их привели на гауптвахту правого борта корабля — в клетку, выкованную без изысков в расчёте на то, что в ней будут томиться сверхчеловеческие создания. Далчиан понимал, что если они попытаются сломать прутья, то сломают только свои пальцы. Но мысли свои держал при себе. Он до сих пор чувствовал горечь от измены Зореана, и потому ему не хотелось честно делиться раздумьями. Возможно, владыке свободных легионеров и в самом деле не подобало держать при себе поверенных и оспаривателей…

— Ты, — сухо заговорил он, обратившись к охранявшему их космодесантнику в усеянном штифтами шлеме. — Приведи своего господина. Я хочу с ним поговорить.

— Он молится, милорд Шкуродёр, — с неожиданным уважением ответил воин. Позади зафыркали Клинки, и Далчиан поднял перчатку, призывая их к тишине и борясь с чувством презрения.

— Значит сообщи заместителю лорда Ятока, — прошипел он.

— Я передам ваши пожелания возвышенному Эндагуру, — неохотно согласился воин, и раздался щелчок включённой вокс-связи. Спустя несколько мгновений и ещё пару щелчков он вновь обратился к Далчиану. — Возвышенный Эндагур посетит вас.

Далчиан не счёл нужным продолжать разговор и просто отвернулся от стража.

Клинки переминались с ноги на ногу, словно загнанные в клетку стервятники, глядя друг на друга, на прутья клетки, а кто-то и вовсе в никуда. Физическое заточение их угнетало. Они были хищниками, попавшими в слишком тесные сети. Взгляд алых мерцающих линз Сариуза остановился на Далчиане.

— Ради этого умер Крутаан? — заговорил по воксу стрелок. Его услышали все Клинки, и опустилась мёртвая тишина. — Ради того, чтобы мы все снова прозябали в плену?

— Крутаан умер, потому что взбунтовался, — с явным намёком ответил Далчиан. Ледяные когти гнева опутали сердца и разум. В ушах эхом отдалось дыхание, свистящее сквозь повреждённый респиратор. Шкуродёр знал, что его слышит только он сам. Вздохи сменились тихим смехом. Далчиан чувствовал, как когти Крутаана дрожат от жажды крови, пусть даже перчатка не была на нём, но лежала где-то… рядом… И это чувство раздвоённости ему тоже было в новинку.

— Крутаан предал Шкуродёра, — заговорил Дагардис, встав между братьями. — Совсем как Зореан.

— Ты их порицаешь, — зашипел Сариуз, зло глядя на секирщика. — Почему? Почему им должна была быть приятной служба Шкуродёру? — в каждом слове сквозила горечь.

— Потому, что Шкуродёр освободил нас из когтей Кровавого Владыки и заполучил нам корабль, — спокойно ответил ему Дагардис. — Потому что ему хватило здравомыслия договориться с нашими вероломными союзниками и потянуть время, а не растратить наши жизни в обречённой попытке отомстить. Потому что благодаря Шкуродёру мы влачим жалкую жизнь, а не обрели славную смерть. Мне продолжать?

Далчиан стоял, не шевелясь. Он уже привык к преданности Дагардиса, пусть и не до конца понимал её причины. Но секирщик говорил всё по делу. И поэтому жажда всё исправить разгоралась в душе Повелителя Ночи с новой силой.

— Возможно, Шкуродёр нас погубит, — возразил Сариуз, пусть и не так убеждённо.

— Или спасёт, — усмехнулся Анг Хелтрис. — “Потоп” был куда больше, а Багровая Резня — гораздо многочисленнее, чем Род Преисподней.

Далчиан знал, что за ними наблюдают стражи, что они заметили разногласия Повелителей Ночи. Как бы его не злила непокорность Сариуза, он был рад, что стрелок бросил вызов по вокс-сети, и чужаки не слышат ни единого слова.

— Как бы ты охотился на шпилевую летучую мышь, Сариуз? — наконец, спросил он, и неожиданный вопрос предсказуемо выбил из колеи гордых воинов. Обдумав вопрос, Сариуз тут же понял к чему клонит его господин, и ответил, медленно и неохотно.

— Сначала я бы выяснил, что она любит. А потом оставил наживку в укромном уголке её охотничьих владений, а сам бы стал ждать.

— Именно так, — Далчиан позволил интонации выдать его улыбку. — Поверь, твоя служба мне будет приятной, Сариуз. Уж в этом-то я уверен.

Раздались шаги. Шкуродёр отвернулся от Клинков, к счастью вновь погрузившихся в угрюмое молчание, когда на гапувахту вошли ещё двое космодесантников.

Возвышенный чемпион Эндагур оказался высоким под стать Сариузу и облачённым в глянцево-чёрные и перламутрово-бирюзовые доспехи, каждую пластину которых по краям облегала серебряная филигрань. Над его урчащим энергетическим ранцем виднелась стойка для трофеев-костей, а на поясе висел длинный и широкий меч. Однако ничто из этого не привлекало внимание первым. Ниже переносицы от лица чемпиона ничего не осталось кроме зияющей узловатой дыры, резко сужающейся на шее, где стонал и пузырился открытый конец трахеи. Выше же ужасающей раны виднелись умные расчётливые тёмно-синие глаза и рыжеватые волосы на коротко выбритой макушке. Другой облачённый в увенчанный рогом шлем космодесантник, похоже, излагал мысли Эндагура за него, сам же чемпион естественно молчал.

— Вы просили возвышенного чемпиона Эндагура прийти? — спросил шлеморог. Далчиан не сводил взгляда с оставшегося без половины лица чемпиона.

— Вы загнали моих Клинков в загон словно скот. Забрали наш эсминец и наше оружие. Выпустите нас их этого бессмысленного заточения.

— Чтобы вы попытались захватить корабль в ангаре и сбежать? — ответил без промедления шлеморог. Эндагур тоже не сводил с Далчиана взгляда, ожидая ответа.

— Подозреваю, далеко мы не убежим.

— Возвышенный чемпион Эндагур согласен.

— Тогда что вам терять? — Далчиан махнул рукой, показывая на стоящих за его спиной Клинков. — Позвольте моим воинам тренироваться на ваших аренах, позвольте моему хирургу работать в вашем лазарете.

— И конечно же шпионить и плести козни?

— И глаз, и ушей у вас больше, — возразил Далчиан. — Отправьте столько стражей, сколько хотите, но выпустите нас из клетки.

Подчёркнуто медленно Эндагур поднял шлем и резко опустил на сочленения шеи, скрыв изувеченное лицо за оскаленным ликом зверя.

— Возвышенный чемпион Эндагур обдумает вашу просьбу, — сказал шлеморог. — Что-то ещё?

— Да, — проворчал Далчиан. — Позвольте мне поговорить с колдуном.

— Мы обратимся к владыке Ятоку.

С этими словами оба Родича ушли, оставив на гауптвахте лишь Клинков и охранников.

— Что это было во имя Ока? — спросил по воксу раздражённый от непонимания Дагардис.

— Владыка Яток хитёр, — ответил Далчиан. — С ним надо будет держать ухо востро.

— Ну что же, милорд, тогда лучше этим займёшься ты, — фыркнул Сариуз. Далчиан промолчал.

“О, я буду готов, Яток. Что бы ты ни задумал, ублюдок, я буду готов”.

Полчаса спустя их перевели на казарменную палубу с оружейными. Проход в остальную часть корабля охранял десяток Родичей, но дверь закрывать никто не стал. Оружие Повелителям Ночи не вернули, но Далчиан чувствовал странную уверенность в том, что когти Крутаана лежат совсем рядом. Как только они разместились, к нему обратился один из стражей.

— Владыка Яток желает тебя видеть.

— Дагардис, — Далчиан подозвал громилу к выходу кивком, а миг спустя добавил. — Сариуз, тоже пойдёшь. Остальные… ведите себя хорошо.

Повелители Ночи выскользнули из казарм, слыша как позади них шагают пять Родичей. Узкий коридор тянулся к резко поднимающемуся трапу, что вёл в один из главных проходов корабля. Шедшие парами или небольшими группами смертные рабы отводили глаза, шептали дрожащими голосами молитвы или семенили прочь, спеша скрыться с глаз Повелителей Ночи. Они были жалкими созданиями, облачёнными в церемониальные одежды, на телах большинства виднелись ритуальные клейма или электу. У кого-то даже были зашиты глаза, причём судя по тому как неровно — зашили их они сами. Один жалкий, больше похожий на бормочущего призрака смертный рыдал и истекал слюнями под весом прикованной к спине громадной окованной медью книги, такой тяжёлой, что его хребет согнулся почти параллельно палубе.

— Сам корабль болен… — процедил Сариуз.

— И смердит ведьмовством, — согласился с ним Дагардис. На каждом перекрёстке или ответвлении коридоров висели кадила, отчего в воздухе клубился дым либо настолько сладкий, что вызывал тошноту, либо такой едкий, что можно было задохнуться. Далчиан был рад что в его шлеме хорошо работает респиратор, но даже он не избавлял его до конца от вони. Наконец они вышли в длинный коридор, тянущийся от кормы до носа фрегата — высокий, узкий, с рифлёными колонами и сводчатым потолком, с которого свисал пергамент и фетиши. Былая брутальная имперская архитектура уступила место отвратительному и неестественному величию. Омерзение Далчиана слабело, и на его место приходило столь же нежеланное чувство.

Зависть.

Да, он шагал по палубе осквернённого варпом капища, лоснящегося от порчи, оставленной преклонением перед демонами, но под мерзким обличьем таился грозный корабль, жестокий и эффективный. Таким когда-то управлял и сам Далчиан, и память об утрате ледяными когтями терзала его нутро. Мимо тяжело прошагал шестиногий сервитор, тащивший тележку с боеприпасами в сторону носовой взлётной палубы. Горстка смертных что-то зашептала друг другу и разбежалась прочь от облачённых в полночь убийц. Их шаги эхом отдались под сводами подобного мавзолею коридора, а мантии подняли в клубах благовоний причудливые спирали. Рабы скрылись в проходе чуть в стороне от высокой лестницы, уводившей ввысь, к носу корабля. Далчиан махнул рукой, и Клинки начали подниматься. На самой вершине их поджидала арочная дверь и стражи, взмахом руки приказавшие Дагардису и Сариузу подождать.

По ту сторону врат Далчиана ждал хребтовой наблюдательный купол. Сквозь бронестекло возвышавшейся над корпусом “Ихтеоса” сферы открывался прекрасный вид на абсолютное ничего, на мёртвую межзвёздную тьму,  а также на плывшую примерно в восьмидесяти километрах по левому борту полускрытую им “Галенцию”.

Даличиан никогда не был склонен предаваться раздумьям о неудачах. Его род сотворили бороться и не оглядываться назад, свирепо и без сожалений стремиться достичь цели любой ценой. Но взгляд на подобный кинжалу корабль терзал его, как открытая рана. Второй корабль, потерянный меньше чем за стандартный год… За одно такое унижение скрытник Иккром, бывший предводитель Злодейских Клинков, его бы освежевал, а кости вывесил бы на обозрение, что уж говорить о двух. Но Иккром был мёртв, а он — нет. Далчиан не сводил взгляда на подмигивающий ему издалека огоньками корабль, представляя, как его взор сдирает адамантин и рассекает пластсталь, открывая изменника… Зореана. Он оскалил зубы, кипя от гнева. На миг он услышал, как когти Крутаана звенят словно атональные погребальные колокола, почти услышал как в его ушах хрипит дыхание мятежника. Странно, но эти звуки успокоили его ярость, наполнив его чувством истинного духовного равновесия.

А затем Далчиан вспомнил, что когти заперты в арсенале, и заметил что его ладонь двигается сама собой. Он сжал кулак, сдерживая порыв, и снова посмотрел на далёкий корабль. На Зореана.

“Занятная штука — верность”.

— Надеюсь, что мои гости чувствуют себя хорошо, — раздался позади бас Ятока. Далчиан не оглянулся.

— И в самом деле гости, — наконец, Далчиан оторвал взгляд от “Красного”. — Благодарю за то, что выпустил нас из клетки. Думаю, теперь мне стоит тебя убить, демоноложец, показать как сильно ты просчитался.

— Прошу, попробуй.

Лейл Яток был точно таким же, как во время недавнего абордажа. На чёрно-бирюзовые доспехи была наброшена тяжёлая мантия, смуглое лицо улыбалось из-под короны кристаллических имплантов.

— Не искушай меня.

— О, я чувствую что тебя уже посетило искушение. И что ты даже дал свой ответ, — Яток выразительно посмотрел на ту руку Далчиана, где висели бы молниевые когти. Шкуродёр вспомнил дверь в его разуме, захлопнувшуюся, когда он убил Крутаана. К счастью, закрытой она и оставалась. Он прищурился, глядя на владыку Родичей.

— У меня есть предложение, — заговорил он, чувствуя себя неуютно так близко к затронутому варпом космодесантнику. Белая борода Ятока разошлась в широкой улыбке, и он тихо засмеялся.

— Ну так изложи его.

Далчиан удержал свой гнев в узде. “Будь вежлив”, — напомнил себе он.

— Немногое в Галактике уготовано служителям сил как должное. Редко когда у наших многоликих и разрозненных братств есть узы прочнее, чем случайные из удобства. Сама судьба моего корабля и большинства родичей-убийц — свидетельство того, как непрочен и полон интриг союз, собранный Кровавым Владыкой, — Далчиан умолк, позволив самоочевидным фактам повиснуть в воздухе, и улыбка Ятока стала слабее.

— Продолжай.

— Мы могли бы стать ценными союзниками.

— Или опасными соперниками.

— И ими тоже.

— Такая себе ставка в переговорах, — искоса поглядел на него Яток.

— Но ты даже не знаешь что я могу предложить, — с показной уверенностью сказал Далчиан.

— Но предложить мне тебе нечего, Шкуродёр… — сказал колдун, словно стараясь убедить в этом себя, и теперь уже Повелитель Ночи рассмеялся. На лице колдуна промелькнуло смутное раздражение, а затем принятие, и потом он снова заговорил.

— Впрочем, мне никогда не удавалось убедительно врать. Честность — одно из самых странных моих качеств.

— Значит тебе не составит труда сказать мне правду, — надавил Далчиан.

Яток посмотрел сквозь купол на небосвод, почёсывая седеющую бороду латными перчатками, исписанными вихревыми узорами и сигилами, от одного вида которых слезились глаза.

— Если я не вернусь с тобой к Кровавому Владыке, то мои воины лишаться его расположения. А передо мной и так достаточно угроз, Шкуродёр. Ни к чему, чтобы Фелиссик захотел и моей смерти.

— Я лишь дую на уголёк возможного будущего в надежде, что он вспыхнет пламенем, — протянул Далчиан. Теперь пришло время сделать ставку. Понять, какая пища по душе мыши. — Возможно, владыка Яток, что у нас найдётся общая цель.

Далчиан позволил образу Чёрного Корабля сгустится в его разуме, и услышал как щёлкают отсутствующие когти. Колдун резко обернулся к Шкуродёу и заглянул ему в глаза, ища ответов.

— Неужели?

— Не могу ничего гарантировать, сказать по правде, — кивнул Далчиан. — Но в одном я убеждён. Договорись со мной, владыка Яток. Давай станем союзниками.

— Отпускать я тебя на свободу не стану.

— Значит союзниками в змеиной яме Фелиссика.

— Я это обдумаю, — после долгого молчания ответил Яток.

“Ах, вот мышь и учуяла запах…”

— Главное размышляй не слишком долго, — сказал Далчиан. — Имперский Флот охотится на нас в пустоте, а Кровавый Владыка с нетерпением ждёт твоего возвращения.

— Я благодарен за твою заботу, — усмехнулся Яток, приподняв бровь. — Ты хотел обсудить что-то ещё?

— Так уж получилось, что у меня есть просьба, — он встретил пристальный взгляд колдуна. — На борту моего старого корабля есть техножрец и его челнок. Возьми их под свою опеку.

— Это можно устроить, — Яток уважительно склонил голову и, чувствуя что обсуждение закончилось, направился к выходу из купола.

— И не не нужно прибедняться, — бросил через плечо Далчиан, смотревший в пустоту.

— Хм?

— Уж что, а врать у тебя вполне получается, — сказал Шкуродёр, зная, что по лицу уходившего чернокнижника расходится широкая усмешка.

Девятая глава

Грузовой челнок Ибриила занимал гораздо меньше места в ангаре "Ихтеоса", чем на крошечной палубе “Красного” корабля. В грозной тени двух “Громовых ястребов” он словно даже съёжился. Прежде миниатюрный отсек для шаттлов служил техножрецу одиноким прибежищем, но здесь повсюду сновали команды смертных оборванцев, которые всегда были рядом даже когда не проводили ремонт штурмовых кораблей. Воздух полнился отрывками шепчущих голосов, шарканьем ног, скрипом зубов. И что ещё хуже, здесь же обретался и кузнец варпа из Рода Преисподней.

— Эй ты, — резко окликнул его Гирен Нарица, рявкнув пластальным горлом. Он лежал, погрузив руку по плечо в трубопроводный дренаж под покрытием палубы. Тяжёлые доспехи были вымазаны в масле и въевшейся за десятилетия саже, скрывавшей и бирюзовые геральдические цвета, и выгравированные письмена. Вместо лица виднелся пластстальный череп, угловатый и пугающий своими пропорциями, лишь лысый затылок выдавал, что под слоем металла осталось что-то живое. — Проведи диагностику вон того управляющего системой охлаждения когитатора. Жидкость слишком долго выходила во время планового ремонта.

Одно из многочисленных увенчанных мордами гаргулий металлических щупалец, круживших вокруг энергетического ранца словно змеиное гнездо, ткнуло в сторону ниши, в которой на переборке мерцала панель управления. Ибриил всё ещё занимался каталогизацией. Пытаясь осознать вес объём данных и кристализованных воспоминаний, к которым теоретически теперь имел доступ. Процесс требовал от него полной сосредоточенности, и потому он удалился от кузнеца войны как можно дальше. Однако рычащий бронированный великан обращался прямо к нему, перекрикивая гул гравителег и шелест топливных шлангов.

— При всём уважении, почтенный кузнец варпа, я не один из ваших крепостных слуг.

— Но ты же техножрец, не так ли?

— Я им был.

— Значит знаешь как провести диагностику системы охлаждения, — это не было вопросом. Полностью отвлечённый Ибриил прервал процесс каталогизации и обернулся к трудившемуся кузнецу.

— Я…

И едва он заговорил, как Нарицу окутали клубы пара, вырвавшегося из трещины в одной из труб. Огромный космодесантник Хаоса цветасто выругался, засунув щупальце вглубь полупроходного канала, чтобы повернуть вентиль. Постепенно прекративший вырываться пар начал рассеиваться, и Ибриил разглядел сквозь расходящиеся клубы покрывавшую броню Нарицы изморозь.

— Так что ты говорил? — проворчал кузнец.

— Конечно, я пленник твоего господина. Но я здесь по просьбе моего господина и без обязательств следовать твоим приказам.

— Ну, твой жирный маленький кораблик невредимым простоял почти два часа на моей палубе, — сухо ответил Нарица, продолжая работать и не оглядываясь. — А ведь я вполне имею право разобрать его на запчасти.

Он замолчал, давая техножрецу время осмыслить сказанное. Мехадендриты Ибриила нервно дёрнулись, а затем, жужжа окулярами, он зашагал к когитатору.

— Так-то лучше.

В системе управления охлаждением заедал клапан. Как только Ибриил всё исправил, Нарица приказал ему провести проверку полномочий через панели управления обоих “Громовых ястребов”, а затем нашёл и другие задачи, за которые техножрец угрюмо и недовольно принялся. Он не сразу понял что Нарица хвалит его, а осознав — задумался, как не заметил этого раньше. У кузнеца варпа было совсем немного учеников среди Родичей, а по тому как он относился к своим смертным илотам, Ибриил заключил что Гирен был перфекционистом, не собиравшимся пускать в свои машинные владения кого попало. Отчасти раздражение переросло в самодовольство, ведь работу самого Ибриила кузнецу варпа не приходилось перепроверять ни разу.

Самым высокопоставленным адептом Механикум на борту “Ихтеоса” оказался похожий на жирного осьминога мистехник по имени Агганназор, паривший на гудящих суспензорных системах, и он отнюдь не собирался допускать Ибриила к ключевым системам управления корабля. Поэтому между Гиреном и Агганназором начался яростный спор, и кузнец войны отнюдь не скрывал своего презрения ни к самому мистехнику, ни к его предпочтению следовать необъяснимому со стороны многослойному кодовому этикету. Впрочем, пусть мистехник и возмущённо размахивал своими пластстальными щупальцами, он всё же открыл полный доступ к ключевым когитационным ядрам, явно не веря в заявленные способности Ибриила и ожидая, что его ждёт лишь неудача.

Впоследствии Ибриил и Нарица улучшили несколько основных систем управления фрегата. Они очистили механический анимус генератора пустотного щита от фантомных рунных строк, тем самым увеличив зону отклонения разрядов в один целых девять сотых раз. Заметивший как они вместе либо полностью решают самые давние проблемы корабля либо гениальным образом ослабляют их воздействие Агганназор молча удалился в генераториум. Совокупные технические знания Ибриила и Нарицы внушали почтение, но вскоре стало очевидно, что оба ценили починку машин гораздо больше, чем товарищество. Они и прежде относились друг к другу с неприязнью и подозрительностью, а теперь соперничали.

— И не пытайся меня превзойти, — бросил через плечо Нарица, работавший под сводами алькова святилища управления плазменным генераторумом.

— Я не пытаюсь, почтенный кузнец варпа, — ответил Ибриил, быстро нажимавший тремя из четырёх рук на экраны паривших перед ним на стеблях инфопланшетов. — Я лишь пытаюсь найти более эффективные решения, применяя новые технические познания.

— А я-то думал, что твои родичи презирают всё новое.

— За свои убеждения я не раз получал порицания.

— Какая досада.

— И по крайней мере в прошлой жизни мои коллеги редко опускались до сарказма.

— Похвально, да.

Ибриил слишком поздно осознал, что попался на наживку. Пока он вводил завершающие строки последних бинарных катехизмов, Гирен уже запустил впечатляюще сложную энграмму распределения плазмы в вычислительную матрицу генераторума. Гудящая машина вокруг содрогнулась, подстраиваясь под новый режим работы, люмены заискрили и замерцали. А затем всё затихло, и импульсный ритм сменился, став плавнее. На металлическом лице Нарицы не отразилось ничего, однако по позе плеч кузнеца Ибриил уловил самодовольство.

— И не пытайся меня превзойти, — повторил Гирен.

— В восьмидесяти трёх целых шести десятых долей процента вычисленные мной решения были эффективнее твоих. Я — специалист в регуляции плазмы.

— Ну что же, можешь попробовать переписать энграммы в своё удовольствие, — усмехнулся Нарица. Ибриил перенаправил внутреннюю проекцию рунного гобелена на кортикальный визуализатор. Труд был достоин уважения. По оценкам ему бы потребовалось по крайней мере пять дней, чтобы расплести кодовые нити, вплетённые в систему управления генераторума.

— Попробую, — он снова повернулся к инфопланшетам.

— Ты и в самом деле это сделаешь, а?

— Верно.

В опустившейся тишине Нарица долго не сводил с Ибриила сверкающих как угли глаз металлического лица. Наконец, он хрипло вздохнул.

— Ну раз ты такой умный, то как насчёт настоящего испытания?

Что-то в интонации Нарицы заставило Ибриила помедлить и отвернуться от планшетов.

— Какого именно?

— Пойдём, покажу.

Среди крючковатых цепей и переплетённых ободранных проводов висело огромное и мрачное творение. В этом отсеке не работал ни один люмен, лишь тусклое алое сияние из источника, который Ибриил никак не мог опознать, подсвечивало изгибы брони и стальные полосы создания. С грязных переборок по обе стороны свисали сотни ритуальных свитков, а из кадильниц вырывались густые клубы мерзких благовоний, извивающихся, словно змеи. Весь пол был завален обугленными костями, хрустящими под ногами осторожно и почтительно подходивших к великану Ибриила и кузнеца варпа.

Техножрец выпустил механодендрит, намереваясь подключится к инфопорту саркофага, но его остановила взметнувшаяся рука Нарицы. Схвативший придаток Гирен медленно покачал металлическим черепом, а затем разжал сегменты.

— Как скажешь, — произнёс Ибриил с уверенностью, которую не совсем чувствовал. — Только непрямое подключение, — услышав это, кузнец кивнул.

Ибриил снял с пояса паука-передатчика, и крошечное медное создание засеменило по покрытому вмятинами корпусу. Наконец, оно нашло инфорпорт и засунуло туда свою зазубренную морду. На брюшке медленно загорелись огоньки. Перед глазами Ибриила пронеслись потоки данных, обрабатываемые им со скоростью, недоступной простым людям.

— Оно и в самом деле живое, — прошептал Ибриил. В похожем на склеп зале притих даже он. — Первоначальная модель — “Кастра Феррум”. Принадлежность к Семнадцатому легиону. Какой носит это цифровое обозначение?

— Носители Слова, — прохрипел Нарица.

— Ах.

— Продолжай.

— Ну, похоже что были активированы аварийные протоколы древнего происхождения уровня магента, — линзы Ибриила жужжали, отслеживая данные. — Субъект… неясно. Либо субъект не взаимодействует с анимусом машины, либо… — он запнулся.

— Либо? — подтолкнул его Гирен.

— Либо субъект переписал анимус машины. Это невозможно, — он снова пролистал информацию. — После захоронения субъекта произошла пан-спектральная инверсия анимуса. Дух машины был… изгнан, освободив место для чего-то… иного.

— Мы их зовём истинными душами. Или нерождёнными. А Империум — иначе, — Нарица с явным удовольствием наблюдал за меняющимися уровнями непонимания и тревоги техножреца.

— Демонами, — прошептал Ибриил. — Всё это ты и сам знал.

— Да.

Редко используемая Ибриилом биологическая система пищеварения зашевелилась, подавая едкие сигналы об отвращении. До данного момента Ибриил считал Нарицу просто испорченным подобием технодесантников Адептус Астартес — укротителем данных и кователем оружия и доспехов. Но теперь, в этом зале, при виде пребывающей в спячке архаичной реликвии изо всех пор Нарицы лучился энтузиазм. Пугающие и сверкающие глаза выдавали варповство, так очевидно отмеченное в самом звании кузнеца, и Ибриил ощутил прилив сомнений и тревоги.

Но прежде всего — неутолимую жажду знаний.

— Но почему он отключён?

— Я не знаю, — похоже, что мысль о собственном неведении будоражила Нарицу. — Могу сказать лишь то, что я пытался отключить аварийные протоколы почти шесть стандартных лет. Но ни один из моих методов не сработал, — он так глазел на висевшую боевую машину, что даже на неподвижных чертах лица отражались благоговение и голод. Он протянул руку и почти дотронулся до древней брони латной перчаткой. Почти.

— Ну, как тебе такой вызов? — спросил он, отводя пальцы.

Ибриил продолжал просматривать поступающую информацию. Его механодендриты дёрнулись, когда рунные строки стали менее логическими, более хаотичными. Хаотичными. Данные мелькали перед глазами всё быстрее и быстрее. К горлу подступила желчь.

Паук заискрил и взорвался, осыпав кости градом осколков.

— Ну?

Ибриил долго и молча пристально разглядывал заколдованного великана, а затем, глубоко вдохнув, снял с пояса второго паука.

— На это уйдёт время.

Далчиан был поражён тем, как техножрец преобразил некогда скромный грузовой челнок. В каждом уголке мерцали экзотические электронные схемы, повсюду виднелись необычные усовершенствования, приваренные или закреплённые болтами в самых неожиданных местах, и от новых механизмов к пластинам внутренней оболочки тянулись многоцветные провода. Трон пилота был мастерски подстроен под новую огромную оболочку Ибриила, расширен и окружён настоящим гнездом экранов и панелей управления. Словно зловещие наросты в грузовой отсек вклинивались цилиндрические корпуса многочисленных орудийных систем, достойных штурмовых кораблей. Впрочем, как бы не впечатляли эти усовешенствования, Далчиан всё равно был раздражён. Ведь Ибриила здесь не было. Без техножреца он никогда бы не смог найти чёрный корабль, но шестерёночник опять исчез. Несомненно он сидел в каком-то варпом поражённом подвале вместе с кузнецом. Поначалу Далчиан был даже рад, что техножрец так хорошо устроился, ведь Клинки могли воспользоваться толикой расположения Рода Преисподней к Ибриилу. Однако тот начал куда-то рано уходить с каждым циклом, и в редких случаях когда Далчиан его видел, было заметно что техножреца что-то… заворожило. Ибриил явно с упоением предался какому-то проекту, не сообщив об этом своему господину. А Шкуродёра так часто предавали…

Позади раздались тяжёлые шаги, и Далчиан вздохнул, намереваясь приструнить блудного техножреца. Однако это был совсем не Ибриил.

— Владыка Шкуродёр, — поприветствовал его Гирен Нарица. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— А я ожидал, что найду здесь моего техножреца. Не знаешь где он?

— Знаю, милорд, — осторожно ответил Нарица, и Далчиан решил испытать его.

— О, надеюсь ты его не убил.

Пластстальная голова кузнеца чуть дёрнулась назад.

— Конечно же нет, милорд. Он помогает мне с технической проблемой.

— Помогает? Но ведь ты здесь, а где же он…?

— В моём армориуме, владыка Шкуродёр, — Нарица запнулся, а затем похоже всё же решил не юлить. — По правде сказать, милорд, сейчас он занят трудами, на которые мне даже близко не хватает знаний. И он отправил меня сюда принести ему нужные инструменты, — кузнец войны махнул рукой, показывая на челнок. Далчиан невольно улыбнулся.

— Так значит Гирен Нарица, почтенный кузнец Рода Преисподней, стал посыльным?

— Похоже что так, милорд, — кивнул Нарица, не споря. Далчиан отошёл в сторону, пропуская кузнеца варпа, который на ходу смотрел на планшете координаты. Помимо новых машин челнок был полон ячеек, сетей для хранения, выдвижных контейнеров и ящиков с магнитными замками, среди которых Гирен начал искать указанные устройства.

— Так что у вас за проблема, в области которой знания Ибриила настолько превзошли твои?

— Реликвия-машина, милорд, — проворчал Нарица.

— О, ему это точно понравится.

— Верно, — кузнец варпа закончил складывать инструменты в небольшой ящик, удерживаемый сегментированными механическими щупальцами. — Мне редко попадались люди, настолько же сведущие в тайнах технологий. Он трудится, словно один из мастеров старины, — в его голосе слышалось искреннее восхищение, без всякого подтекста или скрытых намерений, что пришлось Далчиану по душе.

— О, он и в самом деле хорош, — признал Повелитель Ночи.

— Хорош? — вышедший из челнока Нарица закрыл ящик крышкой, ещё раз проверив всё ли собрал. — Владыка Шкуродёр, он действительно одарён. Его стоит защищать.

И что-то в его интонации заставило Далчиана прищуриться.

— Защищать от кого?

Нарица втянул воздух. Вздох через металлическую челюсть прозвучал так странно.

— Владыка Яток могущественен. Но суров к своим инструментами.

— Как и подобает избранному Силами владыке, — холодно возразил Далчиан, оправдывая не чернокнижника, но его роль в иерархии.

— Несомненно, милорд, — поклонился Нарица. — Простите, если сказал что ни к месту.

— Ну, это решать твоему господину, — заметил Далчиан, и плечи кузнеца напряглись. — Конечно, если ты решишь поделиться с ним мыслями. Мне-то какое дело?

— Вы великодушны, владыка Шкуродёр, — рубанул сплеча Нарица. Далчиан расхохотался.

— О, так меня ещё никто не называл!

Нарица склонил пластстальную голову и зашагал к выходу из ангара, неся Ибриилу запрошенные им инструменты.

“Как приятно для разнообразия встретить честного воина…”

Десятая глава

На протяжении девятнадцати часов никем не беспокоимый Ибриил работал лишь над проблемой хельбрута. Он знал, что Далчиан потребовал бы объяснения, и поэтому заранее приготовился отвечать на будущее запросы господина.

Взятые им из развалин темплума-капиталис Узурмандии хранилища вмещали действительно огромные массивы данных. Одни только строки рунического кодового гимна исчислялись квадрилионами, а заключённые внутри знания были бесценнее любой другой реликвии, которую ему когда-либо выпадала честь анализировать. Однако архитектура хранилищ была древней. Его энграмматические вычислительные мощности на порядки не дотягивали до использованных при создании похищенных им вместилищ данных, поэтому он использовал любую возможность для совершенствования алгоритмов и их полевого испытания. Далчиан поручил ему найти неуловимый корабль, и Ибриил был уверен, что нужные знания уже в его руках, однако… перевод настолько сложных и грозных тайн в полезные данные мог бы убить. Хельбрут стал полевым испытанием экспериментальных — его бывшие коллеги-адепты, несомненно, сказали бы что еретических — маршрутов расшифровки, представляющих гораздо меньший риск для его вычислительной системы. Меньший, но ненулевой. Так Ибриил намеревался оправдать свой проект перед Далчианом, и каждое сказанное слово стало бы правдой. Он умолчал бы лишь о чистом удовольствии, полученном от решённой технической задачи.

Чуть дрожащий от предвкушения техножрец вносил последние поправки в жужжащие устройства, разложенные по подобному кладбищу полу. В усыпальницу хельбрута пришли и владыка-чернокнижник Яток, и его магистр одержимости. Лицо Вурдомала скрывал клыкастый шлем, напоминавший морду хищника из глубин океана, и чуть скрытый из виду накинутым капюшоном. Из установленных на энергетическом ранце нависавшего над своим владыкой космодесантника выпотрошенных черепов змеились ритуальные благовония. Рядом с ним неподвижно стоял Гирен Нарица, наблюдая за происходящим ничего не выражающим металлическим лицом. Впрочем, Ибриил достаточно долго и тесно работал вместе с кузнецом варпа, чтобы понять что в душе Родича боролись самые разные чувства. Ярость от того, что его так быстро превзошли после почти половины десятилетия бесплодных трудов, сцепилась с безумным упоением и предвкушением увидеть как проект наконец-то принесёт плоды. Сам Ибриил старался не обращать внимания на зловещую тень великана.

— Ты уверен в оберегах, Вурдомал? — спросил Яток, и закутанный в мантию Родич низко поклонился.

— Ваша милость, я никогда не направлял в путы столько силы, — магистр одержимости лучился убеждённостью в том, что сделал всё как надо. — Из них бы и высший нерождённый не вырвался.

Корпус древнего дредноута опутало ещё больше цепей. Пластальные кольца шириной с бёдра смертных удерживали зверя в распятой позе, надёжно зафиксировав неподвижные металлические конечности. Жаровни пылали зловещим алхимическим пламенем, на керамитовую шкуру чудовища были нанесены новые молитвенные пиктограммы. Два часа назад также начались песнопения. Ибриил не знал, откуда они исходят, а Нарица не стал ему ничего объяснять. Техножрец старался не замечать их тоже.

Встроенные аварийные протоколы машины были творениями циклопических масштабов, гораздо более древними, чем всё над чем Ибриил трудился прежде. На возможные решения проблемы он наткнулся во время поверхностной категоризации похищенных познаний, однако опознать конкретные рунические гимны внутри катушек смог далеко не сразу. Данные были скрыты глубоко и тщательно зашифрованы. Ибриилу никогда прежде не приходилось проводить таких глубоких вычислений без необходимости использования дополнительных нейронных процессоров, но теперь данные стали частью его мехокортикальной структуры. В теории он мог провести гимн без поддержки.

В теории.

Он в последний раз оглядел владык Рода Преисподней. Яток и Вурдомал просто предвкушающе изучали огромного хельбрута. Нарица стоял всё так же неподвижно. Механодендриты Ибриила вздрогнули. Глубоко вздохнув, техножрец приготовился к погружению в информационный транс. Из-под мантии выползли провода, подключаясь к разложенным вокруг машинам. Кодоусилителям, импульсным регуляторам, ноосферным тарелкам-передатчикам. К инфопорту хельбрута был припаян серьёзно усовершенствованный паук. Ибриил потерял почти сорок устройств прежде чем смог вычислить какая именно модификация и настройка потребуется, чтобы они выдерживали бинарный поток. Наконец, когда мнемонапевы подключили его к руническим потокам, процесс начался.

Его ждала нехоженая тропа. Конечно, протоколы доступа были основаны на полученном за прошедшие недели опыте, но всё же он прокладывал себе путь внутрь анимуса машины, словно золотоискатель, удерживающий узкий проход открытым рядом пересекающихся кодовых замков. Ибриил трудился прилежно, действуя так быстро, как осмеливался, но старательно трижды перепроверял каждый новый шаг перед отправкой новых рунических строк. Почтенный дух начал сопротивляться, направляя агрессивные команды отмены, но заглянувший в глубинные хранилища данных Ибриил отражал удары с мастерством виртуоза.

Похищенные познания оказались абсолютно верными. Торжествующий техножрец позволил тайным руническим строкам течь через его сознание. Они ворвались в его разум со импульсом разогнавшегося гравипоезда. Техномантические псалмы-ключи, старые как сам Империум, пробивались через его адаптированный мозг навстречу закрученным информационным импульсом духа машины. Он словно наблюдал, как со дна полуночно-чёрного океана поднимается лава. Древний код тёк куда хотел, сгущаясь и принимая новые очертания, сминая устоявшиеся протоколы, словно хрупкие кораллы. Ибриил вырвался из рассыпающихся кодовых замков, чувствуя боль от мехакортикального шрамирования. Он надеялся, что ущерб его телу будет всё-таки минимальным.

Хельбрут раскалился от поступающей энергии, словно вулкан перед извержением, по его грозной керамитовой шкуре расходились и закрывались разломы. Плазменное орудие на руке завыло и загудело, его катушки вспыхнули тошнотворным несветом. Сквозь доспехи пробились костяные наросты и расцвели крючьями и сгустками мерзкой губчатой плоти. Глубоко посаженный шлем зверя ухмыльнулся, распахнув мясистую пасть и извергнув концентрические кольца из клыков, что разрастались и опадали, разрастались и опадали. Цепи натянулись и застонали, от покрывавших каждое звено замысловатых рун и пиктограмм пошёл смрадный дым, пока они пытались удержать бесплотное создание и его физическую оболочку. После нескольких рывков мучительное перерождение закончилось, и хельбрут обмяк в цепях, выпучив и выпустив наружу глаза, чтобы осмотреть где же он оказался.

— Успех! — прохрипел Ибриил сквозь плеск крови, фонтаном бьющей из всех отверстий его лица. Похоже, повреждения тела всё же оказались сильнее, чем он рассчитывал. Техножрец повернулся к Нарице и ухмыльнулся, а затем рухнул на палубу и забился в неистовых судорогах. Последним обработанным перед потерей сознания пакетом данных был звук голоса Далчиана, доносившийся из люка.

— Что вы сделали с моим техножрецом?!

Ки Умшару и ткачу плоти Офису выпала варповски нелёгкая задача по стабилизации мечущихся жизненных показателей Ибриила. Наконец, спустя почти два часа тяжёлой операции с применением хирургеона, виткаопии и бесчисленных снадобий и заклинаний техножрец перестал биться в судорогах и погрузился в покой медикаментозного сна. На “Ихтеоса” наступила почти середина ночного цикла. Собравшиеся воины разошлись, предоставив Ибриила заботам автоматических систем, и в опустевшем апотекарионе остались только Далчиан и Лейл Яток.

— Ну? — потребовал ответа Далчиан.

— Он действовал целиком и полностью по своему разумению. И тем самым достиг достойнейших результатов.

— Твой кузнец варпа втянул его в это обманом, колдун.

— Мой кузнец варпа первоначально хотел выбросить его за борт, — Ятока явно не заботила судьба техножреца, и он вообще отвечал лишь ради поддержки недавно заключённого союза. — Впрочем, я действительно рад, что ты привёл его к нам. Ведь благодаря ему я заполучил оружие, которого желал так давно.

— Рад за тебя.

— Ну, он твой слуга, так что моя благодарность за его усилия по праву твоя.

— Благодарность за подарок, который я невольно дал? Я вижу твои козни, ведьмак. Ложь внутри лжи, — теперь, когда Ибриил был так близок к смерти, решимость быть вежливым ускользнула от Далчиана.

Яток тяжело вздохнул и перевёл взгляд с покоящегося техножреца на Шкуродёра.

— Ты ведь родился в Ночных Шпилях Татакса, не так ли?

Вопрос застал Далчиана врасплох. Он мало что помнил об этом, кроме самого факта.

— Ну да.

— И тебя вырастил легион, отчего твоя ненависть чиста. Это делает тебе честь. Но ты не знаком с Империумом так, как я. Я родился на Неге Вильтре, среди святилищ и соборов. Я даже до сих пор помню своих родных родителей, пусть и смутно, урывками. Знаешь, они ведь оба были проповедниками Министорума, так что у Великих Сил явно есть чувство юмора. Потом меня забрали космодесантники из капитула Пламенных Копий и начали готовить к вознесению, намереваясь взять на службу в библиариус. И я думал, что обрету великую селу. О, Шкуродёр, грубые пиротехнические фокусы Империума — оружие, достойное напуганных детей. Лишь нам хватает отваги использовать сам Имматериум. А затем легион Тысячи Сынов совершил налёт на крепость-монастырь Пламенных Копий и забрал с собой меня и всех юных новобранцев. Они перековали нас по своему образу, ну, тех кто выжил. До дня основания моего Рода Преисподней пройдёт целая жизнь, но уже тогда я понял… Знаешь что у меня забрал Империум?

— И что же?

— Всё! — гневный крик чернокнижника эхом разнёсся под сводами апотекариона. — Всё могущество, все возможности, всего этого меня лишили ради бездумного служения мёртвому богу. Твой гнев пылает столь жарко против тех, кто разделяет наши беды, однако где же твоя злоба к тем, кто выковал наши оковы?!

Перед мысленным взором Далчиана предстали угасающие огни его решимости. Он свежим взглядом окинул свои многочисленные неудачи, услышал в едкой речи чародея голос отчаянно жаждавшего вернуть славные дни Крутаана. Когти на левой руке дёрнулись. В ушах снова раздалось дыхание, вырывавшееся из старого, потрёпанного респиратора. Глаза Далчиана были закрыты. Он сам не заметил, как опустил веки. Он снова открыл их и посмотрел прямо в лицо Лейла Ятока. Колдун продолжал.

— Мы отступники… — с всё большим пылом говорил чернокнижник. — Мы еретики. Всё, что нам осталось — наши великие амбиции. Нам не на что тратить жизни и смерти, кроме как ради истинного возмездия, абсолютно воздаяния против застойной системы, выковавшей нашу суть, но лишившей нас предназначения! Гнев — единственный достойный ответ на предательство, но не бледнеют ли все мелочные измены по сравнению с колоссальным высокомерием отлучающего нас Империума?

Разум Далчиана кипел. Он ненавидел колдуна и завидовал его могуществу, он был разъярён тем, что Ибриил чуть не умер. Но больше всего его нутро опаляло понимание, что Яток — прав. Вся злоба, которую он обращал на Фелиссика, на Крутаана, на Зореана… всё это было неважно. У него было одно предназначение.

— Чёрный корабль, — наконец, после долгих минут безмолвия заговорил Далчиан. Яток поглядел на него глубоко посаженными и моргающими глазами. А потом по лицу Лейла разошлось понимание. Понимание и предвкушение.

— Здесь на Узурмандии?

— Именно.

— Это многое объясняет, — Яток шагнул было к выходу, но помедлил. Снова поглядел в глаза Далчиана, а потом внезапно протянул закованную в латницу руку. — Скрепим же союз как в старые времена?

Протягивая руку, Далчиан свежим взглядом поглядел на чернокнижника, и яснее осознал, что же ждёт его впереди. И с этим пониманием пришла улыбка. В знак согласия он пожал руку Ятока.

— Союзники.

Одиннадцатая глава

Стратегиум “Ихтеоса” больше напоминал капище со скамьями, расходящимися от чёрного алтаря, и украшающими стены мозаиками, на которых резвились порождения небытия. С потолка на железных цепях свисали трофеи, взятые с поверженных врагов — знамёна, черепа, оружие и амулеты, добытые Родичами на войне кровью и пламенем.

— Фелиссик — коварное создание, — задумчиво сказал Яток, — пусть он и прикидывается варваром.

— Я это уже заметил.

— Он гораздо хитрее, чем ты думаешь, — Яток взял с алтаря планшет и протянул Далчиану. — Не думай, что только ты стал жертвой его двуличия.

Шкуродёр скользнул взглядом по экрану.

— Что это за имена?

— Они были моими провидцами. А вот Борамора — навигатором.

— И Фелиссик их перебил?

— Большинство.

— Значит Кровавый Владыка не любит псайкеров, — пожал плечами Далчиан, решив подыграть и желая понять, к чему именно клонит Яток. — К чему я и сам отношусь с пониманием. Но почему тогда он не тронул тебя?

— Фелиссик гораздо хитрее, чем ты думаешь, — повторил чернокнижник. — Нетерпимость — лишь маска, позволяющая Кровавому Владыке не выдавать того, что он на самом деле не истребляет ткачей имматериума, а собирает.

— Собирает? И для чего же?

— Как козырь, — Яток пролистал планшет, пока на нём не появилась видеозапись, явно сделанная пикт-камерой одной из установленных в коридорах корабля горгулий. Закованные в алые доспехи воины Хаоса ворвались в восьмиугольный зал, где сидели провидцы, прикованные цепями к тронам-усилителям. Красные мясники разорвали псайкеров на части, с самозабвенным упоением превратив их хрупкие тела в багровые клочья. — Одиннадцать из шестнадцати они так изувечили до неузнаваемости, что мои илоты-медики поняли что среди останков нет тел пяти других только спустя недели. Я до сих пор не знаю как Забойщики умудрились тайно выкрасть их с корабля.

— И как ты позволил такое самоуправство на борту собственного флагмана?

— А как ты позволил почти всей своей банде погибнуть? — Далчиан скривился, но промолчал. — Когда мы нападали на пути конвоев Вёшенковой туманности, на борту находилось отделение банды Фелиссика. Это случилось до того, как к армаде присоединились твои Клинки. Забойщики заявили, что провидцы сговорились с навигатором, чтобы сбить нас с курса и испортить связь.

— И у тебя есть доказательства обратного? — поинтересовался Далчиан.

— Доказательства? — скрипнул зубами Яток. — Нет. Провидцы были обрюзгшими созданиями, полезными разве что в самом широком смысле, хотя я и им находил применение. Они бы не смогли сговориться между собой даже чтобы украсть запас еды. Но вот Борамора… Она служила мне десятилетия. Мы странствовали вместе и прокладывали путь по святым просторам имматериума. Она бы скорее вырезала своё же сердце, чем предала меня, — Далчиан вздрогнул, услышав с какой печалью говорил Яток. — Доказательств у меня нет, но уверенность — есть.

— А что случилось, когда громилы закончили бушевать?

— Великодушный Кровавый Владыка одолжил мне нового навигатора и пару псайкеров.

— Которые несомненно верны ему, а не тебе, — задумчиво протянул Далчиан, осознавая.

— Верны — слишком сильное слово, — скривился Яток. — Они — его марионетки. Ничего более. О, они покорны и способны служить — пока мои приказы соответствуют воле Кровавого Владыки, выжженной в самих их разумах. Но если я не повинуюсь, они плачут, лепечут и истекают кровью, и всё что они могут — сбить меня с пути истинного.

— Крепкое ярмо.

— Наброшенное им на шеи всего союза, — в голосе чернокнижника звучали холодные и тяжёлое нотки горечи, и в первый раз Далчиан ощутил смутное чувство родства с владыкой Рода Преисподней. Лишь на мгновение, пока воспоминание не опалило его сочувствие.

— Думаешь, мне стоит радоваться что он просто взорвал мой корабль, а не притащил на борт своих псайкеров? — скривился Повелитель Ночи, чувствуя кислоту на языке.

— Я не прошу о сострадании, Шкуродёр. Я лишь хочу чтобы ты осознал… важность своего открытия.

— Если мы захватим чёрный корабль, то лишим Империума большего стада псайкеров, чем когда-либо грезил собрать Фелиссик.

— Именно так.

— Думаешь, он знал что сюда прибудет корабль?

— Ну, ты ведь говорил что он не обратил на него внимание, когда имперцы вошли в систему? — поразмыслив, спросил в ответ Яток.

— Именно так. Я бы не сказал, чтобы хоть кто-то из Багровой Резни был особенно внимателен к составу флота. Мне невероятно повезло, что я и заметил неопознанную руну, и наткнулся на имперского капитана, которому не хватило духу забрать под пытками хоть часть информации в могилу.

— О, прислужники мёртвого бога проклянут офицера за его слабость, — улыбнулся Яток. — Нет, я не думаю что Кровавый Владыка предвидел прибытие чёрного корабля, но доказать ничего не могу. Конечно это довольно странно. Гончие псы Трона бы не прилетели сюда, если бы не думали что в системе есть псайкеры.

— И ведь какое совпадение, что здесь же находится вождь с привычкой их собирать.

— Если бы ты изучал нити грядущего так же долго, как и я, Шкуродёр, то видел бы в самой идее “совпадений” лишь иронию судьбы.

— Что возвращает нас к самому важному вопросу, — помолчав, добавил Далчиан.

— Как нам найти чёрный корабль? — спросил Яток, не сумев скрыть отчаяния в голосе. — И как нам его захватить, когда мы его получим?

Пока Далчиан думал над вопросом, его лицо омрачилось от вновь поднимающейся из недр души злобы.

— Знаешь, наш лучший шанс это делать, — холодно ответил Повелитель Ночи, — сейчас лежит в коме твоего апотекариона.

Далчиан отправился навестить Ибриила, как только тот пришёл в себя. С техножреца давно сняли обрывки мантии, вымазанные в крови, мускусе и гидравлической жидкости, и теперь он был одет в простую чёрную рубаху. Через трубки в организм текли питательные вещества, а вокруг гудели и пищали ауспики и иные медицинские устройства. Его раздутое хранилище данных покоилось на сразу двух плитах, а сам техножрец съёжился, словно биомеханическая пародия на эмбрион. Далчиан осознал, что никогда прежде не видел Ибриила без капюшона и неожиданно для себя почувствовал позыв отвернуться и сберечь достоинство техножреца. Он выбросил это из головы.

— Вижу ты выжил, жрец, — с грубой усмешкой поприветствовал Ибриила Далчиан. Голова техномага оказалась странным образом вытянутой, окованной бронзой и серебром, а биологичекое лицо почти скрылось под дюжиной линз разных форм и оттенков. Объективы резко сфокусировались на подходящем Повелителе Ночи. Ибриил задрожал.

— Архимагос, мне так жаль… — пробормотал он, повесив голову.

— Архимагос?

— Но… я… милорд, — выдавил из себя Ибриил. — Всё это… так больно.

Это всё, что ему удалось сказать. В нутро Далчиана словно вцепились хладные когти. “Ему конец?” Конечно, он беспокоился о том, что теперь так и не найдёт чёрный корабль, а не о том что может потерять товарища. И естественно Повелитель Ночи даже не задумывался о том, как бессердечны такие мысли.

— У тебя что проводка сгорела во время техномантического опыта? — Далчиан старался говорить мягче, не желая пугать техножреца. Тот не сводил с него взгляда, качая головой, обхватив себя основными руками.

— Уверен, что я приду в себя, — прохрипел Ибриил.

— Ты уж постарайся, жрец, — ответил не убеждённый Далчиан. — Ты нам нужен.

— Дл… для чего?

— По многим причинам, Ибриил. Ты ценен.

— Это… приятно слышать, — Ибриил скривил челюсть восьмёркой, разминая пальцы и механические щупальца. — Милорд.

Неделю спустя техножрец уже мог сам стоять на ногах и ходить, хотя так ещё и не оправился от взглядывания в бездны украденных тайн, судя по отстранённому поведению и тому, как он иногда впадал в ступор. Далчиан приказал ему отдыхать как можно больше, выполняя лишь самые лёгкие задачи.

— Побереги себя жрец, — сказал он Ибриилу, садившемуся на трон челнока. — Нас ждут испытания.

— Как и всегда, — проскрежетал в ответ тот. — Я ограничу нагрузку. Милорд.

Далчиан кивнул, отвернулся и пошёл прочь.

Лейл Яток позвал Шкуродёра на готовящийся ритуал в знак учтивости и признания их нового взаимопонимания. Уважение пришлось Далчиану по душе, но вот предстоящее — нет. В капище разложили вотивные дары, а воздух смердел пряными благовониями. В самом центре стратегиума у алтаря стоял Яток, а вокруг него опускались на колени смертные, образуя живые концентрические узоры. В зале было так темно, что обычный человек бы вряд ли разглядел стоявшего тени Далчиана, держащего на сгибе руки крылатый шлем.

— А ты не мог сделать всё сам? — прошептал Шкуродёр, не скрывая своего презрения к столпившимся в зале хрупким созданиям. Даже его тихий голос эхом отдался от стен.

— Мог бы, — ответил Яток. — Но так проще. Меньший риск… для меня, — один из смертных рядом с Далчианом тяжело сглотнул, но не сдвинулся.

— А если что-то пойдёт не так?

— В худшем случае? Мы все тут же умрём.

— К чему такой риск?

— Я — оружие, которого у них нет. Поэтому мои дары обеспечат нам преимущество, которым грех не воспользоваться, — в голосе чернокнижника уже слышалось раздражение. Далчиан не боролся с мстительным весельем, давил на псайкера, мешая ему сосредоточиться. “Ты — мерзость, ведьмокровка…” Впрочем, слишком сильно злить колдуна он тоже не собирался. Для обоих будет лучше, если ритуал сработает.

— Только не проси меня помочь.

— Ну, ты бы и не смог это сделать, — Яток раскладывал по алтарю какие-то маленькие предметы, уделяя точности их расположения столько внимания, что это граничило с манией. Далчиан фыркнул.

— А это что?

— Символы, — среди них виднелся знак звания офицера имперского флота, стреляная гильза от болтера, маленькая чаша с чем-то, что судя по уловимому зачеловеческим обонянием Далчиана запаху было кровью. Ну, символическую важность их Шкуродёр понимал, но вот остальное… Осколок примитивной керамики, огарок сальной свечи, пара костяных кубиков. Далчиан отвернулся, качая головой, а Яток всё раскладывал диковинки.

“Что за глупости. Свежий точильный камень и вопли добычи — вот и весь ритуал, ничего больше не нужно…”

Когти Крутаана снова невольно лязгнули, и Яток резко поднял взгляд от алтаря.

“Да, стоит показать их потом Ибриилу”

Наконец чернокнижник поднял руки над сводом алтаря и начал петь. Смертные подхватили песнопения, медленно поднимая и опуская головы в такт сложному ритму. К горлу Далчиана поднялась желчь. Ветра не было, но пылающие на стенах факелы дрожали, а по углам стратегиума раскачивались знамёна. Далчиан наблюдал за началом обряда, пытаясь обуздать накатывающую на него волну отвращения.

Конечно, никто бы не назвал восьмой легион гордым братством. Они редко преследовали какие-либо цели кроме грабежа и разрушений, что Далчиан понимал. Впрочем, сколь мало бы ни было у Повелителей Ночи философских убеждений, почти всех их объединяло отторжение скверны преклонения перед демонами. Но теперь он стоял в храме, посвящённом бурлящему безумию имматериума, и молил непознаваемых созданий невозможного измерения о помощи, пусть и через посредника в лице Лейла Ятока. Он напомнил себе, что это было нужно, что, как ему и сказал чернокнижник, это был лишь полезный инструмент.

“Такой ли силы требовал Крутаан? Продал ли я уже свою душу и душу легионеров?” — сомнения клубились и кипели в его сознании, а напевы становились всё громче. Шкуродёр задумался о том, что бы ему сказал его старый учитель Иккром, и скривился ещё сильнее. Да, ему бы хотелось чтобы путь к цели прояснился. “Но такой ли ценой?” — он наблюдал за раскачивающимся в молитвенном трансе колдуном, пока мог, ощутив отвращение к самой идее их союза. — “Оно точно того стоит?”

Он отвернулся от алтаря и ушёл, не оглядываясь.

Зореан уже не понимал, как у него ещё остались зубы — так часто ему приходилось скрипеть ими в бессильном раздражении. Команда “Красной Галенции” и в самом деле стала многочисленной, но при этом практически бесполезной. За своё недолгое командование кораблём он уже убил почти сорок ничтожеств и подозревал, что сорвётся вновь скорее рано, чем поздно. Все захваченные в налётах новобранцы находились на постах и трудились под кнутами самых ярых новообращённых слуг Повелителей Ночи, но их недостаток обучения выдавал каждый сбой системы и задержка в выполнении приказа. Начинали роптать даже упрямые адепты-механикусы, прежде покорившиеся из ужаса перед Шкуродёром. Зореану оставалось только казнить. Изгонять нависший призрак мятежа страхом перед смертью. И то что из всех родичей-убийц на корабле остался он один… не помогало. Как, как другие Клинки решили бросить его? Где был в этом смысл, где была логика? Они же должны были бы собраться под его знамёнами, радуясь, что он сбросил с них цепи, приковывающие к приносившему лишь трагедии сюзерену. Но они отвергли его и сделали победу горькой, забрав вдобавок с собой самых способных подчинённых. Оставив хозяином моря жалких рабов…

И проклятый трон оказался таким неудобным. Он поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее, а затем встал, фыркнув, и подошёл к перилам. Вцепившись в них руками, Зореан подумал, что трон стоит расплавить и заменить на что-то более подходящее.

Встроенный в шлем вокс зазвенел. Зореан приподнял бровь, увидев что вызов пришёл по каналу для связи между доспехами легионеров. Он открыл частоту.

— Как дела, предатель?

— Шкуродёр? — присвистнул Зорен, не в силах скрыть удивления. — Какая нежданная радость. Я-то думал, что никогда больше тебя не услышу. Чем обязан удовольствием?

— О, мерзавец, это удовольствие и для меня, — голос Далчиана был желчным, но усталым. — Я же знаю, как ты сидишь там в одиночестве, даже после победы горюя о всей несправедливости жизни… это даже приятнее, чем если бы я тебя освежевал.

— Ну, ну, Шкуродёр, — улыбнулся Зореан. — Не нужно такой грубой лжи.

— Да, думаю ты прав. Может придёшь на борт “Ихтеоса”, чтобы я мог как следует всё сравнить?

— Как забавно, что ты мне угрожаешь, Шкуродёр, сидя в заточении.

— Но ведь ты сам посадил себя в клетку навеки, Зореан. Если ты этого ещё не понял, тогда ты даже глупее, чем я когда-либо подозревал. А меня и Клинков обременяют временные затруднения.

— Ну, если тебе приятнее так смотреть на мир, то не стесняйся, — пусть в голосе Далчиана и звучала непокорность, но он явно был также измотан, быть может даже сломлен. Какое же жалкое зрелище. Зореан им упивался. — Так всё же ответь, зачем ты вышел со мной на связь? И если уж на то пошло, как ты смог меня вызвать? Ведь вокс-системы наших шлемов так далеко… — Зореан прищурился, глядя на окулюс-отметку “Ихтеоса”, плывущего в восьмидесяти километрах от эсминца.

— Ах, это? Дело минутное для моего питомца-техножреца. Ты уже забыл, какой он способный? — в словах Далчиана тлела искра радости. Зореан вновь скрипнул зубами.

— К счастью, мне и не нужен такой прихлебатель. Рад что его балаганные фокусы не дают тебе унывать… — Зореан заставил себя разжать обхватившие перила пальцы. Честно говоря, он предвкушал то как будет вырвать из человека-машины хранимые им тайны, но так и не успел приступить к вивисекции прежде, чем чернокнижник приказал перевести его на свой корабль. И не важно.

— Если же начистоту, — продолжил Далчиан, чей голос снова помрачнел, — то мне было любопытно. Что такого тебе предложили за вероломство демоноложцы-варпопоклонники? — в словах Далчиана прозвучала неуловимая, еле заметная нотка отчаяния, и при этом звуке по спине Зореана пробежала сладостная дрожь. Вот они и перешли к сути.

— Господство над Клинками, Шкуродёр, — ответил он, решив, что истина ранит Далчиана больнее любых выдумок. — Возможность исправить бедствие, которые ты навлёк на нас.

Далчиан промолчал, размышляя.

— Не им было давать тебе такую награду.

— И всё же я здесь, свободный и готовый грабить и терзать.

— Без Клинков, от которых ты ждал подчинения.

— Я не виновен в чужом упрямстве.

— Как и я в чужом вероломстве.

Опустилась тяжёлая тишина. На миг Зореан почувствовал, сколь мимолётной может быть его победа, как даже мгновение слабости позволит ей ускользнуть из его рук. Хотел бы он, чтобы Далчиан был уже мёртв. Тогда ему бы не пришлось гадать, почему его преследует призрак.

— И это всё, что ты хотел узнать?

— Но ведь ты так и не ответил. Почему проклятые щенки? Почему эти грязные создания, преданные гибельным силам… Почему ты предпочёл сговориться с ними, а не просто поднять мятеж? Думаю, кто-то из Клинков бы охотно к тебе прислушался. Ну, прежде чем ты продал всех нас. Теперь же они просто хотят тебя убить и не станут слушать никаких доводов.

А вот этот вопрос уязвил Зореана. О, он подумывал найти единомышленников в собственной банде, но не стал пытаться. Как и признавать себе, почему решил этого не делать. А затем раздумья над словами Далчиана указали на скрытую возможность.

— Так значит тебе совсем не по душе их компания, а?

— Что? — фыркнул Далчиан. — Естественно нет. Весь коабль смердит ведьмовством и все эти ублюдки до единого непрестанно бормочут песнопения. Даже у моего терпения есть пределы.

— Как так жаль это слышать, Шкуродёр, — потянул Зореан, ухмыляясь.

— Нет, ещё не жаль, — в голосе Далчиана прорезалась сталь. — С меня и Клинков хватит. Яток не настолько могущественен, как кажется. На самом деле я хотел дать тебе то, чего тебе не хватило духа. Честное предупреждение. Вскоре я стану владыкой “Ихтеоса”, и когда это произойдёт, тебе же лучше оказаться очень, очень далеко.

— А ты амбициозен, Шкуродёр, — поддразнил его Зореан. Он ещё улыбался, но чувствовал накатывающую тревогу.

— Ты даже не представляешь насколько.

С этими словами Далчиан отключил вокс-связь, оставив Зореана наедине с мыслями.

Да, верность и в самом деле странная штука…

Ибриила Далчиан нашёл на борту челнока на посадочной палубе, как и ожидал. Биологические части техножреца выглядели бледными и покрылись потом, а механические щупальца пьяно покачивались. Ибиил обмяк в кабине пилота, качая руками.

— Ты закончил ремонт? — спросил Далчиан, гремя сабатонами по палубе. Ибриил медленно повернулся к Повелителю Ночи.

— Да. Думаю, — он опустил голову, а затем резко поднял. — Милорд.

Вниз. Вверх.

— Что во имя Ока ты творил?

— Применял часть м-моих хранилищ данных к новой цели, — Вниз. Вверх. — Милорд.

— И это оказалось опасным?

— Похоже что так. Часть моего мехакортекса была перестроена по схеме, к-которую я не могу точно определить, и ряд использованных археотеховых рунических строк судя по всему внедрился в мои парасимпатические б-бинарные подпрограммы. — Ибриил выразительно посмотрел на одинокий мехадендрит, закреплённый на животе. Сегментированный придаток дёргался и метался по странной схеме, будто выписывая невидимым стилусом узоры в воздухе. — Например это движение происходит совершенно неосознанно. Как занимательно, — Вниз. Вверх. — Милорд.

— Не сомневаюсь, — Далчиан покосился на мечущееся щупальце. — Так ты уже способен выполнить задачу, назначенную мной до твоего небольшого развлечения?

— Чёрный к-корабль, — сказал Ибриил. Далчиан сухо кивнул. — Вряд ли меня ждёт успех в м-моём текущем состоянии, за что я приношу извинения… — милорд. Мне требуется продолжить стабилизацию систем.

— Сколько времени?

— Семьдесят два часа, по моим оценкам. В-возможно чуть дольше, — Вниз. Вверх.

— Приступай.

— Так точно, — Вниз. Вверх. — Как идут ваши ос-стальные планы? Милорд.

— Идут, идут. Возможно, пока ты будешь заканчивать стабилизацию произойдут… занимательные события, — Далчиан повернулся к двери. — Запрись здесь. Помни, техножрец, ты — ценен.

— Так точно.

Зорен провёл сабатоном по месту, где на палубе стоял старый трон. Сервиторы неплохо справились с ремонтом, он почти не видел шрамов на металле. После разговора со Шкуродёром прошли двенадцать часов, и теперь он снова чувствовал себя в приятной дали от старого господина. И хвала Силам. Стоявший у трибуны связи забрызганный кровью и худой как скелет мичман захрипел, обращаясь к Зореану.

— Входящий вызов с “Ихтеоса”, милорд.

Он кивнул. Перед Зореаном проявилось зернистое изображение Лейла Ятока, идущее рябью от голосветовых помех.

— У нас проблемы.

— Какие проблемы?

— Шкуродёр… — похоже, Ятоку не хотелось говорить о неурядице вслух. — Мы не можем найти ни его, ни других Клинков.

— Не можете найти? — волосы Зореана встали дыбом. — Разве он не был в заточении?

— Я думал, что держать их взаперти нет смысла, — тревога Ятока была заметной при всех помехах на канале связи. — Сил в моём распоряжении должно было быть достаточно, чтобы ему не приходило в голову совершать… необдуманные поступки.

Услышав это, Зореан зашипел сквозь зубы.

— Значит, ты совершил грех недооценки врага, лорд Яток, — процедил он, закипая от смешанного с тревогой гнева. Нет, он не позволит глупости Рода Преисподней или самого чернокнижника погубить и его. — Как давно вы в последний раз их видели?

— Пол цикла назад Шкуродёр присутствовал на моём обряде. Он ушёл прежде, чем тот закончился. С тех пор никто из моих вассалов не мог найти ни следа ни его, ни прочих Клинков.

— Двенадцать часов… — просипел Зореан. — Значит уже слишком поздно, лорд Яток. — Зореан повернулся к смертному офицеру, едва стоявшему за штурвалом. — Ты. Прикажи генераторуму перенаправить всю доступную энергию на двигатели и начинай подготовку к изменению курса.

— Так точно, милорд.

— Ты что творишь?

— Обеспечиваю себе место, — зарычал Зореан, вбивая новые координаты в закреплённую на перилах панель управления. Код вспыхнул на руническом экране рулевого, и смертный приступил к делу. “Красный” застонал, начиная крен на правый борт. — Я вынес уроки из прошлого, Яток. Далчиан Рассак, будь проклятого его имя, влиятельнее, чем я думал, и Клинки без возражений последуют за ним навстречу гибели. Ему почти нечего терять, чернокнижник, так что он поставит всё на кон, даже рискуя остаться ни с чем. А раз ты позволил ему очаровать себя, а не просто выдал прямо в руки Кровавого Владыки… ну, ты заслуживаешь всего, что он тебе уготовил.

— Следи за языком, Повелитель Ночи.

— А ты считай мои слова ценным откровением о природе создания, что охотиться за тобой. Вы уже потеряли контроль над системами жизнеобеспечения? — молчание колдуна само по себе стало ответом. — Значит он уже начал. Пусть твои мерзкие боги ниспошлют тебе удачи, Яток. Видит Око, она тебе понадобится.

— Да как ты смее…

Аудиопередача оборвалась, гололит содрогнулся. Яток пошатнулся, дёрнув руками, чтобы не упасть. Он вновь выпрямился, встав прямо перед голопередатчикам и качая шлемом. Похоже, он что-то ещё говорил, не зная, что его никто не слышит. А вот голос прикованного к авгурной яме смертного Зореан услышал.

— Милорд, на “Ихтеосе” начались перебои энергии и аномалии в передаче по всему кораблю.

Долгое мгновение Зореан не сводил взгляда с мерцающего силуэта колдуна. Яток оглядывался по сторонам, возможно требуя ответов от экипажа своего мостика. Заворчав, Зореан отключил связь.

— А что с их скоростью?

— Похоже, что они замедляются, милорд.

— Прощай, Лейл Яток, — пробормотал Зореан и начал отдавать хриплые приказы. — Полный вперёд. Оставим “Ихтеос” на произвол судьбы, — на вкус Повелителя Ночи бестолковый экипаж слишком долго возился, но спустя пару минут “Красный” задрожал от плазменного ускорения, и рунная отметка “Ихтеоса” на экране начала удаляться. Небольшой эсминец бы обогнал более крупный фрегат даже в честной гонке. Вот только сейчас у корабля Родичей были, во всяком случае начинались, действительно серьёзные проблемы.

“Вскоре я стану владыкой “Ихтеоса”, — сказал Далчиан, — “и когда это произойдёт, тебе же лучше оказаться очень, очень далеко.”

Ну, дарёному совету в клыки не смотрят.

Стоявший на мостике “Ихтеоса” Яток бесстрастно наблюдал, как дух машин его корабля стонет и недовольно скрежещет. Когитаторы то включались, то выключались. Гасли и вспыхивали люмены. Мгновения выли сирены, затем автоматически умолкали. Весь корабль был охвачен быстро нарастающим смятением.

— Ну что же, — заметил колдун, наблюдая за тем как удаляется отметка эсминца. — Лорд Зореан и в самом деле очень услужлив.

— До омерзения, — вздохнул Далчиан.

Двенадцатая глава

Шестьсот тысяч лет назад голодный газовый гигант затянул своего меньшего соседа в смертельные объятия. На протяжении долгих веков, вращаясь вокруг жаркой красной звезды, две планеты сближались всё сильнее и сильнее, с каждым новым прохождением разрывая поверхность другого тела. Сгустившиеся газы гиганта шли рябью от гравитационных приливов, а едва застывшая кожа меньшей сферы ломалась и раскалывалась, и капли расплавленных скал улетали по экцентрическим эллиптическим орбитам, остывая и превращаясь в цепочки астероидов. И когда, наконец, обе планеты столкнулись с силой неистовой мощью, которую смогли бы воссоздать немногие из когда-либо существовавших в Галактике разумных видов. Нити жидкой мантии газового гиганта растеклись вдоль орбиты, дрейфуя всё дальше от вздувшейся и бьющейся в судорогах химерической планеты, которую Империум однажды назовёт Гуэльфосом. Облака облучённого газа вздымались и опадали на протяжении эонов, пока, наконец, не нашли гравитационные прибежища в точках Лагранжа газового гиганта. И как и их оставшийся позади родитель облака отличались повышенными уровнями радиации и экзотических энергий, отчего в последние тысячелетия стали идеальным пристанищем для пустотных кораблей, желавших остаться незамеченными.

Зореан проложил через газовый пояс долгий путь. Конечно, так ему придётся сделать небольшой крюк на пути обратно к Фелиссику и его союзу, но облака превосходно скроют его от возможно ещё жаждущего мести Далчиана. Конечно, Зореан надеялся что Родичи выстоят против мятежа, но существовала довольно большая вероятность, что нет… и поэтому Повелитель Ночи принял все необходимые меры. “Ихтеос” исчез с его дальних авгуров три дня назад, и Зореан совсем не хотел попасть в засаду.

Впрочем, теперь у эсминца был новый капитан, что делало выпавшие на душу Зореана испытания чуть более сносными. Ирун Сибилла прежде состояла в руководстве схолама Имперского Флота, одной из целей налётов на астероидные колонии. И теперь она хотя бы могла вколотить подобие дисциплины в жалких отбросов, рыдавших на своих постах. Она также вытащила старших техномагосов из норы на мостик, где они и должны были находиться. Теперь, когда экипаж корабля действовал лучше чем когда-либо после переворота, в ожидании долгого полёт через непроницаемые для сигналов облучённые облака Зореан с облегчением ушёл в кают-компанию и снял шлем. Он сидел на удобной мягкой скамейке, покрытой засохшими брызгами крови, и предавался раздумьям. О, он переживёт всё что Галактика бросит на него, чтобы ни задумал варп, какая бы погибель не поджидала…

Вой сирены вырвал его сознание из дрём о колдовстве и измене. Транслюдям так редко требовалось спать по настоящему, что Зореан сам не заметил, как погрузился в переменное выключение нейронов, вызванное каталептическим узлом. Заставив себя забыть об усталости, он всё же открыл вокс-канал мостика.

— Сибилла, докладывай.

— Контакт, милорд. Мы вышли из радиационного облака прямо посреди засады.

— Шкуродёр… — процедил Зореан.

— Нет, милорд. Имперский Флот.

Зореан моргнул, а затем подхватил шлем и выскочил из кают-кампании.

— Как они нас нашли?

— Не знаю, милорд.

Мгновения спустя он уже был на мостике. Сибилла неловко повернулась к нему навстречу. Большая часть её тела ещё окутывали медицинские опорные инструменты из-за травм, полученных во время налёта. Она резко отдавала команды экипажу, а под ногами раскачивалась палуба. Зореан уставился на мостик. На экране перед ним навис имперский лёгкий крейсер, судя по авгурам находившийся меньше чем в двадцати километрах. Совсем рядом. Изображение поднялось и сместилось влево по окулюсу, когда “Красный” нырнул, пытаясь пройти мимо.

— Эсминец отступников “Красная галенция”, — прогремел из аугмиттеров голос.

— Входящий сигнал с корабля врагов, — с явной тревогой ответил связист.

— Говорит канонисса-командор Беатриза Достоевска из Адепта Сороритас, командующая патрулём, действующий капитан “Визиря арандипского”. Во имя Его Бессмертного Величества Бога-Императора Человечества, сдавайтесь или будете уничтожены.

— Готовьте хребтовые излучатели, — приказал Зореан.

— Мне выйти на связь, милорд? — выдавил вокс-офицер. Зореан уже бежал вниз по лестнице, крича станции управления орудиями. — Готовьте хребтовые излучатели!

Он подскочил к связисту, застывшему, широко распахнувшему глаза при виде нависшего над ним кошмара. Зореан выхватил свежевательный нож и двумя ловкими взмахами перерезал сонные артерии и ярёмные вены, схватив офицера за тонкие волосы. Из шеи фонтаном забила кровь, падая на погоны и быстро растекаясь по ободранной униформе. Смертный тянулся руками к ранам, но приковывавшие его к посту цепи не давали до них дотянуться. Он завопил.

— Излучатели готовы, милорд, — раздался дрожащий голос старшего артиллериста.

— Огонь по их двигателям, — прохрипел Зореан, усиленным голосом легко перекрикивая пронзительные вопли умирающего офицера. Зореан не давал смертному отвести взгляд, направив его прямо на своё, наблюдая как алое мерцание его линз отражается прямо в белках глаз добычи.

— Огонь на поражение.

“Красный” содрогнулся от разряда энергии, продолжая петлять, не давая имперскому кораблю навестись на цель. Вопли связиста начали затихать, его истощённое лицо побелело. Всё его тело было в крови, растекавшейся по ногам и капавшей на палубу.

— Огонь излучателей не эффективен, милорд, — выдавал артиллерист. — Пустотные щиты его поглотили.

— Продолжайте стрелять. Генераторум, отключите протоколы безопасности и разгоните двигатели до предела. Уходим отсюда.

— И поднимите наши проклятые щиты, — добавила капитан Сибилла. — Второй контакт, милорд.

Зореан отбросил навсегда умолкшего связиста и посмотрел на тактические показатели. По диагонали навстречу им шёл имперский фрегат, с завидным мастерством отсекая путь к отступлению. И пока “Красный” изо всех сил пытался оторваться от погони, фрегат плавно развернулся к ним бортом, открыв взгляду небольшую, но грозную батарею плазменных орудий.

— Всему экипажу, готовьтесь к удару! — закричала в вокс-рупор Сибилла. Зоеан примагнитил сапоги к палубе и глубоко вздохнул.

Мостик встал на дыбы. Удар выбросил из ниш сервиторов и сбросил с тронов офицеров. Раскололись кости, брызнула кровь. Сибилла врезалась в поручни, с её тела сорвали бондаж. Чуть не упал сам Зореан, но устоял благодаря броне. Сигналы тревоги выли, не умолкая. Несколько мгновений спустя по окулусу рекой потекли отчёты о повреждениях. Щиты сбиты. Попадание в хребтовые излучатели. Шесть палуб открыты пустоте. В нескольких отсеках пожары. Зореан выкрикивал приказы тем, кто ещё был жив. Он отбросил изувеченные останки мичмана прочь и сам встал за штурвал. Вымазанный в текущей из головы крови матрос оттащил потерявшего сознание товарища от авгуров и сам занял его место.

— Вражеский фрегат запускает абордажные аппараты, милорд! — закричал он, перекривая сирены. Зореан подхватил вокс-рупор Сибиллы.

— Всему экипажу, — процедил он, — готовьтесь отразить абордаж.

Он отбросил рупор прочь, подхватил пригнувшегося офицера за шею, вытащил из ямы и толкнул к штурвалу.

— Уводи. Нас. Отсюда.

С этими словами Зореан вытащил старый плазменный пистолет Шкуродёра и направился к выходу с мостика.

— Милорд! — окровавленный смертный у авгурной консоли показал на окулюс дрожащим пальцем. — Новый контакт!

— Ещё один? — Зореан свирепо уставился на него, а затем открыл глаза от изумления.

“Ихтеос” пикировал на них прямо с вершины боевой сферы. Корабль Лейла Ятока с бравурным мастерством вклинился прямо между эсминцем и идущим в атаку кораблём, осыпая волну имперских штурмовых катеров огнём зенитных орудий. Больше чем от двух третей остались лишь клубы расходящегося пепла. Фрегат резко развернулся на левый борт, пройдя меньше чем в километре от корабля Родичей.

— Штурмовые аппараты запущены в пустоту, милорд, — прохрипел офицер. — “Ихтеос” берёт лёгкий крейсер на абордаж.

На глазах Зореана десятки аппаратов летели навстречу нависшему “Визирю”. Причём это были не обычные катера. Тактические сканеры опознали два “Громовых ястреба” и пятнадцать штурмовых капсул. Космодесантники Хаоса мчались сковзь безмолвную пустоту в свои бронированных раковинах, едва оцарапываемых неприцельным лазерным огнём и снарядами автопушек. Имперский лёгкий крейсер вёл по ним огонь из всех орудий. Тщетно. “Визирь арандипский” смог бы прорвать строй врага, но и сам был уязвим без взлётных палуб.

— Можешь не благодарить, перебежчик, — затрещал по воксу голос Далчиана. У Зореана слов не было. — Зор, отвлеки на себя тот фрегат. Покажи, что твоя жалкая шкура чего-то стоит.

Ответа не было. Далчиан не сводил напряжённого взгляда с тактического гололита в кабине “Громового ястреба”. Он с ненавистью смотрел, как “Красный” меняет курс на идущий прочь из боевой сферы, выходя из схватки. С ненавистью, но без удивления.

— Что и следовала ожидать.

— Бежит? — спросил Яток. Его и без того глубокий голос благодаря усилителям шлема рокотал, словно вулкан.

— Бежит.

— Ну, я бы на его месте поступил так же, — сказал колдун, пожав плечами.

Штурмовой корабль снова набирал высоту. Они прорвались через самую опасную зону поражения зенитных орудий, но на подобных стенах бортах крейсера было и вооружение стрелявшее прямо в упор. Мимо корпуса пронёсся снаряд, запятнав бронестекло пятнами жёлтой сажи.

— Десять секунд, — доложил пилот. Далчиан надел шлем и оба командира спустились в транспортный отсек. На одной стороне сидела половина последних Клинков Далчиана. Другие во главе с Сариузом летели на втором “Громовом ястребе”. Рубрикаторы Ятока стояли посреди отсека неподвижно как статуи, а у самой рампы засела половина отделения Родичей, чей чемпион крутил в руке из стороны в сторону булаву. Лейл занял позицию за отделением, Далчиан — встал во главе Клинков.

— Пять секунд.

Вспыхнувшие на визоре руны сообщили Далчиану, что абордажные капсулы уже закрепились на корпусе и прогрызают путь через метровой толщины пластстальную шкуру. По вокс-каналам расходилась какафония боя на ближней дистанции — Родичи бросили на захват имперского корабля все свои силы.

Почти сорок космодесантников Хаоса. Сердца Далчиана застучали быстрее, его лицо невольно скривилось в ухмылке. Да пусть Зореан катится в варп и заберёт с собой Фелиссика. Теперь из глубин бесчестья взойдёт звезда Шкуродёра. Рассказ о трагедии Далчиана завершился, настало время повести о триумфе.

— Три.

Далчиан чувствовал, что испытание очистит его. Он уже видел будущий путь, с каждым шагом становившийся всё яснее.

— Два.

Когда-то его имя со страхом шептали по всему субсектору даже те, кто бился с ним на одной стороне. Так будет и впредь.

— Один.

Он зло рассмеялся. Его время настало вновь.

— Столкновение!

Тринадцатая глава

Дрожь от ударов абордажных аппаратов по корпусу была едва заметна в гудящем и скрипучем стратегиуме “Визиря арандипского”, но канонисса-командор Беатриза Дотоевска чувствовала каждое столкновение так, словно когти впивались в её душу.

Предводительница Адепта Сороритас была худощавой, жилистой и почти ста восьмидесяти сантиметров ростом. Доспехи её были чёрными, словно уголь, а вышитый на табарде стилизованный пылающий кубок гордо свидетельствовал, что она - воительница из ордена Эбеновой Чаши. Десятки лет назад в танковой битве ей раздробило нижнюю челюсть, и теперь на её месте сверкал аугметический пластстальной протез. Она тяжело вздохнула сквозь металлические зубы, размышляя что же теперь делать.

Одинокий корабль еретиков был такой заманчивой целью. Обычно на борту фрегатов гнусных еретиков-астартес, да горят их души вечно в преисподней, могло находиться не более пяти-шести варпом изъеденных отродий и их бесчисленные смертные рабы. Грозные враги, но едва ли способные сокрушить флотилию размером с её патруль. Поэтому она и приказала идти на сближение, пойдя на риск абордажа ради возможности обрушить на врагов сокрушительный удар бортовых залпов.

А затем фрегат запустил три штурмовых капсулы и два десантных корабля. Быть может это была просто уловка? О, Беатриза надеялась на это. А если нет? Если все аппараты до единого набиты генетически усовершенствованными демонопоклонниками, воплощёнными кошмарами в силовых доспехах? Она закрыла глаза, вознося молитву Богу-Императору Человечества. Она исповедуется в грехе опрометчивости уже после сражения. Если по воле Его выживет.

- Огонь ПКО неэффективен, - совершенно монотонным и не дрожащим голосом доложил сидевший в авгурной нише сервитор. - Вражеские абордажные аппараты вошли в зону соприкосновения.

- Пусть придут, - процедил капитан Лом Таригнал. - Пусть умрут.

Похожий на кабана офицер лишь недавно стал командиром корабля и ещё меньше времени прослужил прикомандированным под руководство Адепта Сороритас. Похоже, ему не терпелось показать свою набожную нетерпимость. Он сидел во главе гололитического стола и наблюдал за тем, как по схеме корпуса движутся на позиции рунические отметки отрядов корабельной безопасности и абордажных команд. Тарингал лучился самодовольством. Если бы он сейчас спросил Достоевску, то она бы добросовестно указала на недостаточную согласованность и медлительность действий экипажа, а также многие слабые места в плане обороны. Однако он не спрашивал.

- Похоже, вы и в самом деле уверены в мастерстве своих бойцов, капитан, - сказала канонисса. Таригнал улыбнулся, ошибочно сочтя что слышит похвалу.

- Естественно, - тот почесал бороду увитыми кольцами пальцами. - Даже самые младшие из матросов будут сражаться с бесхребетными ублюдками-еретиками, гнать их с наших палуб, покуда им хватит сил.

- Значит, ваша команда сможет достойно отразить абордаж?

- Не бойтесь, достопочтенная канонисса. Я клянусь, что корабль сегодня не захватят.

Достоевска кивнула. За месяцы пустотного полёта вместе с Таригналом она уже давно поняла, офицером какого сорта тот был.

- Помните, что не следует разбрасываться клятвами пред взором Бога-Императора, - добавила Беатриза. Тиргнал на миг отвёл глаза от гололита и его щека чуть вздрогнула. Но тревога исчезла так же быстро, как и появилась.

- Клянусь своей жизнью, - подчёркнуто решительно ответил тот. - И жизнью моего экипажа, канонисса.

- Всемогущий Бог-Император видит твою преданность, капитан Таригнал, - Достоевска смотрела, как багровеют рунные символы, отмечая точки пробоя корпуса и начало боёв. Она махнула рукой, подзывая свою палатину Агнетту Гаулос. Сестра-заместительница выступила вперёд и почтительно склонила голову. Даже её плечи были выше макушки Беатризы, а благочестиво выстриженные волосы Агнетта лишь красила в платиновый оттенок, тогда как у канониссы они были серебристыми от природы. Латницы сестры покоились на рукояти силового меча и кобуре инферно-пистолета.

- Прикажи, чтобы катер был готов к экстренному запуску, - сказала ей Достоевска. - Если битва пойдёт не по плану, я хочу чтобы как можно больше Сестёр оказались на борту и вернулись к основной боевой группе.

Тригнал резко обернулся. Кровь отхлынула от его щёк при виде кивка Агнетты.

- А размещённый в трюме груз? - спросила палатина.

- Хмм… - канонисса нахмурилась. - Нет, теперь мы не сможем его перевезти. Прости нас Трон, но им придётся пожертвовать.

Агнетта снова кивнула и направилась к выходу, но её остановили крики Таригнала.

- Канонисса, что варп подери происходит? - капитан вскочил на ноги, выпучив глаза. - Проклятые псы Архивага пробились на мой корабль, а вы раздумываете бежать, словно трусы!

Палатина шагнула к капитану, потянув меч из ножен так, чтобы виднелась сверкающая сталь.

- Выбирайте слова, капитан, - тихо сказала Агнетта.

Достоевска не шевелилась, с новым интересом глядя на Таригнала.

- Не поймите меня неправильно, капитан. Но разве вы только что не поклялись, что вашего экипажа более чем достаточно, чтобы отразить нападение?

- Да, - процедил офицер. - Естественно, при поддержке Адепта Сороритас. Вас же здесь на борту целая проклята командория. Не говоря уже о тысяче деревенщин-фратерис!

Агнетта чуть шагнула вперёд, ещё на пару сантиметров вытянув меч. Достоевска вздохнула.

- Не поймите меня неправильно, - повторила канонисса. - Я отправлю своих Сестёр и братское ополчение в бой вместе с вашими защищающими корабль бойцами, и они дорого отдадут свои жизни, чтобы не дать врагам захватить корабль Его Бессмертного Величества Имперского Флота, - при этих словах гнев Таригнала чуть утих. Но Достоевска ещё не закончила. - Однако мы здесь ради того, чтобы освободить мир-кузницу Узурмандию. В этом мы поклялись капитан. И пока этот патруль сражается, я буду возглавлять его, однако если корабль предстанет перед лицом верной гибели, но я смогу продолжать исполнять свои обязательства, то сделаю то, что должно. Мы друг друга поняли?

Взгляд Таригнала метался между палатиной и канониссой, а его подбородки тёрлись о накрахмаленный воротник. Наконец, титаническим усилием воли он подавил панику и вспомнил о своём положении.

- Конечно, почтенная канонисса, - сказал он. На лбу капитана выступил пот. - Прошу простить меня за оплошность в манерах.

- Естественно. Теперь возглавьте оборону с мостика, Таригнал. Экипаж должен видеть своего капитана, - она старалась не слишком наслаждаться утверждением своей власти. Бедолага даже не догадывался, какой прямолинейной она может быть. Капитан удивлённо моргнул и выбежал из стратегиума, бормоча на ходу, - Так точно, канонисса-командор. Так точно, да.

Когда же он скрылся из виду, палатина убрала клинок в ножны и повернулась к Достоевске.

- Возможно мы и покинем “Визиря”, канонисса, но ведь когда этот балбес неизбежно сдастся, корабль окажется в когтях Архиврага.

- Это меня и тревожит, - признала Беатриза, приподняв брови. - У тебя есть идеи?

- Да, есть одна мера, которую я бы приняла, канонисса.

- Хорошо, - Достоевская глубоко вдохнула. - Я полностью тебе доверяю. Чем бы не была твоя мера, позаботься об этом. Но сначала я хочу, чтобы ты организовала огневую цепь фратерис. Посмотрим, удастся ли потушить пламя прежде, чем оно разгорится, да?

- Да пребудет с нами милость Императора, канонисса.

- И не сомневайся в этом, дитя моё.

Под руководством младшего офицера шестеро матросов заняли позиции на платформе, протянувшейся высоко над трюмом правого борта. Из-за выпуклых шлемов они напоминали своими пропорциями младенцев, а сквозь униформу тускло-серого цвета с жёлтой окантовкой виднелись пустотные скафандры. Внизу во все стороны простирались холмы из контейнеров. На поддонах покоились высушенные рационы и обмотанная пластеком одежда, в коробках и ящиках - канцелярские вещи, туалетные принадлежности и постельное бельё для коек, а закрытые ящики были забиты запчастями, смазкой и креплениями. Опытные бойцы почти не обращали внимания на непрестанный вой общей тревоги “Визиря арандипского”. Они были настолько готовы к бою, насколько могли быть, и усердно исполняли свой долг даже зная, что уж в их-то грузовой док вряд ли сунутся. Разумеется, Архивраг руководствовался доводами разума.

Со стороны внешнего корпуса донёсся приглушённый раскат взрыва, и в ряды ящиков полетели тлеющие обломки. Бойцы едва устояли на ногах. Воздух начал всё быстрее вытекать сквозь пробоину, вихрь набирал силу, когда весь корпус сотряс второй взрыв. Во теперь они упали. Завыли сигналы оповещения о вакууме, тревожно засверкали установленные на стенах алые люмены. Сквозь предгорья из груза матросы не могли разглядеть абордажный аппарат, потому едва подскочив на ноги побежали по платформе в поисках лучшей точки.

Их взгляду открылся огромный штурмовой корабль, чей установленный по центру турболазер и пробил пылающую брешь в броне крейсера. Чёрно-бирюзовый катер был вымазан в саже, его краску обожгли попадания, но больше всего офицера встревожила виднеющийся сквозь опущенный штурмовой трап пустой отсек. Он тут же приказал трём бойцам спускаться вниз по лестнице на разведку, а трём другим - прикрыть их с высоты, а сам же побежал по помосту к установленному на стене проводному воксу, чтобы доложить о прорыве врага.

И на полпути внезапно застыл, словно врезавшись в невидимую стену. Ошеломлённо оглядевшись по сторонам, офицер в ужасе застыл, заметив что его грудную клетку обхватила огромная закованная в керамит рука. В клубящемся воздухе, во тьме, освещаемой лишь то вспыхивающими, то гаснущими тревожными люменами, он едва-едва видел силуэт чудовища, припавшего к краю платформы словно демон-акробат. Силуэт настоящего титана. Монстр медленно потянул к себе руку, чьи острые грани блестели в тусклом свете.

Младший офицер охнул, не чувствуя ничего, когда острые пальцы, каждый длиннее предплечья, почти неслышно выскользнули из его тела. Скованный предсмертной стужей человек смотрел, как струйки его крови капают с клинков, чувствовал, как она же пенится и вытекает из рассечённого скафандра, алчно манимая быстро падающим давлением. Он моргнул, едва заметив взмах когтистой перчатки. Оба предплечья рухнули на палубу и покатились по её плитам к едва видной пробоине. Лишь затем офицер заметил, что ему вскрыли и живот, что клочья и извивы розовато-серых органов вывалились наружу, какие-то даже упали мокрой, стекающей сквозь отверстия платформы грудой. Он завопил и рухнул, не чувствуя ног.

Далчиан потащил всё ещё кричавшего человека прямо к его застывшим от ужаса подчинённым, оставшимся на помосте. Шкуродёр не спешил, с упоением читая язык тела трёх матросов, не сводивших взгляда с него и корчащегося тела их выпотрошенного начальника. Судя по принесённому порывом ветра резкому запаху один из них даже обмочился. Далчиан остановился метрах в пяти от них и поднял когти, чьё молниевое поле он ещё даже не включал. Имперцы медленно смотрели за поднимающимися лезвиями, а затем Шкуродёр их сжал.

Один из имперцев разлетелся в клочья от удара Дагардиса, рассёкшего его топором сзади от шеи до паха. Другой, ошарашенно оглянувшись, застыл, глядя на свежевательный нож Ки Умшара, завороженно смотря на лезвие, вонзившееся сквозь резиновый визор прямо в рот. Ки Умшар вздёрнул смертного, нацепленного нёбом на нож, словно на крюк. Смертный забился в конвульсиях, умирая, и выронил лазерное ружьё.

Последний из матросов, к своей чести, прицелился в Далчиана и выстрелил. Дробь срикошетила от изгибающейся керамитовой глыбы, едва оцарапав полуночно-синие цвета. Кет Наа перелез через перила позади смерного и просто подхватил его обоими руками. А затем небрежно отбросил прочь завопившего имперца, врезавшегося в корпус “Громового ястреба”, и утянутого в пустоту через всё ещё тлевшую пробоину.

С палубы до платформы поднялся лифт. Решётка опустилась, открыв путь Ятоку, рубрикаторам и избранным из в щитоносцы Родичам. Чернокнижник окинул взглядом изувеченные останки двух расчленённых матросов, заметив, как Ки Умшар вытаскивает клинок из лица мертвеца.

- Ну, добро пожаловать на борт, - усмехнулся он. Далчиан встал рядом с чернокнижником и показал на ворота, ведущие из отсека.

- Начнём же?

“Ихтеос” вклинился между двумя имперскими кораблями и теперь, выпустив свой хищный и смертоносный груз на охоту, сполна этим пользовался. Оба борта фрегата щетинились пламенем залпов, осыпавших и изящно разворачивающуюся на правый борт корму “Визиря” и раскалёные двигатели резко снижающегося в сфере имперского фрегата под названием “Горделивый”. Однако непосредственную угрозу “Ихтеосу” сейчас представляли не они, а два эсминца модели “Аспид”, служившие эскортом имперской флотилии. Эти небольшие и маневренные корабли кружили и мелькали вокруг “Ихтеоса”, а затем шли на сближение, чтобы запустить мельта-торпеды и испепелить еретиков. Но волю экипажа фрегата хаосопоклонников не стоило недооценивать. Они не пытались оторваться от эсминцев и сбежать и не разворачивались к ним тяжело бронированным носом, чтобы принять залп врага на щиты, а держали курс, набирая скорость и держась впереди “Аспидов”. Командиры эсминцев поступили так, как и надеялись космодесантники Хаоса, поспешив выпустить торпеды. “Ихтеос” промчался сквозь зону целеуказательного решения примитивных духов машины и просто вышел из зоны поражения торпед. Оставшиеся без цели снаряды просто улетали во внешнюю тьму.

И тогда “Ихтеос” резко сменил курс, дав волю своим носовым излучателям. “Аспиды” начали расходиться в надежде заставить противника выбрать одну цель, но духи орудий Хаоса были распалены и исполнены голода. Потоки алого света пронеслись через пустоту к обоим эсминцам, пробив их скромные щиты. Ещё миг корабли продолжали манёвр, пока один из них не взорвался, исчезнув в сфере перламутрового пламени. Другой развалился на части, сбитый с курса страшным ударом, и лёг в дрейф, истекая бронёй, плазмой и умирающими людьми. Экипаж “Ихтеоса” выполнил намеченную стратегию так, как не смог бы никто другой, и если бы схватка была частью огромной битвы флотилий, то вечно любознательные стратегосы Империума отметили бы её как необходимую для изучения. Возможно бы применённые манёвры упоминали в блистательном флотском училище на Кипре Мунди или Гидрапуре профессора в грядущие века. Но это не было великим сражением, и никто на борту имперских кораблей в данный момент не был расположен записывать тактические приёмы ненавистного врага.

“Горделивый”, прежде державшийся в стороне чтобы открыть путь тщетной атаке эсминцев, выпустил плазменный залп по правой стороне носа “Ихтеоса”. Вспыхнули щиты, сцепившиеся энергии слились в пиротехническое пекло, льнувшее к фальшбортам фрегата и терзавшее их. “Ихтеос” повернул курс к фрегату и начал погоню, однако сердце пустотного сражения сейчас было прямо внутри корпуса возглавлявшего патруль “Визиря арандипского”.

Ведь Злодейские Клинки и Род Преисподней намеревались его захватить.

Корабль был построен по стандартному шаблону, принятому в ошеломительно огромных армадах пустотолётов. И пусть по классу “Визирь” и являлся лишь лёгким крейсером, давно служивший боевой корабль всё равно был исполином, пусть цвета линейного флота Одовоканского и поблекли и покрылись шрамами за века битв.

Свежих ран крейсер не стыдился.

Повелители Ночи и Родичи добрались до кубрика почти без помех, разве что попавшуюся им в коридоре огневую команду матросов одарили страшной смертью. Сейчас еретики-астартес шли во тьме между огромными барабанами, на которые были плотно намотаны исполинские швартовые цепи, которыми “Визиря” крепили в далёких, далёких пустотных доках. Единственный путь впереди лежал через запечатанный коридор. Абордажная команда подошла к широкому порталу, чьи четыре створки были крепко заперты. Легионеры рассредоточились, и Далчиан кивнул Кету Наа выйти вперёд и установить мельтабомбы, но этого не потребовалось.

Створки распахнулись и извергли толпу вопящих смертных.

Грянули выстрелы. Дробовики и ружья загремели в кулаках защитников корабля, а болтеры космодесантников взревели им в ответ.

Воины Ятока ринулись вперёд, используя свой бронированный вес будто танки - бульдозерные отвалы, разбрасывая смятых смертных во все стороны, швыряя их в воздух. Булава чемпиона раскалывала один череп за другим. Сразу за ним шагал Дагардис, разрубая тела, отсекая конечности и резко смеясь. Рубрикаторы Ятока монотонно выпускали очереди оставлявших за собой следы из нефритового пламени снарядов, от которых обугливалась плоть, а металл словно начинал рыдать. Далчиан устремился в бой, пожиная жизни старыми когтями, рассекая бритвенно острыми лезвиями лица и горла. Хрупкие смертные падали перед ним, как трава под косой.

Далчиан убивал и убивал, не останавливаясь, гадая лишь отчего эти смертные так охочи встретить свою гибель на его клинках. Одеты они были в рясы, всюду мелькали розарии, иконы… “Ах, ну конечно. Сороритас скармливают нам своих опьянённых молитвами подхалимов, не спеша на смерть…” Фратерис милиция. Бывшие воцерковлённые жители планет, так поглощённые верой, что взялись за оружие и присоединились к фундаменталистским крестовым походам, став зерном в жерновах имперской боевой машины. Далчиан и сам раньше гнал в бой вопящих бормочущих сектантов, и эти дураки отличались от них разве тем, что кричали имя иного бога.

Натиск братского ополчения быстро ослаб, погибли десятки, а космодесантники Хаоса лишь едва замедлили шаг. Бронированные чудовища шли куда хотели, убивали и калечили, выпуская на ржавую пластстальную палубу густые реки крови.

А затем началась настоящая контратака.

Из открытых взрывостойких дверей по правую сторону служебного коридора донёсся шипящий вой ракетной пусковой установки. Снаряд врезался прямо в сечу и взорвался, извергнув жар и свет. Горстка искалеченных смертных упала замертво. И, что встревожило Далчиана, пал и один из родичей, бронебойная ракета расколола доспехи космодесантника пополам. Родич пытался встать, несмотря на хлещущую из пробитого нагрудника кровь, но его утянула на палубу толпа воющих смертных, колющих штыками и заточками в шею, под мышки и в пах. Один из них завопил, чувствуя, как латница крушит его лицо, но Родич всё равно умер от тысячи порезов.

В дверях шеренгой стояли ополченцы, на чьи рясы были накинуты бронежилеты, а их оружие было бы достойно бойцов Милитарум. В самом центре возвышалась необычайно рослая Сестра Битвы, направлявшая огонь взмахами обнажённого силового меча. Один из ополченцев перезарядил пусковую установку, другая - поправила трубу на плече. И выстрелила.

Очередной раскат взрыва прогремел во тьме, осветив пластстальный трюм будто прожектор. Кет Наа отлетел назад с погнутым нагрудником и наплечниками, с сорванным с головы шлемом. Установленную на его ранце икону погнуло и сорвало взрывом, увенчанный крыльями летучей мыши череп с костяной пилой в зубах укатился мимо лязгающих цепей во тьму.

Нутро Далчиана обожгло яростью при виде ещё одного павшего Клинка, при виде низвержения самой иконы Злодейских Клинков. Шкуродёр взревел на зависть любому берсерку и напролом ринулся сквозь толпу молящихся и вопящих ополченцев. В отсеке грянул взрыв ещё одной бронебойной гранаты, но он едва-едва обратил внимание. Мчащийся словно зверь Далчиан набросился на отряд смертных рядом с обугленной вмятиной, где пал его воин. Он разорвал худощавого бойца одним взмахом когтей Крутаана и стряхнул клочья в лица двух разбегавшихся людишек. Ослеплённые смертные рухнули и он раздавил их в лепёшку обточенными подошвами сабатонов. Мимо пролетела отсечённая голова, и Далчиан заметил, что Дагардис тоже несёт смерть во имя мести окутанным молниями топором. Молитвенные свитки развевались за спиной мчащейся прямо на Шкуродёра женщины. Он запустил мотор цепной глефы и ударил наискосок. Тело распалось в поясе на две неровные половины.

Клинки дали волю накопившемуся за месяцы бессильному униженному гневу, выпустив его на жаждущих смерти недомольцев, купаясь в их крови и душа вопящих жертв. Гремели новые взрывы, звучали очереди дисциплинированного лазерного огня, но Далчиану было всё равно. Он погрузился в смертельное бешенство. Его обоняние наполнилось запахами смеси горящих волос, пота и крови. Старик цеплялся за выпавшие из его живота органы. Череп верещащей девочки опустошил попавший прямо в глаз болт. Смертный, такой мерзкий, что его было не отличить от трупа, стоял на коленях и молился, и каким-то чудом бушевавшая погибель его не замечала. Ну, пока по хребту не прилетела булава чемпиона Рода Преисподней.

- Шкуродёр!

Далчиан подсёк ноги бежавшему от него сметного, прижав к палубе когтями и рассекая глефой позвоночник. Затем поднялся и зашагал за другим, бросившим дробовик и помчавшимся, сломя голову. Обхватил его череп когтями Крутаана и потянул. Вопль смертного сменился всхлипом, по рассечённому лицу потекла кровь. Повелитель Ночи метнулся и вцепился в ступню женщины, пытавшейся уползти, эффектно разорвав ногу и упиваясь ужасающим воплем.

- Владыка Шкуродёр!

- Что такое? - потребовал он ответа, глядя Крутаану прямо в глаза.

Они стояли друг напротив друга, а вокруг была лишь пустота и тишина. Крутаан, чьи доспехи были совершенно целыми и невредимыми, шагнул навстречу господину.

- Это замечательно, Далчиан, - сказал вожак когтя, кивая.

- Что именно?

- То, какой тебе предстоит путь, - сказал Крутаан. - Да ты и сам его видишь.

- А почему ты не мёртвый? - Далчиан знал, что Крутаан мёртв. Причины он не помнил, но ведь тот точно был мёртв…

- А кого ты видишь, Далчиан? - спросил Крутаан. - Когда я говорю, чей голос слышишь?

- Довольно игр, Крутаан.

- Ах! - глаза вожака когтя расширились от осознания. - Мятежника. Ну, это логично. И очень хорошо, Далчиан, - респиратор Крутаана начал растягиваться, словно металл… улыбался? И решётка стала напоминать клыки?

- Не зови меня так, - процедил Далчиан, сам не зная почему.

- Не звать как? - переспросил Крутаан, всё ещё ухмыляясь. - Далчианом?

- Далчиан! - посох Лейла Ятока врезался в висок его шлема, изгнав безумие. Шкуродёр дважды моргнул и окинул взглядом превращённый в скотобойню кубрик. Смертные кто погиб, кто сбежал. Во тьме исходили паром останки больше сотни.

- Ведьмак, - невнятно откликнулся Повелитель Ночи. - Кет Наа?

Он повернулся к поверженному Клинку. Икононосец лежал на спине, силясь подняться. Его лицо превратилось в настоящее обгорелое месиво, но раны на теле были ещё хуже. Половину нагрудника сорвало, и в частично прижжённой ране виднелись открытые кости и дрожащие органы.

- Жить буду, милорд, - прохрипел он.

- Славно, - кивнул Далчиан. Его мысли метались словно шёлковые нити в урагане, и он пытался их ухватить. Яток встал прямо перед Повелителем Ночи, заглянул ему в глаза.

- Ты в порядке, Шкуродёр? - спросил он так тихо, чтобы другие не слышали. Далчиан сглотнул, стряхивая с себя ошеломление.

- Да, колдун, - “Что во имя Ока это такое было?” - Просто нахлынула боевая ярость, ничего более. - “Я видел Крутаана… кажется.. я…” - он бросил косой взгляд на дрожащие пальцы когтей. Он почувствовал нависший за спиной призрак нерешительности и заговорил, не давая тому уцепиться за душу, и примагнитив глефу на энергетический ранец. - Идём дальше.

Образ Крутаана вспыхивал яркими негативными цветами всякий раз, когда он моргал, однако казался… неправильным. Клинки молниевых когтей ритмично сжимались сами по себе. Он чувствовал пустоту похожую на сильный голод, однако чувство это гнездилось в его руке, а не желудке. “Как странно…”

Немногие уцелевшие ополченцы оставили кубрик, скрывшись из коридора доступа за со скрежетом закрывшимися дверями, едва в узком проходе появились огромные силуэты космодесантников Хаоса.

- Нам повезёт, если мельта-бомб хватит, - заметил Ки Умшар. Он смог поднять Кета Наа на ноги и теперь наполовину нёс, наполовину вёл легионера, всё ещё истекавшего кровью.

- Об этом не тревожься, костоправ, - ответил Яток. По ту сторону затуманенной наблюдательной прорези из бронестекла засуетились, заметив что к тяжёлым дверям идёт чернокнижник. Пластсталь задрожала от встающих с пазы с грохотом затворов, люмен-индикатор на переборке теперь горело ярко-алым. Яток спокойно приложил к двери ладонь и закрыл глаза, а вокруг него заняли позиции рубрикаторы.

Далчиан скрипнул зубами. Даже один космодесантник был дорогой ценой за столь ранний этап абордажа, и похоже что Кет Наа недолго переживёт родича. Ки Умшар прислонил раненного Клинка к переборке. Легионер с ремня которого всё ещё свисали клочья разбитого болтера, пьяно нащупал на поясе болт-пистолет ещё действующей рукой. Взгляд покрасневших глаз блуждал по сторонам, под ногами скапливалась густая кровь.

А затем завыл сигнал о разгерметизации. Вокруг заклубился и потёк прочь воздух. Далчиан подбежал к панели управления прееборкой.

- Они открыли якорные клюзы, - во время полёта пластины брони закрывали отверстия, через которые в пустотных доках выходили швартовые цепи. Теперь же защитники “Визиря” поднимали их, открывая кубрик пустоте. Далчиан ткнул в руну, пытаясь закрыть проход в служебный коридор.

- И эту панель они тоже отключили, - добавил он, выразительно смотря на Ятока.

- Мне нужно время, - пробормотал чернокнижник, так и не открыв глаза, всё ещё прижимая ладонь к пластстали.

- Секунд хватит, колдун? - проворчал Далчиан. Давление падало, трупы ополченцев уже начали раздуваться.

- Милорд, - окликнул его склонившийся над братом Ки Умшар. Далчиан оглянулся. Изувеченное лицо Кета Наа напряглось. Оставленный в боку кратер пузырился и извергал клочья ткани.

Показатели давления на шлеме Далчиана продолжали падать, и он видел, что падает и температура. По краям натёкшей крови и останков уже собиралась изморозь. Горло легионера тщетно пыталось вздохнуть. Генетически перекованный организм космодесантника мог пережить недолгую встречу с вакуумом, ведь вживлённый мукраноид выделял восковидное биохимическое вещество, обеспечивающее телу временную защиту. Но только если все органы работали как надо, и Далчиан ясно видел, что Кет Наа - не тот случай.

- Если мы затащим его внутрь я смогу привести его в чувства.

- Колдун! - крикнул Далчиан. - Долго ещё?

Яток раздражённо что-то проворчал, сжав в кулак прижатую к двери ладонь.

- Столько, сколько потребуется! - он снова прижал её к двери. Грозовые ветра почти утихли, воцарилась безвоздушное безмолвие. Они говорили по воксу.

Далчиан не мог позволить, чтобы его хирургеон был прикован по рукам и ногам к полумёртвому легионеру. Проклятье, чтобы взять корабль им потребуется продолжать натиск, бросить в бой всех до единого способных сражаться воинов. Кет Наа сполз на палубу. Его глаза и язык лезли наружу, чудовищная рана с каждым мгновением истекала кровью и плотью в пустоту. Далчиан зашагал к двери, отвернувшись от Клинков и умирающего воина. Проскользнул между рубрикаторов, совершенно ничем не подавших виду, что они обратили внимание, и встал прямо перед огромной глыбой.

Смотровая прорезь была покрыта пятнами грязи, но сквозь неё всё равно довольно ясно был виден узкий отрезок коридора. И там стояла фигура, которую Далчиан оглядел с ног до головы. Облачённая в силовые доспехи, являющиеся более изящным подобием брони самого Далчиана воительница оказалась почти такой же высокой, как он сам, что было редкостью для генетически неизмененных людей. На обсидиановом лаке рифлёных наплечников виднелось филигранное подобие хищного орла - знака падальщика, Трупа-Императора. На бедре её в кобуре покоился мельта-пистолет, а рука лежала на рукояти убранного в ножны силового меча. Лицо оказалось изборождённым шрамами, как и у любого ветерана, острые брови вздымались над тёмно-карими глазами. Лицо покрывались обветренные и позеленевшие со временем письмена-электу. Аккуратно подстриженные волосы - серыми, как и ожидалось.

А ещё она улыбалась. Далчиан подался вперёд, сверкая кроваво-красными линзами, пока серебристая окантовка его шлема не коснулась бронестекла.

- Колдун?

- Погоди… - ответил Яток, хмурясь, сосредоточившись. Замок двери оказался на редкость несговорчивым. Механизм скрежетал и гремел, пока чернокнижник пытался заставить его покориться грубой психической силой, звуки никто не слышал, но ногами - чувствовал. Люмен-индикатор всё так же горел красным. Царило молчание.

- Оборви его мучения, - приказал Далчиан.

- Но, милорд, - возразил Ки Умшар. - Он ещё может превозмочь.

- Нет. Прикончи его.

Молчание затянулось. Далчиан не сводил взгляда с улыбающейся Сестры Битвы. Когти Крутаана скрежетали, сжимаясь в кулак, раскачиваясь взад-вперёд.

- Нас ждёт расплата… - прошептал он, обещая.

Сестра Битвы опустила на голову шлем-салад и скрылась из виду. Далчиан отвернулся от двери, над которой всё ещё творил чары Яток, и повернулся к своим Клинкам. Ки Умшар не двигался с места. Далчиан нагнулся и выхватил болт-пистолет из дрожащих, безвольных рук Кета Наа.

И выстрелил ему прямо в висок.

Далчиан посмотрел сверкающими линзами на Ки Умшара, не сказавшего ничего.

- В последнее время мне слишком часто приходится повторять приказы, - прошипел Далчиан. - Не забывай, что я - твой владыка, хирург-апотекарий.

- Да, милорд Шкуродёр, - Ки Умшар склонил голову. Далчиан помолчал, растягивая мгновение на ещё несколько ударов сердца.

- А теперь позаботься о своём долге.

- Сейчас, господин, - Ки Умшар тут же опустился на колени и начал сверлить изувеченные доспехи, прокладывая путь к генетическому наследию икононосца. К тому времени как затворы взрывостойкой двери наконец-то поддались, он почти закончил, и на его поясе висел новый заполненный сосуд.

Сквозь поднимающуюся тяжёлую дверь пронёсся новый вихрь. Но легионеров встретил лишь затхлый воздух. И Сороритас, и её прислужники давно скрылись. Корридор был пуст. Космодесантники вошли внутрь и измотанный Яток закрыл за ними дверь.

На сей раз нажав на панель управления.

Четырнадцатая глава

Сорок матросов ждали приказов у плотно стоящих коек казармы, по краям которой расположились небольшая часовня, шкаф для вещей, умывальник и столовая. Сейчас была не их смена, но во время абордажа весь экипаж получил приказ быть наготове к бою на ближней дистанции, и поэтому они ждали с короткостволом и всевозможными импровизированными дубинками в руках. Ждали прямого приказа отправиться в конкретную часть корабля и укрепить оборону. Воздух в казарме словно можно было ножом резать. Матросы по-опытнее отпускали шутки в адрес врагов или предавались чёрному юмору, чтобы унять страх товарищей помоложе. Но неуверенные смешки всё сгущали тревогу.

Свет в казарме замерцал, а затем погас, всё погрузилось в кромешную тьму. Раздался шорох. А затем помещение залило кровавое аварийное сияние. Матросы выдохнули и моргнули. Один из старших бойцов что-то булькнул. Он висел на верхней койке, привязанный к каркасу пластсталевой удавкой. А затем отключились и аварийки.

Из тьмы донеслись глухие удары, кто-то завопил. Со всех сторон послышался звук клинков, режущих мясо, и казарма погрузилась в ужас и анархию. Раздались вопли, выстрелы, в панике кружащиеся лучи фонариков выхватывали из мрака блестящую ободранную плоть, плачущие лица и зазубренные кромки доспехов чудовищ, выкованных из тени. Во тьме прогремели несколько выстрелов из дробовиков. Вспышки света выжгли застывшие панно кровавой бойни на глазах ещё живых матросов. Их вопли слились в звериный вой.

Меньше чем за минуту никого в казарме не осталось в живых.

Когда Родичи Бездны вошли в казарму во главе с державшим наготове зазубренный силовой меч чемпионом, Повелители Ночи уже расчистили им путь. За свои жизни демонопоклонники много раз предавались бойне, но сейчас они шли через сцену такого зверства, что даже их искажённые сердца пропускали удар.

- Всё чисто, - зачем-то сказал Сариуз, явно умхылявшийся. Эндагур огляделся по сторонам и по своему обыкновению ничего не сказал.

Казармы быстро опустели. Сотни самых низкопоставленных отщепенцев из экипажа бежали из незащищённой секции, завывая и спотыкаясь. Они мчались напролом к передним оружейным палубам, крича и зовя вооружённых бойцов, абордажников и офицеров. На перекрёстке между казармами и орудийными палубами занял позицию комиссар корабля, не забывший свой плазменный пистолет. И энергетические разряды испепелили почти семнадцать матросов прежде, чем живой поток с трудом остановился.

- Император ожидает, - процедил комиссар голосом тихим, но поразительно чётко разнёсшимся по двенадцати метровому коридору. - Он ожидает от каждого из вас исполнения долга. Сразитесь с врагом! Или узрите гнев Самого Всемогущего Бога-Императора.

Набившиеся в коридоре матросы медленно развернулись, крепче сжимая своё импровизированное оружие.

Из-за дальнего поворота показались пятнадцать еретиков-астартес. Их рога и торчащие над шлемами пучки волос царапали потолок, янтарные линзы словно дымились в полумраке. На фоне глянцево-чёрных огромных пластин брони ясно виднелись извивающиеся бирюзовые вены. Предателей возглавлял настоящий гигант, чей керамитовый шлем перековали в подобие звериной морды. На железные шипы над энергетическим ранцем были нанизаны раскачивающиеся и собранные в узор кости, исписанные вызывающими головную боль рунами, а в левой руке врага был зазубренный силовой меч. От генератора по клинку пробегали щупальца расщепляющих молний. Кто-то из матросовов молился, кто-то чувствовал слёзы на щеках. Все как один дрожали. Навстречу им шли порождённые варпом чудовища, а позади ждал божественный и неумолимый гнев Его-на-Терре. Здесь они дадут бой и умрут.

- Не страшитесь, - изрёк комиссар. - Славные орудия Его воли. Ваша служба суть ваша честь, ваша жертва - добровольно уплаченная цена победы. И пусть вы и стоите в тени прислужников зла, вы не…

Он умолк посреди проповеди. К тому времени некоторые матросы уже предались фатализму, вняв словам комиссара. Задние ряды осторожно оглянулись, гадая, почему же комиссар умолк.

Анг Хелтрис вскрыл его как фрукт. Привычными взмахами клинка-протеза кинжальщик срывал в равной мере ткань мундира, накрахмаленные погоны и влажную кожу. Целой рукой Повелитель Ночи держал жертву за шею так крепко, что с того свалилась фуражка, а вены лезли из висков. Плазменный пистолет исходил паром, лёжа в груде содранной кожи и ткани.

Из-за спины Анга Хелтриса показался Сариуз, держащий наготове свежевальные ножи. Веллет забросил свой любимый болтер за плечо и держал в руках барочный цепной меч. Жикарга затопал вперёд, держа наготове заряженный тяжёлый болтер. Бронзовый шлем-череп стрелка словно ухмыльнулся добыче, заметившей как внизу качается лента подачи боеприпасов.

- Не страшитесь, - насмешливо прошипел он. И начал стрелять.

Его прицельные очереди разорвали в клочья всех, у кого на униформе была хоть одна полоса, будь то младшие офицеры или гардемарины - взрывались все. Взвыв как один, толпа отхлынула от рычащего оружия и ринулась навстречу воинам Эндагура, выхватившим кинжалы, запустившим цепное оружие. Смертные содрогнулись, себя не помня от ужаса, сдавленные с обеих сторон желанием других бежать. Жикарга прекратил огонь, позволив своим родичам поохотиться.

Повелители Ночи с ликованием набросились на толпу.

На восьми разных палубах “Визиря арандипского” бушевала бойня. Матросы, бьющие рапирами офицеры и закутанные в рясы адепты Механикус с отчаянной яростью бились против еретиков. “Клешня ужаса” Рода Преисподней прогрызла себе путь в кормовой склад боеприпасов, и сейчас еретики-астартес истребляли пытавшийся его удержать взвод бойцов Имперского Флота. Другая абордажная команда добралось до каналов перенаправления плазмы, питающей одну из огромных двигательных систем, и перекрыла огромные каналы, частично отключив систему ускорения крейсера. Находившиеся не на смене бойцы получали приказы занять позиции на ключевых перекрёстках, где их вырезали и сжигали космодесантники Хаоса. Один за другим отсеки лёгкого крейсера падали под мастерским и безжалостным натиском еретиков-астартес, пробивавшихся к мостику и генераторому. Постепенно неизбежность исхода начинали осознавать и захватчики, и защитники корабля.

А палатина Агнетта Гаулос, стараясь не напрягать страшные раны грудной клетки и левой ноги, хромая, в одиночестве забралась в лифт и начала спускаться, улыбаясь окровавленными зубами.

Далчиан и Яток ворвались на одну из орудийных палуб “Визиря”. Их воины с презрительной лёгкостью истребляли матросов, силком взятых в экипаж корабля и теперь тщетно пытавшихся убежать от смерти. Команда бойцов обстреляла космодесантников Хаоса из дробовиков, но лишь привлекла к себе внимание и клинки воинов Ятока. Невозмутимые рубрикаторы осыпали бегущих имперцев варп-пламенем, их потусторонние пули проходили через четыре или даже пять тел насквозь прежде, чем взорваться сполохом изумрудного огня. Анг Хелтрис перепрыгивал один разделяющий орудийные расчёты бронированный экран за другим, словно став невесомым. Он набрасывался на младших офицеров и вожаков, рассекал на части, а затем прежде чем те умолкали, сбрасывал их прямо в колодцы амбразур макропушек к скользящим туда-сюда от постоянной отдачи исполинским колёсам. Ки Умшар палил из болтера, потроша и расчленяя смертных, но не убивая сразу, чтобы вопли влились в хор ужаса и смятения. На острие пробивающего наспех сваленные укрепления бились Далчиан и Дагардис.

Где-то рядом с рокотом остановился огромный лифт, предназначенный для привоза запчастей из трюма. Огромные клетчатые двери разъехались в стороны, и наружу выскочили полдюжины Сестёр Битвы, осыпая еретиков-астартес болтерным огнём очередями. За ними во мраке виднелось что-то иное. Родичи Преисподней омыли Сороритас пламенем, щитоносцы Ятока перестраивались, готовясь встретить натиск. Анг Хелтрис спрыгнул прямо среди врагов, сверкая клинками.

А из лифта тяжёлой выходила громоздкая машина покаяния, громыхая поршнями ног. Две огромные дисковые пилы жужжали на кончиках рук боевого шагохода, а на туловище виднелся подобный железный деве саркофаг, где и была заключена жертва, своей яростной жаждой искупления приводившая в действие чудовищную машину. Со все корпуса то тут, то там свисали вымазанные в мирре и крови клочья пергамента, на которых ещё можно было разобрать слова молитв.

Встроенные в конечности огнемёты извергли пламя, жадно вцепившееся и в космодесантников Хаоса, и в имперских матросов. Далчиан и Дагардис ринулись прямо в пекло. Вокруг шагохода начал растекаться конус из психического огня, не подпускающего пламя к захватчикам. Выстрелы Ки Умшара застучали по железной деве, мучая заточённую внутри душу.

Далчиан рубанул когтями по кружащейся дисковой пиле. Его окутанное энергией оружие лучше подходило для рассекания мяса и жил, а не металла, но пила всё равно раскололась, и клочья полетели во все стороны. Раненная машина ударила культёй, отшвырнув Далчиана прочь в сечу, туда где цепные клинки Родичей разили доспехи Адепта Сороритас.

Дагардис бил топором по опорам ногами, разрубая гидравлику, отчего машина начала оседать. Но следующий взмах создание парировало сломанной рукой, а другую пилу вонзило прямо в бок Повелителя Ночи, разрезав правую руку Клинка и впившись в его нагрудник. Палач взревел от боли. И тогда весь крейсер содрогнулся от носа до кормы. Машина покаяния, цеплявшаяся пилой за Дагардиса, покатилась по палубе и рухнула прямо в колодец амбразуры, исчезнув в дыму и пыли.

Далчиан зарычал, врезавшись в Сороритас и убив одну из них самим своим весом. Имперцы дрогнули, огнемётчики Ятока испепелили последнюю из Сестёр Битвы. Далчиан покосился в тени под колёсами исполинских корабельных орудий. Скрипнул зубами от ярости. А затем заставил себя смотреть вперёд. На длинный высокий трап, тянущийся по внутренней стороне отсека, ведущий на галерейные палубы… к мостику.

- Вперёд! - взревел Шкуродёр.

А ближе к днищу “Визиря” кровавую просеку прокладывала абордажная команда Эндагура. Зазубренным мечом чемпион разрывал простых людей на части. Бронежилеты едва замедляли отточенные зубья. Сариуз пробивал мельтаружьём шлемы и нагрудники надзирателей, возвещая их мучительную смерть шипящими потоками жара. Банда выпотрошила казармы и гналась за смертными к просторной и богато украшенной офицерской столовой. Под сводами виднелись портреты видных людей из истории линейного флота или экипажа самого “Визиря”, а под свисающими канделябрами из бронзы и хрусталя с чрезмерным вниманием к порядку были расставлены столы и кресла.

Были. Теперь красная древесина обращалась в щепки под сабатонами бегущих астартес, а взрывающиеся снаряды разрывали и пробивали осколками портреты. Флотские стрелки вели ответный огонь, цепляясь за даваемую перевёрнутыми столами иллюзию укрытия, выпускали очереди одну за другой. И сквозь шквальный обстрел словно цунами всё так же катились космодесантники Хаоса, сверкая глазами и высоко подняв клинки.

Они смяли защитников, разорвали на части и вдавили их останки в ковёр. А за залом виднелась главная магистраль “Визиря” - огромный и украшенный заслуженными в боях наградами коридор, откуда врата, сходные трапы и конвейеры открывали путь во все отсеки. Его широкие просторы, казалось, просто бросили. Легко вооружённые имперцы бежали под натиском ощетинившихся клинками и шипами исполинов.

А затем парные двери к левому борту открылись, и наружу хлынула толпа братьев-ополченцев, насчитывающая почти две сотни ненавидящих себя фанатиков. Закашляли дешёвые тиснёные ружья, импровизированная взрывчатка взмыла в воздух. Космодесантники встретили натиск бурей насилия, но смертные были так опьянены верой, что не осознавали как безнадёжно их дело. Они потопом нахлынули на облачённых в силовые доспехи легионеров, их было так много, что мёртвых удерживали на ногах напирающие живые.

Слыша, как рычит и рявкает на безумцев Сариуз, Эндагур заметил открывающуюся клеть конвейера. Подъёмник был огромным, способным поднять из трюма тонны за один-единственный заход. Наружу уже выскакивали немногочисленные Адепта Сораритас и палили прямо в давку, не заботясь о том что их выстрелы забирали и верных Императору фанатиков. А затем магистральный коридор наполнился рокотом и химическим привкусом прометиумных выхлопных газов.

За все долгие годы, проведённые в пустотных битвах и абордажах, ни один из присутствовавших здесь еретиков-астартес не видел такого. Сариуз ошеломлённо глядел на выбирающийся из клети танк, чьи бока были такими же атласными, как и доспехи Сораритас, и как и по их броне по стенкам стучали свисающие амулеты.

Танк “Испепелитель” был создан на основе каркаса универсального “Носорога”, став одним из плоскомордых ликов вековечных человеческих завоеваний, тенью, опустившейся на поля сражений и зверств на протяжении вот уже более десяти тысяч лет. Атласный керамит инкрустировали румяно-алыми полосками, на каждой бронированной двери виднелись фрески, запечатлевшие чудеса и деяния веры святых и мучеников, искусно сотворённых в глазури. В широком куполе турели восседала сестра битвы в чёрно-алых доспехах, сжавшая в руках рычаги орудий. Фанатки запели ещё громче, упиваясь безумием, пока танк поправлял прицел.

Всё ещё зажатый человеческим оползнем Эндагур рубил и кромсал, безмолвный, но яростный. Сариуз взвыл от ярости, надеясь, что другая абордажная команда рядом. Затем он понял, что Шкуродёр - именно тот воин, которого он бы хотел увидеть рвущимся в атаку на Сестёр Битвы, и это ранило его до глубины души. Мысленное признание способностей владыки после столь долгого недовольства столь долгого презрения. Это было почти так же больно, как то, что началось потом.

Смертные завопили в пылком ликовании, а космодесантники Хаоса завыли от ярости.

Белое пламя охватило их всех.

На авгурах вспыхнуло ещё одно звено штурмовых кораблей.

- Забери их глубины эфира! - выругался Нарица, повернув к экрану металлическое лицо. - Сколько же у этих ублюдков истребителей?

- По моим оценкам это седьмая вылазка, - ответил Ибриил, без всяких усилий выведя информацию на передний план разума. - Ассоциируемые со штурмовыми кораблями опознавательные сигналы указывают на присутствие по крайней мере тридцати перехватчиков на борту “Горделивого”, в сопровождении вероятно сорока истребителей-бомбардировщиков, большая часть из которых была уничтожена, когда мы…

- Спасибо тебе, техножрец, - кузнецу варпа, на чей небрежно заданный риторический вопрос был дан раздражающе точный ответ, и без того нужно было много на что обращать внимание.

Штурмовые корабли изводили “Ихтеоса”. Уже на семи палубах были небольшие пробоины, и одна из пушек на правом борту была выведена из строя запущенной в упор кассетной боеголовкой. О сотнях раздавленных и сгоревших на посту при попадании крепостных Нарица впрочем не думал вообще. Конечно, большую часть имперских бомбардировщиков уже уничтожили грозные противокосмические орудия “Ихтеоса”, однако лазерные пушки и снаряды гиперзвуковых автопушек перехватчиков ещё отвлекали на себя внимание. Внутри пустотных щитов крошечные космолёты могли с выводящей из себя безнаказанностью разносить на части защитные турели и важные подсистемы. И всё это не давало сконцентрироваться на самой большой угрозе.

“Горделивом”. Сошедшем с имперских верфей грозном фрегате, с двигателями, значительно превышающими стандартные для такого тоннажа, и удлинённым носом. С настоящим взрывным копьём, которое метали во вражеский флот, чтобы прорвать строй, вцепиться в самую подходящую мишень и разорвать в клочья, а затем выпустить рой штурмовых кораблей сеять ужас и смятение в тылу.

“Ихтеос”, фрегат Адептус Астартес, был кораблём из возможно единственного рода человеческих творений, который мог тягаться с такими как “Горделивый” на каждом шагу. Не будь воины из Рода Преисподней закоренелыми странниками, давно привыкшими действовать в глубинах пустоты без всякой поддержки и подобающим образом к этому подготовленными, то запущенные с “Горделивого” звенья штурмовых кораблей бы мигом вывели фрегат из строя. Вдобавок к изобильным числом батареям противокосмической обороны “Ихтеос” мог похвастаться кое-чем получше лоботомированных сервиторов за каждой турелью. Пагубные сущности из-за пределов измерения смертных были приглашены на борт и вселены в системы целеуказания и наблюдения. Щупальца осознания корабля копошились в имматериуме, проблески предвидения траекторий полёта позволяли целиться с непогрешимой точностью. Не успевавшие уклоняться от огня бомбардировщики погибли, но пилоты перехватчиков оказались более достойными соперниками.

“Горделивый” и “Ихтеос” закружились в пламенном вальсе. Капитан имперского фрегата знал, что сможет мгновенно покончить с меньшим судном, если совершит нужный таранный манёвр, а Нарица - что его грозные орудия смогут терзать “Горделивого”, пока тот не истечёт из слишком многих порезов. Ни один не мог добиться преимущества, ни один не мог оторваться от другого. То был танец без сожалений навстречу забвению… если только никто не изменит парадигму.

С некоторых пор практические знания Ибриила об “Ихтеосе” превзошли понимание Агганназора, и и потому теперь именно он находился на мостике фрегата вместо мистеха-механикума и был подключён через датапорт и кабель к посту наблюдения за генераторумом. Его поле зрения было занято потоком рун-линий и вспыхивающими индикаторами состояния, а большая часть внимания была обращена на функциональность корабля. Но не всё. В третичных глазных линзах сверкал виртуальный гололит, на котором отображался тактический ход боя.

- Я могу вернуть инициативу, действующий капитан, - предложил он после нескольких секунд размышлений, пока “Ихтеос” в сто пятисотый раз уходил прочь от шедшего на перерез “Горделивого”.

- Как?

- Мой челнок может пробиться через заслон их истребителей и доставить решающий груз.

- Это оно-то? - ошеломлённо ахнул Нарица. - Твой летучий толстяк-увалень?

- Я внёс значительные усовершенствования, - заговорив, Ибриил услышал в своих словах нотку странно человеческих чувств. Лишь через мгновение он опознал уязвлённую гордость.

- Нет, техножрец, - проворчал Нарица. - Твой пост здесь.

На несколько секунд внимание Ибриила утечка плазмы из трубопровода пятой палубы. Два отсека выжжены дочиста. Состав экипажа: минус двадцать один. Он перекрыл протечку и отметил необходимость дальнейшего ремонта после завершения битвы. На виртуальном гололите звено истребителей начинало новый заход, их опознавательные руны разгорались всё ярче по мере приближения. По отметкам вёлся шквальный огонь турелей, однако враг всё же смог обстрелять фрегат. Ибриил ненадолго перенаправил больше энергии на маневровые двигатели, когда Нарице потребовалось сделать мучительно резкий поворот, чтобы удержать имперский фрегат в зоне бортового огня. Ибриил потратил ещё несколько микросекунд на экстраполяцию пятидесяти наиболее вероятных исходов боя. Результаты оказались неблагоприятными. Ибриил принял решение. Он отправил сигнал вызова находившемуся в генераториуме мистеху Агганназору, а затем переключившись на когитатор управления ангарной палубой запустил ряд подпрограмм обеспечения готовности. Наконец, он отправил рунный гимн на ещё одно устройство.

“Горделивый” пронёсся мимо “Ихтеоса” на расстоянии меньше километра. По меркам пустотных сражений он практически дышал ему в нос. Ближние плазменные батареи фрегата залили днище яростно пытающегося оторваться “Ихтеоса” жидкой энергией.

- Ах ты ж плевок варпа! - Нарица воспользовался вынужденным креном для уклонения, пусть полям погашения инерции и пришлось бороться с законами физики. Взвыло ещё больше сигналов тревоги, но критических повреждений не было. Кузнец приказал фрегату набирать максимальное ускорение, зная, что у него есть считанные секунды до того, как “Горделивый” скорректирует курс и начнёт новый заход.

- Ну, хоть внимание их отвлекли… - утешил он себя. Он позволил себе мимолётный взгляд на опознавательную руну “Визиря арандипского”, и ухмыльнулся, представив какая там творится бойня. Лёгкий крейсер кое-как пытался поддерживать “Горделивого” огнём, однако судя по тому как “Визирь” постепенно отставал от двух меньших судов и их жестокой схватки, на его борту кипел жестокий бой. Булькнул сигнал о запуске, и Нарица снова обратил всё внимание на “Горделивого”, ожидая очередной волны штурмовых катеров. Однако запуск был с “Визиря”. До сих пор покоившийся в ангаре лёгкого крейсера довольно крупный катер совершил аварийный выход и теперь разгонял плазменные двигатели, держа курс прочь от битвы. И судя по опознавательным меткам принадлежал он гнусному жречеству Терры, Адептус Министорум.

- Курс на перехват катера! - рявкнул Нарица. Раз они пытаются сбежать, то на борту кто-то важный, а раз так, то Гирен Нарица не прочь выковать для них цепи в казематах “Ихтеоса”.

- Мы не можем вырваться из боя, милорд, - пролепетал смертный старпом, вспотевший и тревожно переводивший взгляд с поста на пост.

- Действуй, - Нарица и сам знал, что шансы невелики, но будь он проклят, если не попытается. Смертный кивнул и начал отдавать приказы экипажу.

- Вражеский корабль идёт на таран! - воскликнули из ямы наблюдателей.

- Мощность двигателей девяносто четыре процента.

- Катер уходит, милорд.

- Вражеский корабль приближается с правого борта.

- Преследовать катер, милорд? - спросил старпом.

- Катер быстро набирает скорость.

- Вражеский корабль быстро приближается! Направление ноль четыре семь на обратные ноль ноль шесть.

- Милорд?

Скрипя адамантиевыми зубами, кузнец варпа сверлил взглядом тлеющих красных глаз отметки соперничающих приоритетов на окулюсе.

- Оставить погоню, - проворчал он в последний момент. - Уклоняемся, готовьте орудия.

На охваченном суетой мостике сильнее тревоги скованных службой смертных было лишь бессильное негодование из зачеловеческого командира. “Ихтеос” резко повернул вверх и на левый борт, лишив любой потенциальный таранный удар кораблераздирающего угла и силы. “Горделивый” замедлил ход, мудро решив дать кораблю еретиков-астартес завершить разворот в отдалении, не подходя слишком близко к ещё грозным бортовым орудиям. Нарица обратил всё своё внимание на бой, позабыв об исчезающем в мрачной тьме катере.

Врата мостика с шипением разошлись, и мистех Агганназор вплыл по воздуху внутрь, качая механическими щупальцами.

- А ты что здесь забыл? - раздражённо спросил Нарица. Похоже Ибриил отключился от поста наблюдения за генераториумом, а мистех подключался к трону.

- Почтенный мистех здесь по моему запросу, - заявил Ибриил. - Увы, я чувствую что должен вступить в бой на моём личном челноке, действующий капитан, - Ибриил уже почти выскользнул из портала, а Агганназор подхватил его шепчущее общение с системами корабля.

- Жрец! - рявкнул Нарица. - Я приказываю тебе…

Но Ибриил уже исчез из виду, а плазменные батареи “Горделивого” всё приближались.

- О глубины эфира…

К моменту когда Ибриил добрался до ангара, клада сервиторов как раз завершила установку. Его грузовой корабль, когда-то обычное тягловое судно Адептус Механикус, теперь был напоминающим яйцо нагромождением плит, сигнальный антенн и сгустков плотно переплетённых проводов. Задний трап закрылся, и Ибриил усадил свой столь же изменённый корпус в кресло пилота. Корабль был заполнен топливом и готов к взлёту.

- Ты бросил меня, жрец, - проворчал по воксу Нарица.

- Я способен изменить ход боя, кузнец варпа Нарица. Если ты не позволишь мне попытаться, то боюсь, что мне придётся заставить это сделать.

Последовало долгое молчание. “Ихтеос” продолжал раскачиваться, тихий гул выстрелов из защитных турелей служил аккомпанементом расходящейся по палубе с каждым залпом дрожи. Ответом Нарицы стали медленно поднимающиеся двери ангара.

Галерея тянулась вдоль хребтового атриума “Визиря” в трёх палубах над его покрытым мозаикой полом. Далчиан, не веря глазам своим, глядел вниз сквозь свинцовые окна, сквозь решётки, на которые через витражи из бронестекла падал рассеянный переливающийся свет.

Сороритас вытащили из трюма настоящий танк. Заправленный, заряженный, а затем поставленный в строй защитников обширного придела магистрали. Его рокочущие двигатели можно было расслышать даже здесь, даже сквозь вездесущий рокот всех корабельных систем.

Перед танком извивалось и облизывало его нос море пламени. Испепеляющие огнемёты омывали жидкой смертью сонм мертвецов. В пекле скорчились очертания людей, скорчившихся и ставших хрупкими статуями из пепла. А за ними виднелись силуэты космодесантников Хаоса, столь же охваченных пылающей мукой. Доспехи лишь замедляли голодный огонь. По обе стороны танка стояли вооружённые болтерами Сороритас и осыпали захватчиков очередями, отбрасывая в пламя тех, кто пытался вырваться.

На глазах Далчиана из пекла вырвался зазубренный клинок, раскалённый докрасна и окутанный языками огня, и Эндагур рассёк им двух ненавистных Сороритас пополам. Они рухнули замертво, выронив болтеры, но их соратницы даже не обратили внимание. Далчиан с трудом сдерживал и восхищение их дисциплиной, и страстное желание её сломить. Он сорвал последнюю бронебойную гранату с пояса и взвёл её, готовясь пробить бронестекло и спрыгнуть в кишащую внизу сечу.

Но остановил себя. Он отключил гранату и убрал её. Надо было двигаться дальше. Яток вместе со своими уцелевшими рубрикаторами и воинами нагнал Клинков. Колдун недолго смотрел на разыгравшееся внизу бесчестье, языки мерцающего пламени освещали его короткую бороду и похожие на скалистые отроги черты лица. Далчиан заметил как взгляд Ятока скользнул по выпотрошенным клинком Эндагура Сороритас. Отметил крошечный проблеск скорби на лице чернокнижника.

- Наллат, - сказал Яток, обратившись к чемпиону своих щитоносцев. - Отведи своих воинов назад и найди путь вниз. Покарай их, - он зло поглядел на Сестёр Битвы.

- Да, милорд.

- Ки Умшар, - окликнул Далчиан, - Пойдёшь с ними. Сделай что можешь.

- Так точно, лорд Шкуродёр, - Ки Умшар присвистнул. - Мне бы пригодилась ваша граната, милорд. Как никак, ваш путь вниз ближе.

Далчиан улыбнулся и передал ему округлое устройство. Наллат поглядел на Ятока, тот кивнул. Щитоносцы из Рода Преисподней выстроились за спиной хирурга-апотекария Клинков.

- Наши клинки ещё жаждут, милорд, - сказал Ки Умшар.

- Это уж точно.

Ки Умшар вышиб витражное окно. Сверкающие осколки градом застучали по закрытым шлемами головам сороритас, не заметившим ничего в гуще боя. Пылающий космодесантник Хаоса, чью геральдику никто бы не разобрал сквозь клочья обуглившейся брони, прорвался сквозь очереди и замахнулся мечом, сплавившимся, не работающим, но достаточно тяжёлым и зазубренным, чтобы калечить. Под ударом пала сестра, её отделение отходило, прикрывая друг друга огнём от воющего горящего зверя. В этот момент Ки Умшар и прыгнул, точно рассчитав угол так, чтобы приземлиться на закрытый задний люк “Испепелителя”, подбросив его на гидроподвеске. За ним последовали и Родичи.

Далчиан и рад был бы понаблюдать, да остаться не мог. Он, Яток и рубрикаторы направились дальше, преследуемые доносившимися сквозь выбитое стекло отзвуками резко изменившегося хода боя.

Ибриил тянул на себя рычаги управления. Челнок в полном контрасте со своим обликом и массой показывал себя достойно только что вышедшего из кузницы атмосферного перехватчика. Пустота между “Ихтеосом” и “Горделивым” щетинилась колючками обломков и расцветала расходящимися взрывами снарядов. Перехватчики имперских паразитов преследовали его сквозь вакуум, однако их целеуказательные матрицы никак не могли осознать насколько на самом деле проворен челнок. А когда им всё же удавалось навести орудия, то резкие рывки на самовоспламеняющемся топливе выводили его из перекрестия орудий.

Впереди возвышался “Горделивый”. Фальшборты вспыхивали с каждым разрядом плазменных батарей. Установленные на турелях противокосмической обороны прожектора безумно вращались, отслеживая цели во мраке. Мимо с не слышным грохотом пронёсся подобный утёсу нос фрегата, когда Ибриил резко ускорился, идя к цели. Чем ближе он был к корпусу, тем меньше турелей могло на него навестись, но те что могли наводились с ближней дистанции, и потому гиперзвуковые снаряды гораздо точнее попадали в пределы огневых расчётов. Деликатное равновесие.

Ибриил спикировал, уходя от плазменной канонады. На миг пролетающие мимо клубы заряженной материи омыли его кабину фиолетовым сиянием. Затем он прошёл мимо орудийных палуб и поднял челнок над хребтом фрегата, благодаря математическому гению точно синхронизировавшись с быстро меняющимся курсом корабля.

На миг по правому борту пронёсся выпущенный и “Ихтеоса” луч, пробивший щиты фрегата, отчего из корпуса извергся настоящий гейзер из искр и изодранного металла, сквозь который Ибриилу пришлось пробиваться. Удар был мощный, но броня челнока выдержала.

Внезапно похожий на собор мостик “Горделивого” осветил далёкий взрыв, и Ибриил мог только надеяться что это не знамение гибели “Ихтеоса”, пока его не уверил в обратном огонь излучателей. Он резко задрал нос челнока вверх в последнее мгновение, и мостик пронёсся под ним, его шпили и купола исчезли в мгновение ока, а затем так же быстро зашёл в ужасающе отвесное пике, зажавшее органы внутри. Такого манёвра бы не пережил ни один неизмененной человек. Челнок нёсся к участку хребтового корпуса прямо за мостиком, там где корабль сужался до похожего на плавник гребня. Броня там была чудовищно крепкой, что и не удивительно, ведь она закрывала проход к стратегиуму “Горделивого”.

Вот только челнок Ибриила не был простым ракетным катером. Плавильные системы завыли, переполненные энергией. Под огнём в упор, под пустотными щитами корабля, броня расплавилась и потекла, а воздух с воем понёсся наружу из-за разницы в давлении. Ибриил ворвался в пролом, рухнув на открывшуюся пустоте столовую. И отдал команду отстрелить рампу грузового отсека.

В вакууме невозможно громким эхом разнёсся нечеловеческий рёв, когда пробудившийся хельбрут, позаимствованный Ибриилом из хранилища Нарицы, вырвался из челнока в самом обнажённом сердце фрегата.

Следом высадился и Ибриил, держа наготове дрожащее радиационные орудие, и тяжело зашагал по безвоздушному помещению вплоть до загерметизированного прохода. Там он вставил щупальце в панель управления, и путь открылся, лишь воздух засвистел. Ибриил закрыл за собой дверь и начал отслеживать путь хельбрута. Что же, это оказалось легче чем он думал.

Надо было лишь следовать за воплями.

Канонисса-командор Достоевска последней взошла по пассажирскому трапу катера Адептус Министорум. Чудовищные создания в чёрно-лазурных керамитовых доспехах преследовали их на каждом шагу, и лишь доблесть её боевых сестёр позволила сдержать врагов. Достоевска своими руками сразила полдюжины еретиков-астартес. Да, это было приятным напоминанием что она ещё грозный воин, даже в возрасте почти ста сорока лет.

“Слава Богу-Императору за омолаживающие препараты” - подумала она, одновременно коря себя за недостаток набожности.

На борту “Визиря арандипского” не было грандиозных посадочных палуб, полных истребителей и достойных космоносца, лишь один ангар для вспомогательных судов. Катер покоился на палубе, словно выброшенный на берег кит, и его серые борта украшали иконы Имперской Веры. Над кормовой аппарелью возвышалась управляемая сервиторами турель автопушек, и едва Достоевска ощутила как плита под ногами начинает подниматься, как четыре ствола над головой загрохотали.

Сквозь врата в ангар выбежали три огромных зачеловеческих воина в керамитовых доспехах. Двое на бегу выпускали очереди масс-реактивных снарядов из рявкающих болтеров, уклоняясь от огня турели, третий же был с пустыми руками. Шлем его был выкован в подобие какого-то подводного кошмара, а на энергетическом ранце горели жаровни-черепа. На глазах Достоевски его руки вытянулись, керамит треснул от вздувшихся мускулов. Перчатки превратились в венчающиеся когтями огромные руки. Мутант взревел словно медведь и бросился напролом к аппарели. Достоевска стояла, сверля его презрительным взглядом и вверив священной воле Бога-Императора, что не один болт её не коснётся. Выпущенные другими предателями снаряды взрывались в грузовом отсеке, по броне пригнувшихся сестёр стучала шрапнель.

Начали реветь огромные двигатели катера. При обычных обстоятельствах такое судно покинуло бы ангар на одной векторной тяге, запустив основные лишь в пустоте. Только вот обстоятельства были совсем не обычные.

Тепловая волна сбила с ног обоих стрелков, загремевших по палубе словно огромные колокола, а затем нарастающий выхлоп начал зажаривать их прямо в броне. Вот только мутант был слишком быстрым.

Он проскользнул между ревущими столпами пламени и прыгнул в сужающуюся брешь между аппарелью и фюзеляжем. Две громадные руки втиснулись в сантиметровый проём, похожие на канаты пальцы напряглись, когти заскрежетали по пластстали. Зверь чуть растянул проём, пока катер набирал высоту. Достоевска увидела, что теперь вместо решётки респиратора в шлеме предателя выросла пасть, полная игловидных клыков. Она подняла зажатый в левой руке и гудящий от полного заряда пистолет.

- Ты - отродье, - сказала канонисса спокойным голосом. - Таких я уже убивала.

Она спустила курок и морда зверя исчезла во вспышке белого жара. Когти рефлексивно дёрнулись, и Достоевска ударила по ним цепным мечом. Зубья взревели, рассекая лапу чудовища. Аппарель с грохотом захлопнулась, и ускорение катера толкнуло истекающие ихором пальцы по палубе к её ногам.

- Огнемёт, - приказала канонисса. Одна из сестёр подошла к ней, прицелилась и омыла пламенем расчленённые останки, обратив в пепел.

Они сели в гравитроны. Катер ускорялся всё сильнее и сильнее, покинув ангар. Беатрица Достоевска почувствовала рывок, когда они вышли из гравитационного колодца корабля, и закрыла глаза.

- Теперь же помолимся, - обратилась она к сидящим воительницам сильным голосом, слышным всем собравшимся в трюме сотне сестёр Эбеновой Чаши. - Помолимся о наших благородных жрецах и душе палатины Агнетты.

Канонисса-командор Достоевска начала изрекать слова и без колебаний сёстры битвы подхватили её молитву.

“Боже-Император прости меня, - подумала Достоевска, - но я никогда не стану настолько стара, что не буду наслаждаться чертовски хорошим боем.”

Пусть “Визирь арандипский” и был довольно небольшим кораблём, на нём всё же имелась величественная гранитная лестница, что вела к бронзовым двойным дверям мостика. И сейчас у подножия стояла фаланга ветеранов Адепта Сороритас с сомкнутыми щитами. Наконечники булав были воздеты над визорами, словно они бросали вызов, подзывая захватчиков, а в центре была воительница без щита, булавы, да и вообще любого заметного Далчиану оружия. Вместо него она держала в руках золотую раму на высоком шесте, внутри которой находился потрепанный и испачканный клочок ткани цвета лакированного дуба. На ступенях над сороритас собралась горстка гардемаринов, прижавших к плечам дробовики.

Всё это Далчиан оценил за мгновение, когда выскочил из теней коридора, сверкая молниевыми когтями, метя гудящей цепной глефой. Навстречу ему понеслась стена из дроби. Мимо пронёсся Анг Хелрис, вытянув клинок-протез вперёд, низко опустив руку за спиной. Едва Далчиан рассёк щит глефой почти пополам, как неестественный огонь рубрикаторов осыпал ряды гардемаринов. Вперёд шагнул Яток, вытянув руку с широко разведёнными пальцами.

Неблагозвучный визг неестественной энергии на миг ошеломил чувства Далчиана, а затем сестра битвы взорвалась, вспыхнула изнутри снопом радужного пламени. Не останавливаясь, Шкуродёр ворвался в пролом, разрывая чёрный керамит когтями Крутаана. Булава ударила в его лицевую пластину, расколов и шлем, и нос. Он взмахнул головой, сбрасывая расколотый шлем, и оттолкнул оружие врага прочь глефой. Но воительница предугадала этот ход, дав вырвать булаву из рук, а в это время выхватила другой болт-пистолет. Далчиан пригнулся, приняв на наплечник полную очередь, и отступил под ударами на шаг.

Выстрелы варп-огнём разили гардемаринов, пробивая скафандры. Плоть вокруг оставленных сияющими снарядами ран начинала мутировать, принимая жуткие очертания. Анг Хелтрис обменивался ударами с булавницей, оказавшейся невероятно умелой. И сквозь все взмахи оружия Далчиан видел Сороритас с реликвией. Она казалась безмятежной, источала чувство неуязвимости. Рядом с ней не пал ни один из имперцев. Далчиану так сильно хотелось отвернуться и убить кого-то другого.

- Шкуродёр! - заорал Яток, нахмурившийся, скрючивший пальцы, - Свали икону!

“Но она же неуязвима”, - хотелось ему ответить. Затем это чувство прошло. Он врезался в сороритас рядом. Дробь ободрала кожу с его щеки и краску с брони. Он прыгнул в сторону, заметив летящий навстречу топор. Двигаясь так стремительно, так невозможно для кого-то столь огромного, что на миг ошеломил имперку. Он вонзил гудящую цепную глефу прямо в её живот. Миг ошеломления стал роковым. Она замахнулась вновь, из последних сил, и Далчиан сбросил её с зубьев глефы, а затем раздавил шлем сапогом.

Безоружная воительница с иконой повернулась к нему навстречу лицом, суровым и гордым. Он едва не отвернулся снова, но почувствовал прилив ненависти и встретил её взгляд покрасневшими глазами. Шкуродёр припал к палубе, оттолкнулся и побежал. Щит метнулся к нему навстречу, но он оттолкнул его глефой. Далчиан взмахнул рукой с когтями из-за спины и широко оскалил зубы, вонзая острые лезвия в лоб сестры, сквозь её череп до рёбер. Она рухнула, дрожа, и другая сестра отбросила щит, чтобы подхватить икону, медленно падавшую из безжизненных рук носительницы.

Далчиан поймал её первой. Когти Крутаана сомкнулись на древке и легко его рассеки. Обрывок ткани, наверное клочок какого-то древнего знамени или гобелена, зашатался и рухнул мимо тянущихся к нему имперских рук. Когда же рамка раскололась и клочок упал на окровавленные ступени, Далчиан почувствовал как ломается прежде незыблемая дисциплина сороритас.

Глаза Ятока сверкнули, и он произнёс короткое слово.

Вокруг колдуна разошлась сфера сверкающего тумана, психический импульс пронёсся как ударная волна и сбил с ног почти всех уцелевших имперских псов, и космодесантники Хаоса набросились на них. Гардемарины вопили под кинжалами Анга Хелтриса и огнём рубрикаторов. Сороритас умирали в упрямом безмолвии. Далчиан обезглавил последнюю фанатичку взмахом глефы, пока она пыталась ударить в ответ. Тело рухнуло в одну сторону, голова покатилась в другую.

Теперь, со смертью последних защитников, все взгляды обратились на бронзовые двери, единственное что преграждало путь к власти над кораблём. Всё так же как с начала абордажа выли сирены и сверкало аварийное освещение. Далёкие взрывы и дрожь палубы показывали, что бой продолжался в остальных отсеках “Визиря”. Далчиан позволил себе ощутить проблеск предвкушения. О, мало какие линкоры бы могли выдержать штурм сорока космодесантников, что уж говорить о лёгком крейсере. Сороритас неимоверно укрепили решимость защитников корабля, но теперь наверное все уже были мертвы.

“Да, не в духе этих опьянённых молитвами лунатичек бежать”, - подумал Далчиан, который и рад был размять когти.

По ступеням поднимался Лейл Яток, широко и алчно улыбаясь. Подойдя к тяжёлым дверям, он вздохнул, собираясь, опёрся рукой на посох, приложил другую к металлу и закрыл глаза. Двери сразу же начали расходиться. Между их зубьями уже виднелся зазор.

- А у тебя получается всё лучше, - с усмешкой заметил Далчиан, но чернокнижник похоже внезапно встревожился.

- Вот только это сделал не я.

Пятнадцатая глава

Палатина Агнетта трудилась, еле волоча за собой изувеченную ногу, но боль лишь придавала ей сосредоточенности. Следом за ней на тяжёлых гусеницах катилась команда огромных сервиторов-огринов. Они находились глубоко в артиллерийском погребе “Визиря арандипского”, и сейчас она шла от секции к секции, поручая сервиторам вытаскивать огромные контейнеры из защищённых отсеков. В каждом из них находилась дюжина составленных вместе огромных дисков, все как один почти двух метров в ширину, шести в длину и покрыты слоем плотно сплетённой ткани.

Заряды макропушек. Глыбы бризантного взрывчатого вещества, способные запустить многотонные снаряды в пустоту на скорости почти километр в секунду. Одна мысль о том на что способны они все заставляло понять, почему именно погреб был самой бережно защищённой частью всего корабля. Впрочем прочные переборки и миллионы галлонов воды внутри второго слоя обшивки делали эти отсеки настолько безопасными, насколько можно.

И сейчас Агнетта выводила из строя все меры ограничения повреждений. Опускались взрывоотводчики, закрывались клапаны для сброса давления, отключались использующие негорючие газы системы пожаротушения. Наконец, закончив свой труд, слыша непрестанный вой сирен, она отпустила сервиторов и проковыляла в центральный отсек погреба туда где на рамах покоилась взведённая циклоническая боеголовка. Она сжала правой рукой импровизированный взрыватель и неловко преклонила колени, охнув от муки, чтобы помолиться.

Со смесью печали и облегчения она следила за тем, как покидает ангар и улетает катер Министорума с основными силами Адепта Сороритас из размещённого на борту контингента. Они выживут, продолжат сражаться и однажды отомстят за павших сестёр. Заметивший их фрегат еретиков-астартес пытался начать погоню, но был слишком занят поединком с “Горделивым”.

И тогда, уверившись что её сёстры избегли бессмысленной гибели в пустоте, Агнетта вверила свою душу Императору и вознесла молитву о том, чтобы её усилия были достойны Его вековечной славы. В глубине души она позволила себе тайный грех, представив как однажды, возможно спустя годы или даже десятилетия, по ней прозвенит Колокол Потерянных Душ на Святой Терре.

- Следуя за светом Твоим, - прошептала она, - да не затеряется душа моя в пучине.

Агнетта сжала пусковой механизм, и тут же была распылена на атомы.

Снедаемый любопытством Далчиан нырнул внутрь прежде, чем огромные двери раскрылись до конца. Яток же медлил, опасаясь ловушки. Именно здесь их должно было бы встретить самое яростное, самое смертоносное сопротивление. Здесь дал бы последний бой экипаж “Визиря арандипского”, в последней отчаянной попытке переломить ход боя используя все ещё не применённые трюки и хитрости. Их должно было бы ждать пекло. Однако на мостике царила тишина, нарушаемая лишь вездесущим гулом и стрёкотом когитаторов да хриплыми вдохами сервиторов.

Команда мостика преклонила перед ним колени.

“Да быть не может…”

Когда же Далчиан подошёл ближе, то заметил что офицеры преклонили колени потому, что не могли поступить иначе. Железные цепи приковывали их друг к другу и пластинам палубы. Оковы стискивали их запястья, колени и шеи, тихо позвякивая от дрожи тел. На звеньях висел клочок пергамента, на котором кто-то написал что экипаж отныне объявлен “Defectum”, позором всего флота. Никто не целился в него из теней, среди когитаторов не таился убийца, ждущий лишь пока он подойдёт поближе.

“Визирь” был в его руках.

Но пока оставалось так много вопросов, Шкуродёр не давал волю торжеству. Лейл Яток остановился рядом с Далчианом и так же внимательно уставился на скованных смертных.

- Как занятно.

- Ага.

Чернокнижник подошёл к одному из старших офицеров, всхлипывающему и пытавшемуся отползти. Цепи были натянуты и между его зубов железным кляпом. Яток опустил руку на голову человека, который явно давно закрыл глаза на предписания коротко и аккуратно стричься. Далчиан, пусть и считающий колдуна своим союзником, на миг скривил израненное лицо. Ему не хотелось присутствовать на телепатическом допросе. Но допрос и не понадобился. Яток отдёрнул руку так, будто обжёгся, широко распахнув глаза.

- Надо уходить! Сейчас же!

- Да что…

Под ногами Шкуродёра прошла дрожь, достойная землетрясения. Яток развернулся на сабатонах и бросился бежать к воротам мостика. Далчиан инстинктивно включил магнитные крепления подошв.

А затем галактика разорвалась пополам.

Палуба под ногами Повелителя Ночи вздыбилась вверх и вкось словно клок мокрой бумаги, унося его с собой. Далчиан врезался в переборку с такой силой, что оставил в ней вмятину и едва не потерял сознание. Раздираемые в клочья смертные падали в трещины палубы. Мимо пронёсся огненный вихрь, но почти сразу же его утянул продирающий до сухожилий хлад вакуума. Никогда прежде Далчиан не чувствовал на себе такой турбулентности, угрожавшей сорвать мускулы с костей, пока встроенные в доспехи связки боролись с ужасающей перегрузкой. Шкуродёра стошнило кровью, брызнувшей и тут же замёрзшей в крошечные кристаллы, улетающие в трещины посреди измученной пластстали.

Он ощутил приступ бессознательности, соблазн поддаться ужасающим травмам и соскользнуть в никуда. Он боролся. Он отключил магниты и пополз, цепляясь за обшивку палубы. Взгляд его багровеющих глаз зацепился за очертания безмятежно парящей цепной глефы, невесомой и потерянной. Оружие было где-то в пятнадцати метрах от него и удалялось с каждым мгновением. И когда Далчиан увидел, куда же оно плывёт, то его едва работающий разум охватило благоговение.

Обшивка разошлась словно лепестки кошмарного и прекрасного цветка, а за ними кружило и пульсировало плазменное ядро “Визиря арандипского”, ставшее теперь настоящей микрозвездой. Гудящий вихрь чистой энергии переливался всеми видимыми цветами и многими из незримых. Вокруг него плавились рёбра-сверхпроводники из магнитных сплавов, распадались, позволяя неистовым энергиям вырваться в космос. Далчиан, всё больше терявший сознание, ощущал на лице невероятный жар. Неровные клочья раненой плоти засыхали и твердели от облучения даже при том, что хлад глубокого космоса продирал его до костей.

“Визирь арандипский” раскололся на десяток частей. Одни больше, другие - меньше. В тусклом сиянии звезды Узурмандии глубокие тени тянулись словно когти самой смерти. Далчиан, уже ничего не различавший перефирийным зрением, попрощался со своей глефой.

Он полз всё дальше сквозь обломки. Немыслимая боль терзала открытое лицо. Из дюжины пробоин в броне выпирали нити омертвевшей кожи, пустота отчаянно тянула к себе его внутренности.

Двери мостика и лестница за ними ещё были целы. Когда перед глазами начало меркнуть, Далчиан почувствовал как бронированная перчатка, даже более ледяная, чем сама пустота, сомкнулась на его запястье и потащила его дальше.

Шкуродёр потерял сознание. Воцарилась тишина.

Он увидел “Отречение”, свой старый построенный по схеме “Обвинителя” фрегат, невредимый как в тот день, когда он впервые отправился в пустоту.

Он увидел Крутаана. Вожак когтя Немезиды заговорил, не говоря.

“Закрой дверь, Шкуродёр”.

В лёгкие Далчиана словно кто-то набил осколки скалобетона и стекла. Дыхание было прерывистым, всхлипывающим, что ему точно было не по душе. Невероятным усилием воли он заставил себя моргнуть, слыша как веки скрипят по глазным яблокам. Но пусть зрение и вернулось, мир вокруг казался серым и расщеплённым на части. Его запястье всё ещё было зажато рукой, крепко, словно в капкане. Шкуродёр попытался разглядеть фигуру, напрягая свой затуманенный разум.

“Яток”, - сказал он, точнее подумал, что сказал. - “Это ты?”

Осознание нахлынуло на него нежданной волной. Фигура пробивала себе путь по смятым коридорам звездолёта, таща за собой невесомого Далчиана. Здесь не было ни верха, ни низа. Обычно это было бы не важно, зачеловеческие чувства Далчиана позволили бы ему легко сориентироваться, но сейчас его силы почти иссякли. Он даже видел, как с его лица отрываются клочья ороговевшей кожи и улетают прочь.

Незнакомец был закован в доспехи Рода Преисподней, но это был не чародей. Лоб венчал решётчатый металлический гребень, а барочная броня была почти полностью разбита.

Нет. Он был разбит. Далчиан взмутил топь своих мыслей, пытаясь понять, что же видит. Зияющие пробоины свидетельствовали о страшных увечьях. Части пластин просто не было, об их существовании напоминали лишь неровные и опалённые края. Медленно возвращавшееся к Далчиану сознание едва не скрылось с криком прочь, когда он поглядел вниз и заметил, что держащая его перчатка парит отдельно от руки, к которой должна была бы быть прикреплена. Парит сама по себе, но в идеальном анатомическом порядке. Словно отсутствующие части брони только исчезли из виду. Локоть обрывался культёй из почерневшего керамита и рука должна была бы здесь и закончится, однако ладонь была именно там, где и должна была быть, примерно в полуметре. И она всё ещё крепко удерживала Далчиана. В пробоинах брони не было видно ни плоти, ни крови. Лишь пустота и безмолвие давно высохшего склепа, в котором парили клочья праха.

“Рубрикатор” - подумал Далчиан, что сказал.

Чуть больше сознания вернулось к тому времени, как они добрались до орудийной палубы. Он помахал перед лицом рубрикатора и постучал по его отсоединённой перчатке. Воин-призрак выпустил его, и легионеры направились вперёд, быстро продвигаясь без оков гравитации.

Палубы были открыты пустоте. И без того измученное тело Далчиана подверглось новой пытке. Пока они проплывали мимо амбразуры, Шкуродёр бросил взгляд на небосвод. Во тьме плыли тысячи блестящих обледенелых трупов. Размеренно кувыркались огромные обломки крейсера. Нависшая прямоугольная секция “Визиря” омыла их тенью, заслонив тусклый солнечный свет.

Разум Далчиана содрогнулся, словно от удара током. Он хлопнул рубрикатора по наплечнику, и живой призрак повернул к нему наполовину опустевший шлем. Далчиан показал пальцем. Они свернули у следующего выступающего обломка, приготовившись прыгнуть прямо в пустоту. Вакуум утягивал все силы Шкуродёра. Совершенно враждебная среда быстро поглощала все его генетически улучшенные запасы прочности. Но он отказывался покоряться. Ему было предначертано захватить чёрный корабль Адептус Астра Телепатика и свершить такие ужасы. Ему было предначертано отомстить кровавому владыке Фелиссику за почти полное истребление родичей-убийц. У него остались незаконченные дела.

И он отказывался покоряться.

Спустя срок, что казался целым годом, но был лишь ударом сердца, они врезались прямо в фонарь кабины. И распластанный на бронестекле, дёргающий руками Далчиан встретился с ошарашенным взглядом Ки Умшара.

“Закрой дверь, Шкуродёр”.

Шестнадцатая глава

Кожа ощущалась как одна большая рваная рана. Далчиан чувствовал, что продрал глаза, но не мог ничего разобрать. Он повозился, остро замечая уколы режущей боли по всему телу и честно говоря даже внутри. “Хорошо. Это значит, что я ещё жив…” Но перед взглядом всё плыло, и он видел только размытые полуобразы.

- Хчлн… - с хлюпаньем втянув воздух через сломанный нос, он попытался заговорить снова. - Ч-что…?

- Милорд Шкуродёр, - откликнулся голос, полный облегчения. - Я не был уверен, что вы вообще придёте в себя. Вас… серьёзно ранили, - Далчиан узнал голос, но никак не мог вспомнить имя. Только что это был хирург.

- Что… - Шкуродёр зашёлся в припадке кашля, от которого в голове словно взорвалась светошумовая граната. Наконец дыхание чуть выровнялось. - Где… где мы?

- На штурмовом катере, милорд, - ответил хирург. “Ки Умшар, точно”. - Мы заходим на посадку.

- “Ихтеос” уцелел?

Последовала пауза прежде, чем Ки Умшар ответил.

- Да, милорд, но сейчас мы летим к “Горделивому”.

- Ещё аб-бордаж? - выдавил из себя измученный смешок Далчиан.

- Нет, милорд, - голос Ки Умшара стал яснее, словно он только что повернулся к Далчиану. - “Горделивый” ваш.

- Нет, - только и нашёлся что сказать Повелитель Ночи. - Врага.

- Клянусь в этом на своём клинке, владыка Шкуродёр, - даже в своём изуродованном состоянии Далчиан узнал обострившую голос Ки Умшара нотку торжества. - Мы взяли этот корабль.

Далчиан и представить не мог сейчас как они это сделали, так что обратил всё своё внимание внутрь, чувствуя как кипит и бурлит его зачеловеческое тело, отчаянно вбирая последние крохи энергии и направляя её на заживление ран. Казалось, что он погрузился в глубокий сон на долгие часы, но на самом деле прошло лишь несколько минут. Когда же удар от посадки “Громового ястреба” отдался в его нутре, и он услышал, как затихает рёв двигателей, в сознании Шкуродёра прояснилось чуть больше.

По всему пассажирскому отсеку “Громового ястреба” валялись тела. Большинство было облачено в чёрно-лазурные доспехи Рода Преисподней, но броня нескольких так обгорела и оплавилась, что банду было невозможно узнать. Среди раненых стояли полдюжины Родичей, а Ки Умшар согнулся над истекающим кровью воином. Сам же Далчиан, как оказалось, сидел, прислонившись спиной к подножию ведущей из отсека в кабину лестницы. В небольшом люке наверху показался ещё один облачённый в полночь легионер, исполнявший обязанности пилота. Повелитель Ночи с усмешкой отсалютовал своему господину протезом-ножом, затупившимся и искорёженным во время боя, но легко узнаваемым.

- Анг Хелтрис.

- Вернулись к жизни за добавкой, милорд?

- Как всегда.

С огромным трудом, едва выдерживая муку, он заставил себя подняться на ноги. Анг Хелтрис поражённо склонил шлем на бок. Ки Умшар подскочил к Далчиану и схватил лорда обеими руками за плечи.

- Милорд, вам не стоит перенапрягать себя.

- Ну, для этого чуть поздновато, - протянул Анг Хелтрис.

- Я вполне пришёл в себя, - Далчиан попытался оттолкнуть хирурга-апотекария прочь и споткнулся. Его чувство равновесия пустилось в бешеную пляску, и лишь руки Ки Умшара не дали Шкуродёру бесславно рухнуть на палубу.

- Вы… коренным образом не правы, милорд.

Потрёпанные молниевые когти Далчиана оказались у шеи хирурга-апотекария быстрее, чем мог уследить глаз.

- Мне. Что. Повторить?

- Нет, милорд. Конечно же нет.

Далчиан не выпускал Ки Умшара ещё миг, а затем разжал когти. Из груды мёртвых и умирающих донёсся булькающий хрип.

- Позаботься о них.

- Да, господин, - Ки Умшар снова склонился над ранеными. Анг Хелтрис спустился из кабины и показал на панель управления аппарелью.

- Готовы, владыка Шкуродёр?

- Открывай уже.

Полётная палуба на корабле космодесантников Хаоса обыкновенно была просторной и функциональной, а обеспечение её работы - обязанностью лишь горстки тщательно подготовленных воинов, а иногда, как на “Ихтеосе”, и вообще одного. Смертных слуг там трудилось так же мало, а самая тяжёлая работа была уделом рабов и сервиторов. Они обычно были мрачными, практически безжизненными.

Полётная палуба “Горделивого” оказалась их полной противоположностью.

Всюду суетились люди. Члены исчислявшегося тысячами смертного экипажа. Техники трудились под бдительным надзором техножрецов-двигателеведов, а команды матросов тащили шланги и держали наготове противопожарное оборудование. Из стены на высоте примерно девяти метров над палубой торчал бункер управления полётами, и сквозь смотровую щель выглядывали бледные офицеры. Точно так же наверное было и на противоположном борту корабля, где-то в двух сотнях метров, и на обоих сторонах вели в пустоту открытые пусковые ворота. Атмосферу, жар и смрад удерживала только атомной ширины энергетическая завеса. Впрочем, пусковые ворота не были огромными пастями как на специализированных кораблях-авианосцах, и через них не могли вылететь целые звенья истребителей. По обоим бортам располагалось где-то с полдюжины узких арок, едва способных вместить в себя “Громовой ястреб” Ятока. Именно через них во время абордажей вылетали с фрегата штурмовые аппараты, и сюда же они возвращались, чтобы пополнить запасы топлива, взять на борт новых гардемаринов и вновь броситься в бездну. И сейчас на палубе то тут, то там стояли оставшиеся штурмовые катера, а также горстка, уцелевшая из скромного состава бомбардировщиков и перехватчиков. Люмены горели ярко, а шум… шум оглушал.

Впрочем, тишина опустилась, стоило только Далчиану показаться на аппарели.

- Приветствую, милорд, - у подножия его уже ждал раздувшийся Ибриил, широко разведя первичные и вторичные руки, а также низко склонив капюшон. - Добро пожаловать на ваш новый корабль.

Техножрец говорил очень уверенно и выразительно, что никак не вязалось с его обычным поведением. Вокс-передатчик хрустнул в ухе Далчиана, когда пришло скрытое сообщение Ибриила.

- Милорд, - поспешно передал тот, - сотрудничество экипажа гарантировано лишь на короткий срок. Прошу, изберите посещение мостика делом величайшей срочности.

Далчиан незаметно кивнул в ответ.

- Ты хорошо потрудился, жрец, - он повернулся к спустившимся за ним на палубу космодесантникам. - Клинки, Родичи - за мной! - перед глазами всё снова плыло, в ушах словно ревели помехи, каждая частица его бытия жаждала погрузиться в восстановительную дрёму.

- Возможно я и поспешил с выводами в анализах, - пробормотал по воксу Ки Умшар так, чтобы смертные не слышали ни звука из его тяжёлого шлема. Далчиан обвёл взглядом своих Клинков, а затем обратился к Родичам, надеясь, что в отсутствии собственных командиров они станут повиноваться ему. Иначе всё будет потеряно.

- Солдаты Великих Сил, - сказал он им, заставляя надломленный голос говорить так, чтобы было слышно по всей палубе. - Соберите офицеров этого корабля в столовой. Там я стану свидетелем их клятв, а весь корабль - моих.

Анг Хелтрис и Ки Умшар правильно поняли накал страстей и тут же разошлись по сторонам в толпе смертных. К счастью Родичи последовали их примеру. Находившихся на взлётно-посадочной палубе офицеров они быстро согнали вместе. Подгоняемые заряженным болтером одного из Родичей смертные направились к проходу вглубь корабля. Остальные еретики-астартес расходились по сходным трапам и кабинам, громогласно требуя вывести к ним офицеров. Далчиан молча наблюдал за тем, как они исчезают из виду, а затем обернулся и ударил кулаком по руне автозакрытия на панели управления аппарели. С воем гидравлических механизмов та начала гордо подниматься, закрывая в чреве бронированного корабля обгоревших и ободранных раненых. Им придётся подождать.

“По крайней мере они избавлены от сующих всюду свой нос грязных имперцев…”

Вместе с Ибриилом Шуродёр направился к кормовым воротам палубы, наблюдая за тем, как расступаются хрупкие люди. Ибриил не прятал тяжёлые трубки радиационного оружия.

“Да, похоже тут и в самом деле всё на грани…” - подумал Далчиан. Пришло ещё одно безмолвное послание техножреца.

- Почему в столовую, милорд?

Далчиан надменно улыбнулся в ответ, чувствуя, как трескается едва сросшаяся кожа.

- Разве ваша победа не стала бы более эффективно освидетельствована с мостика?

Внезапно в мехакортекс Ибриила ворвалось другое послание.

- Выжившие с “Визиря” передают сигнал тревоги, милорд, - едко сказал он вслух. - Что прикажете?

- Подберите их, - ответил Далчиан так, чтобы его услышали все. - “Горделивый” несомненно понёс потери, которые следует пополнить. Офицеров также приведите в столовую.

- Будет исполнено, милорд.

Потребовалось почти два часа на то, чтобы собрать каждого офицера на борту “Горделивого” и горстку уцелевших с “Визиря” в столовой. Более шестисот представителей Имперского Флота были согнаны под дулами болтеров на камбуз, где каждый цикл готовили тысячи блюд для членов экипажа, отправлявшихся на смены и возвращавшихся с них. Пока же большую часть поваров загнали на склад с припасами, но нескольких Далчиан оставил, приказав им раскалить огромные котлы с кипящим маслом. По краям камбуза на стражу поставили Родичей, и их явная настороженность передавалась жавшимся к отполированной пластстали смертным, наполняя тех истинным ужасом. Далчиан взял для себя, Анга Хелтриса и Ки Умшара крючья их хранилища мяса. А затем, подняв мясницким инструментом бьющегося в корчах капитана “Горделивого”, отдал простое указание.

- Обеспечьте верность корабля.

Три часа спустя уцелевшие офицеры сдирали с лацканов имперские аквилы и клялись в бесконечной преданности Злодейским Клинкам, Восьмому легиону и ему.

В бесконечной преданности Шкуродёру.

Доспехи Далчиана были так же сильно изуродованы, как и его тело, а кожаный плащ погиб вместе с “Визирем”. Реагенты нашлись на складе интенданта, а десятки свежих шкур приготовили и выдубили бывшие товарищи их владельцев под зловещим взором своих новых владык. Далчиан лично надзирал за шитьём, порицая плачущих смертных за каждый уроненный стежок или порванную нить. В конечном счёте понадобилось всего четырнадцать шкур, но остальные Далчиан приказал бережно сложить про запас, пока самый стойкий из оставшихся офицеров закреплял мантию из свежей кожи на его плечах. Экипаж наконец-то отпустили по постам, а отполированные черепа Далчиан и остальные космодесантники взяли с собой на мостик, чтобы аккуратно расставить на командном помосте.

“Занятная штука — верность”, - подумал Далчиан, с блаженной гордостью наблюдая за этим.

- Анг Хелтрис, остаёшься за главного.

- Да, господин, - руки кинжальщика были вымазаны по плечи в крови, всё ещё липкой, при том как быстро она засыхает в рециркулируемом воздухе.

- О, мичман, - Далчиан небрежно обратился к смертному, стоявшему у внутренней вокс-станции. Её глаза покраснели от слёз, и она тряслась так, словно замерзала насмерть. - Аудиозапись из камбуза передавалась на каждую палубу весь цикл, как и было сказано, не так ли?

- Д-да… - слабо кивнула смертная, сделав неглубокий вдох.

- Молодец, - кивнул в ответ Далчиан. - Ки Умшар, за мной.

- Да, господин.

Они вышли с мостика и зашагали по палубам и сходням “Горделивого” мимо разбегающихся по сторонам травмированных матросов. Несколько минут спустя Повелители Ночи добрались до медицинского отсека.

- Вон отсюда, - рявкнул Ки Умшар. Медики и санитары скрылись. Когда хирург-апотекарий закрыл за ними двери, Далчиан благодарно кивнул.

Он потерял сознание ещё до того, как рухнул на палубу.

Семнадцатая глава

Память возвращалась урывками. Битва… взрыв… “Горделивый”. Размяв мускулы, он услышал как скрипят качающиеся трубки витакопии. Доспехи с него сняли. Он лежал на медицинской плите, рассчитанной на смертных, отчего ноги ниже колен с неё свисали. В медицинском отсеке было холодно и тихо. Так он долго лежал в тишине и одиночестве, постепенно чувствуя как в теле пробуждаются всё новые и очень болезненные ощущения. Каждое движение причиняло муку, даже думать было так тяжело, что его тошнило. Но он мог и двигаться, и думать. Наконец, он решил встать, и стоило ему сместить вес, как плита угрожающе заскрипела. Опустив стопу на палубу, он невольно закричал. Казалось, что кости вырывались из тела. Но ведь не вырывались. Он опустил вторую ногу, мысленно приготовившись к боли, но даже так не смог удержаться от стона. Наконец, хрипло втянув воздух, он встал, шатаясь. Подключённые к коже трубки витакопии мешали двигаться, и стоило начать их вытаскивать, как сгорбленная машина начала издавать тревожный гул. Отсек вокруг закружился, а в проёме показался медицинский сервитор, приехавший на сигналы.

- Пациент, - загудел лоботомированный киборг, - вы должны сесть. Пациент, вы должны сесть. Пациент, вы должны сесть.

Далчиан отвесил твари оплеуху, размазав останки её мозгов по палубе. От удара рука загудела словно колокол, всё тело наполнилось болью.

Приятной болью…

- Милорд, - появился в проходе Ки Умшар. - Вы вернулись к нам.

- А ты сомневался? - притворно небрежно спросил Далчиан. Голос его прозвучал булькающим, охрипшим.

- Да, милорд, - сухо ответил хирург. - Много раз.

- Хмм… - кашлянул Шкуродёр.

Ки Умшар начал проверять его состояние, подключив узел датчиков обратно к виску. В проходе показался ещё один космодесантник, и Далчиан ошеломлённо уставился на него.

- Выглядишь ты так же плохо, как я себя чувствую.

- А вы ещё хуже, милорд.

Доспехи Дагардиса явно только что починили. Все астартес, будь то слабодушные прислужники Гниющего Владыки или последователи Великих Сил, да и все прочие, если уж на то пошло, разбирались в силовых доспехах так же, как в собственных телах. Поэтому Далчиан тут же заметил по небольшим отличиям в окраске что хотя броня Дагардиса и была теперь в достойном состоянии, больше половины её пластин либо пришлось перековывать, либо просто менять. Такой объём потребовавшихся усилий сам по себе выдавал былые страшные повреждения, а виднеющаяся над горжетом голова оказалась обгоревшей и ободранной. Прежде доходивших до плеч волос палача больше не было, как и большинства его узнаваемых черт. Вокруг глаз и губ натянулась шрамовая ткань. Далчиан выразительно поглядел на руку своего Клинка, и Дагардис чуть ей помахал. Одно движение сразу выдало её аугментическую природу.

- Простая, но рабочая, милорд.

- Твои лучшие качества.

Изуродованное лицо Дагардиса скривилось в усмешке, и Далчиан ощутил как натягивается и его кожа при попытке улыбнуться в ответ.

- Но я не шутил, милорд, - Дагардис махнул рукой, показывая на стоявшее рядом зеркало. Далчиан на миг замешкался, надеясь, что остальные этого не заметили.

О, Дагардис был прав. Выглядел он гораздо хуже.

Лицо оказалось костлявым. Большая часть кожи сгорела или была разъедена стужей, отчего со щёк и лба свисали мертвенно-бледные клочья мускулов. Белки глаз побагровели и покрылись пятнами. Волос больше не было и у него, и на макушке в глубоких порезах виднелись сухие кости. Под медицинским халатом шкура его оказалась фиолетово-жёлтой от шеи до пят, и через каждые несколько сантиметров виднелись вмятины из омертвевшей плоти, сожжённой метаболизмом, пытавшимся исцелить то, чего в теле больше не было. Участки где срастались кости вздулись, там, где ещё не отслоилась мёртвая ткань, виднелись белые пятна.

- И это вы ещё исцелялись на протяжении двадцати двух часов, пребывая в состоянии биологического отключения всех иных функций, милорд, - добавил Ки Умшар. - До этого выглядели вы… - он приподнял бровь.

- На последнем издыхании.

- Именно.

Далчиан ещё несколько долгих мгновений не сводил взгляда с мертвенно-бледного пугала, в которое превратился, прежде чем его мысли вернулись к делам насущным.

- Люди продолжают повиноваться?

- Да, милорд.

- Уже хорошо, - Далчиан сделал ещё один шаг, постепенно приходя в себя. - А мои доспехи?

- Восстановлены в меру возможностей Ибриила.

- Дагардис, тащи их сюда. И созови совет в стратегиуме. Дела не ждут… - Клинок склонил голову и отправился выполнять поручения, оставив Далчиана и Ки Умшара наедине.

Хотя нет, не наедине. Далчиан только сейчас обратил внимание на другие плиты. На лежащих на них воинов в силовых доспехах, почерневших и искорёженных. Броня Сариуза оплавилась прямо на теле, соединительные складки из укреплённого пластека потрескались и пошли пузырями. Шкуродёр долго не сводил взгляда с этого жалкого зрелища.

- Он заточён внутри?

- Все они, - Ки Умшар махнул рукой, показывая на Жикаргу и пятерых Родичей на плитах рядом с Повелителями Ночи, всех как один ставших жертвами пламени самодовольных Адепта Сороритас. Среди них был и избранный чемпион Ятока, Эндагур, которого можно было узнать разве что по звериному оскалу шлема, да и тот поддался жару и местами потёк.

- Если я сниму с них броню, они проживут может несколько минут. Но не больше. Остатки систем внутри - всё, что позволяет их крови течь, - каждый из космодесантников был подключён к кое-как собранному вместе набору медицинских устройств, разработанных под нужды простых смертных, но после часов непрестанной работы хирурга подходящих и для иной физиологии.

- А Веллет?

- Мёртв. Сгорел. Я горюю по нему, милорд, ведь мне не удалось вернуть его генетическое наследие, - Ки Умшар склонил голову, и личная ярость Далчиана, затушенная перенесённым испытанием до состояния тлеющего угля, вспыхнула вновь. Шкуродёр крепко сжал кулаки, не говоря ничего. Когда же прилив бешенства утих, он повернулся обратно к покоящимся Родичам.

- И что колдун говорит насчёт наших гостей?

- Да мало что. Лорд Яток всё ещё дремлет в объятиях своей анабиозной мембраны. Похоже, что его состояние ещё критическое.

- Тогда кто ими командует? Кузнец варпа?

- Да. Нарица благодарит нас за усилия и передаёт пожелание о возвращении бойцов на борт “Ихтеоса”, когда состояние станет достаточно стабильным.

- Если.

- Именно.

Далчиан положил покрытую синяками ладонь на деформированный нагрудник Сариуза, слыша как работающие на пределе насосы поддерживают уровень кислорода в лежащем в коме теле. За любую добычу иногда приходится платить…

- Когда Клинков осталось двенадцать, - тихо сказал Далчиан, - я думал, что уцелел лишь жалкий осколок былых сил. Чем же мы стали теперь, когда нас всего пять… а быть может вскоре и четверо? Неужели единственным наследием моих трудов будет забвение?

- Наша жестокая кончина предопределена, милорд.

- Да, примерно это мне как-то напомнил Крутаан, - Далчиан не сводил невидящего взгляда с оплывших краёв шлема Сариуза, с почерневших и потрескавшихся линз. - Крутаан требовал от меня того, что я и сам должен был потребовать от себя, - он повернулся и поглядел прямо в глаза хирурга-апотекария. - И я не отступлюсь. Я клянусь Великим Силам, будь прокляты их имена, что настанет время нашего возрождения. И никто не встанет между нами и заслуженной славой. Понимаешь, Ки Умшар?

Тронутый пылом господина Клинок низко поклонился.

- Я готов исполнить вашу волю, владыка Шкуродёр.

Взгляд Далчиана скользнул по покоящимся Родичам.

- Никто не встанет между нами и славой.

Стратегиум фрегата был воплощением имперской военной пышности. Дорические колонны из пронизанного венами мрамора тянулись к сводам из витражного бронестекла, за которыми раскинулась щёлковая пустота. Отполированный стол в центре зала был трёх метров в ширину и шести в длину, и вытесали его из цельного ствола твердолиственного древа. Вдоль стен тянулись когитаторы, чьи экраны сияли изумрудным светом рунических строк и инфогимнов. Стратегиум был бы безупречен, если бы не неровный пролом на месте дверей и пятна засохшей крови, стёкшейся во вмятины палубы.

Далчиан надел свою только что починенную броню в первый час цикла и теперь почти чувствовал себя прежним. Ибриил проделал великолепную работу, пусть старые когти Крутаана и всё ещё подёргивались в странном ритме.

- Значит, на повестке дня стоит вопрос как именно ты одержал победу, техножрец? - Ибриил вдохнул, но прежде чем он успел договорить, Далчиан добавил. - Простыми словами.

Техножрец кивнул.

- После взлёта с “Ихтеоса” я предпринял сбивающие с толку датчики манёвры, используя исказитель сигнала древней модели, - Ибриил кивнул на свой огромный, парящий на подвесках корпус - вместилище всех чертежей в его распоряжении.

О, он оказался действительно грозным орудием, - подумал слушавший Далчиан.

- Это позволило мне приблизиться к “Горделивому”, чтобы обойти пустотные щиты и защитные турели, после чего я обеспечил себе доступ на мостик.

- Плавильной системой, - добавил Дагардис, довольный, несмотря на раны.

- Ммм, подтверждаю, плавильной системой. Попав на мостик, я выпустил свой разрушительный груз, проявивший себя выше всяческих ожиданий и обеспечивший вам корабль, милорд.

- Поздравляю. Так что за груз?

- Благодарю вас, милорд, - Ибриил помедлил.

В чём дело? Похоже что Клинков что-то веселит…

- Хельбрут с “Ихтеоса”, милорд. Выжившие из команды мостика “Горделивого” договорились о сдаче после того, как им стало ясно что груз продолжит прокладывать себе путь по кораблю независимо от их усилий, считая меня его оператором. Когда же они сдались, разрушение… утихло, милорд.

- Ты можешь управлять этой тварью?

- Ммм, не то что бы, милорд.

- Так как ты прекратил его буйство?

- По счастливой случайности, милорд.

Опустилась тяжёлая тишина. Дагардис прыснул.

- Так он сам остановился?

- Похоже, что именно так, милорд.

- Значит будем считать это волей Сил, - ровным голосом сказал Далчиан. Найди этого проклятого зверя и убери с корабля, ты, шестерёночное нутро! - Угроза удержала наш новый экипаж в повиновении до тех пор, пока я не убедил их как следует. Ты превзошёл себя, техножрец.

С этимм он разберётся позже. Далчиан заметил плохо скрытое изумление на лице Наллата, старшего из Родичей на борту до тех пор, пока не очнётся Эндагур.

- А кузнец варпа Нарица знал о твоём замысле, техножрец?

- Ответ отрицательный, милорд, - линзы Ибриила словно тянулись в тени под капюшоном.

- Понятно, - Далчиан повернулся к Наллату. - Ради поддержания союза между нашими воинствами, позволь мне первым уведомить вашего владыку о его… позаимствованной собственности.

Чемпион Родичей был явно разгневан оскорблением чести своей банды, но достаточно уважал Далчиана Шкуродёра, чтобы согласиться. Ах, политика…

После собрания Дагардис, Анг Хелтрис и Родичи начали прочёсывать корабль. Они собирали доклады о работе корабельных систем, повреждениях и припасах от надзирателей каждого отсека, а также составляли схему оставленной хельбрутом в фрегате просеки. След оборвался у шахты подъёмника, который вёл в трюм. Они уже готовились отправиться дальше, когда Родичам пришёл приказ покинуть корабль. Владыка-чернокнижник Яток пришёл в себя. Далчиан также отозвал Клинков, приказав Ибриилу отправить вместо них в глубины фрегата когорту сервочерепов и паучьих дронов.

- Что он сделал?! - Гирена Нарицу заметно трясло, и по гололитической проекции метались отблески света от его адамантиевого черепа.

- Ну, ну, Гирен, - молвил стоявший рядом с взбешённым кузнецом Лейл Яток. Чернокнижник пострадал так же сильно, как и все участвовавшие в абордаже. Признаю, это дерзкое прегрешение, но посмотри на то, чего добился техножрец владыки Шкуродёра. Я не сомневаюсь, что они сейчас принимают все возможные усилия, чтобы вернуть наше орудие на борт “Ихтеоса”, не правда ли?

Это уж точно.

- Именно. Уверяю, если бы я знал о планах техножреца, то не позволил бы ему их выполнить. Пожалуй, нам повезло что я не знал, а?

- Верность слуг всегда ценна, - ответил Яток. - Да и союзников, если уж на то пошло.

Далчиан подумал, чем бы отплатить за эту колкость, когда придёт время.

- Но разве наш уговор не крепок как никогда, владыка Яток? Взгляни на плоды наших общих трудов - я снова командую кораблём. Фрегатом, дерзну сказать, столь же грозным как и “Ихтеос”, - Далчиан широко ухмыльнулся, оскалив все зубы. - Думаю, что это стоит небольших трудностей.

- Определённо, владыка Шкуродёр, - едко улыбнулся в ответ сквозь опалённую бороду Яток. - Меня лишь тревожит отсутствие моих Родичей, которые в данный момент лежат без сознания в твоём медицинском отсеке.

- Ки Умшар заверил меня, что его владения теперь вполне можно назвать апотекарионом, владыка Яток, - Далчиан чувствовал, что теперь, когда они находились на разных кораблях, на большом расстоянии, узы союза меняются, чего и следовало ожидать. Они всё ещё нуждались друг в друге, он и колдун, но уравнение можно было исправить. Теперь их вполне можно было назвать равными, пусть Шкуродёру и ещё было куда стремиться, чтобы достичь настоящего равновесия сил. Или превосходства.

- Значит, в твоём апотекарионе.

- Полагаю, ты не забыл насколько тяжёлым было наше бегство из обломков “Визиря”. Я пытался спасти стольких из твоих Родичей, скольких смог. Если уж на то пошло, без усилий Ки Умшара твой чемпион Эндагур бы сейчас плавал иссохшим трупом.

- Я не хотел показаться неблагодарным, - смиренно ответил Яток. - Но всё же я настаиваю на их возвращении.

- Значит, мы пришли к соглашению.

- Ты великодушен, владыка Шкуродёр. Разрешишь подняться на борт и забрать их? - вежливость чародея была преувеличенной, но Далчиан всё равно упивался осознанием, что теперь в его руках был корабль, на который Лейл Яток не может просто так взять и высадиться.

- Разрешаю.

- Благодарю. Что же до другого вопроса наших общих интересов?

- Мы немедленно начнём работу.

- Это обнадёживает.

Они отключили гололитическую связь.

- Я вижу тебя насквозь, колдун, - прошептал Далчиан, покидая мостик своего нового фрегата.

Восемнадцатая глава

На борту “Горделивого” было размещено довольно много штурмовых аппаратов для фрегата такого тоннажа. Во всяком случае так было до того, как они отправились навстречу когтям “Ихтеоса”. Когда-то многочисленные звенья почтенных перехватчиков, неповоротливых ударных ракетоноснцев и штурмовых катеров между боями размещались в двух ангарах под взлётно-посадочной палубой. Ещё ниже корабль мог похвастаться завидной кузней-армориумом, необходимой для поддержания всех бортовых аппаратов во время долгих боевых заданий. Длинные ряды цехов и модулей мануфакторумов тянулись вдоль всей находившейся в пяти метрах выше полётной палубы, и там же находились хранилища с запасными импульсными двигателями, фокусирующими трубками для лазерных пушек, пластинами брони и всевозможными другими запчастями. После долгих месяцев, проведённых без настоящего логова, Ибриил явно был в восторге от своих новых владений и быстро в них обжился.

Далчиан пробирался через комплекс, петляя между шаткими стопками ящиков и прикрытыми чехлами механизмами.

- Жрец, - окликнул он. - Ты где среди этой свалки? - пара сгорбившихся технорабов отвела монокуляры прежде, чем вернуться к тяжким трудам. То тут, то там виднелись сверкающие как раскалённые иглы лазерные резаки, слышался стук поршневых штангенциркулей - свидетельства напряжённой работы. По потолку со стуком пробежал паукодрон и направил стробирующие линзы на Шкуродёра. На черепную кору существа явно было записано, кто такой Далчиан, встретивший взгляд существа. - Покажись.

- Я здесь, - Ибриил поднялся из-за прислонённого к стене корпуса машины покаяния. Далчиан заметил геральдические лилии на аккуратно сложенных стопками разбитых пластинах брони. Извлечённые из машины трубки и шестерёнки также были оценены и разложены согласно сложной системе. Ибриил почти разобрал её на части, но Далчиан всё равно сразу понял, на что смотрит.

- Ах да, - протянул Шкуродёр, разглядывая опустевший каркас. - Припоминаю, что Дагардиса ты нашёл вместе с обломками.

- Так точно.

- А я и не знал, что ты собрал столько… материалов, хотя должен был бы искать выживших, - он окинул взглядом груду трофеев, взятых как с тел Сороритас, так и откуда-то ещё.

- Я вычислил, что это будет полезным дополнением к моим усилиям. Милорд.

- Да, подозреваю так и было, - Далчиан поднял зазубренный диск, прежде служивший одним из грозных орудий ближнего боя. Часть зубьев была сорвана, и от почти конца до края тянулась неровная трещина. За века службы в восьмом легионе Далчиан не раз сталкивался с Сёстрами Битвы, и даже смутно припоминал что ему однажды приходилось стрелять в такую машину покаяния. Но кроме боя на борту “Визиря” рядом с одним из этих странных, но смертоносных творений ему довелось побывать только сейчас.

- Ты приготовил мне новый шлем?

- Конечно, - Ибриил кивнул, отослав засеменившего прочь технопровидца. - Милорд. Надеюсь, что я сносно подобрал цвет.

Далчиан окинул взглядом пластины своей керамитовой брони. Каждая из них была обесцвечена на свой лад, а оставленные пламенем следы, царапины и места сварки образовывали запутанный узор среди посеребрённых граней и полуночно-синей краски. Даже после завершения ремонта любой бы мог сразу увидеть, каким нагрузкам доспехи подвергались всё своё существование. Принесённый суетящимся технопровидцем шлем с гребнем в форме крыльев летучей мыши выглядел едва вышедшим из кузницы, во всяком случае в сравнении. Далчиан взял его в руки и оглядел, а потом чуть улыбнулся краем губы, чувствуя как там опять трещит кожа.

- Ну и как, нашёл что-то достойное внимания? - спросил он, закрепляя магнитами шлем на поясе.

- О, много чего, - ответил Ибриил, чей ажиотаж слышался даже в вокализаторе. - И одна вещь представляет особый интерес, - он начал копаться в запчастях, - милорд.

Далчиан вздохнул, смотря на копошащегося техножреца, но не остановиться ему приказывать не стал. Пару секунд спустя Ибриил показал ему плоский кусок печатной платы. На одной стороне виднелся настоящий крысиный хвост из сплетённых в петлю проводов, на другой - шарнирный металлический палец, увенчанный тремя свисающими шипами. Их острые кончики ещё покрывала засохшая кровь.

- И что же это такое?

- Это исток-экскруциатум, милорд, - Ибриил поглядел на Шкуродёра всеми линзами. - Адепта Сороритас…

- Это безумные трупопоклонницы.

- Д-да, милорд. Ну, они используют такие машины покаяния и другие их модели и как оружие, и как средство наказания тех, кого считают согрешившими.

- Я знаю.

- Естественно. Ну, они причиняют подключённым к ним людям боль самыми разными способами, чтобы распалить их неистовое поведение в бою. Зубья этого паразитического устройства погружаются непосредственно в таламус субъекта, откуда посылают искусственные болевые сигналы по крайней мере на два порядка выше чем те, что могут быть вызваны физическим воздействием. Полагаю, что это причиняет необыкновенные муки, не оставляя физиологических повреждений.

- Изобретательно.

- Я пришёл к тому же выводу, милорд.

- И в чём же это важно? - спросил Далчиан. Техножрец был так взбудоражен, что словно мог в любой момент пуститься в пляс.

- Важна эта часть, милорд, - он постучал металлическим ногтем по крошечной схеме. - Регулирующий боль ординатор. Он заинтриговал меня из-за уникальной геометрической структуры, которую я никогда не видел прежде. Я провёл перекрёстный анализ, экстраполируя нужный процесс производства по известным мне схемам чертежей, и обнаружил, что его вообще нет в обычных шаблонах Адептус Механикус, - линзы склонились вперёд, почти дрожа от упоения.

- Я теряю терпение, - сухо ответил Далчиан.

- Мне бы никогда не удалось опознать такую архаичную систему, - выпалил Ибриил, - если бы не мои… позаимствованные запасы древних технознаний. Конкретные признаки оказалось невероятно сложно опознать, но в конце-концов я справился, - техножрец втянул воздух. - Это нострамская схема!

Несколько мгновений Далчиан с новым неожиданным для себя интересом не сводил взгляда с экскруциатума. Он протянул руку и бережно взял устройство из манипуляторов Ибриила, после чего повертел в латной перчатке. Оно казалось крошечным. Генетически улучшенным зрением он мог разобрать выгравированные на регуляторе крошечные руны и числа. Такая крошечная кремниевая снежинка, заключённая в миниатюрном поликарбонатном подземелье.

О, он был знаком с мифами о родном мире легиона, как и любой Повелитель Ночи. О притче об обществе, осквернённом не сущностями варпа, а всего лишь болезнями человеческих душ. О том, как Ночной Призрак, Конрад Кёрз, генетический прародитель самого Далчиана бичевал погружённые в веный мрак города, карая их за грехи, а затем собрал свой легион убийц из лучших из числа оставшихся людей. И как в его отсутствие планета погрузилась обратно в нищету и страдания под гнётом мучительного учения, а затем опорчила воинское величие Повелителей Ночи, посылая для набора в легион самое худшее отребье в каждой из десятин.

Далчиан никогда не придавал доисторическим временам особого значения. Легион забрал его, как и всех прочих новобранцев, и превратил в разбойника и пирата, каким он был и теперь. Без всякого великого предназначения, без всяких возвышенных идеалов. Его неоспоримым уделом были грабежи, убийства и охоты во имя легиона. Ни одна добыча не была слишком жалкой, ни одно преступление не было слишком гнусным. Севатар, Сахаал, Нострамо… да даже Конрад Кёрз. Для Далчиана всё это были пустые и ничего не значащие имена, совершенно не важные в его собственной кампании террора.

Но сейчас, держа в руках нечто связанное, пусть и косвенным образом с Нострамо… Зная, действительно зная, что отвратительный мир и в самом деле существовал, а значит и всё прочее было правдой… Это пробудило в Далчиане позывы, которых он прежде не чувствовал никогда. Эти знания, как и новая близость к прошлому, порождали лишь больше вопросов.

Что же до желчного, грязного, вшивого Империума? Терранские ублюдки бросили Кёрза погружаться в обречённое безумие и ненависть к самому себе, а всех его сынов изгнали цепляться за существование в заражённых демонами уголках Галактики… Да как они, как эти прикидывающиеся истинными праведниками фанатички, как эти скулящие подхалимки, эти лепечущие о чудесах лицемерки смеют всё ещё использовать нострамскую технологию во имя своего бога-трупа!

Далчиана затрясло. Когти Крутаана сжались, их только что отточенные клинки заскрипели друг о друга. Ибриил осознал, что все его подопечные резко отступили на пару-тройку шагов. Глаза Далчиана, чёрные, глубоко посаженные на ободранном и изувеченном лице, не мигая глядели на устройство и сквозь него. Что-то вращалось по ту сторону обесцвеченных радужек. Тишина затянулась, но Далчиан постепенно пришёл в себя, вернувшись в армориум мыслями и душой.

- Благодарю за подарок, - проворчал он. Ибриил помедлил, тем самым выдав что он на самом деле не собирался отдавать устройство. Однако обстановку он понял верно.

- Для меня это было честью, владыка Шкуродёр, - низко поклонился техножрец.

- А теперь нам нужно обсудить следующий этап, - настроение Далчиана резко вернулось к тому, каким было до знания о природе устройства. Сам же окровавленный имплант Шкуродёр ловко убрал в мешок на палубе, отметив как безмолвно попрощался со своим открытием Ибриил.

- О каком именно этапе речь? - две из вторичных рук техножреца продолжили разбирать груду запчастей, а третья что-то вбивала на рунотуре инфопланшета.

- Ты ведь не забыл, - Далчиан понимал, как отвлечён Ибриил здесь, среди своего драгоценного склада. Стоило напомнить ему об обязанностях, - по создание устройства, способного найти чёрный корабль?

- Гммм, понимаю, припоминаю. Есть шестьдесят шести процентная вероятность, что соответствующая информация может найтись в одном или более из моих вторичных хранилищ данных.

- Уверен, припоминаешь ты и то, что я приказал тебе проверить эти шансы. - Далчиан позволил холодным ноткам проскользнуть в свои слова. Ибриил всё откладывал начало самой важной работы, но медлить ему он больше не позволит. Теперь Родичи Преисподней стали его союзниками. Чернокнижник и его многочисленные воины несомненно будут полезны при штурме. Конечно, схватка с патрулём имперского флота отвлекла их внимание, но Шкуродёр не слишком об этом расстраивался. Битва оказалась полезной на свой лад. Теперь в его когтях был “Горделивый”, и что это был за славный корабль. Конечно, погибли и новые Клинки, а настоящая добыча всё ещё избегала поимки, но всё вело его к желанной цели.

- Ресурсов в твоём распоряжении теперь предостаточно, техножрец. Используй их. Время пришло.

Вторичные руки Ибриила прекратили шарить, лицо с многочисленными линзами чуть опустилось.

- Понимаю и приношу мои извинения, - прошёл удар сердца. - Милорд.

Приказ был отдан и ничего более говорить не требовалось, вот только Шкуродёр никак не мог сопоставить ликующее упоение, с которым Ибриил рылся в груде металлолома, с его явным нежеланием погружаться в запретные знания, которые тот так бережно хранил. Что-то я упускаю…

- Что тебя тревожит? - спросил он. Ибриил ответил лишь после недолгих вычислений.

- Дело в том… - внезапно техножрец дёрнулся. Из-под его капюшона донёсся булькающий сигнал, на внутреннюю обработку которого ушло пол секунды. Наконец, Ибриил повернул линзы обратно к Далчиану. - Ещё раз извините, милорд. Нашёлся хельбрут.

- Это хорошо. Обуздай его и выгони прочь с корабля.

- К-конечно, милорд.

Далчиан заметил всё ту же недосказанность, но решил не обращать внимания.

“Знай своё место, жрец. Я не позволю этой твари разгромить мой корабль”

- Я не уверен в том, сколько времени продлиться процедура. Милорд.

- В этом случае я могу и потерпеть.

- Да, милорд, - Ибриил выбрался из груды металлолома и поменял местами часть разъёмов своего туловища. Затем он убрал инфопланшет и, жужжа и щёлкая, перенастроил часть установленных на плече соединительных ноосферных антенн. Включилась раздутая раковина хранилища данных, под бронзовым панцирем замерцали люмены. Погружающийся в инфотранс Ибриил замер, его сознание покинуло оболочку и устремилось к одному из паукообразных механизмов.

В недрах трюма “Горделивого”, в узком и тесном от запасного трубопровода отсеке под атомной топкой двигателей, припал к палубе мистический зверь-устройство, раскачиваясь взад-вперёд. Дрон-Ибриил чувствовал, как движения огромного монстра мнут внутреннюю оболочку корабля. На техножреца накатила волна облегчения. К счастью, чудовище не устроило ещё больше разрушений, за которые вне всяческих сомнений он бы нёс полную ответственность. Дрон засеменил по пластали, и Ибриил ощутил по мере приближения как иномировой жар демонической машины начинает омывать крошечную оболочку. До него доносился гомон голосов, тихих, будто доносившихся из огромной дали, и шипящих. Бросив вызов дьявольскому хору, дрон-Ибриил ловко вскочил прямо на бронированную ногу хельбрута. Голоса стали громче, в поле зрения заплясали странные огоньки. Вспышки света из ниоткуда. Дрон продолжал карабкаться, пока не подключился к инфоразъёму тысячелетнего саркофага. Совсем рядом пластина брони корчилась и исходила потом, вздувалась от непрестанного метастазического роста. Ибриил начал постепенно пробуждать в своём хранилище данных допотопные рунные гимны, повторяя уже совершённый им прежде процесс цифрового проникновения.

А затем начался настоящий труд.

Далчиан глядел как дёргается и трясётся техножрец. Из вокализатора Ибриила вырвались случайные потоки бинарного кода, механические щупальца дрожали, линзы то сужались, то расширялись. По хранилищу данных плясали огоньки, встроенные в тело вычислительные системы искрили и шипели. Примерно через десять минут Шкуродёр заметил идущую из шейного шва струйку дыма, а его нос уловил едкий запах горелого кремния. Глаза-линзы Ибриила бешено закружились, всё его тело забилось в судорогах, и он издал бешеную литанию мусорного кода. С завороженным отвращением Шкуродёр не сводил глаз с техножреца, раскачивающегося из стороны в сторону, поворачивающегося на лодыжках, словно трюкач из карнавала.

Наконец, спустя долгое время, Ибриил тяжело осел. Из-под его мантии шли клубы дыма. Хранилище данных мягко парило на подвесках, кристаллические ядра внутри переходили в режим сна. Подчинённые технопровидцы подошли к Ибриилу и с нескрываемой неохотой подключили в его разъёмы свои щупальца, чтобы прочесть диагностические кодовые псалмы. Рядом сгрудились технотрэллы, готовые пожертвовать своей движущей силой для выживания нового хозяина, если это потребуется. Когда же двигателеведы разошлись, состояние Ибриила начало как-то стабилизироваться.

Адепты-механикусы совершенно не обращали внимания на бесстрастно наблюдавшего Далчиана. Разрываясь между отвращением, любопытством и восхищением, Повелитель Ночи дал техножрецу всё нужное время для возвращения к нормальному состоянию. На это ушло три часа.

- Ну и представление, - сказал Далчиан, когда Ибриил пришёл в себя. - Должно быть хельбрут очень изобретательно боролся.

- Гм, увиденные вами с-сложности проистекали из подключения к хранилищу данных, не взаимодействию с хельбрутом, - Ибриил странно по-собачьи потряс капюшоном. - Милорд.

- Хранилищу? - Далчиан приподнял изодранные брови и скривился от боли. - Такое происходит с тобой просто от подключению к данным?

- Я не просто подключаюсь к данным, - Ибриил так возмущённо дёрнул механическими щупальцами, что Шкуродёр ухмыльнулся. - Я взаимодействую с древней мудростью, воплощённой в невероятно сложных рунических строках священного кода. Это нелегко объяснить, особено в моём уставшем состоянии. Если пожелаете, я могу написать для вас трактат, который вы сможете изучить в свободное время.

- Не желаю.

- Понимаю.

- Хотя признаюсь, что я ошеломлён наличием столь важных знаний в захолустном мире-кузницы вроде Узурмандии.

- Ну, до Великого Раздора на Марсе Узурмандия была домом…

- Меня устраивает неведение, Ибриил, - перебил его Далчиан.

- Гм, да, как пожелаете. Милорд.

- Хотя теперь я понимаю, почему ты медлил с исполнением моего приказа, - ровным тоном произнёс укор Шкуродёр, на что техножрец промолчал. - Но тебе этого не избежать, Ибриил. Такого моё требование. Пожертвуй столькими адептами, сколько потребуется, но найди мне запах добычи.

Мехадендриты Ибриила вновь дёрнулись.

- Да, милорд.

Заходивший на посадку “Громовой ястреб” встретила гораздо более чистая и пустая полётная палуба, чем та на которую его сажал несколько часов назад Анг Хелтрис. В пусковых установках висело звено готовых к запуску перехватчиков, но все признаки жизни скрылись из виду. Достойные легиона сервы должны были быть тише воды, ниже травы. Штурмовая аппарель “Ястреба” опустилась, и наружу вышел Яток, как и всегда сопровождаемый телохранителями-рубрикаторами. Мгновение Далчиан пытался опознать среди них того, кто спас его во время крушения “Визиря”, но не смог различить призрачных автоматонов. Их древние доспехи починили по тем же высоким стандартам, что и броню их господина, а в зловеще мерцающих линзах шлемов не было ни следа узнавания.

- Добро пожаловать на борт “Горделивого”, владыка Яток, - сказал Далчиан держа новый шлем под рукой, а изувеченное лицо видным всем.

- Боевой корабль - подобающий дом для таких как мы, - ответил ему Лейл, одобрительно оглядываясь по сторонам. - Ты вновь на своём законном месте, друг мой.

“О, так мы теперь друзья?”

- Ну, силы ещё предстоит вернуть, но хотя бы теперь кроме когтей у меня есть зубы.

К небольшому изумлению Далчиана Яток подошёл к нему и протянул запястье. Далчиан пожал его, чувствуя как дёргаются когти Крутаана. Шкуродёр не стал организовывать торжественной встречи, да и кроме него на полётной палубе никого не было. Так что любезность была явно рассчитана лишь на него.

“Он признаёт, что соперничество сейчас неуместно, и хочет укрепить сотрудничество. Ну что же…”

- Это удалось лишь благодаря поддержке Родичей Преисподней. И за это я благодарю тебя владыка Яток.

- Долг сполна уплатит добыча, к которой нас приведёт твой питомец-техножрец, даже когда мы её разделим.

“Ах да, не будем же мы путать готовность помочь с альтруизмом…”

- Он уже приступил.

- Это обнадёживает, - в глазах Ятока сверкала искренняя и не скрываемая алчность. - Над нами всё так же нависают двойные угрозы Имперского Флота и ярости Кровавого Владыки. Времени мало.

- Уж об этом мне напоминать не нужно.

Меньше часа назад на мостике “Горделивого” взвыли тревожные сигналы о сближении. Рабский зонд Сынов Злобы вычислил их позицию и начал передавать сигнал кораблю-носителю. Конечно, сверкающая буря огня из турелей не оставила от твари и следа, но кто знает сколько информации она успела отправить. “Горделивый” и “Ихтеос” сменили курс на 45 градусов и постарались как можно дальше уйти оттуда.

- Признаюсь, что я заинтригован, - добавил Яток. - А каким именно образом он собирается развеять саван, за которым таится наша мишень?

- Тебе придётся спросить об этом его самого.

- Чудесная идея! - Лейл лучезарно улыбнулся, и другой воин в чёрно-лазурных доспехах тяжело вышел из пассажирского отсека.

- Владыка Шкуродёр, - приветственно кивнул Гирен Нарица. - Поздравляю с вашей новой машиной.

- Нарица всё равно должен проследить за системами брони моих раненых во время перевозки, поэтому он присоединится к нам, если ты не против? - едва Яток умолк, как заговорил сам Гирен.

- Да и я никогда не видел фрегат такой модели прежде изнутри, - кузнец варпа вертел пластсталевой головой, сверкая линзами. Далчиан лишь небрежно махнул рукой, показывая на переборки.

- Да пожалуйста.

- Благодарю вас, владыка Шкуродёр.

Дальше они вошли в один из конвейеров, и продолговатая плита медленно поползла вниз в армориум мимо ангарных палуб. Далчиан был легионером практичным, обычно не склонным к проявлениям тщеславия, во всяком случае, так он считал сам. Впрочем, сегодня он приказал смертным из нелётного состава разместить штурмовые аппараты как на параде. Острые хромированные борта дюжины перехватчиков были отполированы до блеска, а последние четыре ракетоносца гордо стояли на опорах с открытыми пусковыми отсеками и зло выпятив затупленные носы. Но центром зрелища были всё же не они, а штурмовые катера. Их зазубренные молотовидные головы широко распахнулись, открывая взгляду ряды удерживающих тронов, и крепления каждой упряжи были сложены идеально ровно. Чрезмерная аккуратность сразу бросалась в глаза, и Далчиан не сводил взгляда с владыки Родичей, пока они ехали вниз. Всё это было демонстрацией намерений, которую Яток вежливо отметил.

- Далчиан, ты славно подготовился к грядущему испытанию.

- Как, несомненно, и ты.

- Ну, опасности нас ждут редкие, в этом не сомневайся, - на миг на израненном лице Ятока отразилась тревога. - Я дневно и нощно молюсь Великим Силам, чтобы наши оказались достойными этой цели.

- И боги отвечают?

- Их ответ будет ясен после победы или погибели.

- И что же, костями ничего не чувствуешь?

Яток тихо рассмеялся в ответ. Усмехнулся и Далчиан.

- А во что веришь ты, Шкуродёр, если не в волю Изначального Уничтожителя?

- Как естественно для колдуна спрашивать о том, что и так ясно.

- Нет, мне искренне интересно. После всех твоих… неудач, твоя уверенность в победе не угасает. Почему?

“Это такая игра, ведьмак, или ты и в самом деле не можешь проникнуть в мои мысли? Если бы ты только знал, как в последнее время хрупка моя уверенность…”

- Смерть - единственная неудача.

- Ну и ну, Далчиан, - покачал головой Яток, улыбаясь. - Что за абсолютизм. На миг ты выглядел как имперский астартес.

Колкост была дружеской и легкомысленной, но на миг Далчиан всё равно ощутил чистый и незамутнённый гнев от того, что его сравнили с вершиной терранского лицемерия. В его разуме вспыхнул словно маяк образ предводительницы Сороритас, стоявшей на борту “Визиря” по ту сторону взрывостойкой двери и улыбавшейся, глядя как вакуум медленно вытягивает жизненные соки Кета Наа. Нет, Далчиана возмущало совсем не наслаждение смертью врага, это-то он понимал. Его до самого нутра опалило как прометиумом превосходство в её взгляде. Полная уверенность в собственной праведности в лице Сестры меньше чем за час до того, как сами же Сороритас обрекли тысячи имперских жизней на смерть столь же жестокую, как всё что мог устроить сам Далчиан.

“Превосходство в чём? В чём варпом проклятая разница между нами? Разве что в том, что я не отрицаю, что я - чудовище. Прикидываться человеком, когда в тебе нет ничего человеческого, хуже чем быть честным монстром. Да забери Око этих гнусных лицемеров!”

Взяв себя в руки, Далчиан расслабился и втянул воздух. Клинки когтей опять крепко сжались, и когда медленно разводил их по сторонам, то услышал в голове отголоски шипящего смеха.

- Моя уверенность, Яток, имеет чисто практические основания. Я одержу победу или умру. В любом случае беспокоиться будет не о чем.

- Тогда я должен похвалить тебя за прямодушие, - если чернокнижник и заметил, какую реакцию вызвали его слова, то виду не подал. - И всё же я буду продолжать молиться, чтобы наших двух кораблей было достаточно.

- Будет, иначе нельзя.

Конвейер вздрогнул, останавливаясь в приёмной камере армориума, где у стен стояли десятки штурмовых аппаратов, слишком разбитых для новых полётов и уже наполовину разобранных на запчасти. Пока отряд шёл в сторону кормы, туда откуда доносились звуки гудящих машин и стук поршневых инструментов, Далчиан заметил что Нарицу всё сильнее отвлекают подобранные Ибриилом материалы.

Клада сервиторов собралась вокруг огромного цилиндрического двигателя, внося поправки и исправления в механизмы в свете шипящих вытянутых люменов. Над одной стороной механизма сгорбился сам Ибриил, полностью погрузив внутрь несколько конечностей. Заметив гостей, он бессловесно остановил работу сервиторов. Они убрали манипуляторы и встали, держа на бездумную изготовку медленно отключающие питание генераторов инструменты.

- Приветствую, - сказал техножрец, добавив через мгновение. - Милорды.

- Владыка Яток здесь, потому что хочет узнать немного деталей о природе твоих чертежей.

- Я польщён. А сколько именно деталей?

- Он здесь ненадолго.

- Гм, понимаю, - чуть огорчённо ответил Ибриил.

- Ну, моё внимание к деталям может быть больше, чем у владыки Ятока, - заговорил Нарица. - Без всякого неуважения, милорд.

- Конечно же без, - улыбнулся Лейл. - Ты гораздо внимательнее меня, Гирен. Однако первым спрошу всё же я. Как оно работает?

Ибриил кивнул, принимая вопрос, а затем неуверенно перевёл взгляд с Ятока на Далчиана и обратно.

- Мои скромные извинения, но разве владыка Шкуродёр не сказал, что вы здесь ненадолго?

- Кратко изложи владыке Ятоку суть, - проворчал Далчиан.

- Конечно. Милорд, - Ибриил извлёк из своей груди гололитический микропроектор, и в воздухе между ними начала проступать мерцающая техническая схема чего-то невероятно сложного. В тексте было несколько пробелов, множество участков оказалось лишено обозначений, и в целом схема не значила для Далчиана ничего. Яток с непроницаемым лицом изучал показанное, но Нарица сделал шаг вперёд и склонился над проекцией, переводя металлическое лицо от одной части схемы к другой. Гололит омывал его выкованные черты изумрудным сиянием. Наконец, с трудом понимавший идею краткого изложения Ибриил решил, откуда начать.

- Основные механизмы устройства имеют общую энергетическую сигнатуру с узлами распределения поля Геллера, хотя мне ещё не удалось определить как именно это будет взаимодействовать с ауспиками дальнего действия или возможностями авгура.

- У основной операционной гармоники эфирная природа? - уточнил Нарица.

- Гм, да, это достаточно ясно, - Ибриил настроил изображение, приблизив конкретный участок. - Здесь находится некий направляющий узел, схожий с рядом схем направляющей матрицы варп-двигателей.

- А биологический контур?

- Я ещё не определил, какой конкретно… органический компонент потребуется.

- Органический? - переспросил Далчиан.

- Именно, - ответил Ибриил. - Механизм является неким усилителем, также имеющим ряд других менее очевидных функций, но всё что действует в психическом режиме работы, может быть включено лишь благодаря биологическому разумному существу.

- Или нерождённому, - проворчал Нарица. - Но фокальный вертекс неопределён? - кузнец варпа тут же обратился прямо к Ибриилу.

Так они и продолжали какое-то время, благодаря общему пониманию легко и оживлённо беседуя. Далчиан и Яток слушали внимательно, ища смысл в контексте тогда, когда их знаний было недостаточно, а это было довольно часто. Постепенно в разуме Далчиана начали появляться проблески осознания, но Яток пришёл к выводу первым.

- Это пси-гончая, - сказал колдун, не сводя взгляда с Ибриила. - Психический разум непомерной силы, подчинённый задаче выслеживания своих родичей.

- Да, милорд, - ответил Нарица. - Но киберорганически созданный. Невероятно.

- Ты как ребёнок, нашедший новую игрушку, Гирен, - фыркнул Яток. Нарица покосился на своего господина, но промолчал.

- Как я и говорил раньше, - добавил Ибриил. - Я ещё не успел завершить чертёж на основании знаний, к которым имею доступ.

- Могу я также получить к ним доступ? - спросил Нарица, и техножрец замер. Далчиан напрягся, правильно поняв что Ибриил охвачен внезапным ужасом. Яток едва заметно сместил вес, считав чужое настроение так же легко, как своё. Когти Крутаана лязгнули. Гирен непринуждённо перефразировал слова. - Ибриил, я конечно же не хочу похищать у тебя какие-либо редкие археоданные. Но наши совокупные усилия на борту “Ихтоеса” увенчались успехом, так что возможно я могу помочь тебе здесь?

- Великолепное предложение, - слишком быстро промолвил Яток.

- Гм, - пробормотал успокаивающийся Ибриил. - Ваше содействие и в самом деле будет ценным, благодарю вас, кузнец Нарица.

Далчиан не сразу понял что происходит, а Ибриил уже принял предложение. Шкуродёр поглядел на довольно кивающего Ятока. “Ах ты хитрый ублюдок! Теперь мне придётся помнить о твоём шпионе на моём корабле, причём вовлечённом в труд Ибриила. Ублюдок.”

- Буду рад, если он сможет тебе помочь, техножрец, - добавил Лейл. Теперь у Далчиана не было разумного способа разорвать уговор, при этом сохранив мир, так что он решил просто отложить проблему.

- Нарица, мы можем организовать твоё возвращение на борт после того, как ты доставишь раненых на свой корабль, - сказал он.

- Один из моих технопровидцев может сопроводить раненых, - предложил Ибриил. - Они уже какое-то время заботились о состоянии раненых Родичей и ознакомились с их системами. Это позволит нам начать работу немедленно, - он махнул механодендритом в сторону Нарицы. - И это обеспечит нам гораздо больший прогресс, - О, мысль явно взбудоражила техножреца. - Милорд.

- Замечательно, - сухо сказал Далчиан. - “Видит Око и все Восемь Ветров, жрец! Как бы я хотел, чтобы ты не был таким незаменимым, ведь тогда я мог бы голыми руками содрать с тебя остатки кожи!” Можешь приступать.

- Ты великодушен, владыка Шкуродёр, - заметил Лейл.

- Отнюдь, - при этих словах он вспомнил свой разговор с кузнецом в челноке Ибриила. Когда тот назвал его великодушным, то говорил от всей души.

- И раз уж зашла речь о моих раненых Родичах, я хотел бы их немедленно увидеть.

- Разумеется.

Далчиану казалось, что путь к медицинскому отсеку, благодаря новым усовершенствованиям заслуживающему статус апотекариона, занял несколько дней. Он и Яток обсуждали на ходу логистические вопросы атаки, обменивались информацией об имеющихся для абордажа силах и численности штурмовых аппаратов. Конечно, в целом их планирование носило чисто теоретический характер, ведь никто из них не обладал точной информацией о Чёрном Корабле из Лиги. Разве что Лейл мог рассказать чуть больше, ведь его, псайкера рождённого на имперском мире, забрал один из них юнцом. Однако даже его воспоминания были разрозненными и довольно субъективными. В чём оба единодушно согласились, так это в том, что поскольку они имеют очень смутное представление о системах защиты, то они должны использовать всё имеющееся в их арсеналах оружие. И на протяжении всего разговора в половине сознания Далчиана витали мысли об армориуме, где кузнец войны Лейла Ятока с упоением узнавал мистерии Механикус. Далчиан был удивлён и даже встревожен тем, как ревностно ему хотелось сохранить при себе преимущества, даруемые знаниями Ибриила, да и самого техножреца. Когда же они добрались до апотекариона, то усилием воли он выбросил тревоги из головы.

- О Силы… - прошептал Яток.

Ждавший их Ки Умшар стоял у изголовья плиты Сариуза.

- Похоже, что хуже всех пришлось Сариузу и Жикарге, - доложил хирург-апотекарий, показав на Клинков, всё ещё пребывавших в коме, хотя после битвы прошли уже дни. Он очистил их доспехи так тщательно, как мог, отчего на некоторых участках посреди вспучившегося и оплавленного керамита виднелись крошечные пятна не испепелённой полуночно-синей краски. Бронзовый шлем Жикарги покрывали сине-зелёные следы обесцвечивания, а линзы раскололись. Сариуз лицом встретил пламя, и сковозь треснувшие швы на шее и руках виднелась обугленная омертвевшая плоть. Ки Умшар показал на плиту рядом. - Не сильно лучше пришлось и Возвышенному Эндагуру, хотя похоже что он вскоре может прийти в себя.

Яток подошёл и встал рядом со своим чемпионом, поморщившись при виде изуродованной дыхательной маски.

- Можешь его пробудить? - спросил он. Ки Умшар покосился на Далчиана, но тот лишь отмахнулся, предоставив решение хирургу.

- Предпочтительнее будет подождать, пока он сам не очнётся.

- Эндагур немыслимо силён.

- Как пожелаете, владыка Яток, - Ки Умшар поправил подключённую к Родичу витакопию, а затем быстро вбил команды в подключённый к разъёму у его ранца планшет. - Возможно, на это уйдёт время, - предупредил он.

- Не уйдёт, - ответил колдун.

Апотекарий не успел ничего сказать прежде, чем спина Эндагура выгнулась и его грудь с треском сухожилий резко приподнялась над плитой. Воин завертел головой из стороны в сторону, сверкая сквозь разбитые линзы измученными глазами. Хирург-апотекарий ввёл через канюлю витакопии небольшую дозу морфия и стимулятора для ясности сознания. Эндагур чуть расслабился, и его видимые через прорези шлема окружённые синяками глаза начали фокусироваться. Зрачки чёрно-корчиневым радужек всё ещё были расширены по разному. Он огляделся по сторонам, хрипло втягивая воздух через измочаленный респиратор. Далчиан подумал о своей первой встрече с чемпионом и о страшной ране, забравшей половину его лица. Яток склонился над воином.

- Успокойся, Эндагур, - едва не сгоревший заживо воин начал напряжённо кивать, глядя на владыку-колдуна. Он с огромным трудом, хрипя, поднял руки, поднёс обуглившиеся латные перчатки к лицу и размял пальцы, явно испытывая жуткие муки.

На то, чтобы он смог сначала сидеть, потом стоять ушёл примерно час. Ещё двое из шести Родичей, не так сильно пострадавшие как их чемпион, пребывали в сознании. Остальных положили на гравиносилки. Как и обещал Ибриил, прибыл адепт в алой мантии, готовый отслеживать их показатели, системы жизнеобеспечения силовых доспехов и работу подключённых к ним аппаратов.

Пока Родичи выходили из апотекариона, тяжело волоча ноги, Далчиан наблюдал за одним из поджаренных космодесантников, ясно видя по движениям какую сильную воин ещё испытывал боль. Он скривился.

- Присмотри за ними, - приказал он низко поклонившемуся адепту. - Они - доблестные слуги богов.

Когда же горстки покинули отсек, Далчиан повернулся к двум всё ещё неподвижно лежавшим на плитах космодесантникам в разбитых полуночно-синих доспехах.

- Они будут готовы к грядущему? - спросил он Ки Умшара. Хирург пожал плечами.

- Надеюсь что да, милорд.

- Но не уверен.

- Не могу ничего гарантировать.

Без лишних слов Далчиан последовал за процессией Родичей Преисподней до самой полётной палубы, где они осторожно погрузили раненых в “Громовой ястреб”.

- Меня ждут дальнейшие приготовления, - обратился к Далчиану Лейл Яток, когда двигатели уже начали выть.

- Я сообщу, если будет прогресс в изготовлении устройства.

- Как несомненно сделает и Нарица.

“Несомненно”. Поднятый “Ястребом” поток воздуха резко оборвался, когда тот покинул энергетический щит и нырнул в пустоту, и Далчиан остался на палубе наедине с этой мыслью.

Девятнадцатая глава

Помимо прорыва строя вторичной задачей “Горделивого” была охота на эскортные корабли врага, пробивание их щитов залпами батарей плазменного изничтожителя, вскрытие корпуса трижды укреплённым носом, если удавалось взять для этого курс, или же их захват. Больше половины гардемаринов из штурмовой когорты “Горделивого” стали жертвой защитных турелей “Ихтеоса” в ходе битвы, но даже так их осталось почти шестьсот. Все - бойцы-специалисты, тренированные конкретно для боёв в корабельных десантах и ужасающе жестоких схватках в тесных отсеках. Они были самым грозным оружием, которые могло найтись на фрегате, да и главной причиной, по которой его создали. Все как один - ветераны, редкие и целеустремлённые.

“Подходящее зерно для мельницы”, - подумал Далчиан, оценивающе глядя на их ровные ряды. Он вызвал бойцов на штанцы, находившеся выше и ближе к корме от полётной палубы, ведь обычно именно там абордажники и собирались перед посадкой в аппараты. Помещение было таким просторным, что разносилось эхо, палуба - выложенной в шахматном порядке мраморными и оуслитовыми плитами, за годы службы выцветшими от старых и новых пятен крови.

Далчиан не обманывал себя мыслями, что может оставить хоть часть орудий про запас, не теперь, когда под его командой осталось так мало родичей-убийц. Возможно что у Ятока и было достаточно космодесантников для захвата Чёрного Корабля, но ни одна сила в Галактике не смогла бы убедить Шкуродёра, что колдун сдержит уговор если ему будет не на что опереться. Поэтому требовались солдаты. О, как бы в такие мгновения он хотел вернуть себе “Отречение” и его Злодейских Клинков, когда те были пятидесятью хищными Повелителями Ночи во всём снаряжении. “Носороги”, боевые байки, его любимый “Громовой ястреб”. Всё это уничтожили, чтобы Далчиан уж точно не смог восстановить силы, даже если выберется из смертельной ловушки. Он позволил злобе на Кровавого Владыку отступить на задний план, ведь были проблемы важнее и насущнее, но знал, что боль от утраты наследия не утихнет никогда. Однажды Фелиссик ощутит на своей шкуре всё. Но сейчас было не время для праздных раздумий, так что Шкуродёр выбросил из головы и эти мысли. Его ждали дела.

Гардемарины, как и весь экипаж, содрали с мундиров аквилы, но Далчиан не был настолько наивен, чтобы поверить что они сняли их и с душ. Офицеры “Горделивого” принесли клятвы, увидев как свежуют их товарищей. Абордажники - нет. И теперь если он отправит их на штурм имперского корабля без присмотра, то они тут же переметнутся. Требовалось удостовериться, что сражаться они будут на его стороне…

- Вы все принадлежите мне! - рявкнул он. Шлем он оставил в оружейной комнате, осознав что взгляд на его непокрытое лицо оказывает приятное влияние на дух смертных. Обнажённые мускулы вокруг глаз саданили, а без щеки голос постоянно шипел. - Но некоторые из вас думают, что вам виднее.

Дагардис и Анг Хелтрис расхаживали по плитам вокруг собравшихся солдат, сверля смертных взглядом линз. Далчиан направился к заднему ряду, намеренно пройдя мимо старшего пустотника и его стоявших впереди приставов. Старая, но надёжная тактика. Переверни иерархию и покажутся недовольные. Шкуродёр остановился рядом с абордажником, стоявшим прямо на краю последнего ряда. Тот стоял на изготовку, смотря прямо вперёд.

- Погляди на меня, - зашипел Далчиан. Боец дёрнулся, но не сдвинулся с места. Из-под его плотно сидящего аккуратного берета потекла струйка пота. Стоявший впереди роты унтер-офицер с клюкой резко кивнул, и он тут же обернулся, посмотрел на Повелителя Ночи с натренированным каменным лицом, словно желая, чтобы чудовищный еретик исчез.

- Похвально, что ты подчиняешься старшим, - сказал Далчиан. - А вот то, что ты игнорируешь меня - нет, - он потянулся к смертному, но тот резко дёрнулся, выхватив и взведя спрятанный в кушаке лазерный пистолет. Прицелившись прямо в линзы, он даже успел спустить курок. Но прежде чем механизм заработал, и пистолет, и руки гардемарина рухнули на каменную палубу. На ноже в руках Далчиана сверкнула свежая кровь. Боец зашатался, другой инстинктивно обернулся на помощь.

- НЕ ДВИГАТЬСЯ, - голос Далчиана ошеломил, словно ударом. Побледнел даже возглавлявший роту опытный пустотник, а кто-то и вовсе штаны намочил. Начавший было поворачиваться боец резко выпрямился, словно внезапно отпущенный пластсталевый штырь. Безрукий пошатнулся и застонал. Далчиан схватил его, легко ухватив перчаткой за всю шею, и ударил о пол. Череп звучно хрустнул от удара о мрамор, и он обмяк. Не глядя на пистолет и отрубленные руки, Далчиан повернулся к следующему бойцу.

- Посмотри на меня.

Боец повернулась и встретила его жуткий взор пожелтевшими и расширившимися глазами.

- Задача проста, - заговорил Шкуродёр. - Объяви, что отныне служишь мне и только мне. Если клятва не будет убедительной, от тебя я избавлюсь.

Аборажница посмотрела на Далчиана, на мёртвого бойца и обратно. Глубоко вздохнув, она выпятила подбородок и покачала головой. Шкуродёр без всяких усилий подхватил её и швырнул лицом в палубу, уже шагая к следующему.

- Поклянись, - потребовал он. Молодой матрос затрясса с головы до пят, глядя на своего нового владыку. Удар сердца спустя он отвернулся и побежал.

- Стоять, рядовой! - заорал старший пустотник, но тот всё мчался, очертя голову. Анг Хелтрис перехватил его на другом конце палубы и разорвал на части несколькими взмахами клинка. Далчиан шагнул к следующему.

- Клянись.

- Я служу владыке Шкуродёру, - ответил тот, опускаясь на колено.

- Не см… - процедил старший пустотник, и тут же лишился затылка. Дагардис не стал опускать аугментическую руку, из зажатого в котором болт-пистолета лениво змеился дым.

- Хорошо. А теперь иди к адепту для нанесения клейма, - Далчиан улыбнулся, и смертный кивнул, поднимаясь. Чуть в стороне стоял один из подчинённых Ибриила, заменивший одну из своих рук на арматуру с закреплённым на конце выкованным из железа символом. Знак он держал в нагревательной камере переносного автоклава, терпеливо ожидая когда к нему подойдут. Следующий абордажник плюнул в Далчиана, и когда он разбил его о камни, под сводами разнеслось зловещее шипение, а воздух наполнился вонью горелого мяса. Получивший клеймо гардемарин застонал от боли.

Теперь, когда стоявший перед ними мрачный выбор стал гротескно очевидным, процесс пошёл быстрее. Одни из абордажников предпочли умереть под клинками Повелителей Ночи, бросаясь на них с оружием. Другие отказывались от чести, плача и крича. Третьи, одинокие и сломленные, решили сами покончить со своими мучениями спрятанными лазерными пистолетами. Но в конечном счёте большинство подчинилось и, приняв клеймо, присоединилось к новым пехотинцам владыки Шкуродёра, стоявшим неровной толпой, позабыв о чинах и строе. Смертные осторожно трогали края обуглившейся и взмокшей кожи на лицах, и у каждого из них повторялся один и тот же отпечаток.

Восьмиконечная звезда. Икона Изначального Уничтожителя. Далчиан ненавидел гнусное колдовство богов варпа, но иногда всё же имело смысл взывать к их именам. Экипаж Чёрного Корабля явно будет суеверным и обработанным, и потому не позволит жить никому с клеймом богов, стоит тем оказаться на борту. От рук Адептус Астра Телепатика этих бойцов ждёт лишь смерть, и Далчиана не слишком заботило, будут ли они отстреливаться.

“Подходящее зерно для мельницы”

Он приказал оставшимся в живых приставам составить новый боевой порядок, а затем вышел с усыпанной трупами палубы.

Двадцатая глава

Сообщение Ибриила в виде текстового инфоимпульса с запросом встречи пришло на встроенный в командный трон планшет. Далчиану показалось странным то, что Ибриил не вызвал его по воксу. Заинтригованный Повелитель Ночи согласился.

Техножрец тяжело опирался на громоздкий сервотрактор, с рокотом прометиумного двигателя ползший по заваленному мусором армориуму. И без того довольно уродливое тело медленно подъезжавшего к господину Ибриила сгорбилось и согнулось, и Далчиан знал, что именно поставленная им задача привела к такому состоянию техножреца. Рядом с Ибриилом шагал закутанный в мантию технопровидец. Когда он подъехал ближе, то Далчиан увидел что там, где наверное находился рот покалеченного жреца, из-под капюшона торчало сферическое устройство. Остановившись перед ним, Далчиан кивнул.

- Как продвигается великий труд?

В ответ сферическое устройство во рту Ибриила издало стрекочущий звук, и из него с треском выехала лента пергамента. Стоявший рядом с Ибриилом технопровидец протянул руку и, оторвав текст, начал зачитывать его ничего не выражающим тоном.

- Сбор данных на время вывел из строя большинство моих высших коммуникативных функций, - следующая лента вырвалась наружу, и её сорвал и начал зачитывать адепт. - Извиняюсь за свою временную недеспособность. - Застрекотала новая лента. - Милорд.

- Сбор данных, - повторил Далчиан. - А как насчёт их применения?

Стрёкот, стрёкот.

- Ответ отрицательный. Было необходимо собрать как можно больше технических данных до того, как мы приступим к устройству, - при этих словах Далчиан ощутил жаркий укол нетерпения.

Стрёкот, стрёкот.

- Также подключение к моему нешаблонному хранилищу не стало легче.

Стрёкот, стрёкот.

- Мне требуется время на повторную калибровку между фазами доступа.

Стрёкот.

Далчиан раздавил своё разочарование в когтях. Чем дольше они ждали возможности сделать ход, тем больше была вероятность что их снова найдут ублюдки из Имперского Флота. Впрочем, Шкуродёра тревожило и выводило из себя не только это. Когти Крутаана лязгнули, и техножрец настороженно посмотрел на оружие.

- А кузнец варпа? Его присутствие тебе полезно?

Стрёкот.

- Определённо.

- Чудесно. Так о чём ты хотел доложить так сильно, что потребовалась встреча?

Стрёкот, стрёкот.

- Судя по собранным мной данным мне потребуется нелюдь из Навис Нобилите в жертвенном качестве.

Далчиан тут же осознал значимость запроса.

- Навигатор Остол.

Стрёкот, стрёкот.

- Она - единственный навигатор на борту, не так ли?

- Но если ты используешь нашего навигатора в жертвенном качестве, то как мы сможем преследовать свою добычу? - Далчиан и Яток уже обсудили стратегию охоты и, учитывая их укрытие на задворках и вероятность того, что чёрный корабль находится ближе к планетаным населённым центрам, сошлись на том что для обеспечения элемента неожиданности потребуется короткий варп-переход. И для этого точно нужен был навигатор, иначе риски были велики. Слишком велики.

Стрёкот, стрёкот.

- Мои данные привели меня к выводу, что её отсутствие не станет помехой.

- Неужели?

Стрёкот, стрёкот.

- Детали пока неясны, но я уверен что они станут понятны в процессе работы.

Стрёкот.

- Милорд.

- Ты о многом просишь, техножрец.

Стрёкот.

- Как и вы.

Стрёкот.

- Милорд.

- О нужна тебе сейчас или же она может оставаться в неведении, пока не потребуется как расходник?

Стрёкот, стрёкот.

- Полагаю, что могу завершить устройство без неё, да.

- Хорошо. Удостоверься, чтобы экипаж не прослышал об этой потребности.

Стрёкот.

- Разумеется.

Стрёкот, стрёкот.

- Также энергозатраты будут слишком велики для реле мощности корабельных отсеков, поэтому устройство должно быть подключено напрямую к плазменному ядру.

- Понятно, - Всё сложнее и сложнее с каждым мгновением. - Разберись со смотрителем генераторума. Сделай всё, что потребуется, но проследи, чтобы при этом корабль был готов к бою.

Стрёкот.

- Разумеется.

Стрёкот.

- Милорд.

Далчиан вздохнул, оставшись наедине на поднимающей его наверх платформе и слыша, как грохочут её механизмы. Не в первый раз он гадал, и в самом ли деле Ибриил обладал теми познаниями, на которые претендовал, или же серьёзно ошибался. Или лгал. Прежде техножрец приятно удивлял его своими способностями, но быть может его нерешительность в создании пси-гончей означало нечто, о чём он не рассказывал? Мог ли Далчиан и в самом деле рассчитывать на то, что обыкновенный техножрец из позабытого мира-кузницы способен выследить Чёрный Корабль Астра Телепатика? Его тело всё ещё страдало от ран, и не только сомнения пронзали нутро, однако боль облегчала как мазь мысль о добыче, которую он настигнет, если Ибриил говорил правду. Правда это или нет, он попытается. А что ещё оставалось?

Далчиан открыл зашифрованный канал голитической связи лишь удостоверившись, что он один в стратегиуме.

- Для работы устройства придётся скормить ему навигатора, - сказал Шкуродёр. - Твой - питомец Кровавого Владыки, не так ли? Можем ли мы найти ему применение?

- Увы, - ответил Яток, чья проекция потрескивала от помех, - Фелиссик, похоже предусмотревший в своей мудрости и такое, установил в наших навигаторских покоях плазменные заряды. Любая попытка увести его прочь приведёт к их изничтожению. Уж поверь, я всё пробовал.

- Как неудачно, - прищурился Далчиан.

- Согласен, - вздохнул Яток. - К тому же кислый уродец до сих пор считает, что мы преследуем твоих мятежников. Я не слишком щедро делился подробностями моего соглашения с тобой со смертным экипажем, чтобы об этом не прослышала Багровая Резня, - отговорка оказалась раздражающе правдоподобной. Далчиан едва удержался от того, чтобы закатить глаза.

- Пожалуй, мне следует быть благодарным, - сухо ответил он, - за то, что моя команда в плане саботажа способна разве что покончить с собой. Как сделал ещё один расчёт орудия меньше двух часов назад.

- Ох уж эти имперские бараны, - процедил Яток. - До последнего преданные долгу.

- И будь они за это прокляты, - теперь, оказавшись без альтернативы, Далчиан смирился с необходимостью пожертвовать варп-путеводцем “Горделивого”. - Значит это будет Остол.

- Уверен, что это разумно? - тревога Далчиана отразилась в словах, но не глазах.

- Это единственный выбор. Если мы справимся, то довольно легко добудем замену.

- Если.

На работу у Ибриила и Нарицы потребовались два дня непрестанного труда и безоговорочного содействия всего контингента находившихся на борту техноадептов, от служивших в кузнице специалистов-ремесленников техникус, до обычно двигателеведов, лексмехаников и простых сервиторов. По генераторому и нижним палубам гуляли отзвуки строительных работ. На разных этапах по самым различным причинам встретили свой конец многие из адептов, но Далчиан не задавал вопросов. Уровень потерь был в приемлемых рамках.

Остол не сообщали о природе создаваемого устройства, дабы она не навредила себе, чтобы предотвратить его работу. Когда же Ибриил связался с Далчианом, чтобы сообщить что он почти закончил, Шкуродёр понял, что время пришло. Он вызвал Лейла и сказал, чтобы Родичи Преисподней готовились.

- Готовились к чему, Шкуродёр? - чем дольше шла работа Ибриила, тем всё менее уверенной была манера Лейла Ятока говорить. Далчиан почти надеялся, что чернокнижник раздражённо откажется от плана в последний момент, позволив ему лично выполнить его, но понимал что горстки легионеров может оказаться отнюдь не достаточно. Ему нужна была численность Ятока.

- Разве доклады кузнеца варпа не полны?

- Похоже, что Гирен совершенно заворожен своей работой, - с ноткой досады ответил колдун. - Если бы ты позволил ему усыновить своего питомца, то подозреваю он сделал бы это без раздумий.

- Нет, его доклады совершенно полны, - признал Яток. - Но даже у его понимания есть пределы. Он считает, что его вклад в эту работу выполнен, и я отзываю его на “Ихтеос”, - эти слова удивили Далчиана. Неужели Нарица на самом деле не был шпионом, или быть может узнал в процессе то, что ему не понравилось?

- Я хочу услышать это от тебя, Шкуродёр. - добавил Яток. - Что ждёт нас, когда ты включишь устройство?

- Честно сказать, - ответил Далчиан, - я и сам не уверен. Но когда это произойдёт, нашим воинам потребуется немедленно вступить в бой.

- В твоём замысле слишком много неясного, Шкуродёр, - с явной враждебностью заметил Яток.

- Ну, не буду этого отрицать.

- И ты никак не можешь гарантировать даже того, что твой питомец говорит правду?

- Как-то поздновато для сомнений, не находишь? - выпалил в ответ Далчиан. - Да и разве не ты из нас двоих веришь в замыслы богов?

- Даже не думай насмехаться надо мной, Повелитель Ночи.

- Тогда я бы посоветовал тебе начать приготовления.

Остол была надменной, как и все имперские навигаторы. Далчиан помнил о том, какие разрушительные силы могут вырваться из демонического ока навигаторов, и мало хотел оказаться посреди последнего боя, и потому на всякий случай взял с собой Дагардиса и Анга Хелтриса. К счастью, Остол ожидала его с открытыми дверями, сидя в величественном спокойствии.

- Я подозревала, что ты придёшь за мной, еретик, - с горечью сказала она. Остол была невысокой и жилистой, с плотно заплетёнными серебристыми волосами, падающими на пышную одежду. Её мутантский третий глаз посреди лба закрывал вышитый платок. Три Повелителя Ночи нависли над её троном словно исполинские гаргульи, и на отточенным гранях их доспехов заплясало тусклое сияние рунических экранов, единственного источника света в покоях.

- А есть ли у тебя идеи зачем?

- Лишь то, что твой замысел приведёт к моему изничтожению.

- Ты пойдёшь навстречу концу или нам придётся тебя тащить?

- Я пойду, отвратительный зверь, - процедила она слова, сморщив острое лицо вокруг носа так, словно чуяла омерзительную вонь. - Мёртвой я больше не буду орудием в твоих разбойничьих замыслах, так что я пойду с радостью.

Она поднялась с трона, что определённо делало нечасто, и с царственным видом потащилась по коридорам и сходным трапам корабля, который никогда больше не поведёт через Имматериум.

Во всяком случае в здравом уме.

Открывшаяся их взгляду пси-гончая мало напоминала что-либо когда-то виденное Далчианом прежде. В целом устройство было схожим с электрической подстанцией ульевого шпиля, особенно напоминая спаяннами из пластстали пилонами вокруг центральной колонны сверхпроводниковых колец. Всё было самым безумным образом обвито широкими кабелями, отчего генераторум начал напоминать сплетённое из шёлка гнездо какого-то исполинского артропода, и это впечатление отнюдь не ослабляли копошившиеся повсюду арахнодроны Ибриила. А вот дальше ассоциативное поле начинало подводить Шкуродёра. Сложенные из кристаллических блоков вычурные башни скреплялись химическими фиксаторами в геометрические сталагмиты, преломлявшие проходивший через них свет в экзотические новые волны. Моторизованный полиспат удерживал на весу и вращал через кольца неразрывно связанные цепи без всякой очевидной цели, кроме разве что немелодичного перезвона, вливающегося в и без того оглушительный рёв плазменного реактора. На шарнирных стрелах стояли зубья из блестящего металла, и подопечные Ибриила вносили небольшие поправки в скрепляющие опоры так, чтобы всё было направлено ровно вверх. Сам техножрец висел как в колыбели над устройством, а перед его прикрытым лицом в изобилии виднелись информационные планшеты, ламповые часы и циферблаты. Несколькими новыми руками-манипуляторами он стучал по рунатурам и переключал небольшие рычаги.

Тебе серьёзно и так не хватало рук?

Но взгляд прикрытых тяжёлыми веками глаз Остол приковал металлический андреевский крест прямо в центре машины. Она видела только оковы на его четырёх распростёртых гранях и цепной пояс посередине.

- Не пойду, - дрожащим голосом прошептала она, мигом лишившись самообладания.

- Пойдёшь.

- Нет, - он отступила на шаг, затряслась. - Эту… мерзость нельзя включать.

- Можно.

Остол попятилась ещё на шаг, но дальше путь ей преградил нависший Дагардис. Медленно заставив себя оторвать глаза от шайтан-машины, она обернулась и поглядела на секирщика, чуть склонившего рогатый шлем в сторону оков.

- Не тормози, мутант, - весело сказал тот. Мгновение навигатор казалось совершенно беззащитной, словно младенец, выброшенный из семьи прочь навстречу безграничной жестокости внешнего мира. А затем её лицо скривилось в гримасе, а тонкие как бумага руки вцепились в платок. Дагардис схватил её за ладони, и скованные артритом пястные кости хрустнули как сухой хворост. Остол застонала от боли. Лёгким толчком Клинок оттолкнул её прочь, навстречу ждущим оковам, где навигатора тут же схватили за тонкие руки техносаванты и начали воздевать на крестовину, крепко привязывая к оковам. Слабые крики быстро затихли в затуманенном от жара воздухе.

- Начинай, - приказал техножрецу Далчиан. Линзы Ибриила повернулись к Шкуродёру лишь на считанные мгновения.

- Да будет так.

Далчиан ждал.

- Милорд.

Скривившись в ухмылке, Далчиан вышел из генераторума в сопровождении своих Клинков. Нарастающий рёв реактора заглушил всё ещё кричавшего навигатора.

- Всему экипажу.

Далчиан заговорил по общекорабельной частоте, его тяжёлый как карстовый ледник голос загремел из рожков аугмиттеров на каждой палубе “Горделивого”. На миг оторвались от тяжких трудов матросы, чья усталость боролась в предвкушением. Немногие уцелевшие офицеры стоически стояли на постах, мысленно повторяя будто мантры те оправдания, которые придумали себе, подчинившись владыке еретиков-астартес. Нелётные экипажи на посадочной палубе продолжали заботиться о своих подопечных машинах, как и всегда, и слушали передачу, делая вид, что не обращают внимания. Ки Умшар постучал по внутривенно подключённому к одному из покрытых коркой воинов на плите цилиндру со снадобьем, слыша как голос Шкуродёра эхом отдаётся от белых как кость стен апотекариона.

- Вскоре мы совершим переход через Имматериум прямо в бой. Готовьтесь к тому, к чему невозможно приготовиться, и я спущу шкуру с любого, кто меня подведёт. По боевым постам.

Изображение на гололите тряслось и подскакивало, искажённые очертания Ибриила то замирали, то двигались рывками. Восседавший на командном троне Далчиан с трудом разбирал слова среди фонового гвалта генераторума.

- Повтори, жрец, - приказал он.

- Я сказал что… заряд приближается к макси… ощности, однако механизм н… остигнуть оптимального насыщения. Больш… ификация необходима… илорд, - Ибриил был заворожен сверкающими потоками энергий его проекта, наконец-то работающего на его глазах после непрестанных трудов. Но его отстранённость уже начинала выводить Далчиана из себя.

- Тебе нужно больше энергии?

- Та… к точно, - ответил Ибриил. - М… орд.

- Так получи её. Ты же находишься в генераторуме, не так ли? - его зубы звучно скрипнули друг о друга.

- Да, мил… ечно, - едва образ Ибриила рассеялся, как на панель под левой рукой Далчиана пришёл ещё один сигнал вызова. Он зло ткнул в руноклавишу. Количество неизвестных элементов в стратегии всё росло, и это уже тревожило Повелителя Ночи.

- Колдун.

- Далчиан, - ответил его Яток. - На поддержание варп-двигателя в рабочем состоянии так долго уходит много как энергии, так и сил моего экипажа.

- Как и моего, Яток. Пока всё в руках техножреца.

- И как, мы приблизились к установлению координат для перехода?

- Нет, - Далчиан чувствовал себя так, словно внутри его ворочается змея. Создаваемая Ибриилом пси-гончая казалась ему путём к искуплению, пока она оставалась абстракцией, всего лишь возможностью. По мере того, как они приближались к созданию машины, Далчиан упивался мыслью о возможности одержать великолепную победу. Он радовался тому, как слабеет влияния Ятока, что ведьмак осознаёт, что его собственное освобождение прямо зависит от Шкуродёра и усилий его странного питомца. Далчиан не страшился ничего, пока у него не было ничего. В выборе между вероятным забвением и гарантированным не было выбора. Но теперь у него был корабль. У него был экипаж, компетентный, пусть его преданность пока и оставляла желать лучшего. И теперь, когда великий труд Ибриила, судя по всему, вполне мог расколоть фрегат на части, ему пришлось столкнуться с неприятной, но неизбежной мыслью что он просчитался.

Яток собирался сказать что-то ещё, но тут прямо перед Шкуродёром возникла застывшая проекция Ибриила.

- Милорд, - сказал тот, размахивая мехадендритами. - Я только что осознал одну важную деталь о природе работы механизма!

Бровь Далчиана дёрнулась в унисон с когтями Крутаана. Яток попытался было встрять в разговор по вторичной гололитической связи, но Далчиан выключил звук. Теперь идущее от Ибриила изображение прояснилось, а аудекс был слышен понятнее, чем прежде.

- Сразу к сути, - предупредил его Далчиан, и техножрец помедлил, мгновение собираясь с мыслями, прежде чем заговорить.

- Механизм не различает информацию и контекст. Он описывает информацию и одновременно меняет описываемую ей воплощённую реальность, - даже сквозь гололит было видно, насколько восхищён и заворожен Ибриил. По палубе прошла дрожь, встряхнувшая даже Далчиана, и несколько из смертных на мостике всхлипнули. Они были непроверенными новобранцами, заполнившими освободившиеся посты. Пустые глазницы предшественников смотрели на них с помоста Шкуродёра. У них не было права на ошибку, это Далчиан сказал прямо. Но сейчас он не обращал на них никакого внимания, ведь каждая частица его бытия хотела заорать на бормочущего техножреца.

- Сразу к сути, жрец, - ‘‘И во имя Ока и Восьми Ветров, путь это будет последний раз, когда мне придётся повторить приказ’’.

- Мы не ждём координат, владыка Шкуродёр, - ответил Ибриил, ошеломив Далчиана тем что впервые произнёс его полный титул. - Это машина ждёт нашего перехода. После чего она мгновенно сонастроит наше положение с чёрным кораблём!

Осознание поразило Далчиана до мозга костей. Если богам хоть чуть-чуть было до него дело, понял он, то сейчас настало самое важное испытание их благосклонности. Броситься в варп, в бурлящую трясину безумия, существующего лишь чтобы рвать души живущих на их самые простейшие, самые жуткие частицы, и без координат для перехода… о, это было худшим сумасшествием. Его разум был парализован мгновенно нахлынувшей мучительной неуверенностью. Гололит вздрогнул, и он вновь обратил внимание на беззвучно, но яростно размахивавшее руками изображение владыки-чернокнижника Лейла Ятока. Далчиан включил звук обратно.

- Во имя бездн варпа, что происходит, Шкуродёр? Мы получили координаты? - в голосе колдуна прозвучало такое отчаяние, что в сознании Далчиана невольно угнездилось зёрнышко веселья.

- Нет, владыка Яток. Мы должны погрузиться в Великий Океан вслепую и довериться машине.

- Да пошло всё к чёрту, Шкуродёр! - взревел Яток. - Дай мне координаты или я закончу с этим абсурдом.

И нетерпеливость предводителя Родичей Преисподней пробилась сквозь барьер в разуме Далчиана. Он словно высунул голову из дыма в первый раз за целую эпоху и наконец-то ясно увидел ситуацию. У него всё ещё не было ничего. Его наследие - загублено, слава - опорочена, и выбора не было, как не было и бесчисленное количество раз прежде. А Яток? Эгоистичная одержимость делала чернокнижника жалким. От осознания Далчиан рассмеялся. Яток был отчасти прав, обвинив Повелителя Ночи в достойном имперца абсолютизме. Почти все известные ему владыки космодесантников Хаоса были склонны к нерешительности и поискам компромиссов. Они всегда шли, оглядываясь через плечо, и каждый момент их посещало искушение избежать возможного поражения прежде, чем они бросят все силы для достижения победы. Непрестанно они подрывали собственные усилия и называли это хитростью.

Далчиан глубоко втянул затхлый воздух пустотного корабля, делая первый вздох в своём новом существовании, и снова расхохотался. На него уставилось зернистое изображение Ятока.

- Ты свихнулся, Шкуродёр, - с горечью сказал он.

- Нет ведьмак, - Далчиан ухмыльнулся, и местами на его лице треснула кожа, открывая взгляду растущую под ней вновь мокрую плоть. - Я наконец-то в здравом уме. Преследуй любую судьбу, которую пожелаешь. Меня же ждёт единственный оставшийся путь к величию, - с этими словами он отключил связь, и ошеломлённое лицо Ятока рассеялось в воздухе.

- Начинайте процедуру варп-перехода. Отсчёт по моей команде.

- Но поле Геллера, милорд! - истерически вскрикнул артиллерист. По его щекам текли обжигающие слёзы ужаса.

- На этот раз не понадобится, в этом меня заверил техножрец. Начали, - с едва заметным полным сомнений вздохом новый штурман ввёл код авторизации отсчёта чуть дрожащими руками.

“Возможно некоторых из них я недооценил…”

В тот же миг по всем палубам “Горделивого” замерцали багровые люмены и завыли сирены. По отсекам, сходням, орудийным амбразурам и ангарам разнеслись отголоски нешёптываемых молитв. Мужчины, женщины и довольно многочисленные дети вцепились в амулеты-аквилы, которые, как они ошибочно считали, им удалось спрятать от новых владык. По коридорам и меж переборок разносились пронзительные вопли, доносящиеся из ниоткуда и жуткие. Вспыхнуло гололитическое изображение Ибриила.

- Жаль, что Гирен этого не увидит своими глазами, - сказал он, явно завороженный работающим мистическим устройством.

- Ну, тебе придётся ему рассказать, - Далчиан рассмеялся и встал с трона, чувствуя прилив новых сил. Канал связи с Ибриилом закрылся, и Далчиан одарил Ки Умшара ехидной усмешкой.

- Остаёшься за главного.

- Доброй охоты, милорд Шкуродёр, - поклонился хирург-апотекарий.

- Так и будет. Что насчёт двух оставшихся?

- Их жизненные показатели уже возвращаются к нормальному уровню. Как вы и запрашивали, я отправлю их во второй волне, милорд.

- Доброй охоты, Ки Умшар, - сказал он, покидая мостик.

Заклеймённые гардемарины стояли на изготовку на посадочной палубе, пока нелётные экипажи завешали последние приготовления штурмовых катеров “Гнатас” к запуску. Бойцы были облачены в серо-красную униформу, их начищенные пластины брони блестели в свете люменов. Шлемы им приказали оставить, чтобы никто не мог спутать их с верными имперцами. Все как один - вооружены дробовиками, мультилазерами и подрывными зарядами и готовы к бою. По сигналу бойцы начали спокойно садиться в крепления, а бронированные челюсти между выступающими мельта-проекторами - смыкаться. Тридцать четыре штурмовых катера начали прогревать двигатели, остальные двадцать останутся на борту в резерве, чтобы доставить подкрепление в брешь.

Далчиан, Дагардис и Анг Хелтрис оставили один из катеров себе, ведь их огромные бронированные тела едва помещались в узком транспортном отсеке. Из установленных на переборках аугмиттеров продолжал выть отсчёт варп-перехода.

- Так время пришло, милорд? - вызвал по воксу Анг Хелтрис. Для операции Далчиан всё же надел шлем.

- Да. Готовься рвать и терзать.

- Уж к этому всегда готов, милорд.

- Хорошо. Как рука? - спросил он Дагардиса.

- Работает, милорд.

- Хорошо, - Далчиан несколько раз втянут воздух, успокаиваясь. По его телу уже гуляли боевые стимуляторы, впрыснутые бронёй в ответ на его душевное состояние. Отсчёт перед варп-переходом вошёл в последний этап, атмосфера внутри “Горделивого” сгустилась, по пластстали словно склизкий мох поползла изморозь. Штурмовые катера первой волны, пока что удерживаемые на месте гидравлическими захватами, уже разожгли двигатели. - Возможно мы и последние из Злодейских Клинков, мои родичи-убийцы, но наша рота воспрянет вновь. Я клянусь вам в этом именем Ока и Восьми Ветров. Одержите мне победу сегодня, и я дам вам Галактику.

- Наши клинки ещё жаждут, - изрекли оба, чувствуя распаляемую стимуляторами жажду крови. Далчиан моргнул, включая видеоканал с окулюсом мостика, желая увидеть каждое мгновение.

- Наши клинки ещё жаждут.

Внезапно взвыл сигнал об опасном сближении, и Далчиан моргнул, подключаясь к авгурам фрегата. Три рунических отметки с опознавательными сигналами боевых кораблей Повелителей Мух держали курс навстречу и быстро приближались к их позиции. Далчиан заметил, как они открыли огонь, и вновь проклял Кровавого Владыку.

Но Повелители Мух опоздали.

Отсчёт достиг нуля, и по всему “Горделивому” прокатилась оглушительная тишина. Пространство перед фрегатом окутала нереальность, освещающая дьявольским и полным ненависти светом чёрный вакуум и широко распахнувшая пасть, чтобы впустить в себя микроскопический лакомый кусочек и находящиеся внутри тысячи душ. Все двигатели корабля раскалились от жара, извергнутые километровой длины колонны пламени бросили его навстречу прожорливым водам имматериума. Едва фрегат погрузился в волны чистых эмоций, как молниевые когти Далчиана сами собой сжались в кулак, и он услышал Крутаана так же ясно, как если бы тот стоял рядом.

”Закрой дверь, Далчиан”

- Закрой дверь, Далчиан.

- Уже закрыл, - ответил Шкуродёр. Они стояли на противоположных концах мостика “Красной Галенции”. Корабль казался пустым, брошенным. - Я закрыл её здесь, Крутаан, когда убил тебя. Неужели ты это забыл?

Крутаан легонько покачал головой, при этом осторожно сложенные вместе края отсечённой шеи захлюпали друг о друга.

- Ты открыл её, Далчиан. Открыл для меня.

- Тогда где же ты? - Шкуродёр развёл руками, показывая на опустевший пустотолёт. - Мой разум принадлежит лишь мне.

- Мне и не нужно проникать в твой разум, - Крутаан уклончив поднял руки, и на них, что странно, не было ни следа его привычных молниевых когтей. - Души направляют меня сюда, в твоё измерение, но двери принимают разные обличья.

- Какие обличья?

- Закрой дверь.

Уши Далчиана наполнились треском помех, а перед глазами на миг всё поплыло. Он всё ещё сидел в штурмовом катере на борту “Горделивого”, а сбоку свисали расслабленные когти Крутаана. Он размял пальцы-клинки, испытывая их.

- Готовьтесь к столкновению! - голос Ки Умшара как снаряд вырвался из корабельной чистоты, и Далчиан уставился на видеопоток с окулюса, переваривая увиденное.

Над ними словно нависла скала из чёрной брони, из которой торчали авгурные шипы, а на вершине рядами восседали гаргульи из чёрного железа. От корпуса расходились клубы тьмы мрачнее самой пустоты. Создаваемый кораблём призрачный энергетический саван на миг разорвало появление фрегата с заряженными орудиями из варпа прямо по правому борту со стороны носа. Далчиан голодным взором оценивал все грани исполинского судна.

“Так всё это было правдой”, - поражённо подумал он, ведь в глубине души он никогда не позволял себе поверить до самой последней секунды.

Чёрный корабль.

Сборщик десятины Астра Телепатика превосходил “Горделивого” по тоннажу в минимум восемь-девять раз, и был длиннее где-то на три километра. На бортах не было привычной позолоты или цветастой геральдики кораблей Имперского Флота, однако общие очертания выдавали схожее происхождение. Всё казалось выкованным из чёрного железа, а кормовой отсек раздулся, чтобы вместить сотни грузовых палуб. Клиновидный нос был уже и нёс меньше брони, чем у боевого корабля, но хребет всё так же украшали батареи излучателей. На корпусе не было заметной надстройки мостика, который очевидно был погружён глубоко в чрево и ревностно скрыт от чужих глаз. А расстояние между кораблём и “Горделивым” смыкалось поразительно быстро.

Фрегат был рассчитан на проведение таранных ударов во время пустотных битв. Его нос покрывали прочные многокатно укреплённые пластины брони, и он даже был немного более острым в сравнении с аналогичными моделями, такими как “Огненная буря”, что придавало скошенному краю дополнительный механический импульс. Боевые посты также были рассчитаны на то, чтобы служащие на них люди устояли во время столкновения на ногах, в отличии от многих других имперских кораблей. Фрегат летел в борт своей добычи, словно брошенный гарпун.

Чёрный корабль остановился с невообразимой скоростью. Осознавая, что избежать столкновения уже невозможно, он накренил нос в сторону “Горделивого”, чтобы хотя бы ослабить проникающие повреждения от тарана. Разворачивающееся на месте огромное судно едва не успело вообще уйти в сторону. Но засада Далчиана сработала.

Корпус “Горделивого” застонал от силы столкновения, когда его отточеное острие пробороздило борт чёрного корабля вместо того, чтобы пронзить. Словно плугом фрегат прошёлся через слои пластстали и адамантия внешнего корпуса корабля Астра Телепатика, оставив за собой искрящееся ущелье из металла, вздыбившегося по обе стороны от места страшного удара. Обломки закружились перед оправой окулюса, а характеристическая скорость обоих кораблей мучительно медленно снижалась. Сквозь сверкающее облако клочьев содранной обшивки Далчиан видел, как так же медленно ползут звёзды, по мере того как “Горделивый” кренился на правый борт.

Наконец, с последним рывком, фрегат высвободился, оставив позади страшную и открытую пустоте просеку в борту чёрного корабля.

- Первая волна, запуск! - рявкнул Шкуродёр, и штурмовые катера полетели в вакуум.

Двадцать первая глава

Штурмовой катер Далчиана мчался через кружащиеся облака обломков на скорости сотни километров в час, а по обе стороны от него летели другие. Впрочем, масштаб и расстояния пустотных боёв были такими, что атакующие звенья всё равно достигнут цели лишь спустя драгоценные минуты. При перемотке потока наблюдаемых “Горделивым” данных быстро стало ясно, что комплекс авгурных и ауспик-систем фрегата не может определить почти ничего о чёрном корабле. Даже яростное сияние двигателей загадочного корабля, которое Далчиан чётко видел своими глазами на потоке видеозаписи, каким-то образом совершенно не улавливалось чувствами фрегата. Чёрный корабль казался глыбой небытия. Похоже, что те же проблемы были и у систем штурмовых катеров.

- Я не могу навестись ни на какие координаты цели, милорд! - воскликнул по внутренней частоте пилот.

- Тогда глаза разуй, пёс! - рявкнул в ответ Далчиан. - Целься в пробоину борта.

В его ухе заскрипел голос Ки Умшара, искажённый из-за накладывающихся каналов связи.

- Похоже что турели излучателей чёрного корабля наводятся на нас, владыка Шкуродёр. Начинаем манёвры уклонения.

- Принято.

Звено штурмовых катеров добралось до цели, в последний момент резко спикировав сквозь искорёженную оболочку, чтобы вцепиться кружащимися зубастыми головами в открытие сходни и лестничные колодцы. Крепления разошлись, и Далчиан зарычал от предвкушения.

Похоже, что загадочный корабль имел действительно мощные системы контроля повреждений, ведь не надевшие шлемы гардемарины высаживались без проблем, дыша воздухом, удерживаемым мерцающим энергетическим полем. Три огромных Повелителя Ночи отправили смертных вперёд, осмотреть брешь, и лишь затем вышли сами, держась в дрожащих тенях. Абордажные команды рассредоточились по узким коридорам, ныряя под прочные пластстальные балки и петляя между усеянных заклёпками бронированных переборок.

Так они прошли за считанные минуты несколько сотен метров, и Далчиан начал гадать, а где же защитники, не видя ни запертых люков, ни запечатанных взрывостойких дверей. Но даже сквозь растущую дымку некой затуманивающей мысли силы постепенно в разум Повелителя Ночи проскользнуло горькое понимание. Подобный пещере пролом в борту не был прямой дорогой в нутро чёрного корабля, на которую он надеялся. Время от времени палубу сотрясали резкие толчки, напоминая об идущем бое. Шкуродёр приказал отряду остановиться, и бойцы припали к палубе в укрытиях вокруг огромной железной продольной балки, блестя восьмиугольными клеймами на вспотевших лицах.

- Пути внутрь нет, - проворчал Анг Хелтрис.

- Корабль внутри корабля, значит, - процедил Далчиан, вновь чувствуя остранённую тревогу от того, с насколько скудной информацией ему пришлось планировать штурм. Когти Крутаана лязгнули. - Нам придётся проделать собственную дверь.

Он посмотрел на Дагардиса, который, кивнув, начал взводить снятый с пояса подрывной заряд. Спустя несколько недолгих секунд он закрепил купол взрывчатки магнитом на внутреннем корпусе, а смертные отступили на безопасное расстояние.

- Ну, посмотрим что у тебя внутри, - зарычал Дагардис, откинув предохранительный колпак детонатора. Он зажал кнопку, и всех тряхнуло ударной волной. В полумраке заклубился металлический пар, громовой раскат пронёсся по узкому корридору и обратно. Далчиан тут же вскочил на ноги, готовясь броситься в пролом.

Вот только его не было.

Во внутреннем корпусе осталась пузырящаяся воронка из истерзанного жаром металла сантиметров двадцати глубиной, но ничто не указывало на пробив внутреннего корпуса. Дагардис постучал аугментическими костяшками по центру, где пластсталь ещё была покрасневшей от жара. Звук раздался глухой, свидетельствующий об ещё прочной броне.

- Ах ты ж плевок варпа, - процедил Дагардис. Он снял ещё один заряд, а гардемарины поднесли десяток мельтабомб, но Далчиан не собирался недооценивать то, с насколько серьёзным испытанием они столкнуться внутри.

- Побереги их. Мы найдём другой путь внутрь, - едва он махнул рукой, приказывая смертным двигаться дальше, как затрещал вокс.

- Говорит Гирен Нарица, действующий капитан “Ихтеоса”. Лейл Яток передаёт вам привет, владыка Шкуродёр, и просит передать что возглавляет полномасштабный штурм имперского чёрного корабля.

От ухмылки Далчиана его обгоревшая кожа зашуршала по шлему.

- Передай ему, что я принимаю извинения, - сказал он. Корабль покачнулся и заскрипел, и Повелитель Ночи почувствовал знакомое пробирающее до нутра ощущения от заглушения генератора гравитационного колодца для быстрых пустотных манёвров. - Турболазер его “Громового ястреба” ещё работает?

- Ещё… Конечно работает, владыка Шкуродёр.

- Чудно, - Далчиан моргнул, посылая на “Ихтеос” информационный пакет. - Передай ему целиться по этим координатам.

- Хорошо, владыка Шкуродёр.

- И скажи не промахиваться.

Вспышка фиолетовой лазерной энергии испепелила двух бойцов и ослепила ещё нескольких. Далчиан не удосужился предупредить смертных о скором подкреплении. Защищающее атмосферу поле включилось почти мгновенно, но уже через один удар сердца это стало ненужным. Огромный бронированный клюв “Громового ястреба” Родичей Преисподней врезался в пробоину, заполнив её целиком. Пока опускалась аппарель, Шкуродёр тщательно осматривал кратер во внутреннем корпусе, ставший вдвое глубже от выстрела основного орудия штурмового корабля, но всё ещё не пробитый насквозь. Он заскрежетал зубами от досады.

Владыка-чернокнижник Яток сошёл с аппарели и тут же осел, едва устояв на ногах, а затем всё же припал на колено. Далчиан искоса на него посмотрел.

- Всё ещё приходишь в себя от ран, ведьмак?

- Нет, - охрипшим голосом ответил Яток. - Этот корабль - анафема для моего рода. Просто стоя на его палубе я чувствую трансцендентные мучения. Если я брошу в бой рубрикаторов, то они станут скорее бременем, чем оружием. Признаться, я сомневаюсь что вообще смог бы их направлять, во всяком случае попытка это сделать меня точно тяжело ранит, - он махнул рукой в сторону неподвижных рядов призрачных автоматонов, так и оставшихся стоять у самой дальней стены чрева “Громового ястреба”.

- Какая досада, - но в насмешке Далчиана не было яда. Он слишком заворожено смотрел на кратер. - Он исцеляется…

Он едва мог поверить глазам своим. Металл восстанавливал сам себя. Не тёк и принимал новые формы, как омерзительные творения вида некронов, но нарастал в пробоине словно синтекожа, так медленно, что глаз едва мог уловить. Яток подошёл ближе и с явным нежеланием приложил латницу к медленно приближающейся пластстали. Он тут же отдёрнул ладонь, словно обжёгшись. Кристаллические импланты на его голове болезненно запульсировали.

- Это пси-реактивный сплав. А вот какой, сказать не могу, - чернокнижник посмотрел Далчиану прямо в глаза, когда его “Громовой ястреб” со скрежетом вылетел из пробоины, чтобы присоединиться к пустотному штурму. - Этот корабль гораздо прочнее, чем кажется.

- Ну, этого следовало ожидать. Ты можешь пробить нам путь внутрь?

- Пробить? - от этого вопроса глаза Ятока округлились. Он рассмеялся, рокоча, словно вулкан. - Здесь мои дары подавлены, Шкуродёр. Я и думать-то едва могу! Так что нет, я не могу пробить путь.

- Значит придётся найти другой.

Впереди виднелся почерневший силуэт Эндагура, возглавлявшего отряд с зазубренным клинком наголо. За ним следовали три Клинка Далчиана и Яток с примерно двадцатью Родичами Наллата а следом за сверхлюдьми спешили бойцы из смертной абордажной команды. Остальные Родичи, более сорока космодесантников Хаоса, в десантных капсулах высадились в пробоину внешнего корпуса чёрного корабля. Судя по вокс-докладам Лейлу, никому пока также не удавалось пробиться дальше. Далчиан пытался вызвать Ибриила, чтобы узнать, не смог ли тот определить что-то о строении чёрного корабля с помощью авгуров. Но ответом ему стала только буря помех, так что ему и Ятоку приходилось полагаться на собственные догадки на основании ранее собранных данных об имперских кораблях нестандартной конструкции. Они не особенно помогали.

И когда они поднимались по узкому сходному трапу, петлявшему мимо перекладин, вниз по ступеням навстречу авангарду прокатилось что-то маленькое. Механический вокализатор Эндагура взвыл.

- Гранаты!

Едко-яркий свет побился сквозь встроенные в линзы шлема Далчиана автоподавители, обойдя защитные механизмы и сжал его мозг в тиски, когда слеповые гранаты взорвались. Смертные взвыли, словно выпотрошенные овцы, несколько солдат покатилось вниз по ступеням, хрустя костями при ударах о пластстальные выступы.

А по ним уже хлестали выстрелы. По мере того как глаза Далчиана приходили в себя, он различал зернистые лучи мощных лазеров. Он вскинул болт-пистолет, прогремевший в тесном отсеке, словно гром.

Открыли огонь и остальные абордажники. Болтеры и огнемёты разносили на части участки лестницы выше. Один из Родичей с прожжённым насквозь наголенником пошатнулся. Воин зарычал, выпуская во мрак один масс-реактивный снаряд за другим. В огненную бурю вливалась и выпущенная смертными дробь. Насколько мог судить Далчиан, защитники были невидимыми. Авточувства его шлема передавали что впереди пустота, и лазерные лучи словно летели из ниоткуда. Однако шквальный обстрел всё равно заставил их умолкнуть.

Далчиан приказал Ангу Хелтрису разведать путь впереди, и кинжальщик скрылся в тенях. Смертные явно предпочли бы, чтобы они продвигались осторожнее, Шкуродёр чуял это в их тревожном поту. Но космодесантники продвигались вперёд без остановок, и гардемаринам приходилось спешить за ними.

Путь привёл в их галерею, такую узкую, что транслюди могли идти только по одному. Проход был нескольких палуб вышиной, и его вершина скрывалась во мраке. Здесь всё намекало на ловушку, кроме раздавшегося по воксу голоса Анга Хелтриса.

- Я их нашёл первым. Всё чисто, - Далчиан ясно слышал, как взбудоражен недавним убийством голос кинжальщика.

- Завидую тебе, - ответил Шкуродёр, взмахом руки приказывая всем идти вперёд.

- Ну, впереди добычи хватит всем, владыка Шкуродёр, - фыркнул Анг Хелтрис. - Уж в этом я уверен.

- Как и я. Двигайся дальше.

- Да, милорд.

Даже сам Далчиан едва заметил, как наверху сместились тени, а уж смертные и большинство воинов Ятока и подавно. Лишь шлем Эндагура на кратчайшее мгновение качнулся вверх прежде, чем чемпион зашагал вперёд.

Нарица выругался про себя, когда чёрный корабль вновь выскользнул из его огневого решения. “Ихтеос” был быстрым и стремительным и казалось бы должен был быть способен круги нарязать вокруг неповоротливого зверя, однако маневровые способности чёрного корабля оказались выше всех его ожиданий. По всему корпусу располагались огромные двигатели с изменяемым вектором тяги, и они извергали белое пламя, разворачивая корабль то в одну, то в другую сторону. А ещё излучаемая корпусом тьма. Едва заметная, но в моменты сближения кораблей Нарица видел расходящуюся от плоских пластин брони словно густой туман дымку. Тьма окутывала корпус чёрного корабля, однако резкие изменения курса и скорости не позволяли ей окутать весь корабль. Каждый неожиданный крен и рысканье отрывали нити теней от корпуса, после чего те рассеивались, словно туман в пламени. Нарице не удавалось обычными способами навести орудия на чёрный корабль, однако он понимал, что оставь он его в покое хотя бы на несколько слишком долгих секунд, как завеса закроется, и он полностью потеряет визуальный контакт. И потому, сдерживая раздражение от увёртливости цели, он продолжал менять курс будто безумец, направляя “Ихтеос” самоубийственно близко к большему кораблю, вынуждая тот резко менять направление и оставаться на виду.

- “Горделивый”, вам удалось навести орудия? - голос Нарицы заскрипел из плассталевой гортани. Межкорабельная связь кипела от всевозможных помех, судя по энергетическим показателям в основном исходящих из генераторума “Горделивого”. От взломавшей реальность машины Ибриила.

- Нет, кузнец варпа Нарица, - ответил ему с мостика фрегата холодным как лёд голосом Ки Умшар. - Мы кружим в апогее на расстоянии двадцати двух с половиной тысяч километров, ожидая приказа владыки Шкуродёра запустить вторую волну.

Металлическая челюсть Нарицы скривилась от раздражения, а руки сжались в кулаки. Мимолётное мгновение он даже жалел о решении Ятока последовать за Шкуродёром в разрыв реальности. А затем он вспомнил, что Ки Умшар так же преданно служил своему господину, как и Нарица - своему. Он разжал кулаки.

И тут Гирен услышал резкий хлопок вытесняемого воздуха, странно напомнивший близкую телепортацию, что было невозможно с полностью функционирующими щитами. Нарица склонил голову набок и прислушался. Со стороны прохода в стратегиум до него донёсся сухой треск лазерных выстрелов, и он тут же повернулся и зашагал туда. Он успел пройти покоридора прежде, чем взвыли сигналы тревоги об абордаже.

Из дверей стратегиума вышли двое смертных солдат. Они были облачены в атласно-чёрную одежду, перчатки и каюшоны, скрывавшие каждый клок кожи. На капюшоны были натянуты серебряные маски в виде гаргулий с острыми бровями и щеками над ухмыляющимися ртами. В руках у них были богато украшенные “адские” ружья, вот только за спинами не было тяжёлых энергетических ранцев, обыкновенно питающих такое оружие. Едва заметив Нарицу, они начали стрелять точно по нему. Гирен выхватил из кобуры комбимельту, а его механодендриты вздыбились. Плазменный резак начал перенастройку для боевого применения. Он изрешетил попавшихся вне укрытия смертных масс-реактивными снарядами, разорвав тела вместе с бронёй.

- К стратегиуму! - рявкул кузнец варпа по общекорабельной частоте. - Всему экипажу, приказываю отразить абордаж, - он уже ворвался в капище свалив ещё одного человека в угольно-чёрных доспехах и маске болтом прямо в грудь.

Посреди стратегиума материализовалась причудливая клетка, прислонившаяся прямо к каменному алтарю. Овальная конструкция из пластстали и сеток, с концентрическими рядами креплений внутри, и открытыми дверями снаружи. Из всех вещей в Галактике Нарице она сильнее всего напоминала десантную капсулу, разве что без брони или двигателей.

Осталось шесть разбившихся по парам солдат, каждый из которых готовился выйти из стратегиума в другие отсеки корабля, когда появился Нарица. Они и ещё одна фигура, которую кузнец варпа с трудом мог рассмотреть. Замаскированные штурмовики разбежались по укрытиям, бросая в него дымовые и осколочные гранаты. Он отвернулся от шрапнели, вслепую стреляя во врагов из болтера.

- О недра Эфира, - выругался он вновь. - Да как во имя Ока вы сюда забрались?

В проходах показались бойцы из экипажа “Ихтеоса”, начавшие стрелять из дробовиков и автоматов в клубы дыма. Бросив комби-оружие обратно в кобуру, Гирен шагнул внутрь храма, держа обеими руками длинный топор. Им он и ударил, едва заметив справа вихрь движения.

И другой клинок остановил его, словно наковальня - молот. Длинное лезвие было совсем не в руках одного из солдат. Нарица с трудом заставлял себя сосредоточиться на её обличье, словно его глаза отчаянно хотели отвернуться. Он видел подшитый мехом плащ, тёмный и мерцающий, пучок алых волос, единственных на голове, в остальном выбритой налысо, великолепную броню, закрывавшую тело от горла до пят, и медное забрало, оберегавшее рот и нос. Легко отведя длинный меч, она бросилась в атаку со скоростью, от которой захватывало дух.

Нарица блокировал, парировал, наконец смог попытаться ударить сверху, но его взмах отвели в сторону. Плазменный резак вырвал клок из плаща, хотя он целился в открытую голову, цель уклонилась сверхъестественно быстро.

- Ки Умшар! - заорал по воксу Нарица, отступая под градом ударов. - Нас взяли на абордаж! Отвлеки чёрный корабль!

- Абордаж? - раздался голос Повелителя Ночи. - Но я не засёк никаких запусков.

- Телепорт, - процедил он, врезавшись плечом с одного из имперских агентов, чтобы расчистить себе немного места. - Они телепортировались.

- Ваши щиты сбиты? - не веряще переспросил Ки Умшар, и Нарица бы разнёс вокс-аугмиттер кулаком, если бы бой не требовал от него каждой йоты внимания.

- Конечно чёрт побери нет! - взревел Гирен, взмахивая топором вверх, и безмолвная сестра на миг отсткочила назад. - Чёрный корабль, Повелитель Ночи! - сестра наседала вновь.

- Ну хорошо. Вступаю в бой.

Ки Умшар игнорировал стробирующие сигналы тревоги, горевшие на половине пультов управления мостика. Неопытный экипаж боролся с неисправными системами и хаотично искажёнными показаниями приборов, отчаянно пытаясь заставить фрегат делать именно то, что нужно.

- Ложимся на новый курс, - приказал Ки Умшар. - Пустотные щиты на полную мощность, готовьте плазменные батареи.

- Ты спятил? - возопил один из новобранцев-офицеров. - Мы едва можем считать имеющийся курс! Как ты… - смертный рухнул со скальпелем в виске. Ки Умшар захлопнул медицинскую сумку на поясе.

- Повинуйтесь, - сказал он. И смертные подчинились, пусть “Горделивый” и непокорно бушевал каждое мгновение. Ки Умшар заговорил во воксу среднего радиуса действия. - Владыка Шкуродёр, приношу мои извинения, но мне требуется отчёт о вашем продвижении.

Колдун шёл, сжав зубы и тяжело дыша. Далчиан тоже чувствовал… это. Выводящее из себя ощущение, напоминающее ревущее жужжание миллиардов насекомых, вот только слышимое не ушами. Более того, не улавливаемое ни одним из его органов чувств. Оно просто было внутри его черепа, назойливое и изматывающее. От него саданило горло, а перед глазами танцевали не-цвета. И по мере того как они продвигались между корпусами чёрного корабля оно становилось только сильнее, и уже изматывало силы Далчиана. Но колдуну, похоже, приходилось хуже всего.

- Как им это удаётся? - спросил Шкуродёр, пытаясь отвлечься. Яток не сразу понял, что Далчиан обращается к нему, и ещё мгновение похоже собирался с мыслями. Но даже так он сразу понял, о чём речь.

- Признаться, - ответил он, запинаясь из-за ментального вторжения. - Я не знаю точно. Это называют… - колдун внезапно скривился и заморгал, чтобы прочистить зрение. На него искоса поглядел один из Родичей. - Это называют… окклюдирующей сферой. Большинство разумных существ… слабеют от неё, но никто не сильнее чем… психически одарённые создания, - Яток охнул, и Далчиан ощутил, как внутри вскипает давно сдерживаемая неприязнь к псайкерам.

- И она сдерживает груз, всех этих ведьмокровок.

- Да.

- Значит твои силы здесь бессильны, владыка? - поинтересовался Дагардис.

- Я не могу… сосредоточить мысли, так что не могу… их пробудить, - ответил Лейл. - Внутри должны быть палубы, не затронутые этим… эффектом, за зоной хранения груза, - в последних словах Ятока прозвучала нотка такого отчаяния, что Далчиан не удержался от слабой, не видной колдуну улыбки.

- Главное удостоверься, что ещё можешь сражаться.

- Я бы вообще не ступил на борт, если бы… думал что моё присутствие станет… обузой, Шкуродёр, - в подтверждение своих слов Яток поднял болт-пистолет. Его рука не дрожала. - Я привыкну.

- Впереди препятствие, - доложил по воксу Анг Хелтрис. - Коридор или трубопровод, идущий на несколько палуб вглубь.

- А вот и путь внутрь, - фыркнул Далчиан. Прилив адреналина на миг смыл скрежет и напор окклюдирующей сферы. - Жди нас там.

Когда они добрались до преграды, Анг Хелтрис спрыгнул с перекладин прямо посреди отряда. Впереди виднелась укреплённая структура, тянущаяся через внешний корпус вглубь корабля, с змеящимися вокруг трубами и бронированной проводкой. Пластсталь была многослойной и укреплённой заклёпками, но всего лишь пластсталью, а не невозможным исцеляющимся металлом внутреннего корпуса.

- Воздушный шлюз? - предположил Анг Хелтрис.

- Или посадочная палуба, - возразил Яток. - Должно быть, по всему корпусу… рассеяны десятки таких, небольших. Для ускоренной… погрузки.

- В любом случае, вот наш путь внутрь, - подвёл итог Далчиан.

- Защитники? - отстранённо спросил Анг Хелтрис.

- Несомненно нас ждут, - Далчиан долго и упорно обдумывал именно этот этап охоты. - Но я готов поручиться, что этот корабль строили в расчёте скорее на предотвращение побега изнутри, чем абордажа снаружи.

- Скорее всего так и есть, - кивнул Яток.

- Мельта-бомбы, - приказал Далчиан. - Не медлите, - в воксе затрещал едва слышный сигнал.

- Владыка Шкуродёр, приношу мои извинения, но мне требуется отчёт о вашем продвижении.

- Мы как раз готовимся пройти внутрь, Ки Ушмар. Ты безупречно выбрал время.

- Ну, благодарить за это стоит совсем не меня, - ответил ему хирург-апотекарий потрескивающим и далёким голосом. - Кузнец войны Нарица сообщил мне, что “Ихтеос” взят на абордаж, так что я должен ввести “Горделивого” в бой.

- Делай что должен, - абордажники закрепили связку мельтабомб на внешней стороне пластстальной структуры, и один из смертных, держа пальцы на детонаторах, ожидал приказа владыки.

- Мне приказать запускать вторую волну, милорд?

- Несомненно, - Далчиан ухмыльнулся, в который раз разорвав ещё не зажившие щёки.

Вопль истерзанного металла слился с треском вспыхнувшего пламени, и осколки пласстали взмыли в воздух, застучав по решётке из балочных опор. Космодесантники Хаоса довольно заворчали при виде проступающий в дыму зияющей бреши. Далчиан осыпал абордажников бранью, угрозами и проклятиями гоня их в узкую зазубренную брешь. Лазерные лучи уже опаляли воздух, когда заклеймённые смертные, собрав жалкие остатки сил, ринулись навстречу выстрелам. Еретики-астартес позволили им встретить первые, самые сильные залпы. Обожжённые лазерами люди падали на палубу с дымящимися ранами, но следующие уже врывались в пролом, вопя, плача и паля флешеттами из дробовиков. Далчиан, Дагардис и Анг Хелтрис последовали за ними, а следом Яток приказал своему чемпиону повести в атаку когорту разгонявших цепные мечи Родичей.

Это и в самом деле была полётная палуба. Небольшая, едва способная вместить один суборбитальный челнок. На каждом углу стояли бронированные бункеры, в которых укрылась горстка бойцов в чёрных доспехах со звериными масками. Облачённые в чёрное бойцы показывались на глаза лишь на мгновения, когда выглядывали из укрытий чтобы выпускать меткие очереди лазерного огня. Но мгновений было вполне достаточно.

Далчиан разнёс оскалившуюся маску в клочья выстрелом болт-пистолета прежде, чем добежал до врага. За ним мчалась абордажная команда, а во главе её - Дагардис с высоко поднятой огромной секирой. Второго чернобронного солдата Далчиан выпотрошил взмахом своих когтей, вырвав ружьё с руками прежде, чем тот его поднял. Далчиан рассёк другого пополам в поясе, и на палубу забил настоящий гейзер из крови и потрохов. Заклеймённые пустотники вопили, непрестанно паля на бегу. Куда как более тихий Анг Хелтрис пробрался во фланг группы защитников, и когда те развернулись, чтобы отступить, то рухнули замертво с рассечёнными его кинжалами шеями и животами.

Зачистив полётную палубу, абордажники снова собрались вместе. Во время планирования штурма Далчиан и Яток мало в чём могли быть уверенными, особенно в том, какая на самом деле численность экипажа у чёрного корабля. Да, выучка пока что встреченных ими защитников была отменной, но вступившие в бой отряды не получали подкреплений. Так что Далчиан пока не имел ни малейшего представления что же ещё стоит на пути между ним и победой.

Победой. Только её он и позволял себе представить.

- Вторая волна прибудет через тридцать секунд, милорд, - доложил ему по истерзанной помехами вокс-частоте Ки Умшар. Далчиан подозревал, что сигнал вообще дошёл только из-за того, что они всё ещё были близко к рваной пробоине.

- Хорошо. Ты отследил где мы проникли на корабль?

- Да, милорд.

- Отправь вторую волну в противоположном направлении.

- Как пожелаете, - вокс отключился, а нахмурившийся Яток посмотрел на Далчиана.

- Ты не… отправишь подкрепления на нашу позицию?

- Нет, - “И наш союз начинает мне надоедать, ведьмак”, - Мы всё ещё не имеем представления о внутренней структуре корабля. Если я отправлю их в другую сторону, то у нас будет вдвое больше шансов завладеть мостиком, стратегиумом или генераториумом. - “У меня есть стратегия”.

На первый взгляд искренне пристыжённый Яток кивнул, соглашаясь с разумностью довода, и на миг Далчиан увидел разверзшуюся по ту сторону глаз колдуна бездну усталости. “Возможно корабль терзает его даже сильнее, чем он это показывает”.

- Я лишь надеюсь, что Сариуз и Жикарга достаточно оправились от ран, - Далчиан позволил тревоге на миг проскользнуть в его голос прежде, чем раздавить её. - Пострадали они так же, как и ты, - сказал он чемпиону Ятока. Эндагур остался безмолвным, как и всегда, лишь кивнув в ответ оплавленным звериным шлемом.

Получившие крещение кровью первым боем под руководством новых хозяев Заклеймённые наполнились свежей уверенностью в себе, отступающий прилив адреналина даже позволял им робко улыбаться и тихо посмеиваться про себя.

Яток подошёл к поверженному защитнику и казался завороженным. В угольно-чёрной броне дымились пробоины, униформа промокла от крови. Серебряная маска соскользнула и, хотя конечности уже обмякли, глаза ещё двигались, а рот безмолвно шевелился. Мозг умирал медленнее израненного тела. Чернокнижник не сводил взгляда с угасающего света в глазах солдата, а рот его слабо двигался, будто бы подражая умирающему смертному. Наконец, свет угас, и чёрный часовой обмяк, испустив последний хриплый вздох.

- Ты слышишь их мысли? - спросил Далчиан, чувствующий тошноту, но невольно заинтригованный.

- Ну да, - ответил Яток, чья слабость похоже чуть отступила. - Естественно это была молитва. “Да пребуду я открыто и сияя под пламенем святых пеклищ и под надзором ангелов. Благодатью Своей избави меня от когтей звериных и вознеси к Его вышним высотам.” Из писаний Орбеха, книги девятой, стих восемьдесят-три.

- Повторённые вслух слова повисли в воздухе. Заклеймённые с любопытством смотрела на Ятока, Далчиан же напротив с отвращением отвернулся.

- Ты знаком с имперским писанием? - сплюнул Шкуродёр.

- У меня остались некоторые воспоминания о моём далёком детстве, - ответил Лейл, с трудом поднимаясь на ноги чтобы идти дальше. - Кто-то, кто именно я уже не помню, однажды заставил меня бесконечно цитировать Орбеха.

- Давай не будем медлить, - только и сказал Далчиан, желая чтобы между ним и гнусными имперскими диатрибами оказалось и время, и пространство.

- Согласен, - кивнул Яток.

Свежие магазины вставили в оружие, затворы - передёрнули. Анг Хелтрис смахнул жизненные соки с клинков и несколько раз провёл ими по поясу, точа лезвия на встроенном в доспехи брусе. Дагардис просто кивнул, показывая, что он готов.

Далчиан внимательнее пригляделся к нише управления с одной стороны сегментированной взрывостойкой двери в переборке внутреннего корпуса. Панель была простой и незамысловатой. Он вдавил руноклавишу, и створки начали с рокотом расходится по сторонам. Ожидая сопротивления, абордажники напряглись и вскинули оружие. Когда же стало ясно, что врагов на той стороне нет, они зашагали по коридору, который похоже тянулся вдоль всего корпуса. Стены были выкрашены в ослепительно белый цвет и состояли из одинаковых ничем иначе не украшенных панелей всюду, как мог видеть глаз. Наверху и по углам снизу тянулись полоски люменов, омывающие всё ярким сиянием. Здесь притупляющая разум аура окклюдирующей сферы стала тяжелее, и Яток охнул.

- Подозреваю, что мостик и отсеки для экипажа впереди, а не сзади, - заметил Далчиан.

- Судя по внешним пропорциям корабля, - кивнул Лейл, - я склонен согласиться.

Они быстро зашагали по мучительно яркому проходу, последние Клинки Далчиана во главе, Яток, Эндагур и их Родичи в арьергарде, а заклеймённые смертные спешили между ними. Пологая лестница привела их примерно на пол палубы вниз, а затем их ждал резкий поворот направо. Всё было ослепительно ярким, но в остальном совершенно безликими. К этому добавлялась и ментальная окклюзия, отчего даже сверхлюди начинали чувствовать себя совершенно дезориентированными. Так они дошли до перекрёстка и остановились, всё ещё не встретив никакого сопротивления.

- Куда теперь? - спросил Дагардис.

И внезапно палуба ушла у них из-под ног.

Абордажная команда полетела сквозь лаз в пустоту. И смертные, и космодесантники Хаоса пытались за что-то уцепиться, но поверхность стенок оказалась неестественно гладкой и с неё соскальзывала любая хватка. Падая, они крутились, сталкивались и разлетались в стороны. Далчиан с грохотом остановился, зацепившись за острый утёс, пока остальные летели дальше. Он наткнулся на выступ из гладкой пластстали, разделявший меж собой два канала. На его глазах всё ещё пытавшиеся ухватиться Дагардис и Анг Хелтрис полетели в одну сторону, а бранящийся Яток и его Родичи исчезли с другой. Абордажники вопили, разлетаясь в обе стороны. Один рухнул там же, где и Далчиан, прямо между каналами, и умер, со всхлипом переломав кости, а затем, моргая мёртвыми глазами, соскользнул вслед за колдуном. Далчиан посмотрел наверх и увидел, как закрывается над ним палуба, становясь гладкой крышей. И ведь его тянула вниз не только искусственная гравитация корабля. Он костями чувствовал как рывком навалился некий вес, не связанный с его массой, тянущий вниз и пытающийся раздавить его о выступ. Заворчав от натуги, Шкуродёр пополз вдоль края, пока не смог достаточно сместиться и камнем рухнул вслед за Клинками.

Воины в полуночно-синих доспехах и смертные абордажники выпали из дыры в потолке на новую, столь же освещённую палубу. Далчиан, до конца полёта не способный ни за что ухватиться и ускоренный неведомой силой, рухнул прямо на одного из бойцов. Простого смертного он раздавил, забрызгав стены кровью и иными соками. С тишайшим лязгом проём в потолке закрылся. Легионеры уже вскакивали на ноги, пока смертные приходили в себя. Они оказались в небольшом проходе с перекрёстком на одной стороне и запечатанным люком на другой.

- Да, это было неожиданно, - буднично заметил Дагардис.

- Яток, - вызвал по воксу Далчиан. - Говорит Шкуродёр. Как обстановка?

Ответом - мёртвая тишина.

- Должно быть здесь глушится и вокс-связь, - пробормотал Анг Хелтрис.

- Похоже на то.

- И это не все плохие новости, - добавил Дагардис, махнув силовым топором в сторону примерно роты солдат в чёрных доспехах, показавшихся из-за угла и вскинувших свои “адские” ружья.

Ки Умшар лично затащил двух облачённых в полночь воинов на борт штурмового катера, ведь они то просыпались, то вновь теряли сознание. Он уверил себя, что стимуляторы вот-вот начнут действовать.

- Очнитесь, воины, - мягко приказал им он. - Сейчас ваш владыка в вас нуждается.

Он наблюдал за тем, как закрывается бронированный люк, и штурмовые катера, гонимые поднятыми двигателями огненными торнадо, покидают полётную палубу.

- Вторая волна прибудет через тридцать секунд, милорд.

- Хорошо. Ты отследил где мы проникли на корабль?

- Да, милорд.

- Отправь вторую волну в противоположном направлении.

- Как пожелаете, - Ки Ушмар отправил соответствующий инфоимпульс пилотам, а также на когитаторы бони Сариуза и Жикарги, после чего открыл вокс-канал связи с “Ихтеосом”.

- Нарица, - со стороны Родичей частоту наполнял фоновый шум.

- Как продвигается оборона, почтенный кузнец варпа?

- Чертовски сложно. А что?

- Тебе пригодится ещё один воин?

- Только не ты.

Ки Умшар уже спрыгнул на трон пилота ракетоносца. Перехватчик был бы быстрее, но его бронированное сверчеловеческое тело бы не поместилось в узкой кабине.

- Разрешите подняться на борт, почтенный кузнец варпа?

Ответ Нарицы пришёл только через несколько мгновений. Металломордый Родич смеялся, смеялся и смеялся не переставая. Пока Ки Умшар разгонял двигатели, он в очередной раз попытался вызвать Ибриила по вокс-частоте.

- Техножрец, если ты меня слышишь, я отправляюсь на помощь к кузнецу варпа Нарице на “Ихтеос”. Командовать кораблём будет лейтенант Никольд, пока ты её не сменишь, - он прождал ответа двадцать долгих секунд, но услышал по передатчику шлема лишь пульсирующие помехи. На установленных по краям взлётно-посадочной палубы рядах когитаторов вспыхивали и мерцали индикаторы, системы “Горделивого” ещё не перешли в нормальный режим работы. Резко взвыла сирена, тут же умолкла, а палуба под ракетоносцем содрогнулась. Ки Умшар вздохнул, опустил на голову ещё багряный шлем, а затем потянул рычаг управления, отчего ракетный катер тут же рванул вперёд, сквозь энергетический барьер в пустоту.

Двадцать вторая глава

С самого падения в жёлоб на банду Далчиана устраивали засаду три разных подразделения чёрных часовых. Четвёртое поджидало их как раз за резким поворотом ослепительно яркого трапа. Первыми за угол выскочили заклеймённые гардемарины, крича и стреляя, что быстро стало их излюбленным методом действий. Не отставая, за ними шагал Шкуродёр, а по бокам его - секирщик и кинжальщик. Они свернули как раз вовремя чтобы увидеть как один из часовых метает навстречу заклеймённым хромированный цилиндр. Устройство взорвалось с едва слышным хрустом, и в сфере трёх метров диаметра вокруг цилиндра всё остановилось.

Просто остановилось.

Заклеймённые смертные стояли живой картиной, застыв посреди шага или скривившись и сжимая спусковые крючки. Не успевшие добраться до сферы абордажники в ужасе резко замерли и бросились бежать туда, откуда и пришли. Остановились они лишь тогда, когда один врезался прямо в Анга Хелтриса. Повелитель Ночи поднял человека на клинке-протезе, медленно разрывая лезвием ему кишки.

- Отступлений не будет, - прошептал Повелитель Ночи. Солдаты повернулись обратно навстречу врагу, дрожа от вымораживающей до глубины души муки.

Облачённые в серебристые маски часовые вышли из укрытия и спокойно зашагали к застывшим абордажникам. Далчиан вскинул зажатый в кулаке пистолет и выпустил в них целую очередь. Едва оказавшиеся в сфере болты тут же застыли, как и остающиеся за ними крошечные хвосты из выхлопных газов. Шкуродёр опустил оружие и завороженно уставился на представление. Дагардис сплюнул, коротко и ясно выразив своё мнение о таком нарушении законов природы. Не обращавшие же на них внимание чёрные часовые осторожно прицелились и выстрелили прямо в каждого из застывших заклеймённых. Лазерные лучи так же замерли, едва войдя в сферу. Взвод часовых уже скрылся из виду, когда на глазах не отводившего от неё взорва Далчиана сфера не-времени пропала.

В одно мгновение лазерные лучи прикончили каждого из бежавших в атаку бойцов, а выпущенные самим Повелителем Ночи болты выбили небольшие кратеры в дальней переборке. Влекомые инерцией мертвецы со скрипом покатились по палубе, а с ними и выпавшее из ослабевших рук оружие.

- Хронобомба, - восхищённо сказал Анг Хелтрис, сбрасывая наказанного им солдата соскользнуть с клинка. - Никогда не видел такую собственными глазами.

- Как и я, - ответил Далчиан. Когти Крутаана дёрнулись, а в груди его задрожала, угрожая открыться вновь, бездна сомнений, - “Победа”, - заставил он себя подумать. - “Победа”.

Когда же они спустились по трапу несколько минут спустя, мерцающий лабиринт перестроился. Ступени сдвигались прямо у них под ногами, перестраиваясь так, что теперь они вели вверх, а не вниз. Три Повелителя Ночи перегляделись, не зная что и сказать. Реакция смертных разнилась. Одни становились ошарашенными и нервными, но большинство просто погружалось в диссоциацию, а глаза их стекленели. Ну, хотя бы теперь, отстранившись от физической реальности своего положения, они будут без вопросов повиноваться приказам.

“Надеюсь, что под конец у меня останутся полезные трэллы”, - подумал Далчиан, наблюдая за тем как подавленные люди прятались в недрах собственных разумов.

- Вперёд.

Вырвавшиеся из батарей “Горделивого” импульсы лазурной плазмы мчались по звёздному полю, омывая дрожащие пустотные щиты чёрного корабля. “Ихтеос” лёг на отклоняющийся курс, отражая атаку самих имперцев, и отсюда казался едва видимой искрой. Однако носовым излучателям фрегата Родичей хватало дальнобойности, чтобы продолжать вести огонь по защитным системам своей добычи. Чёрный же корабль продолжал уклоняться манёврами крена и тангажа от продолжающегося огня, истекая хвостами из призрачного дыма, что исчезал в вакууме в никуда.

Штурмовые катера второй волны спикировали в плотном построении навстречу нависшему над ними чёрному кораблю. Пилоты штурмовых аппаратов высматривали ободранный повреждённый участок на борту, одновременно уклонясь от колонн трассирующего турельного огня. Залпы сверхзвуковых автопушек разнеслись часть “Гнатасов” в щепки, и обломки аппаратов тут же исчезли на безмолвном заднем фоне пустотной войны, как и их бьющийся в конвульсиях человеческий груз. Остальные нырнули в пробоину внешнего корпуса и с сотрясающей до костей силой врезались во внутреннюю структуру.

Первым из пасти штурмового катера показался опалённый шлем Сариуза. Воин встряхнулся, гоня прочь остатки дезориентации, и прыгнул в межкорпусную сеть из пластстали, держа мельтаган на изготовку. Сразу за ним появился ободранный взрывом доспех Жикаги, тащившего тяжёлый болтер. А за ними следовала когорта абордажников.

Отправленные Шкуродёром подкрепления довольно быстро нашли ещё один небольшой посадочный отсек, отправленная на когитаторы доспехов Ки Умшаром информация сообщила им, по каким именно признакам ориентироваться. Вскоре подрывные заряды заклеймённых и мельтаружьё Сариуза проделали путь внутрь, где их ждало отделение чёрных часовых. Однако их оказалось совершенно недостаточно против превосходящей численности ещё одной абордажной команды и несравненного неистовства еретиков-астартес в ближнем бою.

Впрочем, вскоре и они затерялись в лабиринте. Гравиловушки утянули смертных солдат прочь. Закреплённые магнитами сабатоны легионеров позволили их хозяевам устоять на белой палубе, вот только сверхлюди оказались запертыми среди сомкнувшихся стен, которые не могло пробить даже мельтаружьё Сариуза, а затем их вытолкнуло вглубь безумных застенков. Выброшенные у подножия крутой винтовой лестницы космодесантники Хаоса безмолвно переглянулись, а затем двинулись дальше.

От долгого сна их гуморы раскисли, но одна мысль гнала их вперёд.

Их владыка нуждался в них.

Яток позволил звероликому Эндагуру возглавить отряд, а сам в окружении плотно построившегося отделения Наллата бежал за ним. Хрупкие жалкие смертные из рабов Шкуродёра рыдали и умоляли, не поспевая за Родичами. Они обогнули её один выглядящий совершенно так же угол, из-за одинаковой окраски стен и актинического сияния люменов абсолютно неотличимый от других участков лабиринта. Настолько безликий, что это выводило из себя. Яток старался не задумываться, а точно ли ему стоило следовать за Шкуродёром, который, как он уже был уверен, наполовину сошёл с ума. Он старался удержаться в настоящем, утешая себя мыслью о великой награде, которой добьётся если только сможет найти подходящий плацдарм.

Они тяжело шагали по ещё одной секции пустого коридора, когда Эндагур резко остановился. Чемпион приложил ладонь к невидимому энергетическому барьеру, пересёкшему трап, и безмолвно работающее поле чуть замерцало от прикосновения. Колдуна ошеломляло то, насколько же на самом деле продвинутыми оказались использованные в чёрном корабле технологии.

“Если только я смогу его найти, да”, - подумал Яток.

Родичи обернулись и направились назад, но шедший в конце колонны Наллат тоже резко остановился. Он потыкал такое же энергетическое поле гардой цепного меча.

- Мы в западне, - окликнул он. И тут почти беззвучно на потолке начал расходиться круглый портал. Яток посмотрел наверх, нахмурившись, а затем безжалостная сила оторвала их от палубы и швырнула туда.

Они врезались в палубу небольшой круглой комнаты. В целом космодесантники Хаоса сумели устоять на ногах, даже когда всё перевернулось вверх дном. Живот Ятока скрутило от неприятной тошноты, совершенно непривычной для генетически улучшенного организма. Он снова посмотрел наверх и увидел прямо над ними палубу, где они только что находились. Проход закрутился обратно и исчез так, словно его и не было.

Вдоль круглого зала тянулась дюжина небольших зеркал, а наружу из него вёл небольшой люк. В него-то Родичи и прицелились, отточенным боевым чутьём поняв, что же сейчас произойдёт.

Люк взмыл, войдя в нишу, и внутрь хлынул шквал лазерных разрядов. Бросая вызов буре, абордажники стреляли в ответ из болт-пистолетов и огнемётов, омыв горстку чёрных часовых пламенем, а гораздо больше отбросив с дырами в телах размером с кулак. Через уже опускавшийся люк внутрь вкатилась связка осколочных гранат.

Но люк так и не опустился. Эндагур воткнул в пазы рукоять зазубренного меча, заклинив механизм. Гранаты взорвались прямо у его лодыжек. Пластины и без того истерзанного пламенем керамита раскололись, но оружие он не выпустил, налегая на него из всех сил. Двое из отделения Наллата бросились вперёд и подхватили люк латницами, пытаясь поднять его наверх. Створка наполовину отползла обратно, и остальные поднырнули под неё, паля отступающим солдатам Астра Телепатика в спину. Затем они ухватили люк, дав Эндагуру и его соратникам выбраться. Когда же они его выпустили, то створка еле поползла вниз, механизм явно был повреждён.

- Славное представление, - сказал Яток, благодарно кивая своему чемпиону. Тот кивнул в ответ, не сказав ничего.

Чернокнижник заметил, что зеркала были на самом деле односторонними зеркалами, а перед ними на уровне примерно груди обычного человека виднелись выступы, широкие настолько, чтобы как раз хватило места положить инфопланшет. А панель управления люка находилась только на одной стороне. Круглое помещение явно было какой-то наблюдательной камерой. Уже что-то новенькое, подумал колдун, и позволил себе миг облегчения. Родичи быстро перераспределили боеприпасы, а затем поспешили туда, где в последний раз видели часовых.

Недолгое облегчение Лейла Ятока быстро исчезло при виде вновь раскинувшихся впереди безликих коридоров.

Сёстры Тишины.

Гирен Нарица вновь выругался. Воины-стражницы из психических орденов Империума были ещё большей легендой, чем сам чёрный корабль. Лейл Яток знал о существовании кораблей благодаря своим странным образом соранившимся воспоминаниям, но никогда не принимал существование Безмолвного Сестринства на веру. Каста воительниц столь редких, столь рассеянных по всей Галактике, что даже высочайшие чины имперской бюрократии могли прожить всю жизнь и так и не узнать о них, не говоря уже о том, чтобы увидеть одну лично. Истинные пустышки: люди без нематериальной тени. Неуязвимые для психических атак, неприкасаемые для нерождённых созданий варпа. Нарица считал их всего лишь гиперболой из сказок.

И теперь он сошёлся с одной в поединке. Гирен проклинал свою неудачу, ведь на борту выслеживаемого судна оказалась одна. Сохрани их все Великие Силы, если их там на самом деле больше.

Она загнала Нарицу в угол стратегиума и осыпала ударами, медленно изматывая. Часть механических манипуляторов уже лежала на палубе между скамьями, отсечённая от сегментированных щупалец элегантными взмахами палаческого клинка. В комби-мельте не осталось боеприпасов, а разряды вторичного орудия лишь пробивали дыры в свисавшем с переборок пергаменте, ведь сестра уклонилась от каждого выстрела. Пол был завален мёртвыми часовыми и корабельными крепостными. Закутанные в рясы смертные стояли в оружием наизготовку, но у них не было никаких шансов ранить безмолвную сестру, так стремительна она была, и тем более не попасть в самого Нарицу в гуще схватки. Она приготовилась совершить пронзающий выпад, от которого, как Гирен понимал, он уже не уйдёт. Кузнец варпа собирался с силами, готовясь ощутить внезапную критическую рану.

Безмолвную сестру отбросило в сторону, она потеряла равновесие от забившего по броне града болт-снарядов. Её палаческий клинок чуть опустился, когда она на миг посмотрела на вход в стратегиум, где с болтером у плеча стоял Ки Умшар. Нарица воспользовался этим мимолётным отвлечением и отбросил её меч прочь. Сестра бросилась за ним, но Гирен уже оказался слишком близко и восходящим взмахом топора пробил броню на животе. Пария содрогнулась, перехватила клинок обратным хватом и попыталась вонзить острие прямо в его горжет, но расстояние было слишком близким. Длинное лезвие лишь лязгнуло по броне. Он прикончил её жестоким “бычком”, и сестра обмякла, соскальзывая с широкого клинка.

Нарица повернулся к хирургу-апотекарию Повелителей Ночи и показал на него вымазанным в крови топором. Кузнец рассмеялся ужасающим металлическим смехом.

- Похоже, ты всё же пригодился!

- Да, почтенный кузнец варпа.

- Недра Эфира, легионер! Что за славный был бой! Наших владык ждёт сущее испытание, если таких на ублюдочном корабле больше.

- Это уж верно.

Кузнец варпа подошёл к причудливой клети, в которой имперцы телепортировались на борт, и поднял руку, чтобы её ощупать.

- О, я предвкушаю её дальнейшее изучение, - но едва его бронированные пальцы коснулись металла, как зажужжали катушки в сердце устройства, а воздух загудел от нарастающего заряда. Нарица отступил на шаг, и клеть исчезла с треском как от удара кнутом, оставив позади лишь заряженный озон и поднятую пыль.

- Не повезло, - протянул Ки Умшар.

- Восхитительно, - присвистнул Нарица. Отодвинув своё неутолённое любопытство на миг на задний план, он направился к когитатору в нише и начал быстро стучать по рунотуре. Окинув взглядом поступающую тактическую информацию, кузнец добавил, - Ну, похоже что смертные тебя послушались. “Горделивый” отвлекает на себя огонь излучателей чёрного корабля. Наверное имперцы считали, что покончили с нами, да?

- А зря.

- Именно, - считывающий данные когитатор тревожно запищал у него на глазах. - Ах. Кажется, я поторопился с выводами. Похоже что ваши пустотные щиты только что пробили.

На мостик они вернулись так быстро, как позволяла громоздкая броня Нарицы.

- Окулюс, - приказал кузнец варпа. После нападения безмолвной сестры служащий на палубе экипаж был перераспределён, тела мёртвых унесли, чтобы их место заняли другие крепостные. Изображение на широком арочном экране передней переборки поплыло, а затем он быстро отследил “Горделивого” и приблизил изображение фрегата, ведущего нестройный бортовой плазменный огонь. Даже на таком расстоянии и при низком разрешении Ки Умшар сразу понял, что корабль Шкуродёра понёс серьёзные повреждения. Часть орудийный портов плазменных изничтожителей согнулась под зловещими углами, участки корпуса охватил ореол вихрящегося пламени, указывая на воспламенение атмосферы вокруг пробоин, и разворачивающийся фрегат оставлял за собой след из мерцающих, кружащихся осколков.

- Никольд, доложи обстановку! - вызвал корабль Ки Умшар. Аугмиттер закашлялся помехам прежде, чем раздался голос лейтенанта.

- Пустотные щиты сбиты. Уровень векторного управления пятнадцать процентов. Бортовые плазменные батареи при каждом залпе повреждают корабль. Потери экипажа - сорок процентов. Мне продолжать?

- Тебе удалось связаться с Ибриилом?

- Техножрецом? Никак нет. Адепты магоса Лораддана не могут даже попасть в генераториум. Этот ублюдок выпотрошил корабль своей проклятой ере… фокусами, милорд, - Ки Умшар не обратил внимания на праведное негодование, сквозившее в каждом её слове.

- “Ихтеос” снова идёт на сближение, - ответил он. - Выходи из боя и направь все усилия на то, чтобы обезопасть техножреца Ибриила и его усилия.

- Так точно, - пришёл ответ Никольд после затянувшегося молчания.

И едва прозвучали сухие слова, как взвыл хор сигналов тревоги. На окулюсе, пока “Горделивый” вёл лихорадочный плазменный огонь по цели, включилась кормовая турель излучателей чёрного корабля, и два раскалённых как солнце лазерных луча впились прямо в киль фрегата. Мгновение спустя они вышли из фальшборта “Горделивого”, на миг пронзив корабль сияющими копьями. Две пещеры из раскалённой пластстали истекали паром и огнём, и на мостике “Ихтеоса” разнёсся передаваемый по воксу вой сирен фрегата. Донёсся голос Никольд, отдающий экипажу мостика еле слышные приказы, а затем она снова заговорила прямо в вокс.

- Сос, сос, - голос лейтенанта показался Ки Умшару далёким эхом, пока он наблюдал за корчащимся от боли фрегатом, чьи двигатели то вспыхивали, то гасли. - Общекорабельный отказ систем. Управление потеряно. Мы даже не можем управлять курсом, лорд-легионер, защитная оболочка плазменного реактора пробита насквозь. Разрешите покинуть корабль?

- Нет, Никольд, - зарычал Ки Умшар. - Любыми средствами обеспечь безопасность техножреца.

По палубе “Ихтеоса” прошла дрожь, когда пустотные щиты рассеяли огонь излучателей в сияющую паутину энергий, и помехи приглушили несдержанный ответ лейтенанта.

- Наш друг-механикус и в самом деле для тебя так важен? - спросил Нарица непривычно мягким тоном скрежещущего голоса. От бремени неизбежных решений Ки Умшар склонил скрытую шлемом голову над панелью управления.

- Техножрец хранит настоящий клад, как своих знаний, так и незаменимого наследия нашей роты, - при словах хирурга-апотекария Нарица понимающе нахмурил пластсталевый лоб. - Если мой повелитель захватит чёрный корабль, но потеряет всё, то это будет воистину горька победа. Он поручил мне их сохранение. И Ибриилу, если уж на то пошло.

Кузнец варпа из Рода Преисподней и легионер из Повелителей Ночи разделили миг тишины в хаосе битвы. На окулюсе разрастался чёрный корабль, пока “Ихтеос” нёсся на сближение, паля из всех орудий. Внезапно Нарица резко заговорил по межкорабельному воксу.

- Никольд, у тебя ещё есть доступ к системам управления спускных плазмопроводов?

- Да, но сомневаюсь, что небольшой выброс как-то улучшит наше положение. А кто это?

- Нарица. Нет, не улучшит, но полное очищение ядра может позволить тебе не стать облучённым газом в течении следующих нескольких минут.

Ки Умшар медленно поднял взгляд с панели и уставился на кузнеца варпа. Ошеломление Никольд ревело из аугмиттеров треском помех. Удар сердца спустя ход мыслей и Повелителя Ночи, и лейтенанта пришёл к одному неизбежному выводу.

- Действуй, - приказал Ки Умшар.

- Уже открываю каналы очищения, - доложила Никольд прежде, чем отключить связь.

- Это сработает? - спросил кузнеца легионер.

- С большей вероятностью, чем если вы просто позволите кораблю разорваться на части. Что ещё остаётся?

Ки Умшару было нечего ответить. “Ихтеос” снова содрогнулся, и на миг тишину разорвал вой сирен, тут же отключённых крепостным из палубного экипажа.

- Пустотные щиты почти перегружены, милорд, - доложил смертный, чьё лицо освещало изумрудное сияние наблюдательных экранов.

- Отвлекайте чёрный корабль, - приказал Нарица. - Пусть орудийные команды продолжают обстрел, - он повернулся к хирургу-апотекарию и сжал кулак. - Ну, думаю что от нас будет больше пользы в другом месте, а, Повелитель Ночи?

- Что я и сам собирался предложить.

- Признаюсь, хирург, - фыркнул Нарица, когда они вышли с мостика, оставив его в руках смертного экипажа, и направились на посадочную палубу, - Думаю, что я недооценил легионеров Восьмого.

- Не ты первый, не ты последний, - ответил Ки Умшар.

- Нет, - с непроницаемым металлическим лицом согласно кивнул Гирен. - Думаю, что не последний. Спасибо, - добавил он.

- Не бери в голову.

Обострённая боевыми стимуляторами кровь Далчиана пела, но с той же силой его нутро погружалось в бурлящую пучину отчаяния. За прошедшие долгие минуты Анг Хелтрис не произнёс ни слова, Дагардис же ревел от ярости всякий раз, как перед ними открылась полные подобия коридоров, по которым они уже прошли. То тут, то там на них устраивали засады небольшие отряды чёрных часовых, но легионеры с нечеловеческой яростью обрушивались на безликих имперских воинов. Вывернутые наизнанку и разорванные во всё ещё живые клочья защитники выли от боли, но это было единственной отдушиной для безумного нетерпения, испытываемых запертыми в лабиринте последними Клинками.

Вспышки жестокости подтачивали выдержку Далчиана, и с каждой вспышкой гнева в его разум проникал едва слышимый шёпот.

Закрой… открой… закрой дверь.

- Так чего хочешь? - зарычал он, не осознавая, что говорит вслух, пока не услышал себя.

- Хочет кто? - буркнул Дагардис.

- Никто. Идём дальше.

- Но куда, Шкуродёр? - в голосе секирщика слышалась нотка безумия, потянув за которую без труда можно было расплести разум. - Проклятье, здесь всё одинаково!

Зак… открой… дверь.

- Просто дальше, - ответил Далчиан. Мечта о захвате чёрного корабля стала хрупкой и призрачной. Он пытался представить победу, но всякий раз в его душу гейзером било чувство безнадёжности, медленно переполняя её безразличной ко всему апатией. В тени исполинов семенила, шатаясь, горстка заклеймённых смертных, чьи лица побагровели от непрестанных усилий, а слезные железы уже высохли. При взгляде на измученных людей на Далчиана накатила волна мучительной рефлексии.

“Боги преисподней! Если эти ничтожества ещё могут идти, то и я не сдамся”, - он сцепился в эту мысль как в гранитный стержень, неподвижно стоявший посреди муссона отчаяния.

- Вперёд! - взревел он, удивив своих легионеров внезапным пылом.

Когда они свернули за долгим поворотом, коридор начал сужаться, а потом резко оборвался тупиком, и Дагардис ударил белый металл своим топором, ревя будто карнодон. Рубец начал зарастать, едва он вырвал оружие, и Повелитель Ночи вновь взревел от бешенства.

И тогда их омыло вырвавшееся из стен пламя. Люди завопили, прижимая плавящиеся руки к текущим лицам, падая на палубу. Доспехи Клинков быстро покрывались сажей. Далчиан заорал.

- Назад! Назад!

Открой… закрой… открой дверь.

Они во всю прыть выскочили из пекла, а с ними - те из смертных, кого зацепили только края огня. Кожа уцелевших абордажников побагровела и вздулась. Они помчались напролом по сходному трапу, который Далчиан не помнил, и жар наконец-то ослаб. Стряхнув пузырящийся пепел с визора, Далчиан окинул трап взглядом, увидев перед собой ровную тропу, поднимавшуюся всё резче и резче, пока она не скрывалась за таким же потолком. Он начал подниматься, а за ним и остальные.

Но это был не трап. С каждым шагом он чувствовал себя так, словно шёл вверх, но к тому времени как вес смщался и он поднимал вторую ногу, то ощущалось всё будто ровная поверхность под ней. Вечно разрастающийся трап уходил в бесконечность.

Закрой… открой… открой дверь. Открой дверь.

- Милорд Шкуродёр, - прошептал стоявший позади Анг Хелтрис. Далчиан обернулся и посмотрел туда, куда показывал Клинок. Коридор позади был точным отражением его впереди, ведущим в бесконечность выгнутым трапом. Внутри него бушевало отчаяние, грозя вот-вот вырваться наружу.

- Иди туда, - приказал он ничего не выражающим голосом, чувствуя как от жуткого подозрения в шею впиваются ледяные иглы. Анг Хелтрис отвернулся и быстро зашагал прочь, пока не скрылся из виду. Далчиан смотрел как он уходит и слышал, как сзади приближаются ровные шаги. Они остановились.

- Мы в запечатанном кольце? - спросил Шкуродёр.

- Да, - зашипел в спину господина Анг Хелтрис.

Открой дверь.

Далчиан долгое мгновение смотрел на палубу, где осели простые люди из его абордажной когорты, чьё истощение могло сравниться лишь с осознанием совершенно не поддающегося логике заточения. Кто-то тихо стонал, а по обгоревшим и заклеймённым щекам лились слёзы, которые, как им совсем недавно казалось, закончились навсегда.

- Пробейте дыры в стенах, - приказал Далчиан. Дагардис и Анг Хелтрис переглянулись.

- Милорд, - пробормотал Анг Хелтрис. Дагардис крепче сжал кулаки на древке секиры. - Мы пытались это сделать прежде, но этот сплав исцеляется быстрее, чем…

- Пробейте дыры! - Даличан подскочил к Ангу Хелтрису и схватил его за нагрудник. - В стенах!

Дверь запили!

- Что ещё за варпом проклятую дверь? - заорал он в никуда. - Пробивайте дыры, чтоб вас!

Повелители Ночи отвернулись от своего владыки и обрушили своё оружие на стены: драгоценные клинки, прослужившие веками и испившие кровь бесчисленных врагов. Острые несокрушимые лезвия, служившие орудием кровавого ремесла. Легионеры рубили и кололи, обтёсывая и зазубривая клинки о неестественный метал лабиринта. Клочья алебастрового сплава с воем отлетали прочь, но пенящийся металл заполнял пробоины едва они появлялись. Смертные поползли прочь и обхватили колени, ужас от творящегося вокруг безумия поглотил все их мысли без остатка. Повелители Ночи рубили всё быстрее и быстрее, ворча и рыча, не желая признавать тщетность своих усилий. Далчиан не сводил с них взгляда, сверкая алыми линзами, словно его пылающий взор мог сам по себе расплавить металл.

Никто не мог спастись из этого лабиринта. Это было невозможно.

Дверь запили, Далчиан!

Безмолвной командой Далчиан Рассак, владыка Шкуродёр из Злодейских Клинков, отправил потрескивающие разряды энергии по лезвиям молниевых когтей, слыша внутри головы хриплый голос Крутаана. Он занёс руку, до отвращения широко расставив пальцы, и вонзил их в стенку.

Сдираемый целыми лентами металл завопил. Он отвёл руку и снова ударил, вырывая пси-реактивный сплав каждым мерцающим от энергии лезвием. Далчиан вцепился в стену, словно неистовый зверь в рану, рвя и меча, отчего дуги молний плясали и по стене, и по палубе и по доспехам.

Остальные Повелители Ночи остановились, поражённо глядя на ничем не сдерживаемую решимость своего сюзерена. Смертные тряслись, кричали, вжимались в палубу, обхватив головы руками. Далчиан продирал и разрывал себе путь всё глубже в стену, и из его аугмиттеров начал вырвываться рокочущий смех. Жуткий звук закружил по кольцу-ловушке, отдаваясь безумным эхом.

Но при всём безумии происходящего Анг Хелтрис заметил и проблеск возможности. Он легко толкнул Дагардиса и показал на края раны, всё ещё терзаемой Далчианом. Металл там почернел и покрылся коркой, перестав восстанавливаться. Дагардис изумлённо дёрнул шлемом назад. Миг спустя оба подошли и начали ломать брешь, оставленную Далчианом. Откалывая клочья исходящего паром сплава, углубляя проём, пока Шкуродёр рвал и хохотал среди бури ветвящихся молний.

Наконец, хрустнув, последний слой невозможного металла треснул под ударом когтей и был отброшен в сторону. Из тёмной пробоины потёк холодный воздух, и Далчиан торжествующе завыл, отбрасывая следующий клок и открывая взгляду своих глаз подобные пещере внутренние помещения за белыми стенами лабиринта.

- Следуйте за мной, мои родичи-убийцы, - прошипел он. - Ибо я открыл дверь!

Люк начал подниматься прежде, чем до него дошёл Эндагур. Отделение Наллата тут же вскинуло пистолеты и огнемёты, сомкнув строй вокруг владыки. Вышедший наружу чёрный часовой лишь на мгновение помедлил от изумления прежде, чем вскинуть свой карабин и выпустить очередь потрескивающих лазерных разрядов. Один из Родичей Наллата рухнул с почти разорванной пополам попавшими точно в цель выстрелами шеей. Дюжина болтов расколола угольно-чёрные доспехи часового, расщепив его на стекавшие со стен клочья.

Космодесантники ворвались внутрь, и воздух наполнился рёвом пистолетов и гулом цепных мечей. Находящиеся внутри пехотинцы Астра Телепатика погибли жесточайшей из смертей от рук ворвавшихся еретиков-астартес. Внутри взгляду Ятока предстали небольшие окошки над выступом где-то ему по пояс. Когда же бой закончился, а другие начали вытирать кровь с оружия, Лейл наклонился над односторонним окном, чтобы понять что же внутри. Так он и следил несколько секунд, прищурив тусклые глаза, и по его бородатому лицу расходилась снисходительная усмешка.

Это оказалось наблюдательное горнило, такое же как то, где чёрные часовые напали на него и свиту. Внутри были заперты двое прежде раненых Клинка из второй волны Шкуродёра, а также шесть заклеймённых смертных. Бронестекло не пропускало никаких звуков, и Лейл наблюдал за обгоревшими Повелителями Ночи и съёжившимися за ними смертными. Судя по движениям шлема один из Клинков что-то говорил или кричал, непрерывно бья стволом тяжёлого болтера по люку. Другой бесстрастно стоял, закинув за плечо мельтаган и похоже намереваясь использовать вместо него в ожидаемом бою длинный свежевальный ножь.

- Эндагур, - сказал Лейл, - открой люк. Давай-ка поприветствуем наших уважаемых союзников.

Чемпион кивнул и обнажил зазубренный клинок, поняв всё без слов. Родичи выстроились вокруг люка и взяли оружие наизготовку. Эндагур низко опустил меч, положив руку на панель управления, и покосился на чернокнижника.

Головы Повелителей Ночи дёрнулись от изумления когда люк начал подниматься, но взгляду их открылось не подразделение чёрных стражей, но больше дюжины Родичей и их командиров. Клинок со свежевательным ножом ошеломлённо уставился прямо на Эндагура. Чемпион Ятока вскинул меч и пронзил его насквозь.

- Владыка Яток! - воскликнул другой, из чистого шока позабыв про свой тяжёлый болтер. Его тут же изрешетили болты, и он рухнул навзничь, истекая кровью из расколотой брони. Эндагур вздёрнул пронзённого Повелителя Ночи в воздух и втолкнул внутрь, а раненый воин бил ножом, метя в линзы нападавшего Родича. Эндагур встряхнул меч, и Повелитель Ночи сорвался с него, врезавшись в покатую стену. Чемпион занёс клинок над головой и ударил вниз, зузбренное лезвие прошло через ворот и погрузилось глубоко в живот легионера. Повелитель Ночи слабо ухватился рукой за меч, захрипел и испустил последний вздох.

Другой же легионер подхватил с палубы выроненный пистолет и прицелился в Эндагура, но прежде чем он успел выстрелить, по нему застучала очередь масс-реактивных снарядов, выбивая из тела последние крохи жизни. Пистолет выпал из омертвевших пальцев. Яток благодарно кивнул сделавшему смертельные выстрелы воину. Звали его Ларакх, и по почерневшим и искорёженным доспехам как у Эндагура сразу было видно, что и он стал одним из тех, кому не повезло оказаться посреди безумного гамбита Сороритас.

- Я уже много месяцев хотел убить кого-нибудь из бесчестных собратьев Шкуродёра, - признался Яток, и эти слова, наконец, произнесённые вслух, чуть его успокоили.

- Как и я, милорд, - прохрипел Ларакх. Его голосовые связки ещё не зажили и гноились, отчего голос едва не испепелённого воина звучал вязко. Родичи покинули помещение, Наллат пошёл первым, а Яток - в середине отряда. Замыкающим на сей раз стал Эндагур. Он пронзил дрожащих смертных взором оплавленного шлема, а затем вновь запечатал горнило, заперев абордажников наедине с трупами двух сверхлюдей.

Снаружи зала их встретило выводяще из себя знакомое ослепительное сияние лабиринта. Казнь пары бесчестных псов Шкуродёра чуть приободрила колдуна, однако это никак не изменило того, что он всё ещё был в лабиринте, не знал куда идти, а тем временем истощались и нервы, и боеприпасы его Родичей. Эндагур отсёк мечом большой кусок угловой секции стены, но белый сплав тут же нарос на его место. Даже Лейл чувствовал тревожную дрожь.

После очередного бессмысленного пути по одинаковым проходам Эндагур поднялся по тесному трапу, а затем резко остановился. Когда Яток и Наллат подошли к нему, чемпион показал на укреплённую заклёпками распорку за самым концом лестницы. Где-то десятиметровой ширины участок пустого коридора заканчивался широким порталом из четырёх пересекающихся створок, охраняемым двадцатью чёрными часовыми.

Порталом из чёрного железа, а не белого сплава.

Яток ощутил, как бурлит от внезапного оптимизма душа. Вот он, вот он путь из лабиринта. Коридор был узким. Воины пересекут его за считанные секунды. Колдун кивнул.

Они вырвались с верхней площадки и набросились на часовых, словно стайные хищники. Полетели болты, смертные рухнули замертво. Космодесантники Хаоса заревели от ярости и бросились в стылую тьму, и хлюпанье взмокших сабатонов эхом отразилось от далёких стен, словно они попали в огромную подземную пещеру.

Яток моргнул, сбрасывая чувство смещения и пытаясь что-то рассмотреть во внезапно окутавшей их кромешной тьме. Ошеломлённые Родичи замерли на месте. Тончайший слой воды покрывал пол из гладкой пластстали без всяких признаков швов от спайки. Тьма скрывала детали даже от их авточувств, но судя по слабым отзвукам помещение было широким и высоким. Высоко над головой космодесантников висели бесконечные ряды удерживаемых цепями и едва различимых саркофагов. Там были сотни бронированных камер, и по краям нескольких десятков из них танцевали огоньки. Здесь психический подавляющий эффект был гораздо сильнее, чем даже в лабиринте, отчего Яток едва мог глядеть на саркофаги.

Это были темницы. Одиночные камеры, сотворённые для удержания самых могущественных псайкеров, замороженных в поле острой духовной муки. Пыточные тюремные гробы, столь же эффективные, как и ужасные.

Но кроме скрипа сочленений по сторонам Родичей в каверне не было слышно ничего.

- Недра эфира, - выругался Наллат. - Что происходит?

Он говорил об их внезапном, неожиданном перемещении в подобный пещере отсек. Эндагур покачал едва видимым шлемом, признавая незнание. Яток так сжал кулак, что захрустела латница, и царапнул посохом мокрую палубу.

- Мы в хроноловушке, - процедил он сквозь сжатые зубы. По ту сторону его глаз фонтаном забили стробирующие огни, и он едва устоял на ногах.

- Найдите путь наружу, - выдавил из себя чернокнинжник.

“О Великие Силы Изначального Уничтожителя”, - взмолился он про себя, - “Умоляю, пусть он будет”.

Глава двадцать третья

Недра лабиринта оказались жутким местом. По ту сторону ослепительно сияющих люменов и омытых блеском стен таился головокружительной сложности лабиринт из пересекающихся гидравлических механизмов. Широкие оси позволяли переворачивать целые коридоры, вращать тонны герметично запечатанного металла на скорости под сотни метров в секунду. В извивающихся трубах таились ловушки, а вокруг них гудели установленные по кругу гравипроекторы, направляющие искусственное притяжение. Стоящие на перекладинах помосты и лестничные колодцы из пластстали позволяли чёрным часовым перемещаться между отсеками куда угодно, проникая внутрь и исчезая через тайные двери.

Далчиан, Дагардис, Анг Хелтрис и немногочисленные выжившие абордажники пробирались через запылённые карнизы во тьме. Порывы ветра приносили резкий запах смазки и озоновый привкус гравитационный механизмов. Не раз они едва не попадали в раскачивающиеся или смыкающиеся части механизмов, когда поршни толщиной с голень Далчиана тащили навстречу ним глыбы металла. Всякий раз им удавалось проскользнуть в последнее мгновение. Во всяком случае, большинству. Нескольких солдат раздавило или разорвало пополам, а один едва ступил на зубья многометровой ширины шестерни, как огромное колесо внезапно завращалось, унося только ахнуть успевшего смертного в часовой механизм.

Но его последние Клинки превозмогали, и только это и заботило Далчиана Шкуродёра.

- Давай выведем ублюдочную штуку из строя, - предложил Дагардис, когда мимо них пронеслась ложная переборка и исчезла в пазах самого лабиринта. У секирщика возникла глубоко укоренившаяся ненависть к ловушке, лишь укрепившаяся после их побега. Раскачивающийся и давящий механизм по ту сторону строго лоска коридоров оказался едва ли не хуже.

- Нет, - возразил Далчиан. - Так они поймут, что мы выскользнули из петли. Пока что наш лучший союзник - скрытность.

- Но к чему мы стремимся, милорд? - спросил Анг Хелтрис. Смертная позади него подскользнулась на краю, потеряла опору и кубарем полетела в клубящийся мрак, размахивая руками и распахнув рот в беззвучном вопле. Если её падение и издало звук, то даже трансчеловеческие уши не могли его различить в грохоте и гуле лабиринта. Едва обративший внимание Далчиан вытянул длинный коготь, показывая на сгусток теней вдалеке, чьи края наполовину освещал рассеянный свет, идущий откуда-то из машин. Обычный человек бы не увидел во тьме вообще ничего.

- Вон там похоже шахта подъёмника, - едва Далчиан это сказал, как цель разглядели и двое других легионеров и ускорили шаг, отчего солдаты едва поспевали за ними. Одни из заклеймённых пали во тьму, забранные незамеченными поршнями или преданные сдвинувшейся поверхностью под ногами, но другие продолжали идти, несмотря ни на что.

Из края шахты выступала служебная платформа, и легионеры прыгнули на неё с ловкостью, несоразмерной с их габаритами. Уцелевшие абордажники, способные разглядеть лишь нечёткие очертания, совершали прыжки веры, приземляясь на решётке на все четвереньки. Здесь не было ни ступеней, ни ухватов, а внешняя поверхность шахты оказалась сделанной из той же абсолютно гладкой пластстали, что и провалы в лабиринте, отчего карабкаться дальше было бы невозможно.

- Похоже, что этот корабль - самое сверхзащищённое творение имперских технологий из тех, что не забетонированы на самой Терре, - процедил Дагардис.

- Ну, думаю мы поняли почему столь мало историй повествуют о захвате таких кораблей, не так ли? - задумчиво сказал Анг Хелтрис.

- Раз он так эффективно мешает нам проникнуть внутрь, - заговорил Далчиан, - то мешает и тем кто внутри покинуть корабль, что я подозреваю и является основной целью.

- Затруднение побега, - кивнул Дагардис.

- В точку.

В странной металлической коже был люк с едва различимой на ощупь створкой. Далчиан пробудил когти и холодная молния заплясала между кончиками его пальцев. Он просунул коготь на указательном в шов и потащил окутанное энергией лезвие по краю. Смертные отводили глаза, защищаясь от внезапной вспышки. Судя по тихому лязгу, Далчиан разрезал и петли, и засовы. Наконец, завершив круг, Шкуродёр отключил коготь и приложил ладонь к центру люка.

- И почему у меня такое чувство, что мой топоры бы с ним так же легко не справился? - тихо спросил Дагардис. Далчиан посмотрел на него.

- Недавние испытания многое у нас забрали. Но возможно мы обрели и дары. Судьба благоволит нам, мои Клинки. Не гадайте о причинах, - такой ответ совсем не обнадёжил секирщика, но по крайней мере он не стал задавать больше вопросов. - “Дагардис, не подведи меня сейчас, когда победа почти у нас в руках”.

Далчиан толкнул люк, и он рухнул из пазов в шахту, падая во тьму несколько мгновений до того, как застучал о какую-то поверхность. Шкуродёр прыгнул следом, а Дагардис и Анг Хелтрис после мимолётного промедления последовали за ним. Во второй раз за считанные минуты заклеймённые вслепую бросились во мрак вслед за огромными чудовищами в силовых доспехах.

Приземлились они на клетчатый, чуть пружинящий пол. Вдоль всех четырёх сторон шахты тянулись рельсы. Анг Хелтрис обхватил один рукой и опёрся на другой ногой, но едва он сместил вес, как материал стряхнул его, став гладчайшим металлом.

- Во имя Ока, как такое… - пробормотал Анг Хелтрис. Они вгляделись во мрак наверху и увидели ещё одну блокирующую шахту решётку, с которой свисали настоящие заросли из лопастей, расходящихся меж собой едва ли на восемь сантиметров. Дагардис опёрся обеими руками на рукоять топора и припал к полу, а затем подпрыгнул, гудя сервомоторами. Он взмахнул клинком, пытаясь отбросить лопасти с пути, и между ними проскочила дуга парализующих энергий, раскалившая его топор, окутавшая руку и заставившая всё тело забиться в судорогах. Он камнем рухнул на пружинистую поверхность, а миг спустя рядом упал топор. По потерявшему сознание телу всё ещё бегали разряды энергии, вызывая судороги. Несколько секунд спустя он резко очнулся, бранясь.

- Око кровоточащее и все воинства Пантеона, - он тяжело поднялся на ноги и подхватил секиру ещё подрагивающими пальцами.

- Значит вниз, - вздохнул Далчиан.

Теперь они видели, что под поверхностью решётки находится целый риф из заряженных лопастей, таких же как наверху. Далчиан прищурился и рассмотрел ещё одну решётку под ними. И ещё. И ещё, похоже что они тянулись в бесконечность. Каждая решётка разделялась на части диагонально крест-накрест, а встроенные в отрицающую трение стену гидравлические механизмы позволяли складывать каждую четверть, пропуская подъёмник.

Дагардис ударил широким обухом секиры по механизму, расколов пластстали, словно лесору - древесину. За считанные мгновения он вскрыл каркас и перерезал два напорных трубопровода, отчего на решётку захлестала гидравлическая жидкость. Её капли заискрили и зашипели, падая на окутанные энергией лопасти, отчего шахта наполнилась едким, маслянистым дымом. Пол осел и начал опускаться, выдавливая своим весом всё больше жидкости из повреждённых труб. Далчиан в первый раз за долгие часы удостоил своих заклеймённых смертных взгляда. Их осталось восемь. Они балансировали на наклоняющейся сетке, пока та не опустилась слишком низко, и те начали соскальзывать вниз, упав на колени и бока. Один упал с невольным всхлипом. Мгновения спустя с решётки внизу донёсся глухой удар. Легионеры дольше удерживали равновесие и с дикой грацией спрыгнули с покатой сетки. Далчиан рассёк следующий гидравлический шарнир, вскрыв каркас толщиной с поясницу человека одним ударом потрескивающих когтей. Решётка начала опускаться, и они спустились дальше.

Так с нарочитой монотонностью они и спускались всё ниже и ниже, каждая клеть поддавалась с тяжёлым вздхом, а гидравлика - разрывалась под яростью легионеров. Решётки опускались достаточно низко, чтобы сверхлюди могли допрыгнуть до них и вскарабкаться обратно, если потребуется, но тогда им придётся бросить смертных.

“А если потребуется? Что тогда? Мы просто вернёмся туда, где начали. Обратно к механизмам лабиринта?” - вопрос что именно таилось у подножия шахты подъёмников был одним из выброшенных им из головы. И задавать его никто не стал, что по крайней мере свидетельствовало, что братья так же хорошо понимают как же скуден их выбор, как и он сам. - “Путь ведёт нас, куда хочет. Я остановлюсь лишь если меня лишат жизни, и не раньше”.

Шкуродёр скрипнул зубами. Ему внезапно пришла в голову мысль, что Великие Силы и в самом деле могут его испытывать. Даже алчное пренебрежение к богам Имматериума не могло до конца раздавить глубинное желание справиться с испытанием, что подняло в глубинах его души свою вероломную голову”.

“Великие Силы космоса сплетают прочные нити, Далчиан”, - он услышал голос, звучавший совсем как слова Крутаана, и ясно как день. - “Они наблюдают за тобой, в равной мере надеясь и что ты оступишься, и что ты восторжествуешь. Не сомневайся в том, что тебя испытывают. Вот только что ты им покажешь?”

Он сплюнул изо рта горечь.

Так они спускались уже какое-то время, когда Шкуродёр заметил крошечные смотровые щели на одной стороне шахты. Он проигнорировал их раз, другой, третьий. Наконец, любопытство приманило его к одному окошку, пока Дагардис рубил очередную петлю. Прислонившись в сантиметровой ширины полоске бронестекла, он прищурился, вглядываясь во тьму. И судорожно втянул воздух.

По ту сторону стояли долгие ряды людей, прикованных к палубе. Их головы поникли, тела ссутулились и съёжились. Большинство носили обноски, которые можно найти в любом из практически бесконечного количества захолустий, подульев и трущоб Империума. Но виднелись и униформы, одни - очевидно военные, другие - церемониальные. На ком-то даже были роскошные одеяния: бальные платья и сшитая на заказ парча. Ничто их не разделяло. Все замкнулись в себе, ослабли и исчахли. Головы примерно пятой части собранных в трюме были прикрыты. Но не капюшонами из ткани, а колпаками из мрачного железа, на которых виднелись заклёпки и слои сварки. Цепи и провода соединяли каждый из них с потолком. Некоторые из них явно пребывали без сознания, и их склонённые тела натягивали крепления уз. Примерно каждые девяносто метров с потолка свисала блочная структура, похожая на перевёрнутый зиккурат. По бокам мерцали огоньки, и Далчиан мог разглядеть на их выступах узоры из электросхем и иные устройства. Очертания каждой заточённой внутри души окружал тусклый янтарный блеск, и Далчиан сперва подумал, что это всего лишь скверного качества люмены, пока не рассмотрел вырезанные на переборках руны. Тысячи знаков, сотни тысяч… миллионы. Архаичные письмена из языков давно забытых или вообще никогда не использовавшихся. И каждая из них источала едва заметное сияние, вместе омывая тлеющим мерцанием грузовой отсек.

“За любую добычу иногда приходится платить… ”, - подумал Далчиан, вновь обратив всё внимание на спуск.

Палуба “Горделивого” тряслась так неистово, что приваренных сервиторов толчки выдирали из ниш, заливая палубу смазкой и разжиженной кровью. Генераториум погрузился в миазмы испарений, буйство шума и молний. Машины вздымались и ломались, с грохотом падали на палубу, извергая искры и пламя. Двигателеведы и техносаванты вопили, хватаясь за светящиеся раскалённые механизмы древнего и бесценного плазменного ядра, разбивающегося на части. Серворуки цеплялись за обломки, тщетно пытаясь удержать их на месте.

Андреевский крест, в которому приковали навигатора, превратился в колонну нефритового эфирного пламени, в самом сердце которой бился в корчах костлявый силуэт. Упряжь Ибриила подпрыгивала и колотилась, отдирая суматошно размахивающие механические щупальца и информационные фалы. По механическому телу пробегали спазматические вспышки, а из линзы сыпался стеклянный порошок.

Выли сирены, распахнулись настежь автоматизированные створки. Люмены начали гаснуть, поднялся всасывающий, вихрящийся ветер, словно сама пустота рвала себя на части. Разряды энергий вызывающих головную боль оттенков с грохотом вылетали из отказывающего плазменного ядра, с воем проносились между проводниками и переборками навстречу вакууму.

Отчаявшиеся и бессильные закутанные в мантию адепты и техномаги закрепли себя магнитами на тронах и начали изрекать зачин, взывая к Богу-Машине моля Омниссию вмешаться и спасти их гибнущего подопечного. Начинали выть всё новые сигналы тревоги.

- У-с-с-с-с… - пробулькал Ибриил, всё ещё паривший среди фалов и кабелей. Жуткий накопленный разряд пронёсся от палубы до его таза, отчего пластсталевый эндоскелет на миг вспыхнул под мантией, охваченной пламенем.

- У-с-с-с-с…

Плазменное ядро громыхало с яростью урагана, изливая своё термоядерное сердце в пустоту. Сияние начало угасать, а с ним и всё больше механизмов, отключаемых аварийными системами на последних останках имевшейся энергии.

- У-с-с-с-с…

Внезапно опустилась тьма. Всё загромыхало, зашипело и застонало, пока не остался лишь непрестанный стук летящих к палубе обломков. Трёхметровый осколок трансконденсаторного транзитного узла отскочил от палубы и закружился в воздухе, медленно вращаясь. Искусственная гравитация отключилась. Узел продолжал кружиться среди других дрейфующих обломков.

- У-с-с… - выдавил из себя Ибриил. - У-с-с-спех…

Управляемые сервиторами защитные турели чёрного корабля отправляли навстречу им потоки снарядов, отслеживая каждое пике и “бочку”, однако Гирен Нарица с завидным мастерством управлял ударным аппаратом типа “Змей”. Ки Умшару оставалось только ждать. Ракетный катер, этот неповоротливый зверь, едва ли был рассчитан на акробатические манёвры, но кузнец варпа каким-то образом побуждал машину кружить, словно в балете. Летящий на гиперзвуковой скорости снаряд автопушки пробил дестабилизиатор, но в безвоздушной пустоте системы контроля атмосферного полёта едва ли были важны. Наконец, с последним рывком “Змей” ускорился, летя прямо под утёс разворченного корпуса, туда где открывалась узкая полоса палубы. Нарица привёл катер точно в цель, воткнув широкий нос между ярусами.

Без лишних слов оба отцепили крепления и протиснулись в узкое нутро катера. Если бы они застряли, то кабина бы просто не открылась, так что выходить нужно было через створки отсека для ракет.

Первым на палубу спрыгнул Ки Умшар, сравнительно небольшой, а потому шедший первым. Вслед за хирургом-апотекарием с грохотом упал и Нарица. Оба космодесантника включили шлемы и люмены и зашагали по коридорам и галереям полости между корпусами. Наконец, они нашли точку входа Далчиана и Ятока. Нутро чёрного корабля тускло светилось по ту сторону вскрытой оболочки.

- Ты первый, - махнул рукой, Ки Умшар. Фыркнув, Нарица опустил кованный сапог на изуродованный пробоиной сплав.

- Всем подкреплениям, - раздалось по вокс-сети дребезжащее, натянутое подобие голоса владыки Шкуродёра. - Если вы меня слышите, направляйтесь к хребтовому куполу, по направлению к корме от вокс-антенн. Не следуйте за нами в этом ублюдочный лабиринт, где бы вы ни находились.

Нарица и Ки Умшар переглянулись. Повелитель Ночи пожал плечами, а кузнец варпа выругался, но сабатон из истерзанной бреши всё же убрал. Они развернулись и зашагали обратно к “Змею”. Нарица остановился несколько мгновений спустя, склонив голову набок и вслушиваясь в трещащий от помех сигнал.

- Эндагура? - переспросил он с явным недоумением в голосе. Впаянный в бок его металлической головы вокс-передатчик защёлкал и зажужжал в ответ. - Но тогда кто же... - он запнулся на полуслове.

- Проблемы? - поинтересовался хирург-апотекарий, целясь в голову кузнеца из пистолета. Несколько долгих мгновений Нарица вслушивался в вокс-передачу, после чего умолк. Кузнец варпа скользнул взглядом мимо ствола на пылающие линзы украденного Повелителем Ночи шлема.

- Ну что же, - проворчал Гирен. - Вижу, мне предстоит решение.

Первым свидетельством что они добрались до подножия шахты стал вскрик одного из смертных, рухнувшего не абсорбирующую удар решётку, а холодную палстсталь. Вслед за ним тяжело падали другие заклеймённые, бранясь и ворча. Убийцы же из Восьмого легиона приземлились почти беззвучно, припадая к палубе. Сабатоны и латница Далчиана прошелестели по металлу, когда он приземлился, держа когти наготове и водя красными линзами из стороны в сторону.

Они пролетели пару лишних метров до подножия алькова. Увенчанные резиной укреплённые столпы высотой почти с абордажников показывали, где останавливался подъёмник, когда опускался на дно. Выступ показывал где именно замирало днище лифта, и Далчиан забрался на него, ловко балансируя на краю. Кроме алькова мало что отличала эту часть шахты от других.

А ещё звуков.

Словно колькольный звон с расстояния в сотни километров до них доносились призрачные отголоски аритмичных ударов, летящие через шахту так же тихо, как вздохи. Анг Хелтрис прижал шлем к стене, прислушиваясь. Далчиан прокрался по выступу и прижался к наблюдательной прорези. Он увидел летящий прямо к нему навстречу с другой стороны бронестекла широкий зазубренный меч и инстинктивно подался назад. Клинок ударил, и вновь прокатился раскат далёкого колокола. Далчиан фыркнул.

- Да уж, и в самом деле испытывают.

- Милорд? - переспросил Дагардис.

- Неважно, - Далчиан включил когти и в преломляющемся свете увидел тонкую как волос нить на стене шахты, которая сходилась прямой линией посредине. Двери. Шкуродёр с жутким скрипом провёл когтями по металлу, сдирая клочья безынерционной пластали. Дагардис забрался на уступ рядом с Далчианом и взмахнул энергетическим топором с плеча, нанося страшный удар, но окутанное энергией лезвие лишь отскочило от стены.

- Похоже, что это на вас, милорд, - только и сказал он.

Далчиан продолжал отдирать клочья металла, как в лабиринте, пока взгляду не открылись боевые упоры, державшие двери вместе. Он протянулся к самому верху и провёл когтями вниз, высекая искры, до самого дна. Когда поддался последний затвор, над головой Повелителя Ночи вспыхнуло кольцо алых люменов, омыв чёрные своды сиянием. Раздалась громкая, трубная нота, а потом ещё одна. Сигнал тревоги не прекращал греметь, люмены продолжали мерцать. Тишайший шум донёсся с рельс на стенах, выдавая движение наверху. А взломанные Далчианом двери медленно разошлись, выпустив Эндагура, Ятока, Наллата и дюжину других Родичей.

- Вижу, подъёмник ты нам тоже вызвал, - с улыбкой сказал Яток. Далчиан шагнул вперёд и пожал запястье чернокнижника.

- По крайней мере ты наконец-то попал внутрь, - сказал он. Яток тяжело усмехнулся.

- Что само по себе победа, - сказав это, колдун поморщился. - Хотя признаюсь, что снаружи мне было приятнее.

- Сражаться-то ещё можешь? - нахмурился Далчиан.

- Я сказал приятнее, Шкуродёр, а не что я стал слабее, - чернокнижник показал на два висевших на поясе болт-пистолета. Посох он закрепил на энергетическом ранце. - Да, сражаться я могу.

- Хорошо, - Далчиан отвернулся и увидел, как забравшийся в шахту Анг Хелтрис смотрит вверх.

- Меньше чем через минуту у нас гости, - сказал он, достав из ножен убранный туда во время спуска клинок.

- Ну так окажем им достойный приём, а, Шкуродёр? - усмехнулся Яток.

- Знаешь, тогда ты выглядел почти таким же жестоким, как легионер из Восьмого, - фыркнул Далчиан. - Что, это место навевает скверные воспоминания?

По лицу чернокнижника будто пробежало громовое облако.

- Ты не представляешь насколько.

Подъёмник резко остановился перед сломанными дверями. В нём засело подразделение чёрных часовых, целясь из-за ограждения. Один из них отвёл сетку в сторону, и бойцы направили установленные на стволах штыковые люмены на зеркальную палубу темницы. Взгляду их предстали лишь ровные и неподвижные воды. Обмениваясь неслышними командами по воксу, солдаты разделились на два отделения, готовясь выбраться из подъёмника навстречу вероятно ждущей засаде. Командир начал обратный отсчёт. Наконец, когда офицер дал команду, часовые бросились наружу.

Град дроби расколол броню и изрешетил униформу, когда заклеймённые, до самого последнего мгновения сохранявшие похвальную неподвижность, выпустили полный залп. Солдаты Астра Телепатика резко обернулись и вскинули “адские” ружья, целясь в новую опасность. Один скрытый маской шлем разлетелся в клочья. Грудь другого взорвалась от попадания сразу двух масс-реактивных болтов. Третий закружился от скользящего попадания, а затем разряд дробовика вскрыл его затылок.

Двое заклеймённых рухнули в воду, прожжённые энергетическими лучами насквозь. Дюжина космодесантников Хаоса ринулась навстречу чёрным часовым, и смертные тут же отступили в подъёмник, где остался наготове стрелок с мультилазером и двое снайперов с длинноствольными ружьями, совершенно отличающимися от лазерного вооружения их собратьев. Родичи наступали прямо на врага, керамитом встречая шквальный мультилазерный огонь. Некоторые спотыкались, едва продолжая идти со столькими пробоинами в броне. Снайперы прижали экзотические ружья к плечам и с расстояния едва ли метра выпустили свистнувшие снаряды с филигранной меткостью прямо в шейные сочленения сначала двух Родичей, потом четырёх. Космодесантники Хаоса мгновенно рухнули, выпустив оружие из неподвижных латниц.

А затем пол подъёмника под ногами часовых взорвался.

Из него вырвались окутанные энергией когти, раздоравшие просеку, подняв сущий потоп из искр, а заодно расщепившие ноги стрелка из мультилазера. Смертный рухнул на голову забиравшемуся внутрь Шкуродёру, пока Повелитель Ночи выбирался в подъёмник из алькова. Ещё одним взмахом когтей он разорвал пополам и стрелка, и его оружие. Снайперы разбежались по сторонам пытаясь удержать на прицеле наседавших на защитников прямо перед ними возглавляемых Наллатом Родичей. Вслед за Далчианом из пробитой им дыры вырвались Дагардис и Эндагур, взмахами клинков рвавшие имперских пехотинцев. Едва выбравшись из проёма, Яток открыл огонь из пистолетов в спины бывшихся с его Родичами часовых. Снайпер вскинул винтовку, целясь в чернокнижника, но Анг Хелтрис одним ударом выпотрошил его и выхватил оружие из рук. Бой на ближней дистанции продолжался ещё несколько секунд, и космодесантники Хаоса пробились сквозь оборону, несмотря на завидной стойкости сопротивление.

Под конце схватки на палубе лежали тридцать солдат в чёрных доспехах, марая кровью тёмные воды, а среди них - пять заклеймённых и четверо Родичей. Выжившие забрали боеприпасы погибших, абордажники подобрали вместо почти опустевших дробовиков адские ружья и начали нацеплять громоздкие энергетические ранцы на свою пустотную броню. Одна из них взяла ружьё с трупа убитого снайпера.

- Осторожнее с ним, - окликнул её Яток, опустившийся на колени рядом со своим поверженным воином. Он стянул с головы космодесантника Хаоса усеянный шипами шлем. Невероятно, но трансчеловек всё ещё спокойно дышал, глядел открытыми глазами, пульс его также был ровным. Лейл провёл перед лицом Родича латницей, изучая реакцию. - Это игольное ружьё?

Заклеймённая вытащила обойму, показав ровные ряды инъекторов с ампулами, внутри которых кружила какая-то мутная жидкость.

- Да, владыка Яток, - прохрипела она.

- Это нейрофаговые снаряды, - сказал он, оставив впавшего в кататонию воина. - Мощный седатив, доставляемый в покрытой гексограмматической оболочке. Они временно подавляют психические дары цели, а также и все иные способности, - он выразительно посмотрел на абордажницу.

- Я поняла, владыка, - тяжело сглотнула она.

Мёртвых они выбросили прочь во тьму и забрались в подъёмник, где трое обычных людей забились в угол. Дагардис потянул бронзовый рычаг, стоило Эндагуру, с чьей почерневшей брони до сих пор падали хлопья сажи, закрыть дверцу. Кабина начала подниматься, резко ускоряясь. По обе стороны проносились двойные ряды смотровых щелей, чередуясь с прижавшейся к стенам шахты тонкой сеткой. Подъёмник всё ещё ускорялся, когда Лейл схватился за рычаг, остановив платформу.

- Яток? - озадаченно спросил Далчиан.

- Я должен увидеть всё, - просто ответил колдун. В его обычно глубоком голосе прозвучали дрожащие нотки.

- Нам ещё предстоит закончить абордаж, на случай если ты забыл.

- Я должен увидеть, - повторил тот. Колдун оттянул дверь в сторону и прижался глазами к щёлке. Теперь, когда рядом висел подъёмник, невидимые механизмы отреагировали, и из поверхности дверей появилась задвижка. Яток откинул её, и двери со щёлканьем и шипением открылись.

Их обоняние омыла едкая вонь человеческих отходов, пота и ужаса. Один из заклеймённых закашлялся, давясь рвотой. Всё поголовье скованных людей содрогнулось, пятясь подальше от портала, натягивая оковы в желании сбежать, спрятаться. Отовсюду доносились вслхипы и стоны. Людям не было числа, ряды удерживаемого в трюме груза исчезали вдали. Железные капюшоны заколыхались, дрожа. Вдали кто-то закричал горлом, кричавшим так много раз, что оно уже больше не могло. Слабый вскрик вообще не звучал как голос человека.

- Ведьмак, - гаркнул Дачиан. - У нас нет времени на твою сентиментальность. - Яток не ответил, а шагнул на грузовую палубу и начал вертеть головой по сторонам. Далчиан ощутил как дрожит корабль, напоминая о бушующей пустотной битве. Он зарычал. - Ведьмак!

Без предупреждений Лей Яток склонился и схватил латными перчатками оковы ближайших заточённых душ, ломая звенья цепей. Он зашагал вдоль ряда, круша узы на ходу. Жалкие узники были слишком ошеломлены, чтобы отреагировать хоть как-то кроме чистого, вымораживающего ужаса. Яток прошёл ещё метров пятьдесят, а затем зашагал обратно, круша руками цепи соседнего ряда. Разбитые звенья разлетались и отскакивали от палубы, наполняя звонов далёкие своды. От этого звука скованные лишь сильнее выли и стенали, ожидая новых измывательств.

- Снимите капюшоны, - приказал он им голосом, жарким как магма. Они повиновались. - Следуйте за мной, - он отвернулся и зашагал обратно к подъёмнику.

- И к чему всё это? - процедил Далчиан.

- Как ты и сказал, - ровным голосом ответил ему Яток, - нам предстоит закончить абордаж.

На платформу забилось больше сотни оборванцев, смотрящих ничего не выражающим взором и безутешным. Космодесантники Хаоса не двигались, позволяя живому потопу разбиваться и огибать их, затопив всё пространство, кроме пробитой Далчианом зияющей дыры в палубе. Яток запер двери отсека и сдвинул сетку обратно, а затем дёрнул рычаг, вновь запуская платформу.

Заключённые воняли. Кто-то в толпе повторял “умоляю, умоляю, умоляю, умоляю, умоляю…”, а другие безмолвно плакали. Далчиану не поверил своим ушам, пока не прислушался, но да, один из них насвистывал радостный мотивчик. Шкуродёр покачал головой и заскрипел зубами.

“Все они открыли свои двери”, - прошептал ему в ухо голос Крутаана.

Неподвижный Далчиан направил всю свою силу воли до последней йоты на то, чтобы сосредоточиться на грядущей битве. Он всегда мог быть уверен в том, что впереди ожидают новые сражения.

Возможно только лишь в этом.

Подъёмник достиг самой вершины и со звучным грохотом остановился. Сгрудившиеся псайкеры вздрогнули, задержав дыхание всей толпой. Космодесантники Хаоса крепче сжали рукояти, их сосредоточенность сузилась, будто стянутая жгутом. Когда Далчиан напрягся, то его собственное дыхание, всё ещё тяжёлое после ран, прогремело в ушах. Яток оттянул в сторону сетку. На этих дверях не было замка, но крошечный как гвоздь люмен над проходом изменил цвет с красного на ярко-янтарный.

- Я знаю кто они такие, - пробормотал один из пленённых мутантов, явно шокированный звучанием собственного голоса. - Я знаю что они такое! Они - Архивраг! - от этих слов по толпе собравшихся ничтожеств прокатилась новая волна ужаса. - Они - Архивраг! Видит Трон, мы все обречены!

- Вы и так были обречены, - процедил Далчиан, ужаснув оборванцев своим надорванным шипением.

Гвоздь-люмен вспыхнул зелёным и двери с шелестом разошлись по сторонам.

Помещение наполнилось светом и гамом. Болтеры, огнемёты и украденные “адские” ружья извергали смерть со стороны подъёмника, а в ответ хлестали обжигающие лазерные разряды. Повелители Ночи и Родичи Преисподней выскочили наружу в мгновение ока. Сотня измученных душ завопила, пытаясь уползти прочь от выпущенного из оружия смертельного урагана. Кто-то соскользнул в пробоину, другие задохнулись, прижатые к дальней стенке подъёмника. Космодесантники Хаоса сеяли смерть и ужас за порогом, пожиная ряды чернобронных солдат клинками, выстрелами, кулаками и сапогами. Практически отпружинив от угла, в который их загнали, заключённые без всякой сознательной мысли бросились в другую сторону, изменив путь словно стая птиц. Жуткое, снедающее желание сбежать выгнало их из платформы прямо в яростную битву, на шквальный огонь лазеров и болтов. Они мчались вперёд словно бездумное стадо, захлёстывая и давя облачённых в маски часовых, молотя их ногами и обутыми, и голыми. Космодесантники Хаоса высились среди мчащегося потока отчаянных душ, словно островные горы.

Далчиан пнул чёрного часового навстречу клинкам Анга Хелтриса, и смертный повис в воздухе, содрогаясь, удерживаемый на месте градом ударов легионера. Дагардис разрубил ствол “адского” ружья и тщательно настроенные призматические элементы внутри взорвались, с хлопком выбросив разряды тока. Имперец пошатнулся, и следующим ударом палач рассёк его на части. Во главе с Наллатом Родичи наступали дисциплинированным строем, гоня защитников пламенем огнемётов прочь, туда где меткие выстрелы болт-пистолетов пробивали в их телах кровавые пещеры и отрывали конечности целиком. Выживших же ждали зубья цепных мечей.

Часовые дрогнули. Далчиан изумлённо приподнял безволосую бровь. До сих пор защитники стояли насмерть в каждой стычке на борту корабля, и поэтому их отступление создало внезапно опустевшее пространство, куда поползли и помчались напролом пойманные смертные. Разрозненный арьергард осыпал их пронзающими лазерными лучами, пока окровавленные часовые не скрылись из виду.

Далчиан увидел как Яток, впервые на его памяти забрызганный кровью, бросается вслед имперцам.

- Стоять! - рявкнул он, и абордажники замерли. - Они заманивают нас в ловушку. Пустим вперёд стадо, - он махнул рукой, показывая когтями на псайкеров. Яток уставился на него, а потом кивнул.

- Действуй.

Сборище заключённых, которым не требовалось слишком много побуждений бежать от такого побоища, рыдало и голосило.

- Архивраг! - вновь завопил один из псайкеров, и Далчиан выстрелил ему прямо в лицо. Толпа покатилась вперёд ещё быстрее, оставляя за собой следы из крови и отпечатков грязных ног.

Следующий зал оказался широким и просторным, с несколькими ведущими на подъёмники дверями, перемежающимися с разделёнными залами по обе стороны. На стенах каждой из них виднелись оковы, каталки и клетки, выкованные в человеческих очертаниях, и в каждой также находилось больше вычислительное устройство, над которым на сегментированном манипуляторе раскачивались линзы. Лицо Лейла Ятока застыло в гримасе гнева и отвращения, пока они шли через зал, ведь он ясно понимал его предназначение - разделение человеческого скота на разные породы по уровню сил. Из ниш на переборках за их продвижением наблюдатели видео-уловители, чьи линзы были филигранно встроены в глазницы черепов.

Путь дальше преграждали высокие бронзовые двери, покрытые выгравированной символикой гнилой религии Империума. Заключённые бессильно царапали и стучали по фреске. Далчиан прошёл сквозь толпу, как морской хищник сквозь косяк мальков, и воткнул гудящие от энергии когти прямо в центр двери. Снопом забили искры, а по палубе покатились, отскакивая, осколки а он уже ударил плечом, распахивая двери, видя на себе взгляды других космодесантников Хаоса. Чувствуя их подозрения и купаясь в них. Сразу за ними виднелись следующие двери на другой стороне прихожей зала отбора. Ещё один один раздирающий удар когтями распахнул и их.

Перед ними раскинулся выложенный мраморными плитами атриум, а за ним - вздымающаяся вверх гранитная лестница за балюстрадой из бронзы и слоновой кости. Всё это венчал купол из бронестекла, сквозь который виднелись плывущие огоньки звёзд.

“Боги, как же приятно снова увидеть внешний мир”, - подумал Далчиан, чувствуя себя так, словно с его мыслей сбросили тяжёлую удавку. Прямо за бронестеклом виднелась колонна информационных шипов и мачт-приёмников, и Далчиан внезапно осознал, где именно они находятся на чёрном корабле. Благодаря почти идеальной памяти он тут же вспомнил, где именно находилось на внешнем корпусе скопление антенн.

Но мысль тут же оттолкнули более неотложные проблемы.

Выстроившаяся на вершине лестницы рота чёрных часовых выкосила половину псайкерского сброда одним залпом. Даже космодесантники Хаоса, нечеловечески выносливые и облачённые в доспехи, способные выдержать всё, кроме разве что самого яростного обстрела, даже они бросились в укрытия за бронзовыми дверями от бури лазерного огня и плазменных разрядов. Завизжав, псайкеры развенулись и побежали. На глазах Далчиана один из них поднялся над палубой и помчался по воздуху, словно по невидимому мостику.

“Так мы выбрались из окклюдирующей сферы…” - резко осознал Шкуродёр.

Свистящий дротик из нейрофагового ружья часового попал прямо в спину парившему псайкеру, и тот камнем рухнул на палубу, где и был быстро затоптан бегущими более простым образом. Пока он вскидывал болт-пистолет, в шлеме раздался отрывистый стрёкот вокс-передач. Сигналы были слабыми но они были теперь, когда легионеры вырвались из проклятого лабиринта. Он моргнул, переключая вокс на максимальную мощность и общечастотный передачу.

- Говорит Шкуродёр, - передал он, бросаясь в атаку и надеясь, что его услышат. - Всем подкреплениям, направляйтесь к хребтовому куполу, по направлению к корме от вокс-антенн. Не следуйте за нами в этом ублюдочный лабиринт, где бы вы ни находились.

Космодесантники Хаоса мчались напререз бурлящему потоку псайкеров, а вокруг них вспыхивали лазерные лучи, ионизируя воздух и мгновенно выпаривая катеры в их броне. А затем по атриуму прогремел низкий бас.

- Теперь вы познаете мой гнев! - взревел Яток. Оглянувшийся Далчиан сразу заметил, как горят глаза чернокнижника.

Лейл-Яток, владыка-чародей Рода Преисподней, сорвал с ранца увенчанный драгоценным камнем посох и раскрутил в воздухе, а затем ударил основанием прямо в плиты, извергая булькающие слога. От посоха во все стороны разлетелось бирюзовое сияние, и ударная мерцающая волна сбросила чёрных часовых на палубу. И едва они полетели вниз, как показалась одинокая фигура на вершине лестницы, ведь только она устояла на ногах.

К телу плотно прилегала броня цвета смазанной меди, а адмантовые звенья цепи плотно приятгивали к бронированным плечам пурпурный плащ. Нижнюю часть лица закрывало высокое забрало, на виднеющиеся над ним щёки были нанесены электу. Один глаз был карим, другой - серым, а над в остальном гладко выбритой макушкой возвышался пучок седеющих волос. Она подняла длинный палаческий клинок, держа обеими ладонями рукоять. Хватка её казалась небрежной, плавной, уверенной. Под пышной крестовиной первые два пальца обеих рук вытянулись вперёд, затем изогнулись вниз в жесте, который пусть и не был знаком Далчиану, но имел явный подтекст. И при этом её меч даже не вздрогнул.

Далчиан выстрелил из болт-пистолета, но она уже двигалась, петляя словно туман мимо выскакивающих на ноги и наводящих оружие часовых. Повелитель Ночи приготовился встретить её натиск, но он не был целью. Рыцарь Забвения из Безмовного Сестринства словно бурная река мчалась навстречу Ятоку, поднявшему посох и готовящемуся защищаться. Далчиан бросился напререз, но оказался стиснут между бегущими смертными и прицельным огнём чёрных часовых

Рыцарь Забвения невероятно быстро настигла колдуна и нанесла низко удерживаемым клинком жуткий режущий удар наискось. Яток парировал своим посохом, и тот замерцал, драгоценные камни на навершии начали угасать. Сестра крутанула меч в руке и сделала пронзающий выпад. Яток отскочил в сторону, преследуемый шквалом ударов палаческого клинка. Колдун резко отклонился, не имея ни единого права на ошибку, ведь пугающе отточеное острие меча сестры уже оставило тончайший порез на его нагруднике. Он ударил посохом сверху вниз, заставляя её пригнуть меч, а другой рукой уже вскидывал пистолет, метя в лицо. Когда грянул выстрел, она метнулась назад, и снаряд едва задел пряди пучка.

Далчиан рвал имперцев в кровавые клочья когтями, подсекал ноги чернобронных бойцов пинками и разносил из головы на части выстрелами пистолета. Но не мог пробиться к поединку. Очередной шквал лазерных разрядов застучал по броне, и Шкуродёр метнулся в сторону, рыча от злобы.

Яток шатался, безмолвная сестра одним своим присутствием свежевала его разум. Её омертвляющая аура приглушала психические силы чародея, а также превращала её в поле его зрения в едва различимое пятно бессмыслицы. Чернокнижниц чувствовал как глаза сохнул в глазницах от усилий, требующихся чтобы удержать в мыслях положение как парии, так и её оружия. Она помахала клинком из стороны в сторону, а затем замахнулась по дуге и нанесла рубящий нисходящий удар. Взревев от усталости, Яток в последний момент перехватил меч посохом. Терранская сталь отлетела в сторону, а посох разлетелся на осколки, застучавшие по палубе, и сам чародей рухнул на колено.

Далчиан почти добрался до схватки. Кучка освобождённых псайкеров своими телами прорвала строй чёрных часовых, вопя и ползя прямо по телам солдат, лишь бы добраться до вершины лестницы. Далчиан даже гадать не собирался о том, что же за спасение там намеревались найти мутанты, но это дало ему мгновение передышки. Шкуродёр выпотрошил часового, не успевшего прицелиться в него из митральезы, из оскалившегося рта маски фонтаном забили жизненные соки смертного. А затем Повелитель Ночи напролом ринулся к Сестре Тишины, поднимающей клинок для смертельного удара.

Недостаточно быстро.

Напрягая все силы, чувствуя, как хрустят связки, Повелитель Ночи уже видел как опускается палаческий меч на склонённую голову сломленного Ятока. А затем под лезвием появился зазубенный меч, и два оружия встретились с лязгам, прозвучавшим сквозь весь рёв битвы. Над склонившимся клинком как из ниоткуда показалась фигура Эндагура. Сила удара парии была такой, что пронзила клинок чемпиона почти до самого кровостока. Она тут же отдёрнула клинок, нырнула под правую руку Родича и ударила вверх прежде, чем тот обернулся. Меч пронзил и энергетический ранец, и плоть спины под ним. Эндагур рванулся вперёд, срываясь с клинка, и обернулся, шатаясь. Прежде чем безмолвная сестра успела пронзить его грудную клетку, на неё набросила Далчиан и пинком отбросил в сторону и прыгнул следом, опуская когти. Пария подогнулась и перекатилась из-под клинков, вонзившихся вместо плоти в палубу.

Вырывая когти, Далчиан завыл, словно зверь. Уже пришедший в себя Эндагур нанёс рубящий удар, метя в её бок. Рыцарь Забвения парировала его почти с ленцой, два клинка звонко скользнули друг по другу.

Яток выхватил пистолет и выпустил автоматическую очередь. Болт-снаряды ещё летели, а безмолвная сестра уже двигалась, плавно, будто поток воды. Один из болтов попал в её плащ, струящийся, невесомый, и Далчиан воочую увидел как заглушённый снаряд бессильно падает на палубу. В плаще должна была бы остаться пробитая рваная дыра, но он остался совершенно невредим. Он вновь взмахнул когтями, и снова она ускользнула прочь, высекая просеку в его наплечнике палаческим клинком. Эндагур опускал меч прямо ей на голову, делая крошечные поправки во время удара, пытаясь учесть её неуловимость. Острие прочно вонзилось в палубу, и чемпиону пришлось его вырывать.

Каскад лазерного огня изрешетил смертное стадо, и один из воинов Наллата словил плазменный разряд прямо в лицевую пластину. Его голова расплавилась и растеклась раскалённой добела жижей. Осколочная граната взорвалась рядом с Ангом Хелтрисом, сбив кинжальщика с ног и исполосовав его теперь сверкавшие открытым керамитом доспехи. Обезумевшие псайкеры топтали Повелителя Ночи, но тот тяжело поднимался, круша их кости уцелевшей рукой. Одна из них завопила, смятая в кулаке, и молнии хлынули из её рта и носа. Оказавшиеся рядом смертные умерли, зацепленные метнувшимися разрядами эфирной энергии, их органы мгновенно вскипели. Анг Хелтрис оборвал мучения колдуньи кинжалом-протезом, а голову её метнул как снаряд, смяв ей маску часового.

Далчиан и Эндагур пытались вместе оттеснить Рыцаря Забвения, но она отражала каждый удар и отвечала двумя, вынуждая их блокировать, парировать и отступать. Зрение Далчиана подёрнулось серой дымкойй. В его груди разгорелось пламя бешенства, и все мысли об общей стратегии вылетели из головы. Он завопил на всю мощь генетически улучшенных лёгких, вселяя ужас в сердца смертных. Его когти кололи и метались, каждый из венчающих их клинков был окутан пульсирующей энергией. В пистолете закончились снаряды, последние из которых разорвали в клочья оборванцев, но так и не попали в намеченную цель, так что он отбросил его и сорвал с пояса кинжал.

Безмолвная сестра сражалась словно грациозная машина, каждое её движение было идеально отмеренным и выполненным с кошмарной точностью. Опустошённая суть никак не лишала её ужасающего мастерства, а дух её был несокрушим, ведь его и не было. Пария была целеустремлённостью во плоти.

Далчиан видел её пустую природу, и его коготь горел от желания с ней покончить. Оружие рвалось разодрать, исполосовать, вцепиться, нуждаясь лишь в абстрактном направлении. Рукой с кинжалом он метил в не затронутое когтями пространство, наполняя воздух вихрем клинков. Пария же пригибалась, кружилась, уклонялась, нанося стремительные ответные удары и заставляя их подстариваться. Эндагур рубил и рубил, забыв обо всех нюансах ради силы ударов. И она оставлась неуловимой.

Пали ещё двое Родичей, отчего в свите Наллата осталось лишь четверо воинов. Космодесантники окружили Ятока, тяжело поднимавшегося на ноги, пока его чемпион и впавший в состояние берсерка Шкуродёр отвлекали нуль-деву. Стоило её ауре удалиться, как силы вернулись к чародею и он омыл ряды чёрных часовых потоками эфирного пламени. Смертные забились в корчах, пока вихри энергий варпа терзали их умы и опаляли кожу, совершенно не трогая доспехи. Иссохшие имперцы обмякли, их обугленные кости рассыпались под собственным весом.

При виде этого лоб парии скривился от гнева. Всё ещё сражаясь нога в ногу и с Далчианом, и с Эндагуром, она отцепила что-то с пояса и непринуждённо метнула в колдуна. Оно прокатилось по палубе и остановилось у самых ног Ятока. Это была бронзовая канистра размером с кулак, отлитая в форме черепа с распахнутыми челюстями. Канистра открылась, выпуская в атриум тонкие клубы праха. Это словно выбило весь воздух из лёгких Ятока, и от поднятого его пламенем воющего пекла в тот же миг остались только рассыпающиеся в воздухе огоньки. Колдун взревел как карнодон, брызжа слюной.

Когти Далчиана метнулись вперёд с головокружительной скоростью, пользуясь отвлеченеим врага. Рыцарь парировала удар, но ей пришлось отступить на шаг, чтобы не потерять равновесие. Эндагур увидел шанс и сделал выпад. Пария оттолкнула и меч, но когти Далчиана снова летели к её шее Она отступила ещё на шаг. Далчиан чувствовал голод своих когтей, жажду изничтожить нечто столь до отвращения бездушное. Он позволил когтям пытаться в неё вцепиться, щёлкая, взмахивая. Рыцарь отступила ещё дальше.

А затем в переборку снаружи на неуловимое мгновение впилась сияющая колонна, и колоссальный взрыв энергии расщепил бронестеклянный купол на атомы. Воздух с воем устремился в вакуум, давление резко упало прежде, чем защитное энергетическое поле окутало пробоину. По ту сторону пелены показался мрачный силуэт и сквозь потрескивающую завесу рухнула притягиваемая чёрным кораблём горстка фигур. Облачённые в силовые доспехи гиганты тяжело опустились на палубу на вершине лестницы и окинули сумятицу безучастным взором увенчанных гребнями шлемов.

Рубрикаторы обрушили на тыл чёрных часовых пропитанные варп-пламенем снаряды. Сверкающие изумрудные кометы забирали жизни, пробивая панцирную броню словно дуговая сварка - пергамент. Солдаты Астра Телепатика тут же развернулись, осыпая новоприбывших лазерным огнём.

Взгляд Рыцаря Забвения метнулся туда и обратно быстро как мысли. Этого оказалось достаточно.

Длинные клинки окутанных молниями когтей Далчиана пробили её плакард, не замедляясь, и вышли с другой стороны. Она размахнулась мечом, собираясь отрубить ему руку, но Эндагур оттолкнул клинок в сторону. Меч вылетел из её пальцев и покатился по полу, а кишки - вывалились из раны. Далчиан ударил снова, рассекая забрало и закрывающий шею горжет. Энергетические когти, обычно жаждущие ощутить на своих лезвиях кровь, отталкивали жизненные соки бездушного существа. Кровь собиралась в капли и стекала с клинков, будто масло на воде. Её руки опустились, а голова начала медленно заваливаться вперёд, пока не скатилась с шеи и не рухнула с хлюпаньем на палубу. Мгновение спустя упало и тело.

Рубрикаторы осыпали имперцев проклятыми боеприпасами, а уцелевшие воины из Рода Преисподней наседали на них с цепными мечами наголо и огнемётами наготове.

Все защитники корабля пали.

Далчиан наблюдал за последним избиением так, словно находился на другом конце длинного туннеля. Мучительно медленно он приходил в себя, бездумное самозабвение отступало и иссякало, пока он снова не оказался на палубе в полном сознании. С него не сводил взгляда как обычно безмолвный Эндагур. Навстречу ним шагал Яток, под глазами которого виднелись пурпурные мешки.

- Пожалуй, потом я расспрошу тебя о когтях, Шкуродёр, - сказал колдун, но свойский тон его слов подпортило истощение. Далчиан уставился на оружие.

“Сражалось оно, а не я…”

- Потом, - охотно согласился он. Они посмотрели на рубрикаторов. Призрачные автоматоны тяжело спустились по ступеням, выстроились ровным строем перед хозяином и поклонились в унисон. Лейл улыбнулся, склоняя голову на бок.

- Я так рад, что вы снова со мной, - сказал он опустевшим комплектам доспехов. Далчиан бы скривился, если бы его всё ещё не сбивало с мысли ощущение, что оружие сражалось само по себе. Дагардис и Анг Хелтрис добивали раненных вместе с остальными космодесантниками Хаоса.

“Они делают вид что ослепли? Игнорируют меня?” - Далчиан посмотрел на оплавленное забрало Эндагура.

- У тебя и в самом деле грозный клинок, - сказал он чемпиону. - Я рад, что мне не придётся встретиться с тобой как с врагом.

Эндагур чуть склонил шлем, принимая похвалу. Сбоку показалась рука с обронённым пистолетом Далчиана, и Шкуродёр взял его у Ларакха, зашагавшего к остаткам отделения.

К ним прибыли восемь рубрикаторов, но это лишь вернуло численность абордажной команды к той, какой она была до входа в лабиринт. Они перезарядили оружие и начали подниматься по ступеням, давая под ногами трупы часовых.

- Милорд, - раздался тихий, запыхавшийся голос. Далчиан поражённо повернулся и увидел двоих поднявшихся из-за обломков заклеймённых, один из которых держал “адское” ружьё, а другая - нейрофаговую винтовку. - Мы всё ещё можем сражаться.

Прежде чем Далчиан придумал что ответить, сквозь разбитый купол спрыгнули фигуры в силовых доспехах, тяжело приземлившиеся среди трупов.

Ки Умшар взвёл курок болт-пистолета.

- Что мы пропустили? - рыкнул Нарица.

Двадцать четвёртая глава

Коридоры за атриумом оказались мрачными и узкими. В висящих на переборках канделябрах тлели свечи из чёрного воска, а с карнизов свисали встроенные в черепа видеоуловители, не мигающим взором провожающие прорывающуюся через палубы абордажную партию космодесантников Хаоса. Натиск возглавляли последние Клинки Далчиана, вскрывавшего бронированные люки подрагивающими от энергии когтями со сверхъестественной лёгкостью. Прежде срывавшиеся с клинков молнии были сине-белыми, теперь же они приобрели насыщенно фиолетовый оттенок, но сияли всё так же ярко. Вслед облачённым в полночь разбойникам маршировали рубрикаторы Ятока, слаженным как часовой механизм шквальным огнём разя защитников, ждавших в засаде за каждым проходом. Их увенчанные пастями гаргулий болтеры изрыгали сверкающие снаряды, с воем проносившиеся мимо Повелителей Ночи. А за рубрикаторами следовали по пятам Родичи Преисподней, которых время от времени вёл во внезапные атаки Эндагур разрызавший клинком всех оказавшихся слишком близко часовых. С ними же тяжело шагал и Нарица, посылая тщательно просчитанные очереди огня из комби-оружия в персонал Адептус Астра Телепатика.

Здесь, в глубинах чёрного корабля, им стали попадаться более разнообразные защитники. Члены экипажа в парчовой униформе пытались отразить штурм вполне привычными дробовиками и дубинками. Прячущиеся за несущими опорами адепты в мантиях или церемониальных нагрудниках поддерживали остальных выстрелами из пистолетов. Многочисленные сервиторы тащили закреплённое на плечах тяжёлое вооружение. Лоботомированные киборги шагали прямо в зону поражения космодесантников Хаоса, чтобы обрушить на них крупнокалиберные болт-снаряды, сгустки сверкающей как звёзды плазмы и потоки энергии, расплавлявшей доспехи, плоть и кости.

Плазменный разряд окатил броню рубрикатора. Автоматон продолжал стрелять, даже оседая, когда его плавящаяся броня подогнулась и шлёпнулась на палубу. Сервитор снова начал готовить протез-плазмопушку к выстрелу, её изолирующие катушки завыли от едва сдерживаемой ярости. Но прежде, чем он выстрелил, варп-болты раскололи пульсирующую оболочку пушки, и сервитор исчез посреди пылающего столпа, и его пламенная гибель обуглила и остатки плоти других лоботомированных рабов вблизи.

Чёрный корабль был необычайно способен угнетать тех, кто был поражён псайкерской мутацией, а его эзотерические механизмы защиты пугали своей продуманностью. Изредка владыка Яток извергал потоки липкой варп-энергии, крушившей баррикады и выворачивавшей людей наизнанку, когда “бутылочное горло” угрожало замедлить продвижение отряда. Но всякий раз выгравированные на переборках руны мерцали от пси-реактивного жара, за мгновения разряжая его чары. Усилия изматывали и его разум, и мускулы. С каждой прошедшей минутой в его седеющей бороде прибавлялось белизны, а кровяные сосуды на лице стучали от растущего давления.

Наконец, они добрались до галереи, пересекавшей какую-то полную тьмы бездну между макросекциями корабля.

“Дефиле, достойное крепости Железных Воинов”, - подумал Далчиан, подобравшись к ней. На другой стороне мостика с оружием на изготовку фалангой припали к палубе чёрные часовые. Две быстрых очереди мощных лазерных разрядов остановили натиск космодесантников Хаоса, Повелители Ночи и Родичи Преисподней бросились в укрытие. Рубрикаторы же шли, не смотря на обстрел, и их сабатоны словно гонги били по палубе галери. Выстрелы их сверхъестественного оружия впиились в ряды часовых, опаляя их кожу и заставляя плоть в ранах течь словно расплавленный воск.

Из бездны появились четыре фигуры, перемахнувшие через балюстраду и вставшие на пути рубрикаторов. Каждая из безмолвных сестёр была облачена в безупречные вратиновые доспехи под обшитыми мехом плащами. Над забралами они надели купольные шлемы, высокие и горделивые, над которыми вздымались декоративные пучки в подобие собранных под ними волос. Одна из женщин метнула целую связку пси-вырубающих гранат, и вырвавшееся из них шипящее облако умерщвляющих частиц окутало своими клубами всё отделение рубрикаторов. Призрачные воины боролись, не желая подчиняться, но не могли ничего поделать. Их болтеры грохнулись на палубу, едва позволявшие им идти варп-чары истекли. Увенчанные гребнями шлемы накренились и полные лишь праха комплекты древних доспехов повалились навзничь, не имея больше сил даже противиться слабой симулируемой гравитации.

- Открыть огонь! - взревел Яток, и его Родичи повиновались. Вот только стройные тела безмолвных сестёр в целом ещё скрывали из виду падавшие рубрикаторы. Ченокнижник выхватил оба пистолета и ринулся в галерею напролом, а Эндагур, Нарица и остальные последовали за ним.

“Как глупо”, - безмолвно пожурил его Далчиан.

В руках другой Сестры был мастерски изготовленный огнемёт, чей запал источал тусклое оранжевое сияние. И пока Родичи Преисподней ещё мчались, она зажала спусковой крючок. Оружие изрыгнуло конус бушующего пламени, которым она с выводящей из себя расчётливостью омыла осыпающихся рубрикаторов. Силовые доспехи автоматонов начали отслаиваться, очертания оказавшихся в пекле духов рассыпались будто пенопласт. Далчиан был уверен, что слышит сквозь скрежещущий рёв пламени полные муки крики тех, кто уже давно был не способен издать ни звука, стенающих, когда их последние отголоски сгорали и отправлялись навстречу опоздавшей на тысячелетия истинной смерти. Удар сердца спустя от вычурно украшенных доспехов остался лишь шлак. Две другие безмолвные сестры были вооружены палаческими клинками, и у них оказались доли секунды на подготовку прежде, чем на них набросились Родичи.

Эндагур и Нарица взмахнули клинками с недоступной обычным людям быстротой. Парии и помазанники Рода Преисподней обменивались ураганом ударов. Имперские воительницы порхали с места на место, делая выпады и продольные удары сверкающими клинками. Космодесантники Хаоса наседали, бья топором и мечом будто отбойными молотами. В такой схватке на мостике хватало места лишь для двоих, пусть передние ряды чёрных часовых и насчитывали почти двадцать солдат. Чернобронные пехотинцы вновь открыли огонь, выбирая себе цели в надвигавшейся за поединком стене керамита. Наллат пошатнулся, ощутив, что его наплечник пробило насквозь. Специалист по ближнему бою зарычал от раздражения, ведь ни он, ни его отделение не могли добраться до таких близких смертных сквозь бушующие шипы размахивающих механических щупалец Нарицы.

Струи крови взмыли в воздух над часовыми. Отсечённые руки и ноги полетели в бездну, “адские” ружья выпали из ладоней солдат, которым перерезали глотки. Передние ряды продолжали стрелять, не замечая вырезавших их товарищей теней смерти. Далчиан последним перемахнул через балюстраду, когда Дагардис, Анг Хелтрис и Ки Умшар уже вырезали смертных и с мастерством, и с упоением. Владыка Шкуродёр отвернулся от боя и уставился дьявольски красными глазами на облачённого в униформу офицера за бронестеклом.

Галерея заканчивалась прочной взрывозащитной дверью, из крошечного квадратного окна которой выглядывало испуганное, но решительное лицо. Когда Далчиан воспламенил когти, человек отвернулся и отступил. Далчиан позволил себе предаться непреходящему упоению от разжигания ужаса и шагнул вперёд, намереваясь вскрыть проход.

Вот только смертный не сбежал. Он всё ещё был там, пусть по лбу его и катились капли пота, и стоял в амбразуре другой взрывозащитной двери всего в паре метров от первой. На глазах Далчиана огромная глыба укреплённой пластстали закрыла дальний проход, скрыв из виду смертного и создав что-то вроде воздушного шлюза. По обе стороны взрывозащитной двери вспыхнули янтарные сигнальные люмены, и Далчиан прищурился.

А затем крошечное окно из бронестекла захлестнуло режущее глаза сияние, будто прожектором осветившее ещё кипевший бой. Едва авточувства подстроились под вспышку, как Далчиан подошёл прямо к двери и заглянул в окно.

В отсеке между взрывозащитными дверями бушевала чистая плазма.

Далчиан ждал когда она угаснет, но похоже что его оптимизм был неуместным. Внутрь продожали хлестать потоки плазмы, сверкающей сине-зелёным, сияющей ослепительно-белым светом и похоже стабильно перенаправленной прямо из реактора.

“Хитрые ублюдки…”

Он обернулся к бою. Его последние Клинки выпотрошили чёрных часовых, и умирающие задыхались, корчась в лужах собственной крови. Оставшихся без поддержки парий была лишь одна судьба, хотя они и гнали её прочь так долго, как могли.

Бушующие языки оранжевого пламени забрали ещё одного из Родичей Наллата, но Эндагур раскросил череп одной мечницы, а Дагардис отсёк ноги второй. Даже поверженная, она продолжала парировать и рубить, но секирщик успел придавить клинок сабатоном и сломал у самой рукояти. Пария выхватила кинжал из пропитавшегося кровью пояса, но затихла, когда Яток выпустил всю обойму ей прямо в забрало. Космодесантники Хаоса дорвались до двух последних Сестёр, и огнемёт, шипя, угас вместе с жизнью своей разорванной на части хозяйки.

Когда бой закончился, последние Клинки вновь собрались вокруг Далчиана. Немой Эндагур подошёл к взрывозащитной двери, чтобы лично всё увсидеть.

Далчиан шагал мимо изувеченных часовых, словно на скотобойне, перешагивая тела. Пожалуй, при виде такого зрелища он бы улыбнулся, если бы его удовольствие не портил поселившийся в когтистой левой руке снедающий голод. Лейл Яток склонился среди праха своих рубрикаторов, медленно водя кончиками бронированных пальцев сквозь пепел. Далчиан окинул колдуна взглядом.

- Впереди новая преграда.

Владыка Родичей Преисподней поднял к нему глаза и медленно поднялся. Его борода стала белой, как снег, и всем своим видом Лейл выдавал истощение. Его черепные импланты искрили и страдали от закорачивания.

- Причём, полагаю, такое с каким не справится твоё демоническое оружие? - И без того глубокий голос Ятока прозвучал ещё тяжелее, когда он произнёс вслух то, о чём Далчиан так долго и так отчаянно старался не думать. По нервам Шкуродёра пробежал трепет гнева и отвращения, и его когти едва не метнулись к глотке колдуна. Повелитель Ночи с трудом их удержал.

- У них там… плазменный ров, - ответил он.

- И ров, и мост, - проворчал Дагардис, махнув рукой в сторону галереи. - Как очаровательно старомодно.

Далчиан проигнорировал эти слова.

- Если я вскрою двери, она выплеснется сюда и мы все сгорим.

Яток подошёл к своему чемпиону, чей оплавленный шлем омывало сияние плазмы. Эндагур поглядел на своего хозяина и не сказал ничего.

- Гирен, - окликнул Яток. - Придумай, что можно сделать.

Кузнец варпа поднялся на балюстраду и начал изучать переборку вокруг взрывозащитной двери, ища возможную точку входа. Тянущиеся из энергетического ранца сегментированные щупальца зазмеились по металлу, стуча манипуляторами, пока Нарица внимательно слушал.

- А где твои остальные Клинки? - спросил без всякой очевидной причины Яток. Крылатый шлем Далчиана долгое мгновение был неподвижно обращён к колдуну.

“А где мои остальные Клинки?” - Далчиан вспомнил былую банду так внезапно и ясно, что его это встревожило. Половина роты легионеров, павших под его надзором, будто воспарила на краю его восприятия, презрением терзая уголки сознания. Он моргнул, гоня прочь осуждающих призраков и прекрасно понимая, каких именно Клинков имел в виду чернокнижник.

- Сигналы доспехов Сариуза и Жикарги так и не появились из лабиринта, - ответил он, и нотки ярости от утраты несмотря на все усилия проскользнули в голос. - Уверен, что они мертвы.

Эндагур внимательно поглядел на него сквозь забрало, а затем отвернулся, чтобы проследить за усилиями Нарицы. Яток заглянул Далчиану прямо в глаза.

- Мне действительно жаль об этом слышать, Шкуродёр, - сказал колдун, положив латницу на покрытый следами битвы наплечник Повелителя Ночи. - Закончим же. Захватим этот корабль.

- Молись, чтобы наша добыча того стоила.

- О, об этом мы позаботимся.

Нарица сделал плазменным резаком узкий надрез в переборке, но выругался, заметив что металл уже начинает заполнять его.

- Где? - спросил Далчиан, сверкнув энергетическими когтями. Нарица описал участок прямо под серединой дверей, и Далчиан запрыгнул на противоположную балюстраду, указательным когтем вскрыл слой сплава и растянул его, оставив зазубренную просеку. Нарица и Яток переглянулись. Кузнец варпа просунул в пробоину обе руки и несколько мехадендритов и начал вскрывать слои обычной пластстали и изоляции, пока, наконец, взгляду не открылись десятки проводов и командный узел. В него он и воткнул шип механического щупальца, и на инфопланшете высветился ошеломляющий поток рун.

- Ух, - проворчал Гирен. - Я и позабыл, как уродливый имперские рунные гимны.

- Путь внутрь есть? - поинтересовался Далчиан.

- Что-то есть, - кузнец варпа изучал всё ещё несколько минут, скрипя адамантиевыми челюстями. - Не могу обойти кодировку, требуется оберег-сигнум. Мы не можем остановить поток без пароля, милорд. Восемнадцать символов, руны и числа.

- И сколько это возможных комбинаций? - спросил Дагардис, заставив кузнеца варпа на миг задуматься.

- Где-то один целый три десятых октиллиона.

В опустившемся при этих словах тяжёлом молчании Яток медленно закивал. Когти Далчиана непроизвольно сжались, а его горло сдавило от горького раздражения.

- Мы можем вернуться откуда пришли, - заметил Дагардис. - Сесть обратно в посадочные аппараты и пробиться на носовую секцию, целиком обойдя преграду.

- Рискнёшь залезть в ещё один лабиринт? - возразил Наллат. - Или может чёрный корабль внезапно ускорится, а мы останемся без энергии в пустоте?

- Лучше так, чем в тупике, - процедил в ответ секирщик.

- Восемнадцать, - пробормотал Яток.

- Остаёмся, - приказал Далчиан. - Путь внутрь найдётся.

- Восемнадцать, - повторил чернокнижник, на сей раз настойчивее. Гирен, пароль - “ОбрехаКнига9стих83”.

- Милорд?

- Просто вводи.

Нарица застучал по планшету. Мгновение спустя изнутри плазменных врат прокатились грохочущие раскаты, мощный поток энергии затих и остановился, а сгустки начали испаряться, превращаясь в туман по мере того, как падали температура и давление.

Взрывозащитная дверь отперлась и со скрипом открылась.

Абордажная команда тут же взбодрилась, готовясь к схватке. Ксмодесантников Хаоса наполнил свежий голод, изгнавший прочь проступавшую подавленность и распаливший пламя жажды битвы. Далчиан склонил к колдуну крылатый шлем, застыв от ошеломления.

- Мне больно это признавать, но я в впечатлён.

- Как я и говорил, Шкуродёр, - мгновение назад почти угасший взгляд Лейла сверкал от новых сил. - Воистину у богов есть чувство юмора!

- Похоже на то.

Встреченное ими затем сопротивление оказалось ничтожным. Путь легионеров не преграждали ни чёрные часовые, ни безмолвные сёстры, лишь облачённые в униформу члены экипажа разбегались, паля вслепую за спины из лазерных пистолетов и дробовиков. Космодесантники Хаоса рвали их в клочья. Когда плазменные врата уже скрылись из виду, раздался новый звук. Протяжный набат пронёсся по тёмным коридорам, а на стенах вспыхнули ряды мерцающих багровых люменов. Они запустили процедуру самоуничтожения чёрного корабля. Далчиан был заморожен мыслью, что имперцы покидают такое судно, в одиночестве, в глубинах пустоты. Впрочем, реальность оказалась гораздо более прозаичной. Воины Хаоса быстро нашли мостик чёрного корабля. Широкие двери были распахнуты, а весь палубный экипаж оставался на постах.

Вот только все они были мертвы.

Из ртов обмякших на тронах людей струилась пена, в воздухе резко пахло быстро окисляющимся биоцидом. Умертвили даже сервиторов. Далчиан озадаченно обернулся, услышав позади тихий кашель. Одна из его заклеймённых всё ещё тащилась вслед за космодесантниками Хаоса, её абордажная броня была вся покрыта трещинами и вмятинами, а униформа промокла от потёков крови. Но захваченное ружьё в руках отнюдь не дрожало. “Как необычно…”

Сам мостик оказался погружённым в носовую секцию, окружённым палубами экипажа, гарнизоном часовых и монастырскими покоями безмолвных сестёр, а не гордо высящимся над кормой, как обычно бывало на военных кораблях. Впрочем, всё связанное с чёрным кораблём оказалось скрыто завесой иллюзий, в том числе и внутренняя структура, и особенно - положение центра управления. Впрочем, при всём этом важном различии, у мостика были все узнаваемые черты. Станции когитаторов посвящённых работе многочисленных аспектов корабля, поднимались словно этажи амфитеатра над нефом, где кафедры старших офицеров обступали амвон капитана. Бывший хозяин чёрного корабля, чья кожа уже посерела, как у остальных, обмяк на панели управления.

Далчиан сорвал хрупкое тело с возвышенного трона и отбросил на палубу. Он поглядел на колдуна красными глазами-линзами, каким-то образом ухмыляющимися.

- Как думаешь, скольким из нашего рода когда-либо довелось ступить на мостик чёрного корабля Адептус Астра Телепатика?

Яток отвернулся от пульсирующего окулюса и скользнул взглядом по валявшимся в нефе истекающим слюной трупам. Он улыбался, несмотря на явную усталость.

- И в самом деле немногим, Шкуродёр. Очень немногим.

Гирен Нарица шёл от поста к посту, проверяя работу каждого когитатора. Его механические щупальца крутили шкалы и тянули рычаги, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию от систем корабля. Но с каждого экрана лишь сверкали злые багровые сигналы тревоги, а окулюс заполняли сверкающие красные руны идущего обратного отсчёта. Продолжал выть набат.

- Как мы и ожидали, они заблокировали все интерфейсы, - наконец, сказал Нарица. Яток кивнул.

- Так что пора нам с тобой поговорить о твоих когтях, Шкуродёр, - добавил колдун.

- Что? Сейчас? - сама мысль об этом вызывала у него отвращение. Ему совсем не хотелось заглядывать в зубы дарованным новым возможностям своего оружия. - Уверен, что у нас есть время? - он показал на отсчёт.

- Твоё демоническое оружие это наш путь и западни, Шкуродёр, - невозмутимо ответил ему Яток.

Далчиан бессловесно зарычал. Ему так хотелось заорать, что это не демоническое оружие!!! Вот только Шкуродёр понимал, что это стало бы ребячеством. И неправдой. Перед его мысленным взором с мучительной ясностью встало охватившее Крутаана в последние дни перед смертью бешенство. Притягательная ярость берсерка, которую он сам ощутил на борту “Визиря”. И поселившийся в руке голод. Даже в хватке самообмана он не мог не признать что руки голода не чувствуют. Он знал, что некая сущность проникла в душу Крутаана, да и осознавал, что именно она и переметнулась из плоти мёртвого чемпиона в оружие, взятое им с его остывающего тела. Дверь в разуме Далчиана заскрипела, пусть он и не сказал бы наверняка, открыта ли она или закрыта.

Открыта, - прозвучал голос Крутаана, каким-то образом явно ухмылявшегося. Вот только это больше не был голос Крутаана. - Закрыта открыта закрыта открыта закрыта открыта, - прошептал он, испытывая его терпение. В его голове эхом пронёсся смех.

- Поясни.

- Я надеялся, что на борту корабля нам окажет помощь твой виртуоз-техножрец, - признался Яток. - Но чем больше внимания я уделял твоим молниевым когтям, тем яснее было что у нас есть и сносный второй вариант на случай, если твой техножрец выйдет из игры.

Далчиан подумал об Ибрииле в первый раз с тех пор, как они начали абордаж. После своего прибытия Ки Умшар не доложил о бедствии “Горделивого” ничего, а Шкуродёр вопросов задавать не стал.

- Ибриил…

- Да, он, - Яток показал на когти Далчиана, а затем на вздымающуюся над амвоном капитана колонну из бронированных кабелей. Помедлив удар сердца, Повелитель Ночи поднял оружие и приложил к проводам мерцающие клинки.

- Не уверен, сколько именно времени займёт ритуал, - буркнул Нарица, спускаясь в неф. - Молитесь, чтобы его хватило, владыка Шкуродёр.

Яток окинул Гирена суровым взглядом, но занятый кузнец варпа этого не заметил. Нарица подсоединял когти к системам амвона сплетением механических щупалец и извлечённых из собственных механизмов вспомогательных соединительных проводов.

- Почему именно так? - спросил Далчиан, впрочем, догадываясь что услышит. Нарица отвинтил панель с запястной секции когтей и подключал себя к проводке, выглядевшей, на взгляд Шкуродёра, тревожно похожей на органику. “Какое стремительное преображение…”

- На основе воспоминаний моего владыки о временах до его вознесения, - проскрежетал Нарица, - мы сделали ряд рабочих допущений о природе систем чёрного корабля. Как мы подозревали, система управления имеет такой же пси-реактивный характер, как и суперструктура. Поэтому любые применённые мной для взлома средства лишь усилят блокировку. У нас вообще не было рабочей стратегии, пока твой техножрец не запрограмировал синтетический божественный анимус для вскрытия защитных систем моего хельбрута. Истинная одержимость твоих когтей оказалась сносным запасным вариантом, что очень кстати в нашем положении.

При слове одержимость Далчиана чуть замутило.

- Синтетический божественный анимус, - повторил он. - Искусственный демон?

- Симулякр нерождённой души, да, - ответил Яток. - Лишённый истинной божественности, соответствующей низшим хорам Великих Сил, но способный на соответствующие метафизические деяния. Именно так он и сумел столь превосходно выследить чёрный корабль. Тебе и в самом деле стоит больше ценить жреца, Шкуродёр.

- Я закончил, - сказал Нарица и отступил на шаг, хлопнув Далчиана по плечу. Его левая рука была подключена десятками проводов к информационному потоку амвона. Отсчёт начал вызывать дополнительный сигнал тревоги с каждым прошедшим мгновением, ясно показывая что начались последние этапы.

- Ты ведь знал, что чёрный корабль будет здесь, - прошептал Далчиан, и от осознания по его спине пробежала холодная дрожь. - Это ты посоветовал Кровавому Владыке напасть на систему. Ты знал. Сколько времени ты его выслеживал?

Яток ухмылялся, ликующее веселье прогнало все следы усталости.

- О, я не знал, что чёрный корабль прибудет сюда, - признался чернокнижник. - Однако я вычислил, что это очень вероятно. У системы были мощные латентные психические показатели, а из отсутствия прорывов нерождённых сущностей в реальный мир я заключил, что мутанты в гражданских колониях системы в целом стабильны. Потому имперцы вполне могли счесть её созревшей для жатвы. Естественно, этих деталей я Кровавому Владыке не говорил, однако он удовлетворил моё предложение из искушения разграбить мир-кузницу. И как нам повезло, что он решил начать полномасштабный штурм.

Нарица постучал по инфопланшету, затем поднял взгляд на Далчиана, каким-то немыслимым образом выразив сожаление неподвижным металлическим лицом.

- Будет больно, владыка Шкуродёр, - сказал кузнец варпа.

- Начинай, - прошипел Яток, прищурившись. Нарица нажал руну.

Через сеть амвона потекла энергия, и когти Далчиана сжались. Он простонал от боли, чувствуя как оружие сжимает и руку внутри. Яток продолжал говорить.

- Я на протяжении почти двух веков искал способ захватить один из десятинных кораблей Трупа-Императора. Благодарю тебя, Шкуродёр, за твою достойную помощь.

Нарица настроил что-то, и амвол загудел от энергии. Когти заискрили, изрыгая в воздух электрические нити. Далчиан напрягся и зарычал.

- Милорд? - окликнул его стоявший у верхнего ряда когитаторов Дагардис голосом, потяжелевшим от гнева и тревоги.

- Не беспокойся, - выдавил из себя Шкуродёр. - Владыка Яток и я - заклятые союзники.

Он не сводил взгляда пылающих алых линз с белобородого чародея. Нарица покосился сначала на Далчиана, потом на чернокнижника. Яток лишь рассмеялся.

По всему ряду когитаторов с воем пронеслись разряды тока. Молнии метались от пола до потолка. Изображение окулюса и всех обозревательных экранов до единого подёрнулось от помех. Палуба под их ногами содрогнулась, из самых недр корпуса донёсся низкий стон. Далчиан рухнул на колени, не в силах опустить подключённую к амвону руку. Его осыпал град искр, мантия из содранной кожи начала тлеть.

Немногие из присутствовавших когда-либо слышали такой вопль, как вырвался из горла Далчиана, во всяком случае не из уст живых существ. Его язык вывалился наружу из распахнутого рта, а из горла шёл пар. Агония была немыслимой, лишающей возможности думать. Он не знал ничего, кроме боли. Суставы затрещали, когда мышцы напряглись от муки. Он ослеп, оглох и вопил, вопил не смолкая. Его манило истинное забвение, бездонный провал кромешного небытия. Ещё работавшая рептильная часть мозга рвалась туда в отчаянном желании освободиться от всепоглощающего жара.

Возможно ли это? - прорвался сквозь корчи голос Крутаана. - О, Далчиан, этим даром ты оказываешь мне такую честь…

Внезапно буйство сил прекратилось, и мостик погрузился во тьму.

Чувства медленно возвращались к Далчиану, по одной мысли за раз, перед глазами постепенно прояснялось, мостик появлялся люмен за люменом. Когитаторы, панели управления и банки данных. На каждом из экранов ползли вниз руны, окулюс отражал пустое звёздное поле и информационные потоки по краям. Далчиан видел, но говорить не мог, едва в силах двигаться.

Нарица стоял у генераториумного когитатора, прокручивая горы данных, а затем он повернул своё металлическое лицо к владыке-чернокнижнику Ятоку.

- Корабль наш, милорд, - сказал он, покосившись на Шкуродёра. Голова Далчиана, свисавшего с амвона на руке, чуть приподнялась, а сквозь зубы просвистел вздох.

Колдун вновь обратил на него всё внимание. Яток развёл пальцы и поднял ладонь. Далчиан медленно восстал с колен, а затем продолжил подниматься над палубой, увлекаемый варпорождёнными дарами колдуна. Раздался скрипящий хруст, и Далчиан охнул от боли, когда его доспехи оторвались от молниевых когтей, всё ещё плотно примотанных к амвону. Его окровавленная рука обмякла. Шкуродёр парил, застыв, скованный силой чародея.

- Этот корабль - мой, Шкуродёр, - тихо сказал Яток. - И принеся мне победу, ты вновь показал, что неспособен к требующемуся от воинов нашего положения коварству.

Другие Клинки уже бросились в бой с вершины, возмущённо ревя. Дагардис занёс в прыжке мерцающий энергетический топор над головой. Анг Хелтрис прыгнул, будто хищный кот, низко держа кинжалы. Ки Умшар сдёрнул болтер с перевязи.

Яток вытянул другую руку и остановил последних Клинков прямо в полёте. Они застыли в ореоле энергии, сжав зубы, бессильно напрягая конечности в тщетной попытке вырваться. Мощь Ятока была велика, даже в истощающих души пределах чёрного корабля.

- Вы - омерзительные звери, недостойные звать себя слугами Сил, - процедил он. - Обречённые непотребством перед ликом божественным. Ваш древний легион уже давно выродился в касту тварей, которым не следовало появляться на свет.

Эндагур сошёл по ступеням к своему господину. Металлическое лицо Нарицы не выражало ничего, но его осевшие плечи - ещё как.

- Не делайте этого, милорд, - искренне сказал кузнец варпа.

- Не унижайся ради него, - рявкнул Яток. - Слишком уж ты обжился в компании отбросов, Нарица. Тебе предстоит вновь научиться правилам цивилизации! Что же до Шкуродёра, то он, так знакомый с предательствами, ничего не предвидел. Жалости он не заслуживает.

Колдун изверг яростную нефритовую волну в скованных в воздухе Клинков. Дагардис, Анг Хелтрис и Ки Умшар кубарем полетели обратно на верхний ярус. Эфирное пламя впечатало их в переборки с такой силой, что погнулась пластсталь. А затем лишившиеся чувств от неестественной силы Повелители Ночи рухнули на палубу, корчась в судорогах и не в силах встать. Единственная уцелевшая заклеймённая скорчилась за рядом когитаторов, сжимая ружьё.

Далчиан наблюдал, пытаясь заорать, но издавая лишь еле слышный стон, когда чернокнижник направил на него обе руки.

- Каким же это было испытанием, - процедил Яток. - Делать вид, что ты равен мне. Конечно, свою роль ты сыграл безупречно, Далчиан, признаю, но пользы от тебя больше нет, - колдун сжал пальцы, и Далчиана пронзили лучи мучительного света. Из его дыхательной решётки потекли струйки крови и слизи, полуночно-синий керамит затрещал под напором сияния, и трещины ширились, клочья брони отлетали прочь. Шкуродёр давился и содрогался от боли такой сильной, будто прямо в его кости залили раскалённое железо. Яток кивнул высоко поднявшему зазубренный меч Эндагуру.

- Твоя душа отправляется навстречу вечным мукам, Шкуродёр, - сказал Лейл Яток. - Прощай.

После ещё одного кивка меч Эндагура резко опустился.

Зазубренный клинок рассёк руки Ятока в локтях. От психической отдачи чернокнижник зашатался и выпустил Шкуродёра из колдовской хватки.

- Эндагур! - ошеломлённо заорал Яток. Мгновение из его культей хлестала кровь, а затем генетически улучшенные частицы начали замедлять поток. - Что ты творишь, во имя Ока?

Чемпион снова занёс клинок, и Яток отшатнулся. Сверкнув глазами, чернокнижник смог удержать звероликого воина внутри энергетической колонны. Застучавшая по броне Ятока очередь болтерного огня нарушила его концентрацию и отбросила назад. Эндагур уже шагал вперёд, снова поднимая клинок против своего владыки, но Яток уже поднял новый барьер. Стрелял в него Ларакх, в которого врезался плечом Наллат, сбив с ног и крича.

- Что за безумие на тебя нашло? - взревел Наллат. Остальные воины переглядывались, стоя неподвижно и не зная, что делать. Бесстрастный взгляд Нарицы скользил с Далчиана к Ятоку и Эндагуру, но кузнец также не делал ничего. Мгновение словно застыло, события замерли в идеальном равновесии на острие, готовые породить один из двух путей.

На самой вершине мостика крошечная фигурка последней заклеймённой поднялась и прижала к плечу длинноствольный игломёт. Просвистевший дротик впился прямо в щёку Лейла Ятока, глубоко вонзившись в плоть. Едва нейрофаг начал действовать, как защитное поле замерцало и испарилось. Далчиан сумел оторвать шлем от палубы как раз вовремя чтобы увидеть как Эндагур с жестокой непринуждённостью боднул Ятока, повергнув искалеченного колдуна на палубу.

- Что ты творишь? - умолял Яток, жаждавший ответа. Его смятый нос хлюпал кровью. - Что ты творишь?

Нарица отвернулся от Ятока и встретился взглядом с Далчианом. Наллат и Ларакх, сцепившись, катились вниз к нефу. Далчиан, по полуночной броне которого всё ещё танцевали разряды эфирной энергии, пополз к владыке-чародею Рода Преисподней. Шкуродёр сдёрнул шлем с зашипевших уплотнителей оголённой левой рукой. Взглядом глаз на измученном, обгоревшем, ободранном лице он окинул с ног до головы корчившегося на палубе колдуна.

- Он творит мою волю, - прохрипел Далчиан. - А что ещё ты ожидал от одного из моих Клинков?

- Одного из… - моргнул Яток.

Эндагур убрал в ножны меч и также отсоединил шлем, медленно стянув изуродованную часть доспеха с головы. Головы здоровой, с работающей челюстью и заточенными зубами.

- Все боги свидетели, - присвистнул Сариуз, - как же там воняло благовониями.

На него уставились все присутствующие, в том числе Наллат. Ларакх воспользовался шансом и воткнул узкий клинок под подбородок Родича и давил, пока тот не вонзился по рукоять. Чемпион, которому миг отвлечения стоил жизни, задёргался и обмяк. Ларакх поднялся кивнул Далчиану, а затем и он стянул шлем, открыв широкое лицо Жикарги.

- Рад наконец-то признать, что вы выжили, - сказал Далчиан своему последнему Клинку.

- Как и я, милорд, - ответил тот, отбрасывая украденный шлем и побежал наверх, туда где приходили в себя другие Повелители Ночи.

- А кто эта смертная? - спросил Сариуз

Заклеймённая с нейрофаговой винтовкой осторожно шагнула вперёд. От страха её окровавленное лицо совершенно побелело.

- Рядовая Имал дю Голса, - сказала она. - Четвёртый взвод абордажной роты “Горделивого”, милорд, - она на удивление хорошо держалась на ногах, пусть слабый человеческий голос и был еле слышным сквозь гул систем корабля и лязг силовых доспехов с трудом спускавшихся к нефу легионеров. Похоже, её могло вот-вот вырвать.

- Почему ты это сделала? - с подозрением спросил Дагардис - Почему выстрелила в ведьмака?

- Я… - глаза дю Голсы расширились. - Я поклялась служить Шкуродёру, милорд.

Сказала она это так, словно всё было самой очевидной вещью в Галактике. Чуть шатающийся Дагардис прищурился, сверля её взглядом, а затем запрокинул голову и громко расхохотался.

Сам же Шкуродёр не сводил взгляда с распростёртого чернокнижника.

- Похоже, - прохрипел он, заставляя своё тело, всё ещё измученное после психической пытки, подойти ближе, - что на тебя моего коварства хватило, Лейл Яток.

Рот колдуна открывался и закрывался, капавшая из носа кровь пятнала его бороду. Он повернул голову к Сариузу в доспехе Эндагура, скривившись от скорби и нежелания признавать произошедшее, а затем в гневе зарычал на Нарицу.

- Предатель!

- Нет милорд, - вздохнул тот.

- По правде сказать, - протянул Далчиан, - кузнец варпа Нарица никогда не обращался ко мне, а я к нему. До этого момента я и понятия не имел, как он отреагирует на мои замыслы. Но похоже, что он пришёл к верному выводу.

- Что ещё за выводу? - просипел разъярённый Яток. Он попытался подняться, опираясь на культи, но пинок Сариуза повалил его обратно.

- Что ты недооценил Шкуродёра, - ответил Нарица. - Я не увидел в нём никакой неполноценности, в которой ты так был убеждён, милорд.

- Ты служишь мне! - выплюнул Яток

- Я служу Великим Силам, - возразил Гирен. - А теперь буду служить Шкуродёру, если конечно он меня примет? - он покосился на Далчиана.

- Я всегда рад мудрому голосу среди своих Клинков, - ответил тот.

Нарица тяжело зашагал наверх, туда где стояли три уцелевших Родича из отделения Наллата. В каждом их движении сквозила неуверенность, однако они знали кузнеца, как воина достойного и проявившего себя.

- Охраняйте входы на мостик, - приказал он. - Нам здесь сюрпризы ненужны.

Далчиан не сводил взгляда с чернокнижника, наблюдая как волны бессильного гнева разбиваются об утёсы мнимой несправедливости. От отчаянного негодования лицевые мускулы Ятока устраивали завораживающее представление микродвижений. Постепенно генетически сотворённый пыл утекал, по мере того как колдуна захлёстывало запоздалое понимание всего размаха неудачи. Далчиан протянул руку и осторожно вытянул нейрофаговый дротик из щеки чародея.

- Что же до вечных мук… - протянул он, ухмыляясь от уха до уха.

Лейл Яток выл словно обезумевший зверь, пока Нарица запечатывал его в саркофаге. Прошлого постояльца они мешком выбросили на палубу темницы с перерезанной глоткой. Жуткие вопли умолкли, едва они закрыли крышку, и Далчиан лично повернул колесо перед тем, как механизм утянул гроб обратно во мрак.

- Сладких снов, - прошептал он.

Двадцать пятая глава

Зореан передал фразу-пароль дозорному кораблю Повелителей Мух, пошедшему наперерез “Красному”. Гниющая шхуна пропустила корабль, а сама заковыляла обратно на патрульный маршрут, кряхтя отказывающими двигателями.

- Открыть вокс-частоту с “Потопом”, - приказал Зореан. На мостике остались лишь те смертные, кто не рискнул ему перечить и не подстроил собственную смерть. Экипаж стал до отвращения небольшим. В последний раз эти смертные видели флот Хаоса аккурат во время жестокой первой битвы между ним и имперской армадой. Заметивший их очевидную тревогу Зореан зло оскалился.

- Лорд Зореан, - прозвучал елейный голос Кровавого Владыки. - Это и в самом деле ты?

- Я вернулся.

- Так держать, Повелитель Ночи! - звучавшее в тоне Фелиссика показное благодушие было совершенно не убедительным. - По правде сказать, я не ждал что кто-то из вас уцелеет.

- Рад, что обманул ожидания, - ответил Зореан, скрипнув зубами.

- Чудесно. Я отправлю шаттл, чтобы ты смог представить мне своих воинов в стратегиуме. Восхитительно! - Кровавый Владыка отключил связь прежде, чем Зореан смог ответить.

Дюжина из горстки уцелевшего экипажа подкараулила Зореана, когда тот уже собирался сесть в присланный баркас. Они выскочили из теней за разбросанными на краю палубы пустыми ящиками и бросились бежать к поднимающемуся по аппарели легионеру. Несколько автоматов застрекотали, выпуская отскакивающие от доспехов пули.

“Очередные мятежники”, - подумал Зореан, оскалив зубы. Нескольким он переломал кости кулаками, разбросав их с презрительной гримасой при мысли о столь жалком отчаянии. Другую схватил за шею и ударил тыльной стороной руки, отчего смертная кубарем покатилась по палубе и вылетела прочь сквозь энергетическое поле. По крайней мере один ещё цеплялся за челнок, когда аппарель закрылась и баркас начал подниматься. На глазах наблюдавшего из иллюминатора Зореана едва они покинули отсек, как на их место на опустевшую палубу начал садиться орудийный катер Багровой Резни. Мысленно он с горечью попрощался с кораблём. Над ним навис “Потоп”, а на борту его виднелся высеченный прямой шрам, напоминание о злобе Шкуродёра.

- Ты, - сказал Кровавый Владыка, и в голосе его не было ни следа веселья. - И только ты?

В стратегиуме “Потопа ненависти” стоял столь же перегруженный украшениями трон, как и на мостике. Здесь не было места ни для советников, ни для свиты. Как в духе Кровавого Владыки. Вместо этого почти весь стратегиум занимали копья из заострённого металла, закреплённые на палубе, переборках, даже потолке. И все с злобной решимостью указывали на трон Фелиссика, чтобы не оставалось никаких сомнений кто же хозяин сих владений. Свободным был лишь небольшой участок палубы прямо перед троном, где сейчас стоял Зореан.

- Мои бывшие родичи, - пробормотал Зореан, - оказались на удивление непримиримыми.

Кровавый Владыка подался вперёд.

- А ты помнишь, о чём был наш уговор? - протянул Фелиссик.

- Да, милорд, - он заставил себя разжать челюсти. - Я возглавлю Клинков в обмен на место вашего вассала.

Кровавый Владыка широко развёл руками, сверкнув медными кольцами.

- Так что нам теперь делать? - из каждого слова Фелиссика сочилась притворная скромность. - Помоги мне принять решение, Зореан. Родичи Преисподней Ятока так и не вернулись со Шкуродёром в цепях, так что мне остаётся лишь предположить, что и колдун нарушил не сдержал обещание.

- Что же до них, - заговорил Зореан, надеясь выиграть немного расположения информацией, - то чародей по глупости позволил Шкуродёру свободно ходить по кораблю. Что бы ни случилось с владыкой Ятоком, больше он возглавлять банду не будет.

- Ясо - кивнул Кровавый Владыка, понимая. - Так значит ты не только не смог подчинить мне Клинков, но и вдобавок позволил им лишить меня союзника?

- Владыка, я… - Зореан моргнул, чуть приоткрыв рот.

- Я слышал, что ты очень искусно обращаешься с ножом?

Вопрос совершенно ошеломил Зореана. Тяня время, он просто признал это.

- Да.

- Чудесно, - чёрнозубая ухмылка Кровавого Влыдки сверкнула новым весельем. - Тогда ты можешь послужить на моей кухне, пока я не придумаю подходящей награды за все твои многочисленные неудачи.

Зореан едва успел снова моргнуть, когда Багровые Забойщики окружили его, нацепляя оковы на руки, ноги и шею, а потом потащили прочь.

- Нет! - взвыл Зореан, начиная понимать во что вляпался. - Нет! Я сделал всё что мог. Это не моя вина. Милорд, умоляю!

Двадцать шестая глава

- Нашёл ещё троих, владыка Шкуродёр, - раздался по воксу голос Сариуза. Далчиан остался сидеть в своём новом командном троне, намереваясь посмаковать новый и незнакомый мурлыкающий тембр работы систем.

- Излечимы?

- Да, милорд.

- Доброй охоты. А этих отправь к остальным.

- Есть, владыка.

Одним из первых дел после после получения управления Нарица подключился к системам контроля лабиринта и остановил адский механизм. Теперь, когда всё успокоилось, можно было поискать выживших, и они нашли в сверкающих залах остатки нескольких других абордажных команд Родичей Преисподней. Некоторые космодесантники Хаоса совершенно лишились рассудка и лишь бессловесно мычали, тыча цепными мечами и опустевшими болтерами в своих спасителей. Жикарге похоже особенно понравилось расправляться с такими заблудшими душами великолепным огнемётом безмолвной сестры. Говорят, он выл от восторга всякий раз, как испепелял обезумевших воинов. Представив это, Далчиан широко улыбнулся. Кроме них то тут, то там они нашли уже одиннадцать здравомыслящих Родичей. Пока что те не выказывали ничего, кроме умилительной благодарности за освобождение из тисков лабиринта. Шкуродёр приказал отвести их в опустевший трюм и дать поразмыслить над будущей верностью.

Раненых космодесантников Хаоса Ки Умшар забрал на борт “Ихтеоса”, поскольку фрегат апотекариона лучше подходил для их лечения, чем зловещая и пугающе пустая медицинская палуба чёрного корабля.

- Милорд, - обратился к нему по воксу Ки Умшар, когда стабилизировал состояние тех, кто пострадал больше всего. - Здесь кое-что, что вам стоит увидеть. Заинтригованный при всём своём нежелании покидать трон, Далчиан оставил чёрный корабль в руках Дагардиса и полетел на фрегат на “Громовом ястребе”, прежде принадлежавшем Лейлу Ятоку. Почтенный штурмовой корабль был и в самом деле подобен охотничей птице, его системы управления реагировали быстро, а двигатели были мощны.

“Боги, как мне этого не хватало”, - подумал Шкуродёр, мчась на смертоносном корабле через пустоту. Ухмылка рассекла его лицо, и он взревел от дикого упоения полётом.

Апотекарион “Ихтеоса” оказался похожим на остальной корабль. Переборки украшали набожные сигилы, а с потолка на цепях свисали мрачные талисманы. В забронестеклённых стазисных хранилищах у стен были вещи и обыденные, и эзотерические. Фиалы антисептика и медицинские инструменты с пластиковыми рукоятями соседствовали с насекомыми в банках и связками перьев, на которых виднелась засохшая кровь. Сервиторы-санитары стояли в нишах, а сверху будто потреявшие сознание пауки аппараты витакопий тянулись к операционным плитам, тёмным, покрытым нарисованными оберегами и амулетами. Пахло там обеззараживающим и горелыми костями. Анг Хелтрис сидел на плите, наконец-то готовясь к давно откладываемой установке аугментики на ампутированную руку. Здесь же находились четверо Родичей, двое в сознании, а двое ещё нет. Все - без доспехов. Бодрствующие низко поклонились вошедшему Шкуродёру.

- Милорд, - поприветствовали они его, признавая, что их судьба изменилась.

Далчиан последовал за Ки Умшаром в дальний конец апотекариона. Там они спустились на несколько этажей по винтовым лестницам, минуя хранилища, где на полках в заполненных жидкостью канистрах лежали запасные органы.

- Так где ткач плоти? - полюбопытствовал Далчиан.

- Он воспротивился моему принятию ответственности за свои владения.

Дальше ступени тянулись через стерильную мастерскую, за адмантовыми дверями которой надёжно хранилось хирургическое оборудование. На полу её лежал обагрённый труп ткача плоти, и жуткие ножевые раны в шее явно показывали, откуда вытекла огромная лужа крови.

- Вижу, ты должным образом ответил на его возражения.

- Естественно, милорд.

Наконец они достигли самого дна и сошли с лестницы на покрытый изморозью пол. Мрак пронизывал тусклый синий свет, исходящий от прозрачных колонн, что по обе стороны от них тянулись вдаль. Ки Умшар нашёл панель контроля окружающей среды и осторожно прибавил освещения в стылом зале. Колонны засияли изнутри, и Далчиан потерял им счёт, так далеко они уходили в замороженные глубины.

Зал оказался криптой-хранилищем, а каждая колонна в нём - криотрубой. В каждой из них плавал человеческий ребёнок. В тишине эхом разносился тихий плеск, пока в организмы всасывались подготавливающие к имплантации гормоны. Каждый пребывавший без сознания пациент был потенциальным будущим космодесантником Хаоса.

- Не удивительно, что у ублюдка было столько воинов, - после затянувшегося молчания сказал Далчиан.

- Похоже, что у Клинков всё же есть будущее.

Далчиан ухмыльнулся.

Отложив своё возвращение на “Ихтеос”, Нарица лично возглавил поисковую операцию на дрейфующем и обесточенном “Горделивом”. По приказу лейтенанта Никольд все уцелевшие члены экипажа забились в палубы генераториума. На полное остывание плазменного ядра уходят дни, поэтому остаточное тепло продлило жизни смертных на борту. Многие погибли от удушья или впали в безумие во время разрушительной битвы, но больше тысячи уцелели.

Кузнец варпа кое-как проложил извилистый путь через труп “Горделивого” и установил вдоль него временные системы отопления и очищения кислорода, чтобы смертные могли проплыть по трапам, не погибнув на полпути, и выбраться с погибшего корабля на челноках, ожидавших их на потемневшей посадочной палубе. Шкуродёр приказал перевезти всех на чёрный корабль, чтобы собрать хотя бы минимальный экипаж взамен покончившего с собой персонала Адептус Астра Телепатика.

Нарица закрепил магнитами сапоги на плитах палубы. Мимо в разреженной и богатой углекислым газом атмосфере проплывали потоком клочья одежды, пищевые рационы, пакеты с водой и человеческие отходы. По огромным кольцам вокруг самого ядра уже расползалась изморозь, последние остатки тепла улетучивались в безжизненные кости корабля. Так Гирен добрался до огромного аппарата, с помощью которого техножрец так точно определил положение чёрного корабля. Каркас Ибриила уже покрылся коркой льда посреди целого гнезда из проводов и экранов, в центре паутины из пластсталевых штырей, вокруг которой дрейфовали треснувшие медные сферы и осколки взорвавшихся сверхпроводящих катушек. Нарица отключил магнитные запоры и механическими щупальцами притянул себя в невесомости к техножрецу.

Там он начал осторожно отсоединять все провода, освобождая замёрзшее тело Ибриила. На всём корпусе техножреца светился только монитор жизненных показателей на груди, да и тот с перебоями.

- Что же ты с собой сделал? - проворчал кузнец варпа, но совершенно без злобы.

Бросив застывший труп “Горделивого” уплывать по запутанной орбитальной траектории, последние Клинки собрались со Шкуродёром на чёрном корабле, чтобы внимательнее изучить свой трофей.

Далчиан удивился тому, как много человеческого груза в трюме оказалось живым. Он-то предполагал, что всех отравили вместе с экипажем.

- Астра Телепатика использует для самоликвидации состав под названием аннигилокс, - пояснил Ки Умшар. - Смерть гарантирована, но восполнение запасов очень затратное.

- А значит применять его на грузе было бы расточительством, - пожал плечами Анг Хелтрис, разминая пальцы новой пластстальной руки.

- Именно.

Далчиан листал грузовой манифест. Более пяти тысяч заточённых псайкеров разных уровней, при месте для вдвое большего числа. Большинство конечно это всего лишь не особенно ценные мутанты низких уровней, но достаточно много будет и тех, чьи силы можно использовать на пользу, быть может найдётся и горстка настоящих дарований.

Пока же Клинки бродили по палубам своей добычи, занося её любопытную планировку в свою эйдетическую память. В санктуме навигаторов они нашли пятерых покоившихся на гравикушетках мутантов, чьи головы были заключены в постоянно поддерживаемое облако охряной жидкости под прозрачным куполом. Трубки отправляли питательные вещества и кислород прямо в артерии. В ангаре нашлась горстка изящных челноков и одинокий бронетранспортёр “Носорог”, все в цветах неукрашенного чёрного металла. Узкий канал вёл из ангара к пустотному шлюзу, совершенно неведимому, когда он был закрыт.

Даже оставленные когтями Далчиана пробоины в пси-реактивном сплаве оказались не постоянными. Со временем опалённые края трескались, и металл снова начинал заращивать бреши. Нарица направлял группу сервиторов, прикомандированных с “Ихтеоса”, в ремонте зияющей пробоины внешнего корпуса. Несколько часов спустя даже там появились признаки неестественной регенерации.

Время от времени Далчиан слышал, как со стороны переборок шелестит тихий смех, и порывы рециркулируемого воздуха доносили до него слова.

...открыта закрыта открыта закрыта открыта…

Тогда он улыбался, решив трактовать их как напоминание о своём триумфе и знак освобождения чёрного корабля из-под имперского ярма. Лейтенант Никольд и её немногочисленный экипаж медленно обживались на незнакомом месте, в чёрном корабле, словно выплывшем прямо из легенд и с хищным терпением принимающем их служение. Она жаловалась на недостаток технических специалистов, способных заменить погибший контингент Адептус Механикус, так что Далчиан приказал ей прочесать груз в поисках тех, кто раньше служил на пустотных кораблях. Теперь сотни разнящихся по силам от низшего до среднего уровня псайкеров были рассеяны по кораблю, и их реакция на новые условия разнилась от благоданого энтузиазма до апатичного согласия. Случавшиеся временами эфирные осечки среди смертного экипажа Далчиан счёл приемлемой издержкой. Нарице пришлось ослабить часть оберегов корабля, чтобы на нём могли работать новые элементы, и атмосфера там начала меняться Далчиан заметил, как вблизи от теперь трудившегося шабаша псайкерского экипажа люк отрастил зубы по краям, и как тот с заметным умыслом захлопнулся слишком быстро, едва тот прошёл внутрь.

“За любую добычу иногда приходится платить…“ - подумал Шкуродёр.

Прежде чем занять своё законное место на мостике “Ихтеоса”, Нарица проделал достойную, пусть и не такую элегантную, как смог бы Ибриил, работу по восстановлению доспехов Повелителя Ночи. Далчиан считал техножреца погибшим с тех пор, как “Горделивый” умолк. И теперь, узнав что техножреца подключили к его старому челноку для жизнеобеспечения, и что за его жизнь сейчас бьётся Ки Умшар, Шкуродёр почувствовал трепет незнакомого чувства. Он никому об этом не говорил, однако хотя бы себе признался, что он искренне рад выживанию Ибриила. И теперь, вспомнив о неизменной полезности техножреца, он моргнул, подключаясь к ячейкам данных брони, включая тайные записи Клинков на борту “Потопа ненависти”, сделанные будто полжизни назад. Он выбрал журнал данных Зореана, которым пренебрёг прежде. Повелитель Ночи пролистал записи, пока не наткнулся на видеопередачу с линз шлема предателя. Перед ним как живой навис Кровавый Владыка.

- Я решил принять твоё предложение, владыка Зореан, - говорил тот. - Если ты и в самом деле сможешь достигнуть того, что обещаешь, то думаю заслужишь платой руководство Клинками.

- Выражаю вам глубочайшую благодарность, ваше величество, - лесть скользила в каждом слове Зореана. - Мои благородные родичи-убийцы слишком долго прозябали под бездумным владычеством Шкуродёра.

- Не могу не согласиться. Кстати, а где он?

- Думаю, ловит крыс на нижних палубах.

Далчиан отключил журнал, улыбаясь иссечённым шрамами лицом.

Вскоре после этого облачённый в свой настоящий полуночный доспех и быстро исцеляющийся Сариуз предстал перед Шкуродёром, принеся зазубренный меч.

- Меч чемпиона, - сказал он. - Использованный, чтобы покончить с самим чемпионом и заодно повергнуть его владыку. Вам нужно оружие, милорд, - Сариуз поднял клинок и предложил Далчиану рукоять.

- Ты сражался им куда лучше, чем смог бы я, Сариуз. Оставь себе. И верши им жуткие убийства, - Повелитель Ночи улыбнулся, принимая и похвалу, и меч.

- Обязательно, владыка Шкуродёр.

- Так что, - мимоходом спросил Далчиан, - приятна ли стала тебе служить мне?

Сариуз лукаво усмехнулся, но всё же поклонился.

- Пока что да, милорд, - ответил он. - Пока что.

Старые когти Крутаана всё ещё были закреплены на проводах амвона, но их грани словно размягчились а разница между кораблём и оружием начала исчезать. Поднимаясь по ступеням, Далчиан не сводил с клинков взгляда, чувствуя как в душе борются благодарность и неприязнь.

К чему неприязнь, Шкуродёр? Погляди, чего я помог тебе достигнуть!

Теперь голос Крутаана всегда звучал на грани слышимости, и особенно когда он восседал на троне управления. Далчиан опустился, слыша как урчит его корабль.

По левую руку у подножия амвона стояла лейтенант Никольд, чья униформа теперь была сшита из лоскутов ярких цветов линейного флота Одовокана и чёрной ткани Адептус Астра Телепатика. По правую - заклеймённая абордажника дю Голса, чья нейрофаговая винтовка была начищена и заряжена, с патронашем фиалов на нагруднике. Дагардис, Анг Хелтрис, Сариуз и Жикарга бродили по верхним ярусам, ожидая зова новой охоты. Очертания Ки Умшара проступили в гололитическом сигнале, передаваемом с медицинской палубы, только что переоснащённой доставленным с “Ихтеоса” снаряжением. Наконец, к ним присоединилися и стоявший на мостике своего фрегата Нарица. На гололите он казался неоново-изумрудным, но Далчиан знал, что теперь кузнец варпа как подобает облачён в полночь.

Далчиан призвал их.

- Сладкий вкус победы мимолётен. И теперь, когда мы её одержали здесь, она вновь манит нас издалека, и наш удел - охотиться на неё. Этот корабль способен проникнуть куда угодно, без беспокойства и осмотра со стороны даже самых дисциплинированных имперских гарнизонов. В недрах тлетворного царства Сгнившего Императора мы станем сеять ужас, убивать и порабощать. Мы потрясём сами основания обители Золотого Лжеца. Мы - Последние Клинки. Мы - Повелители Ночи, и наш дар - страх.

При этих словах Космодесантники Хаоса довольно заворчали, а Дагардис вскинул топор.

- Быть может сперва мы обратим взоры на Кровавого Владыку? - пророкотал Гирен, явно увлечённый этой мыслью.

- Я жажду освежевать червя-Зореана заживо, - предложил Дагардис.

- Добыча достойная, - согласился Далчиан. - Пока что у нас недостаточно сил, чтобы бросить Фелиссику открытый вызов. Но это не значит, что мы не сможем оставить ему подарок на память о нашем союзе.

Клинки дружно ухмыльнулись.

Далчиан распустил собрание, мерцающие гололиты отключились, а Клинки разошлись по новым тренировочным клетям. И когда Шкуродёр сел обратно на трон, шелестя за плечами плащом из человеческой кожи, то заметил на себе взгляд лейтенанта Никольд. Он видел в её глазах муку, отвращение к себе из-за того, что она стала сообщницей убийцы-Шкуродёра, и отчаяние, ведь другого выбора не было. И это смятение грело душу Далчиана. Никольд как на костыль опиралась на исполнение приказов и своих обязанностей так хорошо, как только могла.

- Я узнала название корабля, милорд, - сообщила она.

- Продолжай, - прошипел Далчиан.

- “Витрейю”, - в унисон с ней по воздуху пронёсся хор перешёптываний. Далчиан мысленно повторил название с разными интонациями, упиваясь завершённостью триумфа. Наконец, широко ухмыльнувшись, он заговорил в корабельный вокс-рупор.

- Всему экипажу чёрного корабля “Витрейю”, говорит владыка Шкуродёр.

- Наши клинки ещё жаждут.

Эпилог

Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал, как последние корабли его альянса занимают строй, и в душе его разгорался приятный огонёк удовлетворения. Они плыли на близкой орбите вокруг газового гиганта, чья безумная магнитосфера помогала укрыть сигнатуры двигателей от рыщущих имперцев. Оба флота причинили друг другу в затянувшейся пустотной битве страшные потери, но грузовые транспортники имперцев прорвались сквозь блокаду и начали высаживать тысячи, возможно десятки тысяч имперских солдат и ополченцев на поверхность осаждённой Узурмандии. Такую армию его союзу было бы нелегко победить, поэтому они оставили мир-кузницу, унося в трюмах награбленные трофеи. И теперь, укрывшись в тени газового гиганта, они смогут провести текущий ремонт, а затем прорваться и скрыться в безопасности варпа.

Конечно, случай со Шкуродёром расстроил его планы. Теперь он понимал, что проявил излишнюю снисходительность, сохранив жизнь запросившим его помощь легионерам. Он так хотел подчинить своей воле прославленную банду Повелителей Ночи, что ему наобещал Зореан. Впрочем, не важно что наговорил вероломный пёс, Яток всё подробно расскажет. Серьёзно, сколько вреда могла нанести горстка легионеров из Восьмого группировке столь могущественной, как Род Преисподней? Нет, уже весьма скоро Яток объявится и сообщит, что Злодейские Клинки истреблены. События вновь пойдут в тщательно рассчитанном порядке, и можно будет начать следующую фазу.

- Ваше превосходительство, - прохрипел один сервов. - Корабль только что появился в радиусе авгурии, ваше превосходительство.

- Опознай его.

Пауза.

- Это “Ихтеос”, ваше превосходительство.

“Как нельзя вовремя”, - подумал Фелиссик.

- Открой канал связи.

Несколько секунд вокс-сеть лишь рычала помехами, а потом связь наладилась.

- Приветствую Кровавый Владыка Фелиссик, - сказал грубый голос. - Говорит Гирен Нарица, капитан “Ихтеоса”.

- Ах Нарица, - процедил Кровавый Владыка, смутно припоминающий кузнеца варпа. - Приветствую твоё возвращение в лоно. Полагаю, владыка Яток мёртв? - быть может, ничтожный червь Зореан не сильно привирал.

- Нет, ваше превосходительство, - ответил Нарица. - Он жив, хотя подозреваю, что сожалеет об этом.

Кровавый Владыка нахмурился, но выбросил странный ответ из головы, сосредоточившись на том что его действительно волновало.

- А что случилось со Шкуродёром? Я желал, чтобы вы взяли его живьём, но с радостью приму и труп, если у вас не было другого выбора.

- Я доставил его вас живым, ваше превосходительство, - ровным голосом заявил Нарица, и Фелиссик ощутил как участился его пульс. От веселья его губы расползлись от обсидиановых зубов.

- Значит ты получишь достойную награду, кузнец варпа Нарица, - Кровавый Владыка сплёл пальцы и предвкушающе размял их сочленения. - Я приготовлюсь к встрече твоего прибытия, - пройдёт ещё почти час, прежде чем фрегат приблизиться достаточно для передачи пленных.

- Благодарю за приглашение, ваше превосходительство, - ответил Нарица. - Но положение моей роты в вашем союзе больше не входит в мои планы, поэтому я готовлюсь покинуть систему.

Кровавый Владыка застыл. Более старые из смертных чуть присели в ямы.

- “Ихтеос” готовит варп-двигатель к запуску, ваше превосходительство! - просипел серв из авгурии, широко распахнув глаза.

- Увы, - заговорил Фелиссик, на чьей широкой шее вздулись вены, - сомневаюсь, что твой навигатор это позволит, Нарица.

- Я его заменил, - раздался ответ как ни в чём ни бывало. - Мне было мало толку от марионетки с промытым сознанием.

- Сейчас “Ихтеос” совершит варп-переход, ваше превосходительство! - чуть не плача доложил серв.

- Ты… заменил его? - просвистел сквозь зубы вздох Кровавого Владыки.

- Ага, - из голоса кузнеца варпа исчезло всяческое почтение. - И Шкуродёр уже добрался до тебя. Со срочным посланием.

Руна-обозначение “Ихтеоса” вспыхнула индиго, и тревожные колокола на мостике “Потопа” зазвенели. На окулюсе появился ореол не-света, возникший в тысячах километров вдали, но искажение реального пространства всё равно мгновенно встряхнуло корабль Багровой Резни. Кровавый Владыка моргнул, когда далёкий фрегат скрылся в Имматериуме, а цветок нереальной энергии, распускавшийся ещё несколько секунд, коллапсировал с новой встряхнувшей и пустоту, и “Потоп” ударной волной. Странно, но вокс-канал всё ещё был открыт.

- Что ещё за сообщение? - процедил Кровавый Владыка, чья бледная кожа побагровела от всепоглощающего гнева.

- Что ты, Кровавый Владыка Фелиссик, - из зазубренных рупоров аугмиттера вырвался новый жестокий голос, - отныне помечен как добыча, на коию Восьмой Легион может охотиться без ограничений. Не бывать тебе милосердия быстрой смерти, не бывать тебе чести суда поединком за твоё надругательство над родичами-убийцами Повелителей Ночи. Страшись тьмы, ибо одной ночью она придёт и заберёт тебя.

Рокочущий взрыв сбросил Кровавого Владыку с трона, вся палуба “Потопа ненависти” содрогнулась. На мостике завыли клаксоны и сирены, в окулюсе разгорелись алым индикаторы повреждений.

- Поражены несколько палуб, ваше превосходительство! - завопил серв. - Корпус пробит, теряем атмосферу, пожары на палубах с тридцать первой по двадцать шестую!

- Что это было? - взвыл Кровавый Владыка, вскакивая на ноги.

- Выстрел излучателя, Фелиссик, - раздался жестокий голос. - Максимальная мощность, с расстояния шестьсот метров.

Шестьсот? Но в этом не было никакого смысла. Враг бы находился почти в ангарной палубе.

- Авгурию! - заорал приказ Фелиссик, чувствуя как вокруг рушатся все его бережно просчитанные замыслы.

- Там ничего нет, ваше превосходительство! - сквозь вой сирен закричал в ответ серв.

- О, это просто чтобы ты обо мне не забывал, - добавил жестокий голос, явно довольный собой. - Не переживай. Тебя ещё ждёт большая, нетронутая мной часть Имперского Флота. До встречи, Фелиссик.

- Сразись со мной, Шкуродёр! - Кровавый Владыка был вне себя от ярости - Покажись и сразись со мной как настоящий воин!

- О нет, ваше превосходительство, - ответил Далчиан Рассак. - Я ведь слишком умён.

Об авторе

Майк Винсент влюбился в Вархаммер в девять лет, рассматривая выпуск White Dwarf из-за плеча друга. Когда он не пишет, то любит проводить время у костра в лесу с женой и собакой. Его работы для Black Library включают повесть о Повелителях Ночи “Последний Клинок” (The Remnant Blade), а также рассказы “Мстящий мертвец” (The Vengeful Dead), “Экстерминатор” (Exterminator) и “Злодейские Клинки” (Blades of Atrocity)