Пандоракс / Pandorax (роман)

Перевод в процессе: 11/22 Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 11 частей из 22.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Пандоракс / Pandorax (роман)
Автор	Крис Данн / C.Z. Dunn
Переводчик	Alkenex
Издательство	Black Library
Серия книг	Битвы Космического Десанта / Space Marine Battles
Год издания	2013
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

В системе Пандоракс есть мир смерти Пифос, где уже на протяжении тысяч лет погребена древняя тайна. Не ведающие об этом ужасе бойцы из Катачанского 183-го, которые застряли на Пифосе, оказываются атакованы силами Хаоса. Небеса заполняются тысячами демонов, а атаку лично возглавляет не кто иной, как сам магистр войны Абаддон. Кажется, будто катачанцы обречены, ведь им противостоят Гвардия Смерти и Чёрный Легион, но вскоре прибывает спасение — капитул Тёмных Ангелов в полном составе. Но чем на самом деле является так называемый Проклятый Тайник? Какие секреты он таит и почему привлёк внимание охотящихся на демонов Серых Рыцарей?

ВСТУПЛЕНИЕ

347956.M41 / Фал’шия, колония первой фазы Тау

Тзула Дигрииз кралась по тёмным коридорам музея, демонстрируя кошачью грацию и проявляя ястребиную внимательность. Её путь освещался лишь одной из лун Фал’шии, чьё слабое оранжевое свечение просачивалось через окно в потолке, а шаги были бесшумны. Она следовала по маршруту, который запомнила в свой единственный прошлый визит в это место, и останавливалась только чтобы проверить и перепроверить наличие сенсоров движения и реагирующих на шум устройств сигнализации, возможно незамеченных при первичной разведке. Тзула скользила мимо бесценных артефактов и уникальных шедевров искусства, даже не обращая на них внимания, ибо была полностью сосредоточена исключительно на миссии. В своей прошлой жизни она бы обчистила это место, а потом вернулась бы за добавкой, когда улеглась бы пыль, но от той жизни остались лишь воспоминания. После того, как женщину поймали и заставили поступить на службу Империуму Человечества, прошлое оказалось для неё закрыто.

Коридор, по которому двигалась Тзула, выходил в широкий зал, что освещался лучами лунного света. Он не позволял нормально видеть, но его хватало, чтобы разглядеть очертания экспонатов и картин. Вручную настроив чувствительность своих очков ночного видения, женщина внимательно изучила помещение на предмет чего-то способного обнаружить присутствие чужачки, однако, ничего не обнаружила. К счастью для Тзулы, у её прежних хозяев была политическая система, где исповедовались честность и равенство во всём — Высшее Благо, как любили называть это тау. В результате, общество практически не страдало от преступности. Пока что женщина не сталкивалась с мерами безопасности, вынуждавшими их обходить, и за предметами искусства с археологическими ценностями точно не присматривали охранники. Она даже удивилась, обнаружив по прибытию в уже закрывшийся музей запертые двери.

С обретённой уверенностью в том, что сигнализация не сработает, и с потолка не опустится клетка, дабы заключить её в ловушку, Тзула направилась к противоположному концу главного выставочного зала, при этом сохраняя бдительность и бесшумность. Именно благодаря своей осторожности она успешно обворовывала богатые места по всему сегментуму Пацификус на протяжении десятилетия, а также делала то же самое ещё несколько лет, но уже для нового хозяина.

Работы на стенах и постаментах зала стоили баснословных денег, и если бы Тзула украла хотя бы одну, то обеспечила бы себя на всю жизнь или даже на несколько, с учётом омолаживающих процедур, которые она смогла бы себе позволить. И всё же, даже это того не стоило. Нынешние работодатели женщины нашли бы её всюду, где бы та не решилась залечь, а о последствиях неповиновения не хотелось даже думать. По итогу Тзулу ждала бы смерть, вот только дорогу к забвению пришлось бы пройти долгую и мучительную. К тому же, нынешняя работа имела свои преимущества. У нового хозяина женщина перенимала всевозможные новые навыки, и однажды, после окончания обучения, она займёт его место.

Внимание Тзулы привлёк один из экспонатов. Она повернулась к нему и сделала несколько осторожных шагов. Судя по форме шлема, это была силовая броня типа V, причём в идеальном состоянии, за исключением небольшой дырки размером с глаз в нагруднике, оставленной выстрелом воина Огня или дрона-стрелка. Выстрелом, который унёс жизнь прежнего владельца доспехов. Плохое освещение и зелёный фильтр очков ночного видения мешали Тзуле определить цвет лат, но сжатый кулак внутри круга на левом наплечнике подсказывал, какой именно капитул лишился незаменимой реликвии. На спрятанном под маской лице женщины возникла едва заметная ухмылка. Каким бы просветленным или прогрессивным не заявляло себя общество, если дать ему возможность хвастать былыми победами либо же завоеваниями, оно не преминет воспользоваться этим. Передвигаться в Империуме следовало с осторожностью, дабы не налететь на статую или памятник какому-нибудь герою или еще кому-то. Целые миры посвящались выполнению лишь одной задачи — напоминать населению об умерших святых и мучениках. За прошедшие годы Тзуле довелось столкнуться с несколькими инопланетными расами, и они тоже щеголяли трофеями, взятыми на полях сражений у павших врагов. Сколько бы тау не утверждали, будто в их обществе царят инклюзивность и взаимная ассимиляция, это не мешало им выставлять напоказ результаты своей экспансии.  

Сознавая, что её хозяин наблюдает за ходом миссии с помощью датчиков в костюме, Тзула вновь сосредоточилась на текущем задании и продолжила осторожно двигаться к задней части зала. Там, между изящной эльдарской скульптурой, чей возраст превышал возраст самой расы тау, и цилиндрическим устройством неизвестного происхождения, о функциях которого женщина не могла даже и гадать, лежало то, ради чего она проникла в музей: нож. Это не был ни причудливый церемониальный кинжал, ни оружие для войны, ни даже какой-нибудь дуэльный клинок или орудие, оборвавшее жизнь некоей достойной персоны. Обычный нож с потускневшим металлическим клинком и потёртой деревянной рукоятью, плотно обмотанной истрёпанным кожаным шнуром. Некоторые имперские ученые могли бы назвать его «доисторическим», но в масштабах Империума данное понятие являлось, в лучшем случае, относительным. Наверняка Тзула знала лишь то, что нож сделали очень, очень давно. Возможно, тау положили его сюда в качестве занятного примера того, откуда тянутся корни варварской культуры? Если бы они хоть немного знали об истинном происхождении и возможностях предмета, то поместили бы под замок в самое глубокое и хорошо охраняемое хранилище, пока не разобрались бы, как его использовать, а не положили бы на постаменте в музее планеты, населённой практически одними лишь деятелями искусства и творцами.

Аккуратно сняв с правой руки обтягивающую перчатку и обнажив тёмную кожу — опыт подсказывал ей, что в таких деликатных делах следовало полагаться на осязание, не притуплённое барьером из слоя второй кожи — Тзула аккуратно взялась большим и указательным пальцами за рукоять ножа. Контролируя дыхание, она дождалась, пока её легкие практически полностью не застыли, а затем, при следующем вдохе, осторожно подняла нож с неказистого постамента.

Раздавшийся вопль сирены оказался столь громким, что Тзула с трудом сохранила равновесие.

Она крутанулась на пятках и уже собралась помчаться обратно к месту, откуда пришла, когда вдруг в считанных сантиметрах перед ней возникла твёрдая стена энергии. Повернувшись назад, женщина обнаружила, что зажата со всех сторон и даже сверху сверкающим силовым полем в два метра высотой. Уже зная исход, Тзула швырнула снятую перчатку в барьер и увидела через очки, как та мгновенно дезинтегрировалась при контакте. Через свою полупрозрачную тюрьму женщина наблюдала за перекрытием всех выходов из зала защитными заслонками, которые закрыли даже стеклянное окно в потолке. Во второй раз в своей жизни, Тзула Дигрииз, бывшая воровка-домушник, ставшая агентом Ордо Маллеус, оказалась в самой-настоящей ловушке.

— Во имя Трона, что ты натворила на этот раз, девчонка? — услышала она через наушник потрескивающий голос хозяина. — Мы слышим сирены даже на другом краю города, и к твоему местоположению стягиваются команды воинов Огня.

Недовольство слышалось в каждом его слове, и сам факт того, что он нарушил протокол миссии, связавшись с Тзулой через её вокс-бусину, ясно говорил о том, сколь скверный оборот приняла операция.

— Мне нужна лишь пара минут. Чёртов нож лежал на нажимной плите. Она привела в действие энергетическую камеру, похожую на те, которые использовали ималтути в…

— У тебя нет двух минут. Эти команды воинов Огня уже на ступенях музея. — В последовавшей паузе отчётливо ощущалось предвкушение. — Используй его.

С трудом перебарываемое Тзулой беспокойство, наконец, всплыло на поверхность.

— Вы же знаете, я не могу этого сделать. Даже если сработает, как вы–

— Мы найдём тебя. Мы должны. А сейчас перестань спорить и выбирайся оттуда.

Связь оборвалась, и вокс-бусина в ухе Тзулы замолчала. Если бы тау узнали, что за проникновением в музей стояли их гости-люди, её хозяину со своей группой пришлось бы спешно убираться с этого мира. Как и самой женщине. Тзула никогда не держала такой нож – мало кто вообще держал за всю историю человечества – но она была хорошо информирована о принципе его использования. Женщина сжала рукоять оружия и подняла над головой, словно собираясь вонзить в разреженный воздух. Тзула напрягла запястье, ибо ожидала, что нож сам придёт в движение, однако, тот просто лежал у неё в руке. Тем временем, шум приближающихся тау становился всё громче. Тзула опустила нож, закрыла глаза, а затем вновь подняла его и расслабила мышцы руки, позволяя ножу сделать всю работу. Спустя несколько секунд её ожидание было вознаграждено: когда первый из воинов Огня добрался до перекрытого главного входа, клинок задёргался, вступив в контакт с границами реальности.

Тзула начала рвать их.

Шас’уи Борк’ан Коп’ла, как и любой представитель расы тау, не верил в магию, предрассудки и божественные вещи. Вот только после того, как воин Огня набрал девятизначный цифровой код, чтобы отключить систему безопасности музея, и вошёл в основной выставочный зал, он начал подозревать, что Вселённой было и нечто ещё, помимо уверенности в Высшем Благе.

Вскинув импульсную винтовку, Коп’ла двинулся туда, где ожидал найти запертую внутри энергетической клетки женщину гуэ’ла, но обнаружил там лишь обугленные остатки чего-то, похожего на перчатку или рукавицу, а также прибор, который, как он предположил, надевают на глаза. Остальные члены его команды осматривали помещение в поисках признаков нарушительницы. В их плечи были крепко упёрты приклады винтовок, чьи приборы подсветки целей вперивали в стены и потолок лазерные лучи. Коп’ла дал знак одному из них отключить поле. Воин Огня снял с пояса наладонный планшет и набрал незамысловатую кодовую комбинацию, после чего поле рассеялось с резким гудением. Коп’ла поднял очки и, сняв свой шлем, надел их в тщетной надежде обнаружить замаскировавшегося нарушителя. Очки работали схожим с системой ночного видения его брони образом, но там, где технология тау использовала сложные алгоритмы для компенсирования отсутствие света и позволяла носителю видеть все цвета и детали также чётко, как и днём, устройство гуе’ла было грубым, но функциональным, очерчивая скрытые тьмой объекты исключительно в однотонном зелёном фильтре. Коп’ла обвёл взглядом помещение, однако, из живых душ он увидел лишь одиннадцать членов своего ла’руа.

Воин Огня уже было собрался выкинуть примитивное устройство, когда его внимание привлекло нечто рядом с энергетической клеткой. В полуметре над полом музея висела светящаяся вертикальная прорезь, наполненная некоей энергией. Она уменьшалась прям у него на глазах до тех пор, пока полностью не исчезла. Коп’ла провёл рукой в том месте, где, как ему казалось, проявился этот феномен, и почувствовал слабый запах чего-то серного, но и тот пропал также быстро, как и свечение. Воин Огня отвел взгляд в сторону и понял, что все члены команды смотрят на него: на странную фигуру без шлема, которая машет рукой и принюхивается словно крутская гончая.

— На что уставились? — рявкнул он, скрывая своё смущение. — Безопасность периметра не нарушена, значит гуэ’ла всё ещё в здании. Всем разделиться на группы по двое и не докладывать, пока не найдёте её.

Надев шлем, Коп’ла вместе с другим воином Огня, который отключил силовое поле, направился в западное крыло музея с целью выследить нарушителя.

Команда воинов Огня успела дважды прочесать каждый квадратный метр музея, прежде чем шас’уи Борк’ан Коп’ла приказал прекратить поиски гуэ’ла. Со стыдом и тяжёлым сердцем ему пришлось сообщить ауну Ки’леа, что женщина сбежала. Правитель Фаль’шии был разочарован провалом Коп’ла, но для империи тау эта потеря являлась незначительной, ведь воровка похитила не одну из бесценных реликвий их юной расы, а лишь небольшой нож, обнаруженный в колонии Третьей сферы, артефакт, не имеющий абсолютно никакой ценности, просто диковинку, которую мастера Фаль’шии решили выставить напоказ для демонстрации того, как мало развились гуэ’ла за те тысячи лет, пока буйствовали во Вселенной.

Слова ауна даровали Коп’лу некоторое успокоение, но он всё равно не мог избавиться от ощущения, будто в том, что ему не удалось поймать женщину, сыграло роль нечто противоречащее Высшему Благо. Это чувство только усилится вскоре после того, как из-за административной ошибки шас’уи отправят не на испытание огнём, а на Фи’риос вместе с его ла’руа добивать остатки армии орков, из чьих лап тау вырвали этот мир

Коп’ла со своими товарищами сражался хорошо, но, благодаря огромной численности, бе’гел имели абсолютное преимущество и вырезали тау и крутов в ближнем бою. Судьба шас’уи и его воинов решилась в последнем отчаянном сражении на вершине каменистого выступа, что высился среди пустынных равнин этого засушливого мира. Державшие оборону воины Огня погибали один за другим, пока, наконец, не остался лишь Коп’ла. Шас’уи противостояла орда примитивных чужацких тварей. Ведя бешеный огонь, он убил множество орков, однако, другие продолжали карабкаться вверх по трупам сородичей, обезумев от стремления добраться до него. Когда кончились боеприпасы, Коп’ла уже было собрался использовать импульсную винтовку на манер импровизированной дубины, но тут мощный удар сбоку расколол ему шлем и повалил на твёрдую землю.

Шас’уи почувствовал, как в его тело рядом с сердцем вошёл клинок первого зеленокожего. Он поднял взгляд на зверюгу, которая собиралась нанести смертельный удар, и в голове у тау возникла последняя мысль: «Куда же делась та женщина гуэ’ла?».

228958.M41 / Необозначенный дикий ледяной мир, сегментум Темпестус

Инквизитор Михаил Диналт никогда не любил холод, так как вырос на выжженном пустынном мире, и когда начался сильный снегопад, он плотнее натянул плащ на плечи и зашагал вперёд, взрыхляя густой снег под ногами. За ним следовала его группа из шести фигур: трое людей среди них дрожали от холода, в то время как ксенос и два орудийных сервитора, судя по всему, не обращали на неблагоприятные условия никакого внимания.

— Ещё немного, и мы тут насмерть замёрзнем, — заявил высокий мускулистый мужчина, шедший в хвосте группы. Он носил несколько шуб поверх обтягивающей кожанки и штанов, а снег ложился на широкие полы его шляпы. Суровое бледное лицо покрывали морщины, поверх недельной щетины на щеках виднелась изморозь. Губы же быстро приобретали нездоровый голубой оттенок. — Я не для того столько искал её, чтобы окончить свои дни с мордой в снегу.

Диналт, уже привыкший к этому за многие годы совместной работы с ним, проигнорировал стенания боевика и, не обращая на него никакого внимания, продолжил утомительно двигаться вперёд. Может, Динвайо Чао может и был одним из лучших стрелков, которых встречал инквизитор за два столетия службы Золотому Трону, но ещё он был и одним из самых больших нытиков. Диналт никогда не видел, чтобы Чао промахивался при стрельбе из своих болт-пистолетов или упускал возможность пожаловаться на любую обрушившуюся на него несправедливость.

— Все разведданные указывают на то, что мы на правильной планете, — произнесла шагавшая сбоку от инквизитора женщина. Она носила балахон такого же тёмно-красного цвета, как и у её хозяина, а пышные светлые волосы водопадом ниспадали до самого пояса. — Согласно моим картам, главное поселение находится меньше чем в трёх километрах от места нашего приземления. Мы должны прибыть туда через час, — твёрдым тоном добавила женщина.

Трифена Брандд совсем недавно пополнила ряды оперативников Диналта и, но хоть она и постоянно вступала в перепалки с Чао, последнему частенько приходилось придерживать язык из-за её ранга младшего дознавателя. Стрелок подумал было возразить, но вместо этого повернулся к ксеносу. Невысокая мохнатая фигура, что шла размашистым шагом позади него, уже покрылась густым слоем снега. Белизна почти полностью скрывала оранжево-коричневый мех.

— Тебе-то хорошо, К’сии, — сказал Чао. — У тебя своя меховая шуба. А вот такие олухи как я и Лиалл, — указал он на худощавого астропата, нетвёрдо шагавшего впереди них, — борются с холодом одними лишь тёплыми мыслями. Верно же, парень?

Закутанный в плащ юноша ещё несколько секунд с трудом шёл вперёд, что-то бормоча себе под нос, а потом запоздало дёрнулся, словно бы шокированный упоминанием своего имени, остановился и повернулся к Чао с джокаэро.

— Звезды ярко пылают. Солнце на твоих щеках. Костёр вечного проклятия, — вымолвил Лиалл монотонным, лишённым эмоций голосом. — Мысли. Тёплые мысли, — добавил он, после чего продолжил путь по тундре, снова что-то бормоча про себя.

Большинство астропатов обладало какими-либо эксцентричными чертами, возникавшими в результате связывания душ и контакта с имматериумом, но Лиалл был таким ещё до всего этого. Диналт как-то рассказал Чао о том, что, по его мнению, парень попал на Чёрный корабль уже в нынешнем состоянии. Он мог посылать сообщения на огромные межгалактические расстояния без помощи хоров и обладал слишком большими талантами, чтобы служить Императору в каком-нибудь учреждении Администратума, отправляя информацию о переброске войск или распоряжения на перевозку боеприпасов. Его включение в свиту Диналта прошло не без трудностей, причём слепота и неспособность выдерживать касания других людей являлись меньшими из них, однако, до сих пор полезность Лиалла с лихвой перевешивали все минусы.

Чао собирался еще что-то сказать джокаэро, когда вдруг заметил летящее сквозь белую мглу копьё, чей наконечник отражал свет тусклого солнца планеты.

— Ложись, ложись, ложись! — крикнул он, выхватывая из кобур на бёдрах болт-пистолеты.

Диналт с Брандд опустились на одно колено и потянулись к оружию, в то время как К’сии, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, перепрыгнул через них, чтобы занять позицию позади. Лиалл же просто плюхнулся во влажный снег лицом вниз и зарылся в него поглубже, прикрывая голову обеими руками.

Первый из неуклюжих орудийных сервиторов отреагировал слишком медленно, и копьё вошло ему прямо в лоб, разрезав лоботомированный мозг, после чего вышло с другой стороны черепа. На протяжении нескольких секунд дезориентированный киборг просто поворачивался из стороны в сторону, не открывая огонь, так как синаптические сигналы не отправлялись в спаренные тяжёлые болтеры, а затем безжизненное тело рухнуло на землю. Второй сервитор стал регулировать положение оружия, установленного вместо его рук, и пытаться определить данные целеуказания в белой завесе, но стоило ему отделить дружественные силы от врагов, ещё одно копье стремительно рассекло воздух и пронзило затылок киборга. Сервитор упал на колени, сбитый с толку своим положением, и тут вылетевшее из вьюги третье копьё проткнуло его грудь, мгновенно убив.

— Они нас окружили, — произнес Диналт, наводя плазменный пистолет на возникающие в снегопаде нечёткие силуэты.

Словно в подтверждение его слов, десять фигур с копьями прошагали вперёд и направили копья на глотки инквизитора и членов свиты.

— Мне убить их, шеф? Возможно, мы потеряем Лиалла и обезьянку, но я уверен, что смогу прикончить их всех, прежде чем они доберутся до вас, меня и блондинки.

Джокаэро бросил взгляд в сторону Чао и прищурился.

— Ничего личного, малыш, — добавил стрелок.

Ксенос резко выдохнул, хлопая пухлыми губами.

— Не стреляй, Чао. Если бы они хотели убить нас, мы бы уже были мертвы, — приказал инквизитор. — Всем положить оружие на землю.

Диналт позволил тяжёлому пистолету выпасть из своей руки, и тот исчез в снегу. Брандд и Чао повторили за ним, а Лиалл так и валялся, бормоча что-то себе под нос.

Напавшие на них мужчины и женщины носили толстые, грязные шкуры, а длинные растрёпанные волосы липли к лицам, влажные от метели. У некоторых на шее висели кожаные верёвки с тотемными черепами мелких животных, у других шкуры украшались более крупными черепами, что использовались на манер наплечников. У одного особенно свирепого на вид дикаря – здоровяка с твёрдыми плотными мышцами и чёрным волосяным покровом – черепа были подозрительно схожи с человеческими. Заговорил именно он. Протяжная гортанная речь мужчины не сильно отличалась по звучанию от тёмного языка некоторых культов, с которыми прежде сталкивался Диналт.

— Брандд, ты его понимаешь? — спросил инквизитор.

— Немного. Все примитивные человеческие диалекты, судя по всему, развиваются схожим образом, по крайней мере, на стадии формирования. Он спрашивает, явились ли мы с неба.

Прошло чуть больше года с того момента, как Трифена Брандд вошла в свиту Диналта, после того как её бывший хозяин был убит, пытаясь истребить древний культ Хаоса. Свою пользу женщина доказала не только как талантливый боец и следователь, но и как лингвист. Её, будучи военной сиротой, отдали на попечение Схола Прогениум, а затем, ещё ребёнком, определили в орден Раздробленного Шифра, который являлся частью Диалогус – ветви Адепта Сороритас. Практически сразу же, как Брандд принесла последние обеты, она очутилась в свите инквизитора. Брандд так хорошо проявляла себя, что бывший хозяин взял девушку под своё крыло в качестве ученицы ещё до её двадцатого дня рождения. Однако, теперь тот был мёртв, и она бы тоже погибла, если бы не подвешенный язык.

Бросив оружие, Брандд медленно поднялась на ноги. Полудюжина дикарей сразу же направила на её горло наконечники своих копий. Женщина прокашлялась и бесстрастно произнесла череду грубых слогов.

Когда Брандд закончила говорить, темноволосый мужчина выпучил глаза и выдал несколько гневных возгласов, повторённых его соплеменниками. Дикари угрожающе ткнули копьями вперёд, вынуждая женщину вновь опуститься на колени.

— Что, черт побери, ты им сказала, отчего они так разозлились? — спросил Диналт, встретившийся пронизывающим взглядом с младшим дознавателем.

— Я велела им сложить оружие и сдаться, — ответила Брандд. — Мы — агенты Святейших Ордосов и наша власть здесь – священна.

Судя по виду, Диналт уже был готов отчитать женщину, но тут заговорил Чао:

— Позвольте мне. — Он медленно встал на ноги и поднял руки вверх, ладонями наружу, словно моля. — Я думаю, леди хотела попросить вас отвести нас к тому, кто тут самый главный.

Брандд оказалась права – они действительно находились близко к основному поселению. Вскоре группа прошла через огромную каменную арку и попала на покрытую снегом площадь, окруженную со всех сторон строениями, сделанными из того же материала, что и ворота. Снаружи многих зданий пылали жаровни, а в холодном разреженном воздухе стоял запах жареного мяса и вонь человеческих отходов. К инквизитору и его свите относились достаточно хорошо, причём на явно недомогавшего Лиалла даже накинули ещё шкур, хотя копья до сих пор были нацелены на сердца и глотки имперцев.

Они проследовали через площадь к возвышающемуся над остальными зданию в дальнем конце поселения, жители которого высыпали из домов на улицу, чтобы с благоговением взглянуть на пленников. Большинство держалось позади на почтительном расстоянии, просто наблюдая за чужаками, но некоторые падали ниц прямо перед ними. Одна женщина вообще выбежала на улицу и попыталась надеть ожерелье из крысиных черепов на шею Лиаллу, из-за чего следующие несколько нервных минут парень вопил во всю мощь лёгких, пока Брандд и Чао пытались его успокоить.

Когда группа приблизилась к большому строению, и видимость улучшилась, Диналт понял, что оно выглядело гораздо вычурнее, нежели казалось поначалу. Слагающий его стены камень был более гладким и качеством получше, чем использованный для постройки других домов, а вдоль широких ступенек здесь стояли грубо сделанные статуи воинов. Сама лестница вела к добротно сделанным дверям из дерева и стали. Стоило дикарями и их пленникам дойти до первой ступени, как высокие двери распахнулись вовнутрь, и воины копьями дали знак инквизитору и его свите подниматься. Все пятеро так и сделали, сопровождаемые темноволосым дикарём, который, судя по всему, являлся лидером племени. В одной руке он держал копьё, в другой – сделанный из шкуры мешок с оружием имперцев. На вершине лестницы их встретила дикарка, и, после короткого разговора с воином, та взяла у него мешок, отдав взамен позвякивающую кожаную суму. Даже не бросив взгляд на своих бывших пленников, мужчина стал спускаться вниз, преодолевая по две ступени за раз и подсчитывая вознаграждение.

— Идти. Со мной, — не без труда произнесла женщина, словно её голосовые связки не привыкли к произношению подобных звуков.

Шкуры дикарки были обрезаны и расположены так, чтобы выглядеть на манер платья, а с шеи и ушных мочек свисали украшения.

— Ты говоришь на низком готике? — спросила Брандд, но ответом ей было лишь пустое выражение лица женщины, которая просто махнула им, веля идти дальше.

При их приближении открылись очередные двери, и инквизитор со свитой увидели тронный зал с высоким потолком. Воздух здесь был грязным из-за дыма от сальных свечей, стоявших в углублениях в стенах и на огромном деревяном канделябре наверху. Мерцающий свет падал на инкрустированные вазы и кубки на гладко отполированных столах и изящно вышитые гобелены, которые прикрывали крупные участки стены. Однако, все прочие украшения отошли на второй план, когда имперцы увидели в дальнем конце помещения искусно сделанный трон на высокой мраморной платформе. Там восседала Тзула Дигрииз, чья практически чёрная как смоль кожа ярко выделялась на фоне двух её белоснежных служанок.

— Должна признать, господин Диналт, — произнесла Тзула с игривой улыбкой, — что ожидала вас немного раньше.

— Нож у тебя? — спросил инквизитор, игнорируя остроту.

— Я два года тут торчала, и всё, что вы–

— Нож всё ещё у тебя? — повторил он, теперь уже с явной угрозой в голосе.

Вздохнув, Тзула подняла прикрывающие верхнюю часть живота шкуры и показала грубую деревянную рукоятку ножа.

— Я не расставалась с ним с самого прибытия.

— Нож у нас, господин. Теперь нам следует казнить её за ересь и продолжить нашу миссию, — произнесла Брандд с совершенно безэмоциональным выражением лица.

— Нас даже не представили, а ты уже грозишься убить меня. Вижу, мы станем лучшими друзьями, — игривая улыбка исчезла Тзулы исчезла.— Она носит символы Ордо, а значит, вы уже заменили меня, господин?

— Младший дознаватель Брандд была под покровительством инквизитора Морвена, пока тот не погиб на службе Ордо. Я поклялся ему, что возьму её к себе и стану обучать, если с ним что-то случится. Он поклялся сделать то же самое, если что-нибудь случится со мной, — Диналт повернулся и одарил женщину предостерегающим взглядом. — И Брандд никого не казнит за ересь. По крайней мере, сегодня.

— Но, господин, она правит этими людьми, словно императрица. Даже трон, на котором она сидит, из золота. Такая крамола не должна оставаться безнаказанной.

Щёки Брандд начали краснеть от гнева.

— Я правлю ими, потому что это лучший способ обезопасить нож. Когда я упала с небес – и поверьте мне, эта штука не особо точная, так что я буквально упала с неба – я бы могла попытаться противостоять целому миру, населённому дикарями с копьями, или могла бы завоевать их сердца и умы, сделать агрессоров своими стражами, то есть, автоматически, и стражами ножа, — На её лице вновь возникла улыбка. — Похоже, не только я извлекла из сложившейся ситуации пользу, но и вы. Не назначь я солидную награду за пленение любого, кто прибудет с неба, то Урк принес бы мне ваши трупы. Помни об этом, Брандд. Ты уже обязана мне жизнью.

Младший дознаватель рассвирепела, а улыбка Тзулы превратилась в ухмылку.

— Чао, Лиалл, К’сии. Не ожидала снова вас увидеть.

К’сии поджал губы и повторил ухмылку Тзулы, а Лиалл, услышав своё имя, прекратил бормотать, после чего озадаченно взглянул на женщину мертвенными глазами, словно пытаясь вспомнить владельца этого голоса. Чао же раскатисто рассмеялся.

— Тзула Дигрииз. Ты всегда удачно выкручиваешься из неприятностей, — произнес он.

— Видимо, часть твоей удачи передалась и мне. Как долго ты уже на службе у инквизитора? Пять? Шесть лет?

— Семь, и буду дальше.

— Я, — Тзула сделала паузу, выбирая свои следующие слова, — я так понимаю, остальные мертвы?

Чао грустно кивнул.

— Минерва?

— Не выбралась с Фаль’шии. Воин Огня снёс ей голову из импульсной винтовки со ста метров, — ответил стрелок.

— Беррик?

— Убит тем же культом, который забрал жизнь Морвена. Это произошло во время операции по спасению младшего дознавателя.

Тзула вперила в Брандд мрачный взгляд, делая ещё одну мысленную заметку.

— Сивенсен?

— Погиб в бою, но ты же не ожидала от него чего-то другого. Сдерживал стаю варп-тварей, пока мы убегали с этой проклятой книгой.

— Книгой? Что за книга? — поинтересовалась Тзула.

— У нас будет время обсудить всё это позже, как и почтить тех, кто отдал жизни в служении благословенному Ордо и Золотому Трону, — сказал инквизитор. — Мы и так потратили много времени на твои поиски, Тзула, поэтому сейчас нужно спешить к Пифосу и молиться, что ещё не слишком поздно.

— Пифос? Вы обнаружили его местоположение?

— Книга уже открыла нам немало секретов, и откроет ещё больше во время путешествия. А теперь собирай всё необходимое и будь готова выдвигаться к челноку с рассветом.

Тзула соскользнула с трона и грациозно зашагала по гладкому каменному полу к двери своих покоев. Открыв её, она задержалась на пороге.

— Брандд? — произнесла Тзула.

Младший дознаватель повернулась к ней и сквозь полуоткрытую дверь увидела огромную кровать, устланную прекрасными мехами и великолепными украшениями, свисавшими с мастерски изготовленных деревянных ножек вместе с другими безделушками.

— Да? — отозвалась дознаватель.

— Ты ошибалась насчет меня.

— О, — удивленно сказала Брандд. — И в чем же?

— Я для них не императрица. — Тзула вновь ухмыльнулась. — Я – их богиня, — добавила она, после чего вошла в свои покои и закрыла за собой дверь.

Брандд, чьи щёки побагровели ещё сильнее, повернулась к Диналту, но прежде, чем она успела что-то сказать, инквизитор включил вокс-устройство на своём рукаве.

— Диналт — «Терранской ярости». Вы меня слышите? Приём.

— Громко и чётко, мой повелитель, — раздался мужской голос.

— Мы забрали груз и скоро вернёмся на борт.

— Хорошо, мой повелитель. Мы подготовим посадочную палубу.

— И ещё, капитан.

— Да, повелитель?

— Как только челнок выйдет за пределы атмосферы планеты, очистите её поверхность вирусными бомбами.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

823959.M41 / Болота смерти. Двадцать километров западнее Атики, Пифос.

Зверь разинул огромную пасть, и в ноздри стоявшего напротив него катачанца ударило мерзкое гнилое дыхание. С верхней губы твари свисали толстые нити слюны, а в зубах величиной с кулак торчали остатки предыдущей трапезы. Чешуйчатый ящер смерил коренастого солдата взглядом, после чего подался вперед с открытой пастью, чтобы его покормили. Челюсти травоядного сомкнулись на протянутых листьях, и ящер с довольным фырчанием съел их. Похлопав своё ездовое животное по спине, катачанец приготовился покормить еще пятерых арбозавров, служивших транспортными средствами для его отделения, но бойца отвлёк голос командующего.

— Оставь их, Мак. Если покормишь сейчас, они ещё несколько часов будут плестись, и мы не успеем добраться до базы до наступления темноты. — Пит Бригстоун говорил без злобы, так как ему хватало одного лишь авторитета, чтобы его приказы выполняли. — И иди сюда. Я хочу, чтобы ты взглянул на это.

Мак бросил собранную охапку листвы и без вопросов подчинился. Опустившийся на колено Бригстоун изучал глубокий след в грязи джунглевой подстилка, а четыре мускулистые фигуры в красных банданах наблюдали за ним.

- В чём дело, шеф? — спросил Мак, подходя ближе.

Несмотря на то, что все члены отделения прекрасно понимали его речь, слоги Мак произносил отрывисто, отчего казалось, будто рот у него чем-то прикрыт.

- Тут след. Мы впервые нашли такой чёткий. Можешь идентифицировать?

Командующий обвёл пальцем глубокий отпечаток полуметровой длины. Мак наморщил приплюснутое лицо и внимательно осмотрел след. Мало кто из катачанцев мог похвастать достаточно высоким интеллектом, чтобы подойти по критериям отбора в Администратум или Департаменто Муниторум, но у Мака задержка в развитии была просто исключительной. Тем не менее, это не волновало ни Бригстоуна, ни остальных бойцов отделения. То, чего ему недоставало в одной области, он с лихвой восполнял другими. Мак не только орудовал тяжёлым болтером в одиночку. С тех пор, как катачанцы застряли на Пифосе, прошло уже три года, и за это время Мак сам научился определять представителей местной фауны по одному лишь следу, помёту или укусу.

— Похоже на каровиса, шеф. Большого каровиса, — произнес Мак, немного подумав.

— Уверен? — спросил Бригстоун.

Каровисы являлись далеко не самыми крупными хищниками Пифоса, но обычно они держались заброшенных охотничьих угодий в глубине Болот смерти или открытых просторов Выжженной саванны. Эти звери редко приближались к населённому району, однако, если Мак не ошибался, тогда оставивший след каровис окажется третьим за неделю в пределах двадцати километров от Атики.

— Уверен.

Бригстоун кивнул. Когда летевший к Мальстрёму катачанский 183-й застрял на Пифосе, многие высмеяли идею танкового командующего Пита Бригстоуна обучить часть бойцов ездить верхом на зверях. Однако, вскоре они поменяли своё мнение касательно этого предложения, ибо трясины поглотили почти тридцать «Химер» и «Часовых», а неистовствующие хищники записали на свой счёт несколько сотен душ. В такие моменты патрули доказывали, что стоят всех выделяемых на них сухпайков. Даже если им не удастся найти и устранить каровиса на обратном пути к базе «Атика», на ночь можно будет удвоить охрану периметра и установить тяжёлое оружие на наблюдательных башнях. Зверь не подойдёт к городу и на двести метров.

— Погнали. Давайте поохотимся! — с энтузиазмом воскликнул Котчефф – один из прежде молчавших катачанцев.

Его пропотевшая бандана туго обтягивала лоб, а мокрая, коротко остриженная голова блестела в вечернем свете. Как и остальные, он был с ног до головы обмазан грязью и держал одну руку на прикладе висевшей на плече лазвинтовки, готовый воспользоваться оружием при первых признаках неприятностей.

— Ладно, только не идти на глупый риск. Если это наш стейк на завтрак, давайте насладимся им завтра в полном составе, — произнес Бригстоун.

У 183-го ещё хватало провизии и снаряжения на месяцы вперёд, да и каждые несколько недель с близлежащих сельскохозяйственных миров прилетали крупные грузовые корабли с припасами, однако, большинство катачанцев, что неудивительно, предпочитало вкус настоящего мяса. Так как скот не выжил бы на Пифосе из-за огромного множества свирепых зверей, деливших мир с добытчиками рубинов и солдатами Империума, свежее мясо появлялось в меню лишь когда один из патрулей убивал какого-нибудь хищника. Если Бригстоуну и его людям удастся вернуться с несколькими кусками каровиса, в следующем месяце никому из них не придётся платить за выпивку.

Взобравшись на ездовых животных, шестеро катачанцев направились обратно к планетарной столице, в то время как за их спинами медленно опускалось солнце.

Как и большая часть поверхности Пифоса, обращенная к суше сторона Атики представляла собой трясины и топи, в которых произрастали огромные деревья с толстыми стволами, чьи кроны висели в сотнях метрах над землёй и скрывали её от сильного солнечного света. Несмотря на благословенную передышку от жгучей жары, температуры под облачным покровом всё равно иногда достигали пределов человеческой переносимости, а над зловонной чёрной водой зловеще висела завеса из тёплого пара.

Бригстоун и со своими людьми оставались начеку, так как представители хищной фауны в любой момент могли вынырнуть из тумана и сожрать человека. Флора планеты тоже представляла опасность: ползучие, похожие на щупальца, стебли гигантских размеров несли постоянную угрозу, а луковичные стручки, растущие в основании деревьев, готовы были лопнуть и выбросить облака удушающих споры при малейшем движении. Убивала даже трясина: если неосторожный человек не погибнет в густой вязкой грязи, то его прикончит химическая реакция между веществами в воде и воздухе, превращающая пар в кислоту, которая разъедала всё, что вступало с ней в контакт.

Именно за этим особенно внимательно следил Бригстоун, пока группа медленно возвращалась в Атику по одному из известных надёжных маршрутов через трясину.

Каждый боец отделения выполнял в патруле определённую задачу. Бригстоун выискивал признаки кислотного пара: стволы деревьев без коры, участки без растительности. Чимино смотрел за стеблями и иногда «салаге», как его называли в отделении за то, что он ещё не отслужил пять лет, приходилось стрелять по очередном щупальцу, пытавшемуся свалить арбозавра. Это злило остальных катачанцев, ведь, по их мнению, выстрелы отпугивали добычу. Зенс наблюдала за другими опасными растениями, в то время как Мак и Фьюри высматривали следы каровиса. Тыл же прикрывался Котчеффом, готовым среагировать на любую вражескую активность.

Хоть это и была якобы операция в мирное время, 183-й просто развеивал скуку в ожидании новых транспортников, которые пробьются через варп и доставят полк в его зону боевых действий. В сумерках 41-го тысячелетия слова «мирное» и «время» рядом звучали как оксимирон. Враги Императора не сидели сложа руки, и даже мгновение расхлябанности могло дорого стоить. Многие катачанцы уже лежали в земле и кормили червей, так как думали, что если полк не воевал, то и война их минует. Полковник «Смерть» Удар – командир 183-го – выживал в сражениях во имя Императора уже более десятка лет как раз благодаря отсутствию подобных мыслей, и вбивал это в головы своих офицеров, которые, в свою очередь, внушали это уже своим подчинённым.

Грохот вдалеке заставил всех насторожиться.

Двигавшийся во главе группы Бригстоун поднял руку, и катачанцы остановили ездовых животных. Вооружённые лазвинтовками бойцы подняли их к плечу и направили на джунгли, готовые выстрелить в любого, кто появится из них. Мак же привёл в боеготовность тяжёлый болтер на турельной установке, зафиксированной на седле. Через несколько секунд вновь раздался грохот, уже ближе к отряду, но всё ещё далеко.

— Звук оттуда, – громким шепотом произнесла Зенс и показала влево рукой, которая была наполовину покрыта татуировками.

Все шесть стволов как один повернулись в том направлении. Сквозь дымку над болотами было видно, как качались верхушки растений. К группе кто-то приближался.

— Не стрелять. Не стрелять…

Катачанцы еле расслышали приказ Бригстоуна из-за усиливающегося шума.

Уже начинала трястись растительность всё ближе к группе.

Двадцать метров. Пятнадцать метров. Десять метров.

— Сейчас! Сейчас! Открыть огонь!

Последние три слова Бригстоуна утонули в нарастающем крещендо грохоте выстрелов. Сосредоточенный огонь обрушивался на область в несколько метров шириной, разрывая всё, что попадало в зону поражения. Из травы выскочило несколько небольших ящеров, которые проскочили мимо катачанцев. Множество мелких четвероногих получило ранения, но они продолжали выбегать из джунглей непрекращающимся потоком.

— Прекратить огонь!

Бригстоун подал знак, и через несколько мгновений его приказ дошел до всех членов отряда. Опустив оружие, они стали наблюдать за несколькими последними крошечными зверьками, которые пробежали меж ног арбозавров в сторону зеленой полосы позади группы.

— Детёныши, — произнес Чимино, спешиваясь и подходя к одному из убитых животных, чтобы подобрать. — Мяса немного, но, учитывая, сколько мы их…

— Стоп. От кого они убегали? — прервал бойца Бригстоун.

Долго ответа дожидаться не пришлось.

Сначала раздался полный боли рёв, а затем из болотного тумана возник каровис, который подобрался к группе под шум сотен бегущих в ужасе детёнышей и обезглавил Чимино свирепым ударом огромной лапы. Голова неудачливого катачанца ещё не успела коснуться земли, а зверь уже атаковал арбозавра Фьюри. Животное с грохотом рухнуло, ломая себе шею, но сам боец не пострадал. Он поднял упавшую в грязь лазвинтовку и направил её на каровиса. Фьюри нажал на кнопку огня, но ничего не произошло. Катачанец ещё раз попытался выстрелить, однако, тут небеса над ним потемнели, и гигантская лапа – та же, что оставила найденный группой след – зависла перед сокрушительным ударом.

Загрохотал болтер, вслед за чем послышались звуки попаданий. Лапа каровиса взорвалась, забрызгав отскочившего Фьюри кровью и ошмётками плоти. Взревевший хищник нетвёрдо развернулся, переводя внимание на источник своей боли, а Мак изменил угол стрельбы и выпустил шквал снарядов в грудь твари. В оранжевой чешуе каровиса появились дыры, и зверь рухнул на колени. Он попробовал взреветь, однако, его крик заглушили выстрелы Бригстоуна, Котчеффа и Зенсы, чей сосредоточенный огонь был направлен на свежие открытые раны. Под воздействием огромного жара, порождённого лазвинтовками, внутренние органы просто запеклись.

Беспомощный, лежащий ничком каровис дышал сбивчиво, но даже на грани смерти зверь мог прикончить любого своими когтями, как это случилось с Чимино. Огибая хищника по широкой дуге, Бригстоун вытащил из ножен тусклый боевой нож и приставил остриё к мягкой точке, где позвоночник животного соединялся с черепом. Командующий напрягся, но только он уже собрался пронзить мышцы и вогнать клинок в мозг, как вдруг поймал на себе взгляд каровиса. Бригстоун ожидал увидеть там гнев и первобытную ярость, но обнаружил то, что можно было назвать лишь ужасом. Взявшись обеими руками за рукоять, катачанец вогнал нож со всей своей могучей силой, и животное вздохнуло в последний раз.

Каровис мог оказаться частью размножающейся пары или более крупной стаи, поэтому прошло ещё несколько минут, прежде чем кто-то из бойцов заговорил или опустил оружие. Когда вдали стих шум убегавших детёнышей, катачанцы приступили к выполнению задач с мрачной, как лезвия их ножей, решимостью. Мак и Фьюри начали сгонять вместе напуганных арбозавров, а Котчефф и Зенс приступили к разделыванию еще теплого трупа каровиса. Бригстоун же нашёл безголовое тело Чимино и забрал его клинок «ночной жнец». Через несколько минут поисков он, найдя голову бойца, снял с нее бандану. Обмотав рукоять ножа полоской красной ткани, Бригстоун поставил ногу на убитого и несколькими уверенными движениями отпихнул труп в заросли. Что джунгли забирают, то джунгли себе и оставляют. Таков был путь катачанцев.

— Шеф. Вам стоит на это посмотреть, — позвала Зенс, стоя над мертвым каровисом.

Бригстоун засунул нож Чимино за пояс рядом со своим собственным и подошёл к двум катачанцам, склонившимся над павшим зверем.

— Что нашли?

— Не уверена. Вот нанесённые Маком ранения, — Зенс указала ножом на лишённые чешуи куски мяса. — А вот ожоги от наших лазвинтовок. Но это… — Она показала остриём клинка на почерневший участок шкуры в области крестца. Из трещин между чешуйками сочился гной, а из-за царившей в джунглях жары вонь разложившейся плоти только усиливалась. — Понятия не имею, чем это оставлено.

Бригстоун наклонился, чтобы взглянуть поближе, однако, страшная вонь вызвала у закалённого ветерана рвотные позывы, и ему пришлось прикрыть рот и нос.

— Оставьте его.

— Но шеф, Чимино погиб в бою с этой тварью. По-моему, неправильно оставлять тело просто гнить, — возразил Котчефф.

— А если мы возьмем его с собой и накормим им полк, то погибнет далеко не только Чимино. — Из омертвевшей плоти высыпали личинки, словно бы подчёркивая слова командующего. — Всё, уходим. Мы ещё можем успеть вернуться до темноты.

Собравший арбозавров Мак подвёл зверей, после чего выжившие катачанцы взобрались на них и тут же двинулись в сторону Атики.

Трупы ещё не пропали из их поля зрения, а джунгли Пифоса уже начали пировать брошенными телами.

823959.M41 / Улей Атика, Пифос

К тому моменту, как отделение Бригстоуна вернулось в Атику, солнце уже заходило за Олимпакские горы. В сумерках позднего вечера база катачанцев, где тысячи джунглевых бойцов проверяли оружие, затачивали клинки и наполняли рюкзаки провизией да боеприпасами, омывался багрянцем. Когда отряд проехал через металлические ворота под бдительным взором дозорных в сторожевых башнях, несколько катачанцев прекратили свои дела и бросили в их сторону полные надежды взгляды, но, увидев, что команда Бригстоуна не тянет за собой труп ящера, вернулись к своему занятию.

В глаза Бригстоуну вдруг бросилась странность: уже практически опустилась темнота, и база должна была готовиться к отбою, но вместо этого казалось, будто весь полк покинул бараки и готовился к мобилизации. Мимо группы прошмыгнул знакомый Бригстоуну рядовой, и командующий позвал его.

— Голдрик. Что происходит? Мы получили приказ об отбытии?

Стрелок с мощной накачанной грудью остановился и посмотрел на Бригстоуна, который, сидя на арбозавре, возвышался над рядовым на несколько метров.

— Нет, сэр, — ответил Голдрик, отрывисто отдавая воинское приветствие. — Прямо перед закатом прибыл челнок. Небольшой, но вооруженный до зубов. На нем были аквилы и другие символы, которые никто из нас не узнал.

Оба катачанца подняли взгляды к занятой посадочной площадке, что выдавалась из боковой стороны шпиля города-улья.

— Выгрузилась группа каких-то шишек в балахонах и потребовала встречи с полковником. Они там с ним уже несколько часов, но Удар сразу же приказал нам занять боевые посты.

— В балахонах? Это Экклезиархия?

Бригстоун уже сталкивался с представителями Экклезиархии прежде, ещё на Катачане, когда миссионеры прибыли, дабы укрепить волю Императора над теми, кого они считали не более чем дикарями. Катачанцы были верными слугами Золотого Трона, но навязывание чужой воли им нравилось. Первые миссионеры быстро поняли, насколько сложно адаптироваться к жизни в мире смерти, после чего миссионерские корабли Экклезиархии начали обходить Катачан стороной. Не все катачанцы являлись верующими поневоле, и в число бойцов 183-го входили те, кто верили в Бога-Императора искреннее, включая полковника и многих его офицеров.

— Не думаю. Как я слышал, двое членов группы были женщинами, но не Сёстрами Битвы. Ходят слухи, будто на корабле ещё кто-то остался. Некоторые бойцы из отделения Батавски охраняют челнок, и они клянутся, что слышат внутри шаги.

Стрелок украдкой огляделся, явно желая вернуться к исполнению своих обязанностей.

— Свободен, Голдрик, — сказал Бригстоун. — Но дай мне знать, если что-нибудь услышишь.

Рядовой поспешил к ангарам с танками полка, оставив позади вернувшихся из патруля бойцов, которые повели зверей в стойла.

Там кто-то уже ждал командующего.

Бригстоун спешился и отдал вожжи своего арбозавра Маку. Ожидавшая у входа фигура резко отдала приветствие командующему, а тот отсалютовал в ответ.

— Командующий Бригстоун. Полковник попросил меня сопроводить тебя к нему, как только ты вернёшься из патруля.

В отличие от Бригстоуна и солдат его отделения, новоприбывший носил китель цвета хаки с медными пуговицами, застёгнутыми до самого до отворота, поверх которого, на цепочке, висел символ аквилы. Вместо банданы на голове красовался красный берет с приколотым к нему медным символом катачанского полка. Суровые черты лица смягчались гладко выбритым подбородком, хотя по порезам на щеках было видно, что мужчина не привык бриться.

— Майор Торн. Видимо, полковник принимает важных гостей, раз заставил тебя вырядиться по церемониалу. Ты больше похож на какого-нибудь востроянца, чем на ветерана мира смерти, — ухмыльнулся Бригстоун.

Старый майор покачал головой и нахмурился, но затем расплылся в улыбке до ушей.

— Ты и половины всего не знаешь, Пит, — произнес он. Катачанцы стиснули предплечья друг друга в традиционном племенном приветствии. Майор настороженно взглянул на остальных членов отделения Бригстоуна. — Пока не могу рассказать больше. Удар введёт тебя в курс дела по прибытии.

— Мне нужно пару минут, Экхардт.

Бригстоун показал на второй нож за поясом, и оба мужчины перестали улыбаться.

— Кто на этот раз?

— Чимино. Каровис появился из ниоткуда и снес ему голову.

Торн угрюмо кивнул и облегчённо вздохнул.

На своём родном мире катачанцы придерживались строгих племенных традиций и структур, которые затем передавались набранным с Катачана полкам. Как племена выбирают себе вожаков, так и бойцы полка выбирают себе капитанов, сержантов и других офицеров. Целые полки могли состоять из жителей относительно небольших географических регионов. 183-й почти полностью состоял из обитателей крошечной цепочки архипелагов в южной полусфере Катачана, поэтому многие отделения включали в себя родственников. Кузен воевал бок о бок с кузеном, брат – с братом, а частенько и под командованием дяди или, в особенно редких случаях, деда. В отделении Бригстоуна не было кровных родственников, но под его командованием служил племянник Торна.

— Как он справляется? — спросил майор, кивая в сторону Мака.

— Ты слишком сильно за него волнуешься, Экхардт. Он силён, как бык, и сердце у него такое же большое. Покажи мне бойца в полку храбрее, и я покажу тебе свой зад.

Торн запрокинул голову и расхохотался, при этом непривычный ему берет соскользнул назад по лысине.

— Иди, — произнес он, поправляя свой головной убор. — Делай, что должен. Я подожду здесь.

Бригстоун мрачно кивнул и направился к расчищенному участку за стойлами, где на тёплом ветерке развевались сотни красных бандан. Каждая была привязана к рукояти ножа, воткнутого в сухую почву. Все они служили напоминанием о тех, кто уже пал на Пифосе. Аккуратно обходя мемориалы, командующий нашёл свободный клочок пространства и достал из-за пояса нож Чимино. Наклонившись, он резко всадил его в землю под идеальным прямым углом, после чего вернулся к Торну.

— Ладно, пойдем посмотрим, из-за чего все так переполошились, — сказал Бригстоун, следуя за майором к основанию шпиля.

Для тех немногих в Империуме, кто вообще слышал название данной организации, Инквизиция была не более чем мифом, легендой из давно ушедшей эпохи, которой матери и отцы пугали своих непослушных детей, в то время как гулящие бродяги использовали это слово, чтобы обманом залезть в чью-то постель. Многие дети уходили спать в страхе, что Черные корабли заберут их ночью. Многие сердца разбивались якобы агентами Ордосов, которые столь многое обещали, а затем бесследно исчезали во тьме после проведённой вместе ночи.

Но для других, не таких удачливых, Инквизиция была вполне реальной и крайне разрушительной силой внутри Империума. Редко кому удавалось остаться целым и невредимым даже после короткого контакта с Ордосами. В лучшем случае, когда люди переставали представлять для агента Трона пользу, они сохраняли жизни, пусть и сломанные, либо их отправляли в другое место. В худшем — всё заканчивалось смертью, причём не только одного человека, но и целых миров, планетарных систем и культур.

Ещё два часа назад полковник 183-го «Смерть» Удар относился к тем, кто считал Инквизицию мифом, предметом спекуляций и слухов среди матросов Военно-космического флота со слишком большим количеством свободного времени и выпивки, либо полковой черни, которая знала бойца, который когда-то знал бойца, который служил имперскому агенту. В свете того, что случилось после визита инквизитора, полковник, оглянувшись назад, явно бы пожелал, чтобы всё это оставалось слухами. Однако, сейчас его самой насущной проблемой был не один, а целых три таких «мифа», облачённых в одинаковые багровые балахоны, стоявших в пункте управления полка и выдвигавших ему вполне реальные требования.

— Это простой запрос, полковник, — произнес инквизитор Михаил Диналт, праздно расхаживая по помещению, словно по собственному кабинету. За ним волочились полы его балахона. — Мне нужно три «Химеры» с экипажами, чтобы они доставили нас вглубь джунглей Пифоса и помогли мне и моей команде найти… — он замолчал, подбирая слова. Две сопровождавшие инквизитора женщины, носившие похожие балахоны, бесстрастно за всем наблюдали. — Объект, — обтекаемо закончил Диналт.

— Мой повелитель, со всем уважением, но этот запрос далёк от простого.

Удару доводилось сталкиваться на своём родном мире с катачанскими дьяволами, причём полковник не только выжил, чтобы поведать о встречах с ними, но и носил теперь на шее цепочку с их зубами. Пусть он только что узнал о существовании Инквизиции, та его не запугает.

Диналт выпрямился во весь рост, оказавшись выше подтянутого полковника на несколько сантиметров. Он наклонился к Удару так близко, что катачанец ощутил щеками дыхание инквизитора.

— Полковник, если бы я захотел, то приказал бы всему вашему полку последовать за мной в джунгли, чтобы найти мною желаемое, — произнёс Диналт

Брандд усмехнулась под капюшоном, а Тзула, чья неприязнь к другой женщине усиливалась с каждым днём, бросила на неё неодобрительный взгляд.

Удар отвёл плечи назад и выпятил грудь. Свой недостаток роста он компенсировал телосложением.

— Если бы вы собирались это сделать, то уже сделали бы.

Инквизитор выгнул бровь.

— Вы работаете на организацию столь секретную, что пока вы не вышли на посадочную площадку, я считал, будто Инквизиция такая же реальная, как и двухметровый крысюк, совестливый комиссар или некрон.

Тзула выглядела так, словно уже собралась что-то сказать, но потом передумала.

— Последнее, чего бы вам хотелось, так это прочёсывания поверхности Пифоса десятью тысячами катачанцев в поисках вашего «объекта», — продолжил Удар. — Чёрт, да стоящие снаружи охранники командного центра до сих пор не верят в существование Инквизиции, хотя видели вас троих. Уверен, вы хотите, чтобы так всё и оставалось.

Полковник явно произвёл на Диналта впечатление.

— Мне не трудно дать вам «Химеры», просто я осторожен. Я здесь торчу уже три года, и поверьте – в болотах бронетранспортёр принесёт вам пользу только как большой добротный гроб.

— Почему вы не сделали амфибийные модификации? — презрительно спросила Брандд. — Этим нужно было заняться в первую очередь, как только вы поняли, в какой ситуации оказались.

Удар подавил свою первую, потенциально самоубийственную реакцию, после чего ответил:

— Может, так у вас в Инквизиции так дела и делаются, но в Имперской Гвардии всё иначе, моя госпожа. Даже если бы были необходимые запчасти, у нас нет техножрецов для проведения модификаций. И даже будь у нас корабли, чтобы отправить технику в мир-кузню, то мы бы уже тогда полетели сразу в Мальстрём, куда и направлялись с самого начала.

— А что случилось с вашими техножрецами? К механизированной бригаде приписываются адепты Механикус, — поинтересовалась Тзула.

— Они мертвы, — спокойно произнёс Удар.

— Что, все? — спросила Тзула.

— Моя госпожа, это – мир смерти, как и Катачан, и смертность среди моих людей до сих пор высока. Те, кто не прошли обучение на мире смерти, долго тут не продержались. Клерки Администратума, техножрецы, даже комиссары не протянули на Пифосе и года.

— Полк Имперской Гвардии без комиссаров для поддержания дисциплины? Неслыханно! — не веря своим ушам воскликнула Брандд.

— Такое встречается чаще, чем вы думаете, моя госпожа, — сказал Удар, после чего добавил уже тише, — особенно у нас.

— Я полагаю, это объясняет, почему их полковник такой недисциплинированный болван, — заключила Брандд, поворачиваясь к Диналту.

Удара не смогли прикончить даже колючки шипарника, поэтому остроты инквизитора-блондинки ему были нипочём.

— Наши танки в здешних условиях бесполезны, однако, часть моих людей приручила местных ящеров и использует их как ездовых животных. Они не такие быстрые, как «Химеры», но отлично подходят для движения по узким тропам через Болота смерти.

В дверь командного центра громко постучали.

— Войдите, — сказал Диналт прежде, чем полковник успел открыть рот.

Торн открыл дверь, резко отдал воинское приветствие и отступил в сторону, позволяя войти Бригстоуну. Командующий отсалютовал полковнику, после чего обвёл недоумённым взглядом три фигуры в балахонах. Командующего, судя по всему, вообще не заботил его потасканный внешний вид и плохая личная гигиена после дня, проведённого в седле. У Брандд же возникли рвотные позывы, поэтому она прикрыла рот и нос рукой, чем вызвала у полковника ухмылку. Торн закрыл дверь.

— Мой повелитель, это командующий Бригстоун. Он возглавляет то подразделение, о котором я вам рассказывал, — представил Бригстоуна Удар.

Командующий уже собирался отдать честь, но после слова «повелитель» он задумался, не стоит ли ему вместо этого поклониться. По итогу он вообще ничего не сделал и просто остался стоять на месте.

— Ему ведь можно доверять, да? — спросил Диналт.

— Всем моим людям можно доверять, повелитель, — ответил полковник.

Инквизитор напрямую обратился к Бригстоуну.

— Те звери, которых вы приручили. Их у вас хватит, чтобы перевезти нас шестерых?

Бригстоун на мгновение пришёл в замешательство, но затем вспомнил разговор с Голдриком, который рассказал об оставшихся в челноке пассажирах.

— У нас есть несколько свободных арбозавров, мой повелитель, но управлять ими непросто, особенно новичку, — заявил он к разочарованию Диналта, после чего добавил, — хотя это довольно крупные создания. На них можно поставить двухместное седло и посадить к вашим людям моих.

Настроение Диналта, который был хмур и вёл себя по-деловому с того момента, как вошёл в командный центр, тут же улучшилось.

— Превосходно. Вот она, катачанская смекалка, о которой я так много слышал. Сколько времени вам понадобится на подготовку зверей, командующий?

— Мы сможем выдвинуться с первыми лучами солнца.

Инквизитор признательно кивнул полковнику.

— Господин инквизитор? — произнес Удар, отчего лицо Бригстоуна побледнело, ведь тот понял, с кем только что говорил.

— Да, полковник.

- Мои люди сделают всё, что в их силах, чтобы ваша команда вернулась в целости и сохранности. Могу ли я рассчитывать на подобное по отношению к ним с вашей стороны?

Прежде чем ответить, инквизитор обменялся взглядами с двумя женщинами.

— Естественно, полковник. Я буду относиться к вашим людям как к собственным.

На этом он развернулся и стремительно вышел из комнаты с развевающейся за спиной накидкой. Женщины последовали за ним, но Брандд задержалась на выходе и повернулась к полковнику.

— Полковник «Смерть» Удар? Я так понимаю «Смерть» – это прозвище, а не имя? — поинтересовалась дознаватель.

— Верно. Я заслужил его во время моих предыдущих кампаний против повстанцев на Бурлионе VIII.

— Х-м-м. Забавно, — усмехнулась она.

— Я не понимаю, что здесь забавного, моя госпожа?

— Местный язык в системе Бурлион – это разновидность старинного франбарикского диалекта, если я не ошибаюсь.

— Верно. На нём говорят на десятке центральных миров и некоторых удаленных лунах.

— Значит, у вашего прозвища не такое значение, как вы думаете.

Удар сохранял спокойствие, так как не мог сказать наверняка, было ли это очередное подтрунивание со стороны женщины.

— И что же оно означает?

— Это слово-гибрид. «См» обозначает «из» или «от», а «ерть» означает «грязь». Дословный перевод вашего прозвища – «из грязи», — с ухмылкой сказала она, после чего последовала за Диналтом прочь из командного центра.

Тзула пошла к выходу вслед за ней, но тоже остановилась и обратилась к полковнику.

— Я бы хотела сказать, что со временем она начнёт вам нравится, но, на самом деле, это не так. — Последующая за этим улыбка была тёплой и искренней, и женщина также одарила ею Бригстоуна. — Ордо Маллеус благодарен вам и вашим людям за содействие, полковник, — добавила она, прежде чем уйти.

— Пит. Иди поспи со своими бойцами, однако, я жду всех вас у себя до рассвета для инструктажа перед миссией, — велел Удар.

— Вас понял, сэр, - ответил Бригстоун, отдавая честь.

— И давай без подобной херни. Это может впечатлить «Святейший Ордо», но не меня.

Бригстоун ухмыльнулся и убрал руку от головы, после чего, кивнув Торну, направился обратно в бараки.

— Сэр, мне приказать людям покинуть боевые посты? — спросил майор, как только Бригстоун закрыл за собой дверь.

— Пока нет, Торн. Пусть полк остаётся в полной боевой готовности до тех пор, пока я не прикажу обратное. — Удар взглянул на смотровое окно в задней части командного центр. Через стекло было видно, как в чёрном ночном небе Пифоса начинает подниматься первая из лун планеты. — Может, они и заявляют, будто прибыли сюда с поисковой миссией, но если хоть малая часть того, что я слышал об Инквизиции, верна, тогда неприятности на заставят себя долго ждать.

ГЛАВА ВТОРАЯ

829959.M41 / Болота смерти. Сто семнадцать километров юго-восточней Атики, Пифос

—А я и не говорила, что поиски будут лёгкими, — произнесла Брандд, посильнее закутываясь в балахон, чтобы защититься от проливного дождя.

На седле перед ней сидел Котчефф в водонепроницаемом пончо, а их арбозавр плёлся вперёд, словно бы вообще не замечая тропического ливня.

Рядом с ними двигался арбозавр Бригстоуна, который умело направлял животное по узким тропам, проходящим через болота. Тем не менее, сейчас существовала реальная опасность, что обоих арбозавров могло смыть. Сидевший позади командующего Диналт ответил из-под капюшона:

— Эти джунгли огромны. Даже если бы наш объект был величиной с город, мы бы его тут всю жизнь искали и не нашли. Ты уверена, что правильно истолковала текст?

— Мой перевод безупречен! — резко произнесла Брандд. — Я уверена, что мой перевод безупречен, господин Диналт, — сменила женщина тон на более спокойный, вспомнив, с кем разговаривает.

Миновала уже неделя после выдвижения группы Диналта и катачанцев из Атики, и, даже несмотря на ездовых животных, двигались они очень медленно. Не проходило и двух часов, как джунгли бросали на них какую-нибудь угрозу, с которой приходилось разбираться, прежде чем отправляться дальше. На всё это тратилось драгоценное время. Если их не пытались съесть голодные ящеры, то дорогу преграждали облака ядовитого болотного газа или трясины. Потом ещё и хлынул ливень. Этим утром, после снятия с лагеря, небо немного прояснилось, но спустя часы промокания под дождём настроение членов свиты инквизитора ухудшилось, и между ними начались перепалки. Катачанцев же, укрытых пончо, погода будто бы вообще не беспокоила, как и их арбозавров.

— Если показания ауспика верны, через несколько часов мы узнаем, права она или нет, — послышался голос Тзулы из хвоста вереницы рептилий.

В отличие от Брандд, Лиалла, Чао и Диналта, Тзула сама держала вожжи арбозавра. На родной планете она росла в привилегированной семье, поэтому большую часть детства провела на спинах подобных существ.

То, что Тзула словно в седле родилась, вызывало у Брандд досаду, а её отвращение к поездке вместе с Котчеффом было практически осязаемым. С момента отбытия из Атики она сказала катачанцу едва-ли пару слов. Боец носил повязку на трёх сломанных пальцах левой руки, и дело тут не в опасностях Болот смерти, просто мужчина взял блондинку ниже талии, когда помогал слезть с арбозавра при разбивке лагеря в первую ночь.

— И к тому же, — произнесла Тзула, ведя своё животное через неглубокое болотце, чтобы поравняться, а затем и перегнать арбозавра с Котчеффом и Брандт. — Если мы ничего не найдем, то всегда сможем казнить её за некомпетентность.

К’сии, крепко державшийся за талию Тзулы мохнатыми лапами, широко ухмыльнулся другому аколиту. Брандд же в ответ сощурилась и бросила на ксеноса грозный взгляд.

— То, что вы ищете мы найдём только завтра, — добавил Бригстоун. Катачанцы уже неделю провели в седле с инквизитором и его свитой, но так до сих пор ничего и не узнали про объект их поисков. Бойцам без колебаний доверили провести Диналта с группой через джунгли, но на этом доверие заканчивалось — Солнце садится, поэтому разобьём лагерь на следующей же прогалине, где найдётся хоть какое-то укрытие.

— Согласен, — сказал инквизитор.

Бригстоун полностью отвечал за путешествие сквозь Болота смерти, но ни у кого не было сомнений, кто стоит во главе миссии.

Неожиданная очередь из тяжелого болтера во главе группы заставила всех резко остановиться.

— Ползучие побеги, — крикнул Мак через плечо. — Просто ползучие побеги.

Позади него в седле сидел Лиалл, на чьём худом теле висел промокший балахон. Парень качался взад-вперёд, плотно прижимая ладони к ушам. Огромный катачанец осторожно положил ему руку на плечо и аккуратно встряхнул, после чего, к удивлению присутствующих, Лиалл не распсиховался, а просто убрал ладони от ушей.

— Он ушёл? Ты достал его? — спросил астропат.

— Я знаю, что у тебя плохо со зрением, Лиалл, но это был не ящер. Просто ползучие стебли.

— Ты ведь достал их? Их больше нет?

Мак улыбнулся.

— Ещё как достал.

После отбытия из Атики у Лиалла, не желавшего поначалу разделять с кем-то седло, сформировалась с молодым катачанцем такая крепкая связь, что теперь оба были практически неразлучны. Разговаривали они редко, но постоянно садились вместе во время открытия сухпаёв, а когда приходил черёд Мака патрулировать периметр лагеря, Лиалл предпочитал отправляться вместе с катачанцем.

С ними поравнялся арбозавр Зенс.

— Ну ёлы-палы, почему бы вам двоим не установить палатку, — сказал Чао. Дождевая вода стекала с полей его шляпы прям на заднюю часть пончо Зенс. — Знаю, знаю, не могу уже дождаться, когда мы поставим лагерь, чтобы я избавил Зенс от всей этой мокрой одежды.

Катачанка усмехнулась и ударом пятки по боку арбозавра заставила животное рвануться вперед.

— Давайте, — произнес Бригстоун. — Кажется, на полянке впереди есть где укрыться.

Командующий повёл зверя вперёд, следуя за остальными.

Меньше чем через час полдесятка палаток уже стояли у края скромной поляны, а с их крыш летели брызги, отчего возле крючков с натянутыми верёвками возникали лужи. Расставив в глубине джунглей сигнальные ловушки на равном расстоянии друг от друга, катачанцы сели у небольшого костра, где принялись жарить пойманного по дороге мелкого ящера и играть в карты. Отсутствовал лишь Фьюри, который первым ушёл в патруль. Лиалл и Чао играли с бойцами. Слепой астропат тер каждую розданную ему карту большим пальцем, чтобы определить масть и достоинство. К’сии наблюдал за их игрой в перерывах между разборкой и сборкой лазвинтовки Бригстоуна, и, периодически, злил собравшихся игроков, стряхивая с шерсти воду с такой энергичностью, что не только обдавал ею людей, но и грозил затушить костёр.

Теперь Инквизиция была для катачанцев не такой уж и мифической организацией, как считалось прежде, поэтому они довольно спокойно приняли небольшого ксеноса. Помимо нескольких случаев, когда бойцы оскорблялись из-за «одалживания» К’сии их оружия, в целом выходцы с мира смерти терпимо относились к обезьяноподобному существу, а стоило им понять, насколько эффективны модификации джокаэро, они тут же начали считать его чуть ли не за своего.

На противоположной стороне поляны, укрытые огромными листьями высокого джунглевого полога, сидели Диналт, Тзула и Брандд, сгрудившиеся вокруг ещё меньшего костерка и изучавшие книгу, с которой Брандд не расставалась с того дня, как она, Диналт и практически полный батальон кадийцев с боем заполучили том в демоническом мире. Инквизитору, Брандд, Чао, Лиаллу и К ‘сии удалось спастись, забрав книгу, но вот другой половине их ударной группы и тысячам имперских гвардейцев — нет.

— Я всё ещё сомневаюсь насчёт твоего толкования текста, Брандд. Если это действительно «Том Адского Пламени», тогда почему он в точности описывает местоположение камня? Письменные работы Губительных Сил обычно завуалированы ложью и обманом и не содержат конкретных указаний по поиску нечестивых артефактов, — сказала Тзула

По рукавам её нательного костюма стекали капли, а подвешенный меж двух веток балахон сушился над костром.

— Он не говорит, где «в точности» находится камень, лишь указывает на место его возможного появления при тех или иных обстоятельствах, — с презрением ответила Брандд. — С помощью информации о том, где камень появлялся раньше, и описанной в книге формулы, я установила, что с вероятностью в семьдесят процентов камень Адского Пламени будет находиться по этим координатам. — Женщина указала на портативный ауспик, прикрепленный к поясу Тзулы. — Хотя я не могу сказать наверняка, как долго он там будет оставаться.

— И вас подобное устраивает? — спросила Тзула у Диналта.

— Даже если бы был всего один процент, я бы всё равно совершил те вещи, которые совершил, и пожертвовал бы теми жизнями, — сказал инквизитор с нотками торжественности в голосе, которые женщины не услышали. — Пройдёт ещё сорок лет, прежде чем он снова появится в материальном царстве. Мы получили способ его уничтожить. —Диналт кивнул на ножны с ножом у Тзулы на поясе.  — Если у нас есть возможность сейчас — то мы должны действовать.

Большую часть своей почти двухсотлетней службы Золотому Трону Михаил Диналт был одержим поисками камня Адского Пламени – мерзкого артефакта, с помощью которого, по слухам, можно открыть портал в самые глубины Ока Ужаса. Усердие и бдительность Диналта в немалой степени поспособствовали тому, что эта мощь до сих пор оставалась в разряде слухов. Ещё в бытность младшим дознавателем, он и его господин, Фаддей Лазароу, проникли в культ, пытавшийся активировать камень, и уничтожили его изнутри. Их миссия прошла успешно, но Лазароу получил тяжелые ранения. Диналт, на чьих руках умирал старый инквизитор, поклялся посвятить свою жизнь избавлению Империума от угрозы камня.

Быстро достигнув ранга инквизитора, Диналт с головой погрузился в раскрытие секретов камня Адского Пламени, демонстрируя рвение, которое подошло бы гораздо более опытному агенту Ордо Маллеус. Он искоренял культы, что почитали артефакт, и противостоял бандам астартес-предателей, пытавшихся обуздать его мощь. Если где-то обнаруживались свитки, писания и книги даже с простым упоминанием камня, инквизитор прибывал туда и забирал их.

Наконец, его стремление и упрямство были вознаграждены. Когда артефакт материализовался в захолустном сельскохозяйственном мире в сегментуме Соляр, Диналту не хватило считанных минут для окончательного устранения угрозы. Силы Хаоса прикладывали все усилия, дабы активировать артефакт, и в ходе одиннадцатичасового допроса пленника из Альфа-Легиона, инквизитор добыл информацию о точном местоположении камня. Ведя три братства Серых Рыцарей и имперский линейный флот сегментума Соляр в практически полном составе, Диналт прибыл как раз вовремя, чтобы нанести поражение собравшимся у планеты флотам Архиврага, но слишком поздно, чтобы уничтожить артефакт, который, к всеобщей досаде, исчез прямо на глазах высадившихся инквизитора и Серых Рыцарей.

В тот день камень ускользнул от Диналта, но пленник предоставил ему и другую полезную информацию. Он рассказал инквизитору о «Томе Адского Пламени», что поможет отыскать артефакт, и о ноже – способе артефакт уничтожить. А ещё, перед тем, как умереть в ходе допроса, узник поведал, откуда начинать поиски.

Столькими жизнями пришлось пожертвовать ради достижения одной-единственной цели. Стоило ли оно того? Если Брандд должным образом сделала свою работу, скоро ответ на этот вопрос будет найден.

— Господин Диналт… — предупредила Тзула, показывая за плечо.

Падающая на деревья дрожащая тень женщины излишне подчеркнула её движение. Со спины к дознавателю приближались К’сии и Бригстоун, изучавший свою модифицированную лазвинтовку. Брандд спешно убрала книгу в кожаную сумку, которая постоянно висела у неё на плече, а Тзула положила на место тома всё ещё влажный, но тёплый балахон.

— Извините, что прерываю, господин и госпожи, но, если вы хотите есть, предлагаю поесть сейчас. Инквизиция или нет, но желудок катачанца не признаёт высшей власти, — сказал Бригстоун.

— Благодарю, командующий. Я поем в палатке, — ответил Диналт.

— Я тоже, — добавила Брандд, спешно двинувшись к своей палатке.

Бригстоун и К’сии расступились, пропуская её, однако, когда она проходила мимо ксеноса, то задела его бедром, отчего тот упал спиной в грязь. Брандд же продолжила движение, словно ничего не произошло.

Командующий протянул К’сии руку и помог джокаэро подняться на ноги, а Тзула надула щеки и оттопырила уши, передразнивая Брандд. К’сии улыбнулся.

— Разрешите начистоту, госпожа? — спросил Бригстоун.

— Только так и никак иначе, командор, — ответила Тзула.

К’сии подошёл к краю поляны, где струи дождя были наиболее сильными, и стал смывать грязь со своего меха.

— У этой женщины манеры грокса. И такая же злоба. Если бы она вытворила такую херню на Катачане, то получила бы сапогом прямо по–

Тзула так и не узнала, куда Бригстоун пнул бы Брандд, ибо в этот момент произошли сразу две вещи. Во-первых, сработали сигнальные ловушки, а во-вторых, из джунглей появилось самое крупное наземное создание на Пифосе — пифосский земной дракон, который валил деревья словно соломинки.

Бросив еду, катачанцы похватали оружие, и через считанные мгновения непрерывный шквал огня осветил поляну красным. Тзула выхватила свой плазменный пистолет и присоединилась к катачанцам, как и Диналт с Брандд, выбежавшие из своих палаток и сразу же открывшие стрельбу.

Земной дракон взревел, когда выстрелы угодили в его толстую жёсткую шкуру, но больше от раздражения, нежели от боли. Несмотря на массу и отсутствие ног, существо очень быстро ползло по грязи, оставляя за собой широкие каналы. Его гигантская голова размером с огрина метнулась вперёд, и Мак оттолкнул Лиалла в сторону прежде, чем челюсти успели сомкнуться на астропате. Затем катачанец поднял тяжёлый болтер и ненадолго отогнал земного дракона обратно в джунгли свирепым обстрелом.

— Он пытается обойти сзади! — крикнул Бригстоун, следя за существом сквозь деревья. — Мак, давай ещё раз, когда тварь снова появится, только целься в голову. Всем остальным – то же самое. — А затем, словно ему в голову пришла запоздалая мысль, добавил:  — Где Фьюри?

Очень скоро этот вопрос перестал быть актуальным. Стремительно вырвавшись из джунглей, земной дракон разинул клыкастую пасть и набросился на Бригстоуна. Огромные зубы были красными от крови, а в вонючих дёснах между ними виднелись куски мяса и обрывки камуфляжной формы. Командующий пополз назад, с трудом находя опору в грязи, но, каким-то чудом, ему удалось избежать челюстей дракона, после чего он, наконец, рухнул на спину. Чудовище поднялось, готовясь обрушиться на лежащего Бригстоуна, но тут Мак начал стрелять в голову хищника. Болты и плазменные заряды, выпускаемые Диналтом с Тзулом, вынудили тварь вновь скрыться среди деревьев, оставляя за собой запах сожжённой плоти.

— У него есть слабые места? — спросил Чао, которому приходилось перекрикивать шум боя и грохот падающих деревьев.

Он до сих пор сидел у костра и жевал мясо ящера.

— Основание черепа, где тот соединяется с позвоночником, — отозвался Бригстоун. — А что? Хочешь помочь? — насмешливо добавил он.

Чао бросил кусок мяса и вытер руки о переднюю часть штанов.

— Конечно, почему нет. Но сначала, — поднявшись, он вытащил болт-пистолеты из кобур на бёдрах, — давай немного уравняем шансы.

Опустив голову, земной дракон вернулся на поляну и устремился к стоявшей у огня одинокой фигуре. Когда между ними оставалось уже менее десяти метров, Чао выстрелил из обоих пистолетов, и оба выстрела попали в цель. Глазные яблоки твари взорвались, забрызгивая кровью всех стоявших рядом, и тогда хищник впервые взревел от боли. Он начал бешено метаться из стороны в сторону, за малым не врезаясь в привязанных к дереву паникующих арбозавров, снося палатки и туша костры. Катачанцы и свита Диналта побежали к деревьям.

Чао сделал то же самое, но не спрятался за стволом, как Лиалл, и не стал использовать его в качестве укрытия для стрельбы, как остальные. Вместо этого он вернул пистолеты в кобуры и стал взбираться вверх. У огромных деревьев была толстая кора, поэтому стрелок без проблем находил, за что взяться и куда поставить ногу, и быстро поднимался. Достигнув нижних ветвей в десяти метрах от земли, мужчина забрался на одну из них, повис ногами кверху и полез в обратную от ствола сторону, таким образом оказавшись над поляной.

Понимая, что задумал Чао, остальные полностью окружили дракона и начали огнём гнать слепое существо в сторону стрелка. Когда зверь оказался прямо под ним, Чао отпустил ветку и, перевернувшись в воздухе, приземлился прямо на шею хищника. Игнорируя боль от пронзивших его кожу нескольких шипов, мужчина повис на одной руке, а другой вытащил болт-пистолет. Земной дракон почувствовал на себе какого-то паразита и стал бешеного дёргаться, пытаясь сбросить нежеланного пассажира, но Чао крепко держался за один из шипов. Когда чудовище прекратило метаться, он приставил дуло болт-пистолета к вершине позвоночника хищника и вогнал ему в мозг три болта. Внезапно затихшее создание с влажным стуком рухнуло на поляну.

— Вы только поглядите, — сказал Чао, спрыгивая со спины мёртвой твари. При приземлении он скривился, явно потревожив многочисленные раны. — Я только что убил самого крупного наземного хищника на всём этом грязевом шаре.

Последняя часть была адресована Зенс, так как Чао, очевидно, пытался её впечатлить. Катачанка вместе с остальными вышла из-за деревьев, чтобы рассмотреть трофей стрелка.

— Придёшь ко мне, когда убьёшь его отца или мать, — произнесла она, после чего развернулась и оглядела разрушенный лагерь в поисках чего-либо полезного, что могло сохраниться. — Это был всего лишь малыш.

830959.M41 / Болота смерти. Сто девятнадцать километров юго-восточнее Атики, Пифос

От лучей утреннего солнца жар стоял как в печи, из-за чего испаряющаяся в лужах вода образовывала доходивший до крон деревьев туман. Видимость была почти нулевая, поэтому Тзула ехала впереди сбившейся поплотнее группы, ориентируясь по ауспику. Никто не разговаривал. Им повезло, что земной дракон убил только Фьюри, но гибель даже одного товарища причиняла катачанцам острую боль. Бригстоун нашёл нож бойца, и это немного облегчило потерю, но последующие раздражённые высказывания Брандд по поводу потери всех палаток, кроме двух, и необходимости делить их, были чересчур бестактными даже для неё. Если бы кто-то из катачанцев решил врезать аколиту, Диналт, как считала Тзула, за женщину бы не вступился.

— Сколько ещё? — негромко спросил Диналт, когда сидевший с ним на одном арбозавре Бригстоун поравнялся с животным Тзулы.

Шептал он больше из уважения, чем из-за желания не быть подслушанным.

— Судя по ауспику, мы уже должны быть на месте, но я думаю, это влага негативно влияет на наше оборудование, — произнесла Тзула. Как по команде замигал экран устройства, заново рассчитавшего маршрут.  — Если мы разделимся, то сможем покрыть большую площадь.

Диналт взглянул на Бригстоуна.

— Разделение — не лучшая идея, госпожа. С такой плохой видимостью нам придётся полагаться лишь на слух, и не все хищники такие шумные, как земной дракон, — сказал Бригстоун, после чего поднял взгляд к листьям деревьев над головой. — Можно будет рассмотреть этот вариант через пару часов, как только туман рассеется. Если, конечно, мы ещё не найдём то, что вы ищите, — добавил он.

— Ждем ещё час, потом спешиваемся и ищем искомое место пешком, — велел Диналт, игнорируя и совет Бригстоуна, и его попытку выведать побольше информации.

— Эй, босс? — раздался голос Чао из влажного тумана позади. — Мы можем сделать небольшую остановку?

Инквизитор вздохнул и дал знак Бригстоуну остановить их арбозавра.

— Только недолго, — произнес Диналт.

Воспользовавшись передышкой, Чао и пара катачанцев спешились и зашлёпали по топи в сторону деревьев.

Спустя всего несколько секунд звук мокрых шагов вновь начал приближаться.

— Босс, — сказал Чао, выступивший из тумана вместе с Зенс и Котчеффом по бокам. — Думаю, мы нашли.

830959.M41 / Улей Атика, Пифос

Полковник Удар подписывал последнюю пачку документов, лежащих на столе, когда в командный центр вошёл майор Торн. Вместо одежды для торжественного приёма, которую он надел на встречу с инквизитором и его свитой на прошлой неделе, катачанец был облачён в более привычный оливково-серый жилет, а на голове носил красную бандану ветерана мира смерти. К полковнику Торн подошёл, не отдавая воинского приветствия.

— Мы потеряли контакт с Маусколкой Примус, — доложил майор. — Никаких передач за последние два дня, ни входящих, ни исходящих. «Валькирия», вылетевшая для ротации отделений, должна была вернуться ещё несколько часов назад.

— Уверен, что дело не в погоде? Эти шторма прошлой ночью могли вывести из строя связь, а любой пилот «Валькирии», достойный своих лычек, даже не станет пытаться сесть в таких условиях.

Удар встал из-за стола и подошёл к окну, чтобы посмотреть на покров серого тумана, что тянулся до самого горизонта.

— Нам также не удаётся связаться с ульем Кренсулка и постами наблюдения «Склеп» и «Пустопад».

— Шторма…

— Я сверялся с метеосводками. В областях «Склепа» и «Пустопада» практически идеальные погодные условия, — перебил его майор.

— Атмосферные помехи? Солнечная активность постоянно воздействует на вокс-связь.

— Тогда почему у нас она работает?

Торн кивком указал на вокс-станцию в противоположном конце командного центра, где три оператора возились с измерительными датчиками и ручками настройки.

Удар начал понимать, к чему клонит Торн.

— Думаешь, это не случайность? Они стали чьей-то целью?

— Без показаний ауспиков дальнего действия в «Склепе» мы не узнаем о передвижениях внутри системы, а если «Пустопад» тоже вывели из строя, мы не сможем связаться ни с кем на орбите. — Майор сделал паузу. — Думаете это зеленокожие, сэр?

В его голосе слышались нотки возбуждения.

— Вряд ли. Орки бы сейчас уже штурмовали основание улья. Они не любят уловки и диверсии. Нет, тут что-то другое. Пока не знаю, что именно, но готов поспорить на годовой запас провизии – это как-то связано с делами инквизитора здесь.

— Каковы ваши приказы, полковник?

Удар обратился ко всем, кто присутствовал в командном центре, хотя многие уже и так слушали его разговор с майором:

— Привести весь улей в состояние полной боевой готовности, и пусть «Валькирии» будут готовы ко взлёту сразу после того, как рассеется туман. Необходимо расположить тридцать «Леманов Руссов» вокруг основания улья. Отправьте астропатическое сообщение линейному флоту Деметр. Он тоже должен находиться в боевой готовности.

Несмотря на почти три года бездействия, война являлась для полковника обыденностью, как и для всех мужчин и женщин Катачана, поэтому он прекрасно знал, что делать в таких ситуациях. Для него это было столь же естественно, как и дыхание.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросил Торн.

В командном центре уже закипала активность.

— Молись, — просто ответил полковник. — Если это не шалит погода, тогда молись бессмертному Богу-Императору за всех нас.

830959.M41 / Болота смерти. Сто девятнадцать километров юго-восточнее Атики, Пифос.

Оставив катачанцев позади охранять периметр, Чао прошёл через туман и вышел из джунглей на прогалину. Сразу за ним шли Диналт, Тзула и Брандд. Вот они двигались сквозь жаркую дымку, а уже в следующую секунду видимость прояснилась, и группа оказалась на поляне, омываемой ярким солнечным светом. Тзула оглядела стену из тумана вокруг себя, которая заканчивалась ровно по границе джунглей, словно испарения тумана не смели вторгаться в это место, потом взглянула на чистое синее небо. Чао держал кобуры открытыми на случай невидимой пока опасности, в то время как внимание Диналт и Брандд было сосредоточено на объекте в центре открытого пространства.

Там в грязной земле утопал в гладкий серый камень шириной в два с половиной средних человеческих роста и не более полуметра в высоту. Вокруг ничего не росло, и даже мох не покрывал его поверхность, но в остальном он выглядел абсолютно нормальным. Если бы не неестественное окружение, камень можно было бы принять за обычный природный объект. Брандд стала расхаживать вокруг, с опаской изучая артефакт, а Диналт медленно к нему приблизился.

— Это он? — спросила Тзула. — Я ожидала чего-то более, ну, пугающего. Вы знаете, всякие шипы и гнойники, нечестивое зелёное пламя варпа и богохульные литании, выкрикиваемые из тысячи клыкастых пастей.

Брандд презрительно усмехнулась.

— Не все орудия Архиврага выглядят настолько очевидно. Работы Тёмных Сил могут принимать множество форм.

— Да, — ответил явно заворожённый Диналт. — Именно таким я его и запомнил.

Взгляд инквизитора еще несколько томительных мгновений был прикован к камню, а затем он резко вернулся в настоящее.

— Командующий Бригстоун, — позвал он.

— Да, мой повелитель? — донёсся из тумана ответ.

— Привяжите зверей и пусть ваши люди будут наготове. Лиалл. К’сии. Вы останетесь здесь.

— Вы нашли то, что искали, господин? — Диналт не ответил. — Как прикажете, — подтвердил Бригстоун.

— Нож, Тзула, — велел инквизитор и, отведя глаза от валуна впервые с тех пор, как вышел на прогалину, повернулся к аколиту.

— Не хотите сначала изучить его, господин? — спросила Тзула, вытаскивая нож из ножен.

— Я всю свою жизнь потратил на изучение камня Адского Пламени, и за всё это время я понял самое главное — он должен быть уничтожен любой ценой. Тзула, дай мне нож.

Держа кончик клинка между большим и указательным пальцами, Тзула протянула маленький нож своему хозяину рукоятью вперёд. Диналт уже собрался взять его, но тут их обоих отвлёк грохот падающих деревьев где-то в джунглях. Достав пистолеты, Чао и три инквизитора встали вокруг камня спиной друг к другу и принялись всматриваться в заросли, выискивая признаки приближающегося хищника. В дымке виднелись размытые силуэты падающих стволов, но, как ни странно, это не сопровождалось тяжёлыми шагами ящера. Деревья продолжали падать всё ближе к ним.

— Вон там. Движется с той стороны, — произнес Диналт, целясь из плазменного пистолета в направлении противоположного конца поляны, откуда они и пришли.

Из дымки возникло очередное падающее дерево, которое рухнуло в поросль. При ударе о землю почерневший мёртвый ствол разлетелся на куски. Спустя несколько секунд в тумане появились фигуры в силовых доспехах.

— Астартес-предатели! — крикнул инквизитор и навёл оружие на самую крупную бронированную фигуру.

Прежде чем он успел нажать на кнопку огня, раздался громкий звук выстрела, и сильная боль пронзила его спину между лопатками, отчего Диналт рухнул на колени. Из раны размером с кулак обильно полилась кровь, а дыхание инквизитора стало сбивчивым, ибо дыра проходила прямо через лёгкое.

Тзула развернулась, готовая пристрелить напавшего, но обнаружила лишь Брандд, которая целилась из автопистолета в её голову.

— Только дай мне повод.

Внутри Тзулы закипела ярость.

— Я ошибалась насчёт тебя, Брандд.

— Правда? И в чём же?

— Я всегда считала, что ты просто сука. Как оказалось, ты — вероломная сука, — выплюнула Тзула.

Из джунглей вышло ещё больше фигур, направивших оружие на Чао, Тзулу и стоящего на коленях, истекающего кровью Диналта. Во главе группы изменников стоял раздутый воин в плохо подходящей ему терминаторской броне, которая с трудом вмещала грузное тело. Некроз поразил его лицо целиком: с щёк, носа и костей свисали гнилые куски плоти. Когда он проходил через поросль на краю поляны, та вяла, сохла и умирала. По бокам от него двигалось полдюжины столь же порченных изменников в стандартных силовых доспехах, искажённых тлетворным влиянием Чумного бога. Все они держали болтеры, что по своему состоянию не отличались от брони.

— Похоже, твой агент не подвел нас, Морфидэ, — произнесла фигура в терминаторских доспехах.

Её голос был хриплым и влажным, словно исходил со дна болота.

Рядом с ним шёл сморщенный старец в изорванном коричневом балахоне. Будучи небольшим даже по человеческим меркам, на фоне десантников-предателей он казался карликом. Старик держал сучковатую палку, доходившую ему до плеча, но, судя по плавным и незатруднённым движениям, предназначалась та не для помощи при ходьбе.

— Давиникус Ликэ редко подводит наших хозяев, лорд Корпулакс. — Голос человека резко контрастировал с голосом чумного десантника и напоминал дуновение сухого ветра на кладбище. Старик открыл рот и одарил Брандд беззубой улыбкой. — Ведь так, Трифена?

— Господин, там в джунглях четверо имперских гвардейцев, а также астропат и джокаэро. Никто из них не представляет угрозы, однако, с ними всё равно нужно разобраться.

Предательство лишь добавило ей надменности.

— Позаботьтесь о них. Астропата пощадите, он может пригодиться, а остальных – убейте, — велел Корпулакс, отсылая двух чумных десантников взмахом костлявой руки без перчатки. Они повиновались и растворились среди деревьев, поглощённые туманом. Гигантский воин перевёл внимание обратно на смертельно раненого Диналта. — Ты знаешь кто я, инквизитор?

— Корп…Корпулакс, — выдавил Диналт, чьи губы покрывались пятнышками крови при каждом слоге. — Ты принадлежал… к капитулу Благословителей, но теперь ты просто… просто оживлённый труп. Волочащая ноги оболочка, слепо исполняющая волю своего… гнусного повелителя.

Корпулакс улыбнулся, обнажая заострённые зубы.

— Очень хорошо, инквизитор. Я польщен тем, что тебе обо мне известно, ведь я тебя тоже знаю, Михаил Диналт.

Инквизитор поднял голову и взглянул чумному десантнику прямо в лицо, но ничего не ответил.

— Я знаю, что ты — глупец, одержимый этим артефактом. — Корпулакс указал на камень Адского Пламени. — Глупец, который столь слеп, что верит всему и вся, любому обрывку информации касательно камня. Глупец, который поверил предсмертным словам Альфа-легионера, специально оставленного тебе для допроса. Глупец, который верил, что агент Давиникус Ликэ была протеже другого члена Ордо, коему ты поклялся взять её под свою опеку в случае его смерти. Глупец, который верил, что простая книга могла раскрыть невообразимые тайны и загадки артефакта, благословенного Четвёркой.

Воля Диналта слабела с каждым новым откровением.

— Нет… ты лжёшь. «Том Адского Пламени»–

— «Том Адского Пламени» — просто фальшивка, — сказала Брандд, вытаскивая книгу из своей сумки. Её корешок разорвался, а изображение на обложке практически исчезло. Теперь там можно было различить лишь намёки на некое примитивное средство передвижения и человеческую фигуру. — Ну, не совсем фальшивка, просто совершенно другая книга, причём не самая хорошая.

Женщина швырнула книгу Корпулаксу, который поймал её костлявой рукой. Она тут же превратилась в пыль, которую унёс лёгкий ветерок.

— Нет… Я… Я изучал его всю жизнь. Камень… это ворота для демонов. Мост к определённой точке… в варпе, — произнес Диналт, прерывисто дыша.

— Ты — узколобый дурак. Двести лет изучения, и ты не узнал даже крупицы того, на что способен камень Адского Пламени, какова его сила. Он есть всё для всех и во все времена. Открыть портал в варп — лишь меньшая из его возможностей. Это — тюрьма для демонов и средство, с помощью которого человек способен вознестись к демоничеству. Это — уничтожитель миров и создатель жизни. Это — красота в чистейшей её форме и ужасный кошмар. Сейчас же это замок, который мой повелитель очень бы хотел открыть. — Корпулакс наклонился так низко, что его лицо оказалось практически на одном уровне с лицом Диналта. — Готов поспорить, за все те годы изучения ты ни разу не рассматривал камень как замок. Разве ты не жаждешь знаний, инквизитор? Разве ты не хочешь узнать, как открыть замок?

Кровопотеря брала свое, и Диналт начал пошатываться из стороны в сторону, изо всех стараясь держаться прямо.

— Как… ты собираешься открыть его?

Демонстрируя невозможную скорость, Корпулакс снял с пояса иззубренный клинок не костлявой рукой и приставил его к горлу Диналта.

— Жертва, инквизитор. Кровавая жертва.

Он провёл ножом по шее Диналта с такой силой, что чуть не отсёк голову, и позволил трупу упасть боком на камень. Кровь, фонтаном брызнувшая из разрезанной артерии, забрызгала матовую каменную поверхность. Чао собрался было сделать шаг вперёд, но передумал, когда телохранители Корпулакса направили на него болтеры.

Тзула же отвернула голову, не желая смотреть на смерть своего господина.

— Ты заплатишь, Брандд. Я увижу твой последний вдох, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Тогда тебе лучше поторопиться. По моим подсчетам твоя жизнь оборвется через несколько минут, — парировала Брандд.

Когда кровь стекла по желобкам и бороздкам камня Адского Пламени, тот начал пульсировать и излучать неестественное зеленое свечение. На его поверхности появились руны и буквы давно мёртвых богохульных языков, а ещё он принялся издавать болезненное для слуха жужжание. Когда звук уже грозил стать нестерпимым, камень вдруг исчез, и звук тоже стих. Тзула и Чао приготовились столкнуться с любыми ужасами, которые мог выпустить артефакт, но ничего не произошло. Демоны не материализовались, да и с небес не пролился огненный дождь.

Корпулакс влажно фыркнул.

— Первая печать сломана, — произнёс он, включая вокс-связь.

На лице Тзулы возникло выражение огромного облегчение. Если требовалось открыть несколько замков, значит ещё оставался шанс спасти Пифос от проклятия.

Вот только следующие слова Корпулакса немедленно повергли её в ужас.

— Передайте лорду Абаддону, что его воины могут высаживаться

Как Мак умел определять представителей местной фауны по следам и отпечаткам лап, так и Пит Бригстоун за три года, проведённых в джунглях Пифоса, научился распознавать зверей по звуку, который они издавали при движении через деревья. Каровисы являлись медленными и неуклюжими двуногими хищниками. Этим шумным созданиям было трудно подкрасться к добыче. Ползущие земные драконы выдавали своё присутствие поваленными деревьями. Однако, всех наземных пифосских хищников объединяла одна общая вещь: если человек стоял на земле и не двигался, он мог почувствовать создаваемую зверями вибрацию за километры.

Пит Бригстоун недвижимо стоял в тумане за пределами просеки, которую ему велели охранять. Он слышал, как падают деревья, вот только не ощущал вибрации под ногами. Зенс, Мак и Котчефф сняли с плеч лазвинтовки, ожидая возможности покончить с ещё одним разгневанным обитателем этого мира смерти, но командующий поднял руку и покачал головой. Тут было нечто другое. Нечто неправильное.

— Лиалл. Ты и К’сии ждите у арбозавров. При первых же признаках неприятностей – прячьтесь, — тихо прошипел Бригстоун. — Всем остальным — раствориться в джунглях.

Катачанцы смогли исчезнуть даже при таком слабом тумане. Вот они стояли здесь, на виду, а уже спустя мгновение превратились в зелёных, наводящих страх призраков джунглей.

Очень скоро предусмотрительность Бригстоуна оправдалась.

В дымке возникли две фигуры, и хоть ни один катачанец прежде не сталкивался конкретно с этим противником, «Памятка имперского пехотинца» научила их распознавать подобные силуэты: космодесантники Хаоса.

Не желая кричать, чтобы не потерять элемент неожиданности, и не имея возможности подать сигнал рукой из-за плохой видимости, Бригстоун решил прибегнуть к старой форме коммуникации племенных охотников при помощи звуков птиц. Он издал три пронзительных крика на манер катачанского водореза, что означало «использовать ножи, нападать только если уверены в убийстве», и получил в ответ по три таких же крика от каждого в ответ.

Если десантники-предатели пришли за ними, катачанцы себя не раскроют.

— Разделимся. Найдёшь их первым – оставь кого-нибудь и мне, — донёсся из тумана влажный скрежещущий голос, вслед за чем раздался отдаляющийся шум – это уходила прочь бронированная фигура.

Говоривший выдал своё местоположение, и теперь каждый катачанец был готов нанести удар своим клинком. Бригстоуну первому представилась такая возможность.

Тень в тумане возникла всего в несколько метрах перед ним. Помня то, что говорили ему катачанцы-ветераны, выжившие в столкновении с подобным врагом, командующий метнул нож в слабое место доспехов изменника. Вращаясь в воздухе, «Катачанский клык» долетел до цели и вонзился в сочленение между шлемом и защищавшей туловище бронёй, с относительной лёгкостью пройдя сквозь изъеденный материал. Предатель рухнул на колени без единого звука, ибо из-за лишившей его воздуха раны он лишился и голоса. Как только космодесантник замахал руками в попытке вытащить клинок, от тумана отделилась человеческая фигура всадила ему в горло ещё один, точно такой же нож. Сжав их рукояти, Мак дёрнул клинки в противоположные стороны, вскрывая изменнику глотку и высвобождая поток крови, гноя и других мерзких субстанций. Боровшийся с тошнотой здоровяк бросил Бригстоуну его «клык» и вновь стал с джунглями единым целым.

Командующий, уверенный в том, что второй чумной десантник находился далеко и не слышал, как убивали его товарища, шёпотом обратился к своему отделению:

— Мы должны предполагать, что инквизитор и его команда либо мертвы, либо в плену. — Достав из рюкзака на спине несколько предметов, он начал возиться с трупом чумного десантника. — Вот, что мы сделаем…

830959.M41 / Улей Атика, Пифос.

— Я хочу, чтобы были вырыты новые ямы-ловушки, а колья в них – покрыты любым ядом, который найдёте. Пифос пытается отравить нас вот уже три года. Пора обратить это в своё преимущество, — велел Удар, перекрикивая грохот едущих на позиции танков.

Позади него высился огромный улей Атика, пронзавший рассеивающийся туман и устремлявшийся в облака, а перед ним лежали топкие равнины. В столице Пифоса бурлила активность – это армия готовилась к войне.

— Что по поводу остальной бронетехники, полковник? — спросил Торн, взмахом руки отсылая отделение катачанцев выполнять отданный Ударом приказ. — Мы можем выставить вокруг улья в два раза больше, если нужно.

— Пусть остаются в резерве. В этих условиях «Леманы Руссы» не более чем стационарные артиллерийские платформы, и я не буду рисковать потерять их больше, чем необходимо.

Его точку зрения подтвердил танк справа от полковника. Гусеницы катящейся на позицию машины наполовину погрузились в топь

— Смотрите. Метеорит! — крикнул молодой рекрут, оторвавшись от протягивания колючей проволоки перед танками.

— Это метеоритный дождь, — произнес другой, прикрывая глаза рукой от неистового солнца и смотря в небо.

Полковник махнул рукой ближайшему офицеру, чтобы тот передал ему магнокуляры. Без них действительно казалось, будто на планету обрушился один из довольно частых метеоритных ливней, но с ними взгляду представала совсем иная картина. С небес падали десантные капсулы, которые оставляли за собой огненные следы. Тысячи и тысячи десантных капсул. Удар увеличил приближение, чтобы попытаться разглядеть эмблемы, и практически сразу же пожалел об этом. На каждой капсуле была нарисована золотая восьмиконечная звезда с изображением глаза внутри.

— Император милосердный… — пробормотал полковник.

— Что там? — спросил Торн.

Удар передал ему магнокуляры.

— Думаю, ты молился недостаточно истово, майор.

830959.M41 / Болота смерти. Сто девятнадцать километров юго-восточнее Атики, Пифос.

— Фтирус?

Решётка шлема искажала слова чумного десантника, и Бригстоуну послышалось, что он сказал «вирус». Бронированный изменник плёлся по болоту, из-за веса всё сильнее погружаясь в него с каждым сделанным шагом.

— Фтирус? — повторил ищущий товарища предатель, водя болтером в стороны в сторону.

Скрытые туманом и стволами деревьев катачанцы бесшумно пронеслись мимо него в сторону ждущих их скакунов и прочь от того, что вот-вот должно было произойти.

— Фтирус?

Теперь голос чумного десантника звучал удивлённо, так как он обнаружил своего бывшего товарища по отделению лежащим лицом в топкую джунглевую подстилку.

Где-то вдалеке крикнула птица. Чумной десантник опустился на колено и перевернул труп раздутой рукой в перчатке.

Лишь услышав многочисленные щелчки, с которыми чеки выдернулись из гранат, он понял, какую ужасную ошибку совершил.

— А теперь я заберу нож, — произнесла Брандд.

Продолжая целиться в голову Тзулы из автопистолета, блондинка-аколит протянула ладонь.

— Не отдавай его ей. Используй нож. Уберись отсюда и–

Его резко прервал выстрел. Стрелку понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что целью была не Тзула. Посмотрев вниз, он увидел кровавую дыру на месте своего желудка с вываливающимися оттуда потрохами.

— Я… Я… — безуспешно пытался произнести Чао, одновременно стараясь собрать вместе части своих внутренностей.

Мужчина рухнул спиной в грязь, а Брандд приставила ещё тёплый ствол пистолета к виску Тзулы.

— Я всё равно труп. — Тзула взглянула на обезумело моргавшего Чао, который не прекращал попыток запихнуть внутренние органы обратно в тело. — По правде говоря, я не понимаю, почему до сих пор жива.

— Ритуал, — объяснил Корпулакс. — Он… неточный. Я не был уверен, сколько крови мне понадобится, поэтому ты представляла пользу. Теперь необходимость в тебе отпала, но, если ты станешь сотрудничать, получишь в дар от меня быструю смерть. Как и твой друг. Если начнёшь доставлять неприятности, тогда та боль, которую он испытывает сейчас, окажется лишь малой долей того, чему я подвергну тебя.

Тзула вновь взглянула на Чао. Раны в живот были самыми страшными. С ними человек мог часами истекать кровью в непрекращающейся агонии.

— Откуда мне знать, что ты сдержишь слово?

— Ты сможешь увидеть, как я снесу ему башку, после чего снесу твою, — с ухмылкой ответила Брандд. — Больше спрашивать не буду. Нож.

Колеблясь, Тзула потянулась к ремню и взяла нож за рукоять, а затем медленно вытащила из-за пояса. На какой-то момент у неё промелькнула мысль воспользоваться им как оружием, но, вспомнив про пистолет у своей головы, она вложила нож в ладонь Брандд. Блондинка осмотрела нож с явным восторгом.

— Я возьму, — отрывисто сказал Морфидэ. Старик, чей подол уже и так грязного балахона заволочился по топи, подошел к Брандд и протянул иссохшую руку. Несколько мгновений женщина не шевелилась, и Морфидэ недовольно сощурил глаза. В конце концов, она нехотя передала ему нож, после чего старец издал негромкий стон облегчения с нотками наслаждения. С жадность взглянув на нож, Морфидэ убрал его в складки балахона. — Моя вечная вам благодарность, лорд Корпулакс. Спустя почти десять тысяч лет Давиникус Ликэ вернули себе то, что некогда принадлежало нам, и теперь, во многом благодаря вам–

Мощный взрыв в джунглях позади них прервал главу культа, вслед за чем ударная волна выбросила из зарослей изуродованный труп чумного десантника. Двое телохранителей Корпулакса увернулись от летящего в центр прогалины тела, но третий оказался недостаточно быстр. Мёртвый товарищ врезался ему прямо в грудь, повалив спиной на землю и придавив.

Обучение в Инквизиции дало о себе знать, и Брандд машинально отвела пистолет от головы Тзулы, чтобы навести его на летящий труп.

Тзула же воспользовалась появившейся возможностью.

Упав на колени, она резко вытянула одну ногу и подсечкой свалила блондинку на землю. Блондинка рухнула, как подкошенная, а все выпущенные из пистолета пули полетели в небо. Одновременно с этим с той же стороны, откуда прилетел труп чумного десантника, появилось пять ящеров, на четырёх из которых сидели наездники-катачанцы. Вопя и улюлюкая, они открыли огонь, и, благодаря элементу неожиданности, быстро записали на свой счёт ещё двух чумных десантников.

— Тзула! Запрыгивай на этого, — крикнул Бригстоун, указавший на свободного арбозавра.

Женщина поднялась на ноги и бесцеремонно повалила Морфидэ, толкнув того плечом. Арбозавр находился на некотором расстоянии от неё, поэтому Тзуле пришлось нестись через прогалину, избегая как дружественного огня, так и вражеского. Мак, за которым сидел Лиалл, прикрывал её, так что на пути к зверю она препятствий не встретила. Шквал снарядов из тяжёлого болтера заставил чумных десантников броситься в укрытие. В тот момент, когда арбозавр уже собирался проскочить мимо Тзулы, та крепко взялась за вожжи и усмирила животное. Стоило ей засунуть ногу в стремя, как позади раздался женский голос.

— Почти, Тзула. Почти, — сказала Брандд. Она стояла в менее чем в десяти метрах от Тзулы и целилась в неё из автопистолета. — Мне это уже начинает по-настоящему нравиться.

Однако, прежде чем блондинка нажала на кнопку огня, раздался выстрел из болт-пистолета, и выпущенный заряд задел плечо Брандд по касательной, из-за чего та выронила оружие.

— Уходи… уходи, — слабо произнёс Чао.

Он медленно истекал кровью на том же месте, где упал, а в руке держал дымящийся болт-пистолет.

Тзула последний раз взглянула на своего друга и грустно улыбнулась, после чего перекинула через арбозавра другую ногу и дёрнула поводья. Убедившись, что женщина оседлала зверя, катачанцы прекратили стрелять и бросились к краю прогалины, где их ждала относительная безопасность затуманенных джунглей. Первыми в них исчезли Бригстоун с К’сии, за ними стремительно последовал Котчефф, затем Мак с Лиаллом. Зенс не так повезло: она оказалась на линии огня чумных десантников. Короткая болтерная очередь разорвала её туловище, и труп слетел со спины арбозавра.

Пригибаясь как можно ниже, чтобы избежать свистящих над головой болтов, Тзула кинула взгляд через плечо. Широко шагавшая по прогалине Брандд, которая вновь держала в руке пистолет, направлялась к лежащему ничком Чао. Последнее, что увидела Тзула перед тем, как её поглотил туман, было то, как предательница выстрелила умирающему мужчине в голову.

Тзула, испытывавшая облегчение вперемешку с болью, ещё раз дёрнула поводья и поскакала к Атике.

Корпулакс не был вспыльчив, но, стоя в центре прогалины и оглядывая последствия резни, устроенной его телохранителям горсткой простых имперских гвардейцев, он понимал, почему некоторых привлекало поклонение Кровавому богу. Четыре чумных десантника лежали мёртвыми, двум другим требовалось оказание помощи в хирургионе, а двойной агент истекала кровью из раны в плече. Сначала Корпулакс хотел обратить свой гнев на неё, однако, увидев, как из грязи поднимается опирающийся на посох старик, он понял, что гораздо лучше ему станет после выплёскивания неудовольствия на шарманщика, а не на обезьянку.

— Всё должно было пройти просто, старик. Вместо этого мы потеряли четырёх благословенных, а одна из аколитов Диналта сбежала. За такую ошибку лорд Абаддон сотворит с твоей душой страшные вещи, — произнес Корпулакс булькающим от ярости голосом.

Морфидэ с трудом прочистил горло.

— Миссия имела частичный успех. Мы сломали одну из семи печатей, и вскоре Проклятый Тайник будет вскрыт. И к тому же. — Он засунул руку в складки балахона. — После почти десяти тысяч лет Давиникус Ликэ вернул атам… Изумрудная пещера откроется, а её узник… — Старик замолк, принявшись лихорадочно похлопывать по одежде в поисках непонятно куда девшегося клинка. — Нож. Он только что был у меня!

Брандд отвернулась, качая головой от отвращения и нежелания верить в происходящее.

Корпулакс подошел к старику.

— На службе Абаддону Разорителю ты должен помнить лишь одну вещь. — Огромный чумной десантник занес свою костлявую руку над головой Морфидэ. — Подвести его можно лишь раз,— закончил он и коснулся кончиками пальцев верхней части головы культиста, мгновенно обращая того в прах.

А тем временем, Тзула Дигрииз, ускакавшая от прогалины уже более чем на километр, во весь опор мчалась обратно в планетарную столицу. Бывшая воровка, которая стала агентом Инквизиции, проверила свой пояс и убедилась, что нож до сих пор с ней.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

832959.M41 / Грузовой порт. Улей Атика, Пифос

Когда на второй день завоевания Пифоса солнце поднялось над горизонтом, Атика уже пылала.

Истерзанный обстрелом артиллерии и искажённых боевых машин, которые противник высадил на поверхность, шпиль был объят огнём. Полтора дня полковник Удар и его катачанский 183-й полк оборонял улей Атику словно собственный родной мир, но враг продолжал наступать, вынуждая осаждённых гвардейцев постоянно отходить назад. Гражданскому населению – чуть больше десяти тысяч человек по подсчетам Удара – приказали ради их же безопасности скрыться в разветвленной сети тоннелей, что проходили глубоко под ульём, и теперь, когда более не приходилось думать о сопутствующем ущербе, полковник сражался на два фронта.

Центральная часть улья оказалась брошена несколько часов назад, так как культисты и легионеры-предатели прорвали наспех созданную оборону при поддержке огромных демонических машин и других порченных слуг тёмных богов, поэтому Удар велел своим силам разделиться. Одна половина полка храбро удерживала открытым маршрут отхода к Олимпакским горам, ибо отступление было неизбежно. Другая же не прекращала отчаянных попыток защитить порт, давая время загрузить в транспортные корабли, которые больше подходили для перевозки руды, полковую бронетехнику, дабы затем доставить её в безопасное место в качестве резерва для длительной войны, ибо та обязательно последует. Гнусная магия нейтрализовала астропатический хор Атики, сведя астропатов с ума в тот момент, когда они попытались отправить сигнал бедствия.

Помощь извне к катачанцам не придёт. Именно Удару придётся вести эту войну. Иных вариантов просто не было.

— Полковник, мы только что получили сообщение от гарнизона в Олимпаксе. Контакта с противником пока нет. Из Крепости Хана и Белуозуса докладывают то же самое, – произнес Торн, ползавший за контейнером для руды, который полковник использовал как укрытие. Удар выглянул из-за огромного металлического ящика и дважды выстрелил из лазвинтовки, сразив двух наступающих культистов. — Маусколка Примус пока молчит, - добавил майор.

Удар выпустил ещё одну очередь, и ещё больше культистов погибло, так и не добравшись до позиций катачанцев. Торн присоединился к полковнику, убивая очередных хлынувших в простреливаемую зону вражеских солдат. Несмотря на то, что катачанцы были непревзойдёнными джунглевывми бойцами, они также гордились и своими навыками городского боя.

— Сначала они бьют по главным населённым пунктам. Как только захватят ульи, сразу же возьмутся за поселения поменьше и дальние крепости.

Торн продолжил вести огонь, скашивая воющих татуированных безумцев, что наступали как будто бы бесконечной волной.

— Откуда вы знаете? — спросил он.

— Потому что это – хорошая стратегия, и я бы поступил так же при вторжении на планету.

Справа раздались крики, и оба катачанца повернулись как раз в тот момент, когда культисты прорвали секцию баррикады, сложенной из необработанной руды. Несмотря на почти двухметровую высоту укрепления, нападавшие использовали тела своих павших собратьев как ступеньки, и несколько противников уже оказались на вершине. Оставив Торна защищать его секцию баррикады, Удар обнажил свой «Катачанский клык». Верзила, размерами превосходивший даже самого крупного катачанца, придавил двух бойцов полковника и избивал их самодельной дубиной. Первым взмахом полковник отсёк культисту кисть, в результате чего тот выронил дубину, а вторым вскрыл ему глотку. Громила рухнул замертво.

— Обвалить верхнюю секцию стены! — проревел Удар, вгоняя клинок в грудь бегущего на него культиста.

Полковник взобрался на баррикаду и упёрся в камни плечом, чтобы помочь своим людям. По его сигналу, дюжина катачанцев одновременно толкнули верхнюю часть стены, обрушивая её на незадачливых культистов внизу. Тех, кого не раздавило насмерть сразу, имперцы быстро застрелили.

— Держите оборону до последнего момента, а затем – отступайте к следующей линии баррикад, - приказал Удар.

Вторжение на Пифос проходило стремительно, но застрявшие здесь на три года катачанцы не сидели без дела. Полковник предпочитал всегда быть готовым ко всему, и благодаря этому оборонительные возможности Атики не уступали оным у любого другого улья в Империуме. Удар уже собирался занять своё место рядом с Торном, как вдруг с треском ожила висевшая у него на поясе портативная вокс-станция.

— Полковник Удар. Говорит майор Рейстон. Как слышите? Приём, – прошипел голос с акцентом, который выдавал в говорившем обитателя северной полусферы Катачана.

Страйк приложил устройство ко рту и нажал на переключатель сбоку, чтобы ответить.

— Слышу тебя громко и чётко, Рейстон. Ты всё еще держишь для нас маршрут отхода?

Рейстон с отличием сражался бок о бок с полковником во многих ключевых битвах на Бурлионе VIII, и, когда он вызвался добровольцем прикрывать отход, Удар без раздумий поставил его во главе операции.

— Так точно, сэр. Но я вызвал вас по воксу по другому поводу.

Страйк нырнул обратно за грузовой контейнер, избегая выпущенной со стороны вражеских позиций очереди.

— А что тогда? Дружеский звонок?

Даже в перестрелке катачанское мрачное чувство юмора крайне редко покидало полковника.

— Нет, сэр. Это Бригстоун. Ему удалось вернуться, и вместе с ним астропат.

832959.M41 / Восточные ворота. Улей Атика, Пифос

Было сложно сказать, кто выглядел более изнурённым, когда Удар на ходу спрыгнул со всё ещё движущейся «Химеры», чтобы поприветствовать Бригстоуна и остатки его экспедиционной группы в джунгли. Полковника покрывали заработанные в бою шрамы: порезы и царапины, оставленные ему в ближнем бою напавшими на улей, а ещё ожоги на плечах – последствия стрельбы из лазерного оружия в непосредственной близости от кожи. Бригстоун же с ног до головы измазался в грязи, как и остальные четверо выживших. Все они получили химические ожоги, так как им пришлось во весь опор мчатся через ядовитые пифосские болота без соблюдения надлежащей осторожности.

— Не знаю, что больше меня удивляет: нападение врага или картина того, как ты выходишь из джунглей, — произнёс Удар без намёка на веселье в голосе. — Когда эти десантные капсулы стали падать с неба, я начал опасаться худшего.

Он взглянул на измождённых членов группы, устало сидевших прямо на грязной земле. Возле Мака находился Лиалл, который обнимал колени и слегка качался из стороны в сторону, что-то тихо бормоча. К’Сии завалился на ящик для боеприпасов. Кислотный болотный газ выжег крупные участки меха на его ногах и руках. Тзула же просто пялилась в никуда, решительно сжав челюсти.

— Я так понимаю, остальные–

— Не выбрались, шеф, — закончил за него Бригстоун. Он встал на ноги, и мужчины приветственно пожали друг другу руки. — Мы потеряли Фьюри в бою с земным драконом, а враг убил Зенс, инквизитора и его стрелка. Котчефф погиб всего несколько часов назад. Бедолага вдохнул слишком много болотного газа, и тот разложил лёгкие.

— Вы столкнулись с противником в Болотах смерти?

Если сказанное Бригстоуном – правда, тогда теория полковника о вражеских ударах в первую очередь по населённым пунктам ставилась под сомнение.

— Небольшой отряд, не более дюжины элитных бойцов. — Бригстоун сделал паузу, но затем понял, что в свете других событий за последнюю неделю его слова покажутся не такими уж и невероятными. — Чумные десантники. Они ждали нас и появились, как только инквизитор обнаружил объект своих поисков. Блондинка, похоже, оказалась предательницей. Она стреляла по нам, когда мы убегали.

Бегство в Атику было стремительным и отчаянным. Группа делала лишь короткие остановки, после чего вновь продолжала путь даже в темноте. Тзула же так до сих пор и не рассказала о том, что случилось на прогалине.

Удар очень быстро это исправил.

— Встань, – приказал он ей.

Она медленно повернула голову и взглянула на него, но больше никаких движений не сделала.

— Я сказал встань, — повторил Удар.

— Я — агент Святейших Ордосов, полковник. Не вам отдавать мне приказы, — ответила женщина, и тут же пожалела о своих словах, поняв, насколько сильно сейчас походила на Брандд.

— Де-факто я являюсь губернатором этой планеты и, если ты ещё не заметила, стараюсь не отдать её в руки Архиврага. Мне плевать, агент ты какого-нибудь Ордо, Верховный лорд Терры или подтверждённый родственник самого Бога-Императора. Женщины и мужчины под моим командованием умирают там тысячами, и я думаю, всё происходящее как-то связано с миссией твоего босса и тем, что он пытался найти. — Он сделал шаг по направлению к Тзуле, нарушая её личное пространство. — Так что начинай давать мне чёртовы ответы, сейчас же!

Дознаватель поднялась с земли, продемонстрировав свою неохоту вздохом. Её нательный костюм был порван и истрёпан, а некогда аккуратные косички-брейды уже стали распускаться. Она шагнула назад и посмотрела полковнику прямо в глаза.

— То, что я собираюсь сказать вам…

— Ага. Совершенно секретно и так далее. Я всё понял. А теперь перестань молоть чепуху и начинай говорить, — рявкнул Удар.

И Тзула начала. Женщина рассказала ему, зачем они прибыли на Пифос, о цели всей жизни её господина и о том, как группа явилась сюда для уничтожения камня Адского Пламени. Ещё Тзула рассказала, что из-за предательства Брандд они невольно помогли врагу, вот только в ходе своего рассказа женщина намеренно утаила одну очень важную деталь.

— Так значит эта «печать», которую они открыли, не единственная? — спросил Бригстоун, когда Тзула закончила.

— Они говорили про семь, но природа остальных шести и того, что они сдерживают, мне не известна, — честно призналась женщина.

— И Абаддон лично возглавляет штурм? — поинтересовался Удар.

В голосе полковника проскользнула едва заметная дрожь.

Его вопрос на мгновение повис в воздухе.

— Да.

То, как она произнесла это, убедило всех.

Полковник с подозрением взглянул на неё.

— Ты что-то недоговариваешь. Что?

Нельзя было встать во главе целого полка катачанцев, не обладая умением читать людей, и именно это Удар сейчас проделывал с Тзулой. Женщина ненадолго задумалась, стоит ли и дальше продолжать лгать, но затем аккуратно вытащила клинок из-за пояса и вытянула руку, показывая его обоим солдатам.

— Мой гоподин доверил мне этот нож и связанные с ним секреты.

Бригстоун взглянул на собственный, висевший на бедре клинок, а затем на крошечный предмет в руке Тзулы.

— Это не оружие, но я уверена: если бы его использовали как таковое, эффект был бы разрушительным. Когда мой господин… – Тзула сделала паузу, после чего поправилась. — Когда мой бывший господин взял меня в качестве своей ученицы, он стал учить меня тому, как действует нож, чтобы, когда клинок попадёт к нему, я смогла использовать весь его потенциал.

— «Как действует»? Это всего лишь чёртов нож, причём не самый большой, — фыркнул Удар.

Мало кто в Империуме мог потягаться с катачанцами в увлечении ножами и знаниям о них.

— Как я уже сказала, он не является оружием. Хотя нож и может разрывать плоть и броню, его истинное предназначение – рассекать реальность и служить мостом между мирами, — сказала Тзула.

Убедительность слов дознавателя подкупила двух катачанцев.

— То есть ты говоришь, что, используя нож смогла бы проделать дыру в реальности, через которую мы бы вышли прямо на Катачане? — спросил Удар, сделав выводы из сказанного.

— Если бы всё было так просто. Открытый ножом портал может с той же вероятностью привести вас не на Катачан, а в какой-нибудь мир внутри Ока Ужаса. И даже если бы у меня получилось отправить ваш полк обратно в родной мир, вы не тот человек, который просто убежит и бросит Пифос силам Архиврага.

Полковник улыбнулся. Тзула читала его так же хорошо, как и он её.

— Жизненно важно, — продолжила женщина, — не дать ножу попасть в руки Абаддона или вражеского агента. Целые культы тысячи лет изучали и жаждали заполучить этот нож. Им известно о его силе и предназначении гораздо больше, чем знал Диналт или любой другой верный слуга Золотого Трона. Они бы смогли обуздать мощь ножа и получить возможность открывать порталы прямо на Катачан, Кадию или куда-угодно. Даже на Терру. — Удар и Бригстоун заметно вздрогнули при упоминании их родного мира. — Катачанцы, как никто другой, знают настоящую цену хорошему клинку. Этот может быть так же ценен, как и сам Империум, и мы должны защищать его даже ценой собственных жизней до тех пор, пока не прибудут подкрепления для освобождения Пифоса.

— Нет никаких подкреплений, — холодно бросил Удар. — Астропаты попытались передать сообщение сразу же, как первая капсула упала на землю, но им что-то помешало. Они сошли с ума и набросились друг на друга, вырывая глотки зубами и стирая пальцы до костей о стены палаты хора. Когда до них добрался Торн, выживших пришлось убить из милосердия.

— Тогда мы сами по себе, — заключила Тзула.

— Не обязательно…

Полковник повернулся и посмотрел на Лиалла, продолжавшего сжимать свои ноги.

— Он – единственный астропат. Если целый хор не смог передать сообщение, почему вы думаете, что сможет он?

— Если Диналту для его целей было достаточно всего одного астропата, то я уверен, что он более чем способен передать сообщение командованию флота. И если мы доставим его в астропатическую палату, его шансы на успех сильно увеличатся.

—  «Пустопад»? — просила Тзула. — Путь туда через джунгли займёт недели.

— Недель мы себе позволить не можем. Это сообщение нужно отправить как можно быстрее, иначе любые прибывшие подкрепления обнаружит на Пифосе только наши трупы.

Страйк бросил взгляд на дымящийся шпиль улья Атика.

— Вы же несерьёзно. Даже если вам удастся пробиться туда, он на это не согласится.

Тзула в отчаянии посмотрела на изнурённого Лиалла, укутанного в грязный балахон. Астропат говорил сам с собой и трясся.

— Есть у меня такое ощущение, что его можно уговорить, — произнёс Бригстоун. — Мак? Иди сюда. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.

833959.M41 / Основание улья Атика, Пифос.

Сон Тзулы был беспокойным и прерывистым. Проснувшись, она чувствовала себя такой же уставшей, как и в тот момент, когда Удар приказал ей и остальным выжившим в джунглях немного поспать. Каждые несколько минут женщину будил шум очередного артиллерийского или ракетного удара, а постоянная трескотня стрелкового оружия и далёкие песнопения культистов на передовой мешали заснуть. Ни Мак, ни Бригстоун таких проблем не испытывали. Катачанца не разбудит даже орбитальная бомбардировка. Как-то так говорили они. К’сии же мог заснуть чуть ли не по команде. Даже Лиалл, судя по всему, без особых трудностей переходил в состояние отдыха, хотя из-за отсутствия глаз Тзуле было сложно сказать, спит он или нет.

Лиалл.

Он входил в свиту Диналта еще до Тзулы, и несмотря на то, что в боевой обстановке был бесполезен, а, по сути, и являлся обузой, его астропатические способности не раз спасали их жизни. Тзула оставалась на Пифосе лишь по одной причине: женщина не могла даже сосчитать те случаи, когда Лиаллу удавалось вызвать подкрепления, подать сигнал об эвакуации или навести точный удар.

Так почему же она так легко согласилась послать его на верную смерть?

Долг. Долг и месть.

Диналт с Чао были мертвы, но миссия лорда-инквизитора ещё не завершилась. Камень Адского Пламени исчез и не появится вновь в течение нескольких десятилетий, нож следовало защищать, да и ещё оставались печати. Небеса не перевернулись вверх тормашками, атмосфера не наполнилась чистым варпом, а население не отрастило рога и копыта, то есть остальные печати враг до сих пор не сломал. Пока они оставались, оставался и шанс остановить противника, отомстить ему.

Группа молча двигалась к импровизированному входу в основании улья Атика. Рейстон снял часть своих людей с охраны маршрута отхода, чтобы держать открытым коридор к улью, и бойцы, периодически перестреливаясь с вражескими фанатиками, приветствовали Мака и возглавляемый им отряд. Они не знали, что это за маленький, бормочущий человек в изношенном балахоне, которого нёс на плече их товарищ, но уважали его за храбрость, ведь тот отправлялся вглубь вражеской территории под охраной лишь дюжины катачанцев. Уважали или же жалели.

Ко всеобщему удивлению, Лиалл не запротестовал, когда Мак попросил его подняться на вершину улья для отправки сообщения. Астропат спросил лишь о том, пойдёт ли Мак с ним, на что дюжий катачанец согласился без колебаний. Удар продемонстрировал схожую решительность, поставив Мака во главе миссии и велев отправиться на поиски добровольцев. По итогу удивился даже полковник, ведь помочь вызвалась почти сотня бойцов. Впервые с момента вторжения Удар засомневался: было ли это геройство и чувство товарищества или же солдаты потеряли надежду и теперь искали быстрой смерти?

Нет. Мужчины и женщины под его командованием родились в мире, который пытался убить их с самого рождения, и где выживание само по себе являлось знаком отличия. Сыновья и дочери Катачана не продали бы свои жизни так дёшево. Они будут взыскивать с врага плату кровью до тех пор, пока дышат лёгкие и пока бьются сердца.

Хмурый пехотинец остановился, когда они приблизились к широкой прорехе в стене улья. В отличие от типичных городов-ульев, где строения громоздились друг на друга, формируя устремляющуюся в небеса безумную беспорядочную структуру, Атику построили с толстой внешней стеной, которая защищала жителей и от стихии, и от жизненных форм на планете.

— Мы все гордимся тобой, сынок, — произнёс Удар. Полковник передал командование обороной доков Торну, а сам помогал прикрыть проникновение Мака и его команды в улей. — Я горжусь тобой, твой дядя гордится тобой. Да весь этот чёртов полк гордится тобой.

С баррикад послышались одобрительные крики, что звучали странно на фоне шума лазерного огня и воплей умирающих.

— Я не подведу вас, сэр, — сказал Мак, салютуя полковнику.

Удар не стал делать ему выговор и ответил тем же.

Тзула подошла к Лиаллу.

— Спасибо, Лиалл. То, что ты собираешься сделать, требует большой храбрости.

Пустые глаза астропата, казалось, буравили женщину насквозь.

— Нет, ты совсем не права. Храбрость. Это качество разума или духа, позволяющее встречать опасность без страха. Храбрость.

— Не права? — озадаченно спросила дознаватель. — Думаешь, ты не столкнёшься с опасностями по пути туда?

Лиалл наклонил голову вбок, словно оценивал младшего инквизитора взглядом. Он понизил голос, чтобы Мак и остальные члены группы не смогли его услышать.

— О, нет. Опасность, с которой мы столкнемся наверху лежит практически за пределами человеческого понимания. Кошмары, что обрушатся на наши тела, не описать словами, но они меркнут в сравнении с ужасами, кои придётся вытерпеть нашим душам. Ты не права, когда говоришь, будто я встречу эту опасность без страха.

Тзула переборола желание раскинуть руки и заключить Лиалла в объятия.

— Ты помнишь, что есть ещё одно сообщение, которое ты должен передать после отправки сообщения командованию флота?

— Конечно. Стандартная операционная процедура, — ответил он.

— Погнали. Пора идти, Лиалл, — сказал Мак, вешая на плечо огнемёт, взятый им на миссию вместо громоздкого тяжёлого болтера.

Катачанец подошел к астропату и аккуратно взял его под руку, после чего повёл к пробоине в стене улья.

— Да прибудет с вами Император, — произнесла Тзула им в след.

Прежде чем исчезнуть во тьме, каждый член команды Мака отсалютовал Тзуле и Удару. Прямо перед тем, как Мак провёл Лиалла через прореху, астропат обернулся в последний раз, и женщина была готова поклясться, что он улыбался. В следующий момент его поглотил мрак.

— Не потрудишься объяснить мне, что за второе сообщение? — спросил Удар, занимая позицию за импровизированной баррикадой из пустых ящиков для боеприпасов.

— Простите, полковник, но эта информация… — начала Тзула, выхватив пистолет и опустившись на колено рядом с ним.

— Засекречена, — закончил за неё Удар.

Двумя быстрыми выстрелами из лазвинтовки он вскрыл грудь бегущего на них культиста.

— Если вас это утешит, вы вскоре сами всё узнаете, когда сообщение достигнет адресата.

Демонстрируя кошачьи рефлексы, женщина резко поднялась над укрытием и снесла выстрелом голову культиста, собиравшегося погрузить свою секиру в череп полковника, а затем вернулась в прежнее положение. Всё одним плавным движением.

— Конечно, если мы проживём так долго.

833959.M41 / Внутри улья Атика, Пифос

Короткий выброс пламени из огнемета Мака осветил тёмный лестничный колодец и показал им путь вверх. Хоть катачанцы и были расквартированы в палатках и временных сооружения вокруг основания улья, после прибытия на Пифос они все хорошо изучили внутренности улья, так как в часы отдыха солдаты отправлялись в бары, кабаки и прочие увеселительные заведения. Чтобы по максимум ограничить контакты своих бойцов с местными, Удар настоял на том, чтобы полк при возможности пользовался туннелями и техническими лестницами. Там и оказались Лиалл, Мак и остальные члены группы.

Они двигались строго согласно катачанскому руководству по основной подготовке, ну или, по крайней мере, двигались бы, если бы таковой вообще существовал. Вместо составления руководств катачанцы устно передавали знания о ведении войн. Один боец поднимался по ступеням к следующему пролёту лестницы и, убедившись, что он чист, давал знак остальным выдвигаться за ним. Затем тот же боец прикрывал тыл группы, а уже другой поднимался к следующему пролёту, проверял его и звал отряд. Процесс этот был медленным, но так Мак и его бойцы без потерь ликвидировали трёх охранников в первый час пребывания в улье Атика.

Лендпар – молодой, темнокожий пехотинец, весь увитый канатами мышц и жил – дал знак группе подняться к пролёту, который он только что проверил на предмет врагов. Мимо него по одному прошли одиннадцать катачанцев и щуплый запачканный юноша. Бониакс, бывший немногим старше Лендпара, но с таким же цветом кожи, занял место во главе построения и уже собрался подняться по ступеням, однако, тут он почувствовал на своём плече мясистую руку Мака.

— Будь там особенно осторожен. Мы уже давненько не встречали врагов, да и Лиалл начал нервничать, — он показал большим пальцем на астропата, который трясся так, словно его погрузили в бак с ледяной водой.

— Хорошо, шеф, — ответил Бониакс.

Он опустил лазвинтовку на уровень бедра и стал подниматься наверх. Добравшись до следующего пролёта, боец завёл за угол сначала ствол оружия, после чего и голову. Увиденное там ему не понравилось.

— Стойте, — показал и одновременно прошептал Бониакс ждущим катачанцам. — Они оставили здесь труп. Классическая мина-сюрприз. — Он медленно двинулся вперед, неуверенный в том, действительно ли перед ним труп, или же притворщик, готовый атаковать из засады. — Дайте мне минуту на раз–

Прошла доля секунды между тем, как растяжка прижала ткань штанов Бониакса к его ноге, и последовавшей детонацией. Силой взрыва ему оторвало все конечности, а затем вниз полетели осколки из человеческих останков вперемешку с обломками обрушившейся кладки. Застигнутые врасплох катачанцы успели лишь пригнуться, избегая жара. На них посыпалась пыль и куски скалобетона. Каждый, за исключением прикрывавшего тыл Лендпара, получил ожоги и царапины. Несколько принялись давиться и извергать содержимое желудков из-за вдыхания грязного воздуха со стоявшей в нём вонью обожжённой человеческой плоти.

Мак среагировал первым. Он потушил задымившиеся участки балахона Лиалла, не позволив тому загореться, а затем вскарабкался вверх по остаткам лестницы, чтобы оценить ущерб. Следующий пролёт оказался непроходим, так как его завалило обломками, среди которых лежало опалённое и всё ещё дёргавшееся туловище Бониакса. Выглядело это жутко.

В тот момент Мак внезапно осознал две вещи. Во-первых, он ощутил дувший откуда-то сквозняк, а во-вторых, громкий звон в его ушах начал постепенно сменяться другим звуком. Пением. Атональным несогласным пением.

Приведя огнемет в боевое положение, Мак повернулся и нажал на кнопку огня как раз вовремя, чтобы испепелить первых культистов, которые толпой хлынули на техническую лестницу через пробитую в стене дыру.

833959.M41 / Основание улья Атика, Пифос

То ли противник знал о намерениях Удара, то ли просто проводил операции вообще везде, но его силы, что окружали основание улья, значительно прибавили в численности за последние несколько минут, а бои стали ещё более интенсивными. Катачанцы за импровизированными баррикадами и в наскоро вырытых траншеях открыли огонь из лазвинтовок. Обжигающая энергия захлестнула ничейную землю, которая стремительно уменьшалась в площади, вот только ответный шквал огня оказался вдесятеро мощнее.

В ходе всего сражения Тзула держалась рядом с полковником. К её и так изнурённому виду добавился ожог на щеке – она недостаточно быстро нырнула в укрытие, избегая выстрела культиста. Удар истекал кровью из многочисленных ран, полученных в рукопашном бою с несколькими пускающими пену безумцами, добравшимися до имперских позиций, однако, ничто из этого не сказывалось негативно на его способности командовать или биться.

Нехватка батарей и выход оружия из строя из-за перегрева стали настоящей проблемой, и катачанцам пришлось бы уже отступить, если бы не бегающий между ними К’Сии, обслуживавший вооружение. Естественно, джокаэро улучшал попадающие ему в руки лазвинтовки, поэтому почти каждый нашедший цель выстрел был смертельным благодаря повышенной мощности и точности.

— Справа, полковник! — воскликнул пехотинец рядом с Ударом.

Командир катачанцев инстинктивно развернулся и выпустил быструю лазерную очередь, свалив бросившегося на него культиста. Умирающий человек рухнул на землю, а из его руки выпало что-то цилиндрического и металлическое, покатившееся к баррикадам.

- Граната! — крикнул полковник, чей последний слог утонул в звуке взрыва.

Удар накрыл голову руками, защищаясь от обрушившихся на его позицию обломков и грязи. Тзула сделала то же самое.

— Спасибо, рядовой. Это было близко.

Полковник похлопал катачанца по плечу, но тело бойца оказалось обмякшим. Полковник развернул его, и голова бойца с отсутствующей в результате прилёта осколка половиной тошнотворно завалилась набок. Взяв нож погибшего и заткнув за пояс рядом со своим, полковник вновь вернулся к сдерживанию противника.

Что-то изменилось. Вместо спорадического огня после атаки на баррикады стрельба противника стала более продолжительной, словно противник пытался прижать катачанцев и не дать им палить в ответ. Вскоре стало очевидно, к чему это.

Позади вражеских позиций возникли огромные фигуры. Они были облачены в броню с жуткого вида шипами и возвышались над культистами, издавая леденящие кровь крики. Многие катачанцы прекратили огонь, напуганные гортанными завываниями, но полковник недвусмысленными выражениями заставил их продолжить стрельбу.

Вот только когда он увидел, что перепрыгнуло через вражеские позиции и бросилось к имперцам, приказы вести огонь сменились приказами отступать. Доклады о наличии среди противника астартес-предателей поступили ещё в первые часы вторжение, но сейчас Удар впервые лично увидел изменников.

— Берзерки! Отступаем! Отступаем! — во всё горло завопил полковник, с трудом перекрикивая нечестивые боевые кличи. — Двигаемся к докам.

Катачанцам не нужно было повторять дважды. Под прикрытием шквала болтерного огня зелёная волна отхлынула от траншей в сторону доков.

Прикрывая своих людей до тех пор, пока не ушёл последний, Удар выстрелил в ближайшего берзерка и попал гиганту чётко в колено. Другие мчащиеся десантники-предатели, обуянные жаждой битвы, просто затоптали его, так сильно они хотели добраться до основания улья.

— Мы купили им достаточно времени? — спросила Тзула, в чьей руке светился раскалённый плазменный пистолет.

Полковник в последний раз бросил взгляд на улей.

— Если Императору угодно – да, — ответил Удар, прежде чем последовать за отступающими катачанцами.

833959.M41 / Внутри улья Атика, Пифос

Первым пал Лендпар, когда пуля из автоматического оружия угодила ему строго промеж глаз. Тело катачанца рухнуло на пол жилого уровня ещё до того, как он осознал, что уже мертв.

Всюду вокруг группы культисты вопили от боли и ярости, пока Мак и двое других бойцов с огнемётами прожигали путь сквозь толпу.

— Продолжаем движение. Вперёд к рампе, — крикнул Мак, поджигая очередного безумца в балахоне, который упал и стал перекатываться в тщетной попытке потушить объявшее его одежду пламя.

Отряд катачанцев покинул разрушенный лестничный пролёт и оказался на одном из множества жилых уровней улья Атика, где оказался в поле зрения нескольких десятков культистов. Гораздо больше предателей хлынуло из малоэтажных жилых зданий, привлечённые звуками перестрелки. Маку показалось странным, что изменники, захватив улей, решили в первую очередь устроиться в опустевших жилищах. Однако, когда он увидел их, до сих пор носивших свою грубую броню и размахивающих оружием, то понял – культисты хотели не обжиться, а найти тех, кто жил здесь раньше. Хороший знак. Значит, враг не знал об эвакуации гражданского населения под улей. Мак обязательно доложит об этом полковнику, когда снова увидит его.

А затем катачанец вспомнил, что уже больше никогда не увидит полковника.

Ещё один боец упал позади него. Лазерный луч вырвал женщине горло, породив брызги артериальной крови.

— Давайте. Мы почти на месте!

Мак орудовал огнемётом одной гигантской рукой, а второй крепко держал Лиалла за плечо, благодаря чему астропат больше не трясся и, как будто бы, совершенно не беспокоился насчёт кипящего вокруг ближнего боя. Он словно бы уже знал, какие карты сдала ему судьба, и теперь собирался разыграть их с невозмутимым изяществом.

Спалив ещё двух культистов, занявших позиции на рампе, Мак и Лиалл поднялись на следующий уровень улья. Такие рампы, как эта, соединяли все уровни улья с их соседями внизу и наверху, позволяя передвигаться на мотоциклах и другой моторной технике. После того, как их тайная миссия на технических лестницах оказалась раскрыта, бойцам пришлось пробиваться на вершину Атики трудным путём. По-катачански.

Остальные выжившие члены группы вскоре последовали за Маком, обрушивая вниз стену огня, дабы остановить неотступно преследовавших их врагов.

Когда пламя стихло, горстка ещё дышавших культистов добралась до основания рампы как раз вовремя, чтобы услышать звон пары катящихся к ним гранат.

833959.M41 / Док Атики, Пифос

— Торн? Эти чертовы танки уже загружены? — рявкнул Удар, обращаясь к майору по воксу.

Ночь уже вновь начинала опускаться на Атику, но на пристани было светло как днём, настолько интенсивно враждующие стороны обменивались лазерным огнём.

— Осталось ещё где-то пятьдесят. Мы грузим их так быстро, как можем, — раздался в потрескивающем воксе ответ издёрганного Торна, в чьём голосе отчётливо слышалось раздражение.

После планетарной высадки сил Хаоса, майор полностью отказался от сна, чтобы лично проконтролировать погрузку всей бронетехники 183-й на один из гигантских перевозчиков руды. Он делал всё, что в его силах, но процесс шёл не так быстро, как хотелось бы полковнику. Положение дел не исправила даже помощь Бригстоуна.

— У нас тут безвыходная ситуация. Я не знаю, сколько мы ещё сможем сдерживать их, — сказал Удар более примирительным тоном. — Я не хочу, чтобы те танки достались врагу. Если тебе покажется, что какой-то из твоих кораблей вот-вот захватят – топи их в океане. Ты слышишь меня, Бригстоун?

По приказу полковника Бригстоун был поставлен во главе флотилии кораблей, вывозящих бронетехнику из планетарной столицы. Танковый командующий не обрадовался этому назначению, ибо и так не застал большую часть боевых действий, пока слепо продирался сквозь джунгли, однако, в рассуждениях Удара имелся смысл. Лучше просто лишиться имперских машин, чем потом столкнуться с ними на поле боя.

— Вас понял, полковник, — ответил Бригстоун по вокс-каналу. — Я отправлю их на дно и буду ждать ваших приказов.

Удар оборвал связь и перевёл внимание на Тзулу, которая бежала по пристани низко пригнувшись, дабы в неё не попали свистящие над головой лучи сверхгорячей энергии.

— Во имя Императора, ты почему вернулась? Я, вроде бы, велел тебе эвакуировать тебе раненых в Олимпакс на твоём челноке? — спросил Удар.

Почти сразу же, как первые десантные капсулы врезались в землю Атики, полковник приказал переместить челнок Инквизиции с посадочной площадки вниз, в доки. Изначально он хотел погрузит его на одно из контейнерных судов вместе с танками, но после возвращения Тзулы из джунглей ему нашлось лучшее применение – вывоз тяжело раненых из Атики.

— Я вернулась за вами, — сказала Тзула, стискивая челюсти точно так же, как когда Удар впервые увидел её после миссии в джунглях.

— Ты теряешь время. Я остаюсь здесь с моими людьми. Отдав приказ к отступлению, я лично поведу их в Олимпакс.

— И какую пользу принесёт им и жителям этого мира ваша смерть? — Она повертела в руках золотую инсигнию Инквизиции, которая висела на цепочке у неё на шее. — Я могу воспользоваться своим рангом, вы ведь понимаете?

— Ага, — ответил Страйк, — а я могу пристрелить тебя, ты же понимаешь?

Повисшее в воздухе напряжение было таким же осязаемым, как и пронзавшие его лазерные лучи, но в итоге Тзула усмехнулась и покачала головой.

— А теперь хватит торчать там и привлекать вражеский огонь. Забирай отсюда моих людей и этот адский нож, — произнёс полковник, взбираясь на бочки для нефтепродуктов и поднимая лазвинтовку к плечу.

— Император защищает, — холодно сказала женщина, после чего, пригнув голову, побежала обратно к челноку.

Спустя несколько минут доки наполнились воем спаренных двигателей, чьи струи взметнули над полем боя пыль и обломки. Противник сделал несколько выстрелов наудачу в направлении корабля, но, благодаря толстому корпусу, тот не получил никаких повреждений. Вскоре челнок превратился в две яркие точки, которые двигались к Олимпакским горам.

Исходившие от позиций еретиков звуки вновь изменились, прямо как и в прошлый раз у основания улья, когда впервые показались берзерки. Пение и боевые кличи уступили благоговейному шёпоту. Враги прекратили огонь, и на несколько кратчайших мгновений Удар решил, что случилось чудо, что противник сложил оружие и сдался.

Вот только очень быстро он понял – случилось не чудо, а нечто совершенно противоположное ему.

Культисты и астартес-предатели пали ниц перед огромной фигурой, которая возвышалась даже над берзерками, отчасти благодаря пучку волос на голове. Золотая отделка чёрной брони этого шагавшего сквозь хаос сражения космодесантника отражала тусклый свет луны Пифоса, а сам он предвкушении грядущей резни грозно сжимал и разжимал древние силовые когти, висевшие вдоль его туловища. Перед Ударом во всём своём ужасающем величии предстал Абаддон Разоритель, и, как в тот же момент понял полковник, Абаддон Завоеватель Пифоса.

Внутри у катачанца всё похолодело, настолько внушительно выглядел Абаддон даже на расстоянии более сотни метров. Бойцы вокруг Удара начали мочиться от страха.

Висевший на поясе полковника вокс ожил с бесцеремонным треском, попирая опустившуюся мрачную тишину.

— Полковник Удар? Это майор Торн. Враги, сэр. Они прекратили стрельбу, словно сдались. Ненавижу это признавать, но я не знаю, что делать. Каковы ваши приказы?

Сын Хоруса, стоявший на другой стороне поля боя, оскалился в жуткой пародии на улыбку, и затем вакуум безмолвия заполнился звуками бьющего по доспехам оружия и криками, которые восхваляли Магистра Войны.

— Полковник, вы меня слышите? Каковы ваши приказы?

В этот раз Удар услышал слова майора.

— Убирайтесь оттуда, — сдавленно ответил полковник. — Все убирайтесь оттуда, живо, — добавил он.

Наконец, к нему вернулась способность двигать ногами, что словно бы окаменели, и тогда Удар последовал за уже побежавшими катачанцами к последнему доступному для них пути отхода.

833959.M41 / Внутри улья Атика, Пифос

Струя прометия прошла через синее запальное пламя, горевшее на конце огнемёта, жидкость вспыхнула, и устремивший вперёд огонь поглотил толпу культистов, которые оказались либо слишком медлительны, чтобы выйти из зоны поражения, либо слишком тупы. Пропитанные потом, грубо сотканные балахоны превратили людей в факелы. Загоревшиеся и запаниковавшие противники из первых рядов слепо побежали на товарищей сзади, поджигая их и распространяя огонь. Однако, место каждого сгоревшего культиста занимал новый, поднявшийся с уровня ниже. Враги размахивали оружием ближнего боя и распевали гнусные литании.

— Ещё один уровень, Лиалл, — мягко произнес Мак своему другу. — Еще один уровень, и мы будем в астропатической палате.

Катачанец ни на секунду не отпускал астропата с тех пор, как им пришлось войти на жилые уровни. Мак направлял Лиалла, спиной двигаясь в сторону последней рампы и давай короткие залпы из огнемёта, чтобы сдерживать наступление ближайших культистов.

Из всей группы осталось лишь четверо. Остальные катачанцы погибли в ходе напряжённых боёв на двадцати семи уровнях улья. Каждая жизнь отдавалась ради того, чтобы астропат достиг места назначения и вызвал подкрепление, которое спасёт и полк, и планету. Вскоре четверо превратились в трое.

Окруженный со всех противник, Олевски – приземистый боец с накачанной грудью, родившийся на катачанском острове недалеко от острова самого Мака – вдавил кнопку стрельбы огнемёта, но ничего не произошло. Катачанец бешено потряс оружие в надежде выжать ещё несколько последних капель прометиума, так как опасался, что топливо закончилось. Услышав плескание в наполовину заполненной канистре, он заметил отсутствие запального огня. Первые враги уже начали полосовать его клинками по спине и рукам. Олевски выхватил нож, поднял его высоко над головой, а затем со всей силы вонзил в канистру огнемёта.

Последовавший выброс пламени был коротким, но разрушительным. Он испепелил всё в радиусе десяти метров, а взрывная волна сбила с ног тех, кто находился дальше. Сохранивший равновесие Мак не дал упасть Лиаллу, а Яначек – другой выживший катачанец – прижался спиной к стенке последней рампы и открыл заградительный огонь из лазвинтовки.

— Давайте! Быстрее, пока они ещё лежат, — крикнул он.

Мак буквально протащил Лиалла двадцать метров, остававшиеся до самого верхнего уровня улья. Яначек последовал за ними, двигаясь спиной вперёд, чтобы иметь возможность застрелить любого культиста, который начнёт подниматься на ноги.

Для мужчин и женщин 183-го бары и игорные притоны были самыми знакомыми местами в Атике, но все они бывали и на верхнем уровне, где последние три года находился штаб их полка. Редко кто из катачанцев не попадал в передряги в длительные невоенные периоды. Во время пребывания на Пифосе почти каждый гвардеец получил обвинение в драке или пьяном поведении и предстал перед Ударом для объяснений. После взбучки от полковника мало кто повторял свой проступок.

— Куда теперь? — спросил Мак.

В астропатической палате отсутствовала еда, алкоголь и возможность поживиться или познакомиться с местными, поэтому почти никто в 183-м не знал, где она находится.

— Атика. Стандартный быстровозводимый город-улей типа «Момус». Построен более чем на девяти тысячах имперских планет, в основном в умеренных мирах смерти благодаря наличию толстой внешней оболочки и выдающимся теплоотводящим свойствам, — выдал Лиалл к удивлению катачанцев. — Шестьдесят три уровня в высоту, диаметр в основании – четыреста двенадцать метров. Способен с комфортом вместить шесть тысяч жителей, при необходимости можно увеличить это число до девяти тысяч. Опциональные модификации включают в себя посадочную площадку снаружи пятьдесят седьмого уровня и купольную астропатическую палату снаружи верхнего уровня.

За те несколько недель, которые Мак знал Лиалла, он понял, что астропат обладает удивительной способностью запоминать любые факты. Должно быть, парень услышал обсуждение инквизиторами улья, и информация отложилась у него в голове.

— Это всё, конечно, очень интересно, но в поисках нам не поможет, — нетерпеливо сказала Яначек.

Песнопения культистов становилось всё громче по мере того, как те приближались к ведущей на верхний уровень рампе.

— Север, — произнес Лиалл, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Как правило, астропатические палаты всегда располагаются на северной стороне сооружения.

Постоянно оглядываясь через плечо из-за преследователей, троица пронеслась мимо командного центра и других зданий, отданных под нужды полка. Катачанцы и астропат бежали, а шум позади них продолжал усиливаться. Теперь к пению богохульного хора примешивались и другие, более гортанные звуки.

Обогнув последний угол, группа увидела простую металлическую дверь с цепью и висевшим на ней замком. Яначек уже был готов выругаться, но тут Мак окатил цепь пламенем, а затем рассёк своим «клыком» перегретый металл. И замок, и цепь упали на скалобетонный пол с приятным слуху стуком.

— Идите. Я останусь здесь и прикрою, — крикнул Яначек.

Лазвинтовка в его руках ожила, и он застрелил первого же появившегося из-за угла культиста.

Мрачно кивнув, Мак ударом плеча распахнул дверь. Катачанец затолкал астропата внутрь, после чего вошёл и сам.

Они оказались у основания узкой винтовой лестницы, которая тянулась вверх, предположительно, до самой вершины шпиля. Лиалл стал уверенно подниматься по ступеням, словно бы ведомый какой-то сенсорной памятью. Мак последовал за ним спиной вперёд, чтобы иметь возможность сразу прикончить любого врага, который отправится в погоню после неизбежной смерти Яначека. Судя по звукам из-за двери внизу лестницы, ждать оставалось недолго.

Преодолев последний виток, Мак с удивлением обнаружил ждущего его Лиалла, который стоял перед дверью в астропатическую палату.

— Что не так? Эта тоже заперта? — спросил катачанец.

— Нет, — спокойно ответил Лиалл. — Просто хотел поблагодарить тебя.

Он протянул Маку согнутую руку с раскрытой ладонью, и тот ответил ему тем же. Двое мужчин по-катачански стиснули друг другу предплечья. Никто больше ничего не говорил, да и слова не требовались. Спустя несколько секунд Лиалл разжал хватку, открыл дверь и вошёл в астропатическую палату.

Благодаря своей слепоте Лиалл избежал участи лицезреть изуродованные трупы членов астропатических хора, ещё недавно практиковавших здесь свои пси-искусства. Раны они нанесли себе сами, но выглядели тела так, словно ими занималась толпа культистов с клинками. Двигаясь к центру палаты и чуть ли не запутываясь ногами в человеческих останках, Лиалл готовился связаться с имперским линейным флотом.

Температура в помещении сильно упала, а лоб астропата покрылся холодным потом, когда парень воспользовался своими усиленными палатой пси-дарами для контакта с эфиром. Заглушив звук сносимой с петель двери внизу лестницы, он послал психический крик о помощи на относительно короткую дистанцию, с лёгкостью обходя простенькие обереги, оставленные врагами в варпе.

Псайкеры противника почувствовали, что их чары и меры защиты оказались бесполезны, поэтому они выбрали Лиалла своей целью напрямую. Юноша зашёлся в конвульсиях из-за обрушившегося на тело напряжения. Из ушей и носа пошла кровь. Заглушая шум огнемёта за дверью и крики погибающих культистов, астропат окружил собственный разум щитами и стал возноситься всё выше в эфир. Парень готовился отправить следующее сообщение на гораздо большее расстояние. Найдя в море душ непосредственного получателя, он задействовал всю свою психическую мощь до последней капли, весь свой талант, чтобы послать это единственное сообщение невзирая на цену.

Снаружи палаты раздался рёв цепного оружия и громкие боевые кличи, а очень скоро к шуму огнемёта добавились и крики Мака, умирающего в попытках защитить дверь.

Дёргавшийся в конвульсиях и истекавший кровью Лиалл, из чьих дыр на месте глаз валил дым, всё ещё продолжал отправлять сообщение, когда дверь резко распахнулась.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

847959.M41 / Имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Уже неделя прошла после того, как выжившие после штурма Атики завершили свой опаснейший поход через Болота смерти. С тех пор полковник Удар каждый день проходил по тайным туннелям горной крепости, поднимаясь всё выше и выше к своему наблюдательному пункту на вершине высочайшей горы хребта.

Однако, в отличие от предыдущих дней, сегодня он поднялся не один.

Его налобная люмополоса пронзала лучами густую тьму, освещая путь и ему, и незримому преследователю. Завернув за последний поворот и преодолев последний крутой склон, Удар отключил прибор, так как теперь внутрь попадал уже естественный свет. Полковник, омываемый красноватым сиянием пифосского рассвета, сделал глубокий вдох, а затем выпустил из лёгких промозглый воздух, который стоял в пещерах крепости, после чего уже начал дышать свежим и разреженным горным.

Вдалеке высился тёмный безмолвный улей Атика, что вырастал из изумрудных джунглей подобно мрачному памятнику, отмечавшему поражение катачанцев и потерю огромного количества жизней. Отступивший полк оставил за собой команды бойцов, дабы те проводили карательные операции против захватчиков, но после бегства из улья ни одна пока не вышла на связь. Уже даже начали ходить слухи о том, какие новые ужасы враг мог на них обрушить. И тем не менее, возможно, им всё-таки повезло.

Из приблизительно одиннадцати тысяч катачанцев, выбравшихся из Атики, выжило чуть больше половины. Причиной их гибели стали не орудия и клинки врагов, а враждебная природа в джунглях мира смерти. Силы Абаддона не стали преследовать гвардейцев. Может, просто решили позволить джунглям сделать всю работу за солдат или же имелись другие, куда более зловещие причины, которые становились предметом обсуждений среди катачанцев так же часто, как и судьба тех, кто остался в Атике.

— Пожалуйста, только не говорите мне, будто приходите сюда из-за вида, полковник Удар, — раздался в туннеле позади женский голос. — Даже не хочу думать о том, что вы становитесь сентиментальным.

Удар вытащил свой «клык» из ножен прежде, чем Тзула успела произнести его имя. К счастью для женщины, недавно подстригшейся коротко, полковник узнал её до того, как успел навредить.

— Для таких как ты вообще нет секретов? — спросил Удар, качая головой, но улыбаясь.

Он вложил нож обратно в ножны на бедре.

— Это часть моей работы, — с теплом в голосе ответила Тзула.

За неделю, прошедшую после выхода полковника из Болот смерти во главе колонны своих людей, между ним и младшим инквизитором сформировались непростые отношения. Хоть он и продолжал винить за вторжение Диналта с его отрядом, Тзула продемонстрировала свою ценность, поэтому, в отсутствие Бригстоуна, женщина учила три десятка катачанцев приручать и объезжать небольших ящеров Пифоса, чтобы патрули могли заходить глубже в джунгли. Её ручной ксенос тоже доказал свою полезность, сохраняя пригодными к лётной эксплуатации те немногие «Валькирии» и другие летательные аппараты, которые добрались до Олимпакса. Благодаря этому Удар мог организовывать стремительные миссии, если вдруг возникала удобная возможность.

— А что насчёт твоего секрета? Уже готова рассказать мне, для кого предназначено второе сообщение? Нам ждать спасения, или ты обманывала нас, как и твоя подруга-блондинка?

— Она никогда не была мне подругой, - холодно ответила Тзула. — Да и если бы вы действительно считали меня предательницей, то давно бы всадили этот ваш нож мне меж рёбер, — добавила женщина уже более мягким тоном.

— Всё так, но если ты действительно послала за помощью, тогда я не понимаю, зачем скрытничать.

— Если сообщение дойдет до получателя, вы сами поймёте, зачем. — Шум вдалеке привлек её внимание и она, прикрывая глаза, посмотрела в направлении восходящего солнца. – А, думаю, скоро ваш маленький секрет будет раскрыт, полковник.

На фоне неспешно поднимавшегося над горизонтом розового диска она увидела несколько силуэтов. Четыре «Валькирии» медленно приближались к импровизированному командному центру имперцев под протестующий вой двигателей, коим приходилось тянуть подвешенный между машинами огромный груз. Самолёты с трудом держали строй, поэтому крупный объект размером почти с четыре «Валькирии» опасно покачивался на толстых цепях, грозя обрушить летательные аппараты вниз, в джунгли.

— Во имя Трона, что это такое? — спросила Тзула.

— Почему бы тебе не пойти и не узнать самой? — ответил Удар.

Полковник нажал на кнопку включения своей налобной люменополосы и принялся спускаться обратно во мрак крепости.

Ангар, больше подходивший для вмещения дирижаблей, которые перевозили пифосские кристаллы в космические порты на полюсах планеты, сейчас полнился катачанцами. Их оказалось так много, что было невозможно различить, что доставила четвёрка «Валькирий». Мужчины и женщины – все в камуфляжных штанах, зелёных жилетах и красных банданах – толпились вокруг новоприбывших и забирались прямо на груз, мешая определить его очертания.

- Сми-и-ирна! — рявкнул майор Торн, заметив вошедших в ангар полковника и младшего дознавателя.

За несколько секунд зелёный покров на неизвестном ржавом объекте растаял, и катачанцы встали вокруг него кругом на манер своеобразной почётной гвардии.

— Это же–, — начала Тзула.

— Он самый — сказал Удар так, словно увидел второе пришествие самого Императора. — «Адский молот».

Покрытый тысячелетним слоем пыли, данный вариант «Гибельного клинка» был больше похож на подвижную крепость, чем на сверхтяжёлый танк, даже в таком плохом состоянии. Огромная пушка «Адский молот», благодаря которой танк и получил своё название, была встроена в башню, а ниже располагалась пушка «Разрушитель» и автопушка. По бокам толстого бронированного корпуса размещались два спонсона с лазпушкой и тяжёлым огнемётом в каждом. Перед башней на установке поворотного типа был установлен огромный тяжёлый болтер. Ни одно из орудий не выглядело рабочим, и хоть у танка имелись гусеницы, почти половина траков отсутствовала.

— Это… это… – с трудом пыталась подобрать слова Тзула.

— Одна из лучших военных машин, когда-либо произведённых миром-кузней? Самая величественная реликвия Империума, на которую падал твой взор? Чудо, коим благословил нас Император, оставив его в джунглях? — помог ей Удар.

— Это – развалюха, – заключила Тзула. — Зачем вы вообще тратили время и силы на доставку её сюда? Система вооружения не работает, а запуска двигателя вы будете ждать до конца света.

И тут, словно бы назло женщине, ангар заполнился пыхтением – это оживала древняя термическая камера сгорания модели «Фаэтон». Очень быстро пыхтение сменилось рёвом, который сопровождался выбросом из вентиляционных патрубков двигателя плотного облака чёрного дыма с частицами сажи. Одобрительные крики собравшихся катачанцев заглушили шум его работы, и Тзула почувствовала, как её щеки покраснели от стыда за предыдущее высказывание. Раздалась вторая волна криков, когда верхний люк машины открылся, и оттуда высунулась рука с оранжевыми мехом, показывающая большой палец вверх. Затем показалась и остальная часть тела К’сии.

— Так что ты там говорила? — самодовольно произнёс Удар.

888959.M41 / Крепость Гезодикас. Гезодикас, Пифос

Преисполненные мучительной боли крики умирающих смешивались с рёвом голубого пламени, что пожирало своих жертв, плавя их плоть, испаряя жир и обугливая кости. Девять раз по девять – необходимое число жертв для ритуала, а убить их нужно было варп-огнём. Первое требование Корпулакс выполнил, взяв штурмом горную крепость и захватив тщетно защищавших её катачанцев. Второе же выполнил Абаддон, обеспечив Чумного лорда как будто бы бесконечным потоком колдунов из многочисленных кабалов, поддерживавших Магистра Войны.

Предсмертные вопли гулко разнеслись по огромному подземному залу, где располагалась перед своим снятием шестая печать Проклятого Тайника. Место стихнувших криков заняли звуки пузырящегося жира и нечестивое заунывное пение чернокнижников. Разноголосые завывания достигли пика, после чего пламя тёмно-синего цвета потухло практически так же быстро, как и вспыхнуло до этого. О том, что оно вообще было, теперь говорила лишь расплавленная масса человеческих останков, дымящаяся на большом по площади каменистом полу.

Один из колдунов – высокая жилистая фигура, чью шею украшало множество колец, придававших ей причудливый вытянутый вид – подошёл к Корпулаксу, который наблюдал за происходящим, стоя на входе в зал.

— Всё сделано, лорд Корпулакс. Предпоследняя печать сломана, и мы ещё сильнее приблизились к повторному открытию Проклятого Тайника.

Голос у него был тонким и злобным.

— Подготовьте ритуал. Я проинформирую лорда Абаддона об успехе и извещу о нашей следующей цели, — произнес Корпулакс.

Колдун подал знак, после чего пленника подвели к Чумному лорду и бесцеремонно поставили на колени. В жертву принесли здоровых и чистых катачанцев, а этот – молодой капитан 183-го – весь был перепачканный, с лицом и конечностями жёлтого цвета, раздутыми до неестественных пропорций. Из его слезных каналов и ноздрей сочился гной, который смешивался с липким потом, покрывавшим тело.

— Прошу… — скрипучим голосом выдавил катачанец, чьи лёгкие полнились ядовитой жидкостью.

Корпулакс наклонился вперёд и легонько приложил указательный палец костлявой руки к губам смертного. В то же мгновение губы и язык капитана иссушились, а мёртвая плоть посыпалась на пол, образуя кучку праха у ног чумного десантника.

— Тс-с-с, — сказал ему Корпулакс. Катачанец с опаской трогал свою нижнюю челюсть, неуверенный в том, что сейчас произошло. — Для этого нам от тебя требуется тишина.

Будто бы по сигналу кабал вновь начал петь, теперь уже ритмичнее и на языке более грубом и гортанном, нежели тот, который использовался при сломе печати. Плоть стоявшего на коленях капитана начала корчиться, словно под кожей двигались какие-то существа вроде крыс или мышей, забравшихся внутрь тела и теперь сновавших там.

Когда уже стало казаться, что кожа вот-вот разорвётся, пение стихло, а Корпулакс произнёс единственное слово, вывернувшее гвардейца наизнанку.

Лёгкие и другие внутренние органы вылетели изо рта, что растянулся до невозможного широко. Затем капитан изрыгнул мышцы, сухожилия и другие, не столь различимые части человеческой анатомии. Куча внутренностей на каменном полу начала приобретать новую форму, перекручиваясь и изгибаясь, разрываясь и соединяясь вновь. Бедренная кость сплющивалась и расширялась до тех пор, пока не приобрела сходство с шипастый наплечником; дельтовидные мышцы разделились и создали подобие силовых когтей; жилы запястья переплетались друг с другом, образуя пучок волос.

Сформировавшаяся имитация Абаддона заговорила с Корпулаксом посредством рта из изменённого аппендикса.

— Печать сломана, Чумной лорд, или это очередная твоя просьба прислать ещё больше чернокнижников, чтобы ты мог выжать их досуха?

Подобие тела Абаддона было сделано из останков чужого, но вот голос принадлежал именно ему.

— Сломана, господин. — Хоть Корпулакс, по сути, и не находился в присутствии Магистра Войны, он всё равно почтительно преклонил колено. — У меня есть и другие хорошие новости. Наши агенты полагают, что установили местоположение последней печати.

— Если информация верна, тогда в твоём распоряжении сам Чёрный Легион, чтобы сломать печать.

— Всё не так просто, повелитель. Есть некоторые… трудности.

Плоть-Абаддон нахмурился, а его щёки из икроножных мышц напряглись.

— Нескольких тысяч лучших воинов в галактики должно хватить для разрешения любых трудностей. Мои воины потратили недели на прочёсывание поверхности этой планеты в поисках печатей. Я дам им цель, для которой они и были созданы.

— Мой господин, последняя печать находится под горной крепостью в Олимпаксе.

— Это там, где дикари обустроили свою новую базу? Мы бы уже уничтожили их, если бы не недели, потраченные на обыск джунглей. Олимпакс сгорит, я насажу голову его командующего на кол, а последняя печать будет сломана. Затем моя охота начнётся по-настоящему, и ты сможешь полностью сосредоточиться на открытии Изумрудной пещеры.

— Со всем уважением, владыка Абаддон, — солгал Корпулакс, — но Олимпакская крепость и окружающие её горы – это самое защищённое место на планете. Там крутые склоны, подниматься по которым придётся долго. Катастрофой станет даже воздушное десантирование, так как большая часть средств противовоздушной обороны и летательных аппаратов уцелела после первой атаки.

— А орбитальный удар даже не обсуждается из-за риска уничтожения печати до того, как мы её сломаем. — Абаддон фыркнул. — Ты поэтому связался со мной, Чумной лорд? Сказать мне, что единственный вариант — рискованная самоубийственная миссия, которая может окончиться провалом, ведь по слепой случайности полк Имперской Гвардии организовал базу прямо над нашей целью?

— Есть и другой способ. Он не такой прямолинейный, но шанс успеха гораздо выше.

— Уловки? Я думал, это прерогатива наших братьев-тзинчитов.

— Просто я прагматичен, повелитель. Думаю, я смогу внедрить в крепость Олимпакс ячейку и сломать печать изнутри без вмешательства со стороны имперских сил. На это уйдёт больше времени, но, как только последняя печать будет сломана, Тайник откроется, и наши союзники быстро расправятся с сжимающимися от страха катачанцами.

Создание-Абаддон одобрительно кивнуло.

— Надеюсь, ты прав, Чумной лорд, ведь если это не так, и наша миссия на Пифосе провалится, я буду преследовать тебя до конца вечности, пока не найду и лично не выдру из тела твою душу.

Произнеся последние свои слова, Абаддон удалённо разорвал заклинание, и его имитация рухнула влажной кучей потрохов.

Корпулакс повернулся к толпе культистов и колдунов, которые наблюдали за его общением с Магистром Войны, и обратился к одному из них.

— Подготовь свою ячейку к выступлению через час, — сказал Корпулакс, после чего потянулся к бедру закованной в перчатку рукой и вытащил из сумки на поясе флакон с тёмной жидкостью. Затем он передал ёмкость культисту в балахоне. — Ты знаешь, что это, и знаешь, когда использовать. Не подведи меня, как твой господин.

Фигура откинула капюшон, под которым оказалась женская голова с недавно остриженными светлыми волосами.

— Успех нам обеспечен, — ответила женщина, аккуратно кладя флакон в висевшую на плече кожаную сумку.

913959.M41 / Ангарный уровень, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Звук чихающего вдали двигателя «Валькирии» отвлёк внимание майора Экхардта Торна от других летательных аппаратов, проходящих ремонт в ангаре. Опустив гаечные ключи и паяльные лампы, войсковые инженеры тоже повернули головы в сторону огромного отверстия в склоне горы, через которое имперские машины могли легко попадать внутрь.

Приближающаяся к базе «Валькирия» оставляла за собой след из густого чёрного дыма, что отмечал безумный маршрут полёта. Пилот прилагал все усилия, лишь бы удержать в воздухе самолёт с одним работающим двигателем, и манёвры давались ему с трудом.

— Кто пилотирует эту штуковину? — спросил Торн бородатого офицера, прекратившего свои дела и следившего за подбитым летательным аппаратом.

У многих других катачанцев в ангаре также была солидная растительность на лице – на войне такими мелочами, как бритьё, пренебрегали.

— Без понятия, сэр, — ответил офицер. — Все наши птички на месте.

Торн погладил свою густую щетину и нахмурил лоб.

— Последний раз, когда мы связывались с полковником, они были в нескольких часах полёта от Олимпакса. Даже с лёгкой загрузкой передовой разведывательный самолёт не вернулся бы так быстро.

Последние несколько недель Удар и большая часть разместившегося в Олимпаксе контингента защищали Крепость Хана от противника. Хоть контратака и прошла успешно, полковник решил остаться там ещё на некоторое время, опасаясь второй волны атакующих и разделываясь с небольшими диверсионными группами культистов в окружающих джунглях.

— Это может быть вражеской уловкой. Нам сбить его? — предложил офицер.

Торн на мгновение задумался. Шум сбоившего двигателя становился всё громче: уже через несколько секунд «Валькирия» попытается приземлиться. Если это какая-то вражеская хитрость, времени у майора на отдачу приказа почти не оставалось.

— Отставить, — велел Торн в последний возможный момент. — Судя по обозначениям на корпусе – это «Бригада дьявола», которая базировалась в Гезодикасе. Мы потеряли с ними контакт несколько недель назад. Но на всякий случай…

Он вытащил лазпистолет и проверил заряд в батарее.

Вопли «Валькирии» превратились в пронзительный вой, когда пилот предпринял попытку набрать высоту для пролёта через отверстие ангара. Боковые ветра швыряли машину из стороны в сторону, и не единожды она была близка к тому, чтобы врезаться в склон.

— Не сможет… Не сможет… — бормотал офицер рядом с Торном.

Деньги начали переходить из рук в руки, когда катачанцы по всему ангару принялись делать ставки на то, удастся ли «Валькирии» успешно сесть или нет.

Оставались считанные метры, и тут пилот поймал восходящий поток ветра. Машина резко возникла в поле зрения собравшихся, и мрачные шутки сменились паникой, ведь каждому стало очевидно – «Валькирию» ждёт не огненная гибель на склонах горы Олимпакс, а крушение прямо среди солдат, причём, вероятно, довольно эффектное.

Пилоту едва удалось перелететь через край входа в ангар, и помещение заполнилось оглушительным скрежетом металла, когда машине срезало основную опору шасси. Оставляя за собой искры, «Валькирия» заскользила по полу, а катачанцам пришлось бросаться в сторону. Её движение постепенно замедлялось, и она, отскочив от двух стоявших летательных аппаратов, которые получили при ударе лишь небольшие повреждения, застыла в считанных метрах от задней стены.

Казалось, будто ничего не происходило целую вечность, но после того, как угроза взрыва миновала, попадавшие на пол катачанцы начали подниматься, и в тот же момент с шипением гидравлики открылся задний люк «Валькирии». По рампе спустилось несколько фигур, скрытых дымом от развороченного двигателя.

Торн направил в их сторону пистолет.

— Стоять на месте. Имя и звание. Быстро.

Частично развеявшийся дым явил взорам присутствующих пятерых человек в одинаковой одежде защитной раскраски, в жилетах и с кроваво-красными, туго повязанными на головах банданами. Единственная женщина среди них сделала шаг вперёд. Торн поднял пистолет так, чтобы ствол был направлен прямо ей в голову.

— Я сказал «стоять». — Остальные катачанцы в ангаре тоже взялись за оружие и прицелились в новоприбывших. — Назови своё имя и звание, сейчас же.

— Капитан Трой. «Бригада дьявола», — ровным голосом ответила женщина. — Мы – всё, что осталось от гарнизона в Гезодикасе.

Не опуская пистолет, Торн оглядел её. На первый взгляд она выглядела как катачанка, но что-то в ней было не так. Волосы подстрижены совсем недавно, а ногти слишком чистые. Майор никогда не слышал о капитане Трой, хотя в таком большом полку, как 183-й, просто невозможно знать каждого солдата.

— «Бригада дьявола», говоришь? — Торн сделал несколько шагов в её сторону, так и не опуская оружие. — Судя по всему, в Гезодикасе было жёстко, раз вы единственные, кто выбрался оттуда, но, готов поспорить это и близко не сравнится с Битвой при Каол Иле.

Женщина взглянула ему прямо в глаза.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, майор. «Бригада дьявола» не сражалась при Каол Ила. Мы тогда вели бои в глубоком вражеском тылу у Мортлаха.

Усмехнувшись, Торн опустил лазпистолет. Остальные, кто целился в гезодикасцев, сделали то же самое. Капитан Трой не просто прошла его маленькую проверку, она прошла её с отличием.

— Осторожность никогда не помешает, капитан. — Торн вернул оружие в кобуру. — Так ты говоришь, Гезодикас пал?

— Несколько дней назад. Полностью уничтожен, — произнесла она, почесывая кожу под банданой. — Выжившие остались, чтобы задержать противника, но, когда нас стало слишком мало, чтобы вести боевые действия эффективно, я решила – пора выбираться. Здесь, вместе с остальными, мы принесём гораздо больше пользы.

— Я рад, что теперь вы с нами, капитан. Малгрю? — позвал он бородатого офицера. — Отведи капитана Трой и её людей к майору Рeйстону, пусть переведёт их куда нужно.

Женщина медленно отсалютовала, и Торн вернул ей воинское приветствие. Малгрю уже собрался вывести пятерых новеньких из ангара, как майор вновь обратился к нему.

— И ещё, Малгрю.

— Да, сэр. В чём дело?

— Разбери эту «Валькирию» на запчасти, когда вернёшься, — велел Торн, указывая большим пальцем на разбитую машину в задней части помещения.

Малгрю кивнул и повёл за собой Трой с её людьми.

Кое-кто в тихом углу ангара оторвался от ремонтных работ, чтобы понаблюдать за тем, как падает «Валькирия» и как затем из неё выходят новоприбывшие. Вот только в отличие от Торна, он знал, что капитан Трой и её люди – не те, за кого себя выдают.

Сняв сварочную маску, К’сии спрыгнул с корпуса «Адского молота» и побежал искать Тзулу.

- Похоже, плохи были дела в Гезодикасе, — произнёс Малгрю, ведя Трой и ее людей через узкие искусственные пещеры Олимпакса.

До вторжения на Пифос Олимпакс являлся одной из основных горных крепостей на планете, где можно было скрыться от опасностей джунглей благодаря расположению в легко обороняемом месте на большой высоте. Когда-то Олимпакс поставлял большую часть добываемых в этом мире кристаллов, а теперь служил временным домом для защитников Пифоса.

— Настоящая кровавая баня, — ответила женщина в форме капитана. — Никто не выбрался оттуда живым.

— За исключением вас пятерых, сэр, — подбадривающе добавил Малгрю.

— Нет, даже мы не выжили. В смысле, мы, очевидно, выжили, но вот бывшие владельцы этого грязного тряпья такие же трупы, как и ты. — Она вытащила из ножен на бедре украденный клинок и со всей силы вонзила его в горло Малгрю прежде, чем тот успел среагировать. Катачанец упал на колени и схватился руками за шею, тщетно пытаясь остановить поток артериальной крови. — Никто не выжил, а за смертью тех, кого я не убила лично, я наблюдала со стороны. Как например за смертью Троя. — Женщина потянула за цепочку на шее и вытащила из-под жилета армейские опознавательные жетоны. — Послушники-дознаватели Давиникус Ликэ очень долго не давали ему умереть, но прежде, чем испустить последнее дыхание, он рассказал нам всё необходимое, чтобы мы смогли сойти за членов твоего полка.

Женщина взяла «катачанский клык» обратным хватом и всадила его в висок Малгрю. Затем она выдернула нож с влажным треском, сняла со своей головы красную бандану и вытерла лезвие, после чего вернула клинок в ножны.

Бросив окровавленную бандану на пол рядом с трупом катачанского офицера, Трифена Брандд повела команду лазутчиков вглубь крепости.

913959.M41 / Восточный вход, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

— Будьте готовы выдвигаться с первыми лучами солнца, — приказала Тзула Дигрииз, свесив ноги с седла и спрыгнув с арбозавра. — Пока враг оставил нас в покое, но вообще не факт, что так продолжится и дальше.

Полдюжины катачанцев, сопровождавших её в патруле, кивнули в ответ. Бойцы потягивались и крутились, разминая тела после долгих часов сидения в седлах. Хоть Тзул и не родилась на Катачане, она оказалась способным учителем в деле в приручения зверей и езды на них. Когда женщина продемонстрировала собственную ценность, солдаты, хоть и скрепя сердце, но приняли её своим командиром.

Передав поводья одному из катачанцев, который поведёт животное в стойла, Тзула сняла бандану и вытерла пот со лба. После битвы за Атику нательный костюм женщины превратился в лохмотья, поэтому теперь она носил одежду, схожую с тем, что носили выходцы из мира-смерти. Благодаря новым вещам, в особенности зелёном жилету, Тзула идеально вписывалась в ряды катачанцев. Женщина не стала копировать лишь красные банданы, ибо боялась оскорбить гвардейцев, и повязала на голову кусок чёрной ткани. И тем не менее, для врага она всё равно выглядела как катачанка, а не служитель Ордосов, чего Тзула и добивалась, ведь противник явно охотился за ножом.

Женщина уже собиралась раздеться и принять самодельный душ, как тут из восточного входа на базу вышел К’сии. Выглядел он взволнованным или обеспокоенным. Ксенос допрыгал до Тзулы, схватил её за руку и принялся дёргать.

— В чём дело, К’сии? Ты закончил работать с танком Удара и хочешь показать его мне? — Женщина взяла жилет за нижний край, собираясь снять через голову. — Дай мне немного времени, чтобы я приняла душ, а потом я пойду с тобой.

К’сии энергично потряс головой, отчего заколыхались его большие щёки, и вновь дёрнул Тзулу за руку.

Та перестала раздеваться и начала воспринимать ксеноса серьёзно.

— Я не понимаю.

Джокаэро отпустил её и приложил руки к ушам, после чего оттопырил их, плотно сомкнул губы и надул щёки. Закончив пародировать, он ткнул пальцем в верхнюю часть базы.

Тзула вдруг резко всё поняла и достала плазменный пистолет.

— Покажи мне. Сейчас же, — сказала она, следуя за крохотным ксеносом обратно в пещеры Олимпакса.

ГЛАВА ПЯТАЯ

913959.M41 / Система тоннелей, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Тзуле не нужно было знать, куда направлялась Брандд, ведь след из оставленных ею трупов прекрасно указывал маршрут. Судя по этой составленной смертями карте, еретики направлялись вглубь Олимпакса.

И если Удар прокладывал себе дорогу через лабиринт туннелей к пику горной крепости, то Брандд двигалась в противоположном направлении. Тзула могла только предполагать, какую цель преследовали изменники, хотя у неё имелась вполне неплохая идея на этот счёт: печати. Одна точно была сломана, но сколько ещё оставалось? Сколько их насчитывалось изначально? Тзула неожиданно поняла, что все её тренировки в Инквизиции, все годы опыта на службе Ордо и в бытность воровкой, сейчас абсолютно никак не помогали. Она – простой свидетель событий, разворачивавшихся вокруг неё на Пифосе. Однако, всё изменится, если Лиаллу удалось успешно отправить второе сообщение. Лиалл. Ещё одна отметка в списке, который Тзула вела для Брандд.

— Снова тела, сэр, — сказал один из катчанцев, освещая грубо высеченные ступени люмополосой, примотанной к лазвинтовке сбоку.

После того, как К’сии показал Тзуле, где упала «Валькирия» с Брандд, и они с Торном всё обговорили, майор выделил ей отделение для преследования изменницы.

Всего Тзула насчитала три трупа, лежащих лицом вниз с множественными колотыми ранами в области спины и плеч. Они даже не успели взять в руки висевшее на ремнях оружие, а на шероховатой каменной поверхности стен не виднелось ни единой подпалины от попадания лазерного луча. Вокс-связь в тесных туннелях базы не работала, поэтому Торн не мог предупредить всех о том, что среди них предатели.

Двое ведущих катачанцев аккуратно обследовали тела на предмет ловушек. Никаких подсказок им не требовалось, так как отделение не проявило такой же осторожности с первым трупом, в результате чего из десяти бойцов, спустившихся вниз с Тзулой, осталось лишь семеро. Каждый раз, когда группе приходилось останавливаться, дознаватель теряла драгоценное время, что давало Брандд ещё большее преимущество.

— Чисто, — сказал один из катачанцев спустя пару минут.

Дюжий боец снял с поясов убитых товарищей ножи и занял место в хвосте группы, а Тзула и остальные начали спускаться друг за другом по круто уходящему вниз туннелю.

А дальше в лабиринте каменных коридоров, вне пределов слышимости преследователей, Брандд и её команда достигли своей цели, хотя на первый взгляд так сразу и не казалось.

Культистка остановилась в широком преддверии туннеля, где напротив неё находилась отвесная скала, тянувшаяся как будто бы бесконечно ввысь. Казалось, материал здесь тот же, что слагал и остальную гору, но над ним поработали более аккуратно и умело, чем над туннелем и другими помещениям горной крепости. Брандд прижала ладонь к гладкому камню и ощутил тепло.

— Прорицание кабала оказалось верным. Это – то самое место. Я чувствую силу, проходящую сквозь саму скалу.

Убрав руку от нагретого камня, она достала нож.

— Аянипол. Иди сюда, пора тебе сослужить свою службу, — произнесла Брандд.

Один из лже-катачанцев с готовностью подошел к культистке. Он тоже снял бандану, но под ней обнаружился не гладкий череп, а два небольших выступа прямо надо лбом – первые признаки рудиментарных рогов.

Мужчина выглядел так, словно вот-вот собирался что-то сказать, какие-нибудь глубокие слова перед исполнением долга, но прежде, чем он успел, его пронзил клинок Брандд, уже обагрённый кровью других. Держа рукоять двумя руками, женщина дёрнула оружие вверх, расширяя рану и открывая внутренностям путь наружу.

Аянипол застонал от блаженства-боли и засунул руки в рану, а спустя мгновение вытащил уже покрытые кровью и начал суматошно измазывать ею стену преддверия. Кровавые мазки образовывали грубые символы и богохульные иконы, один лишь взгляд на которые причинял боль. Нарисовав три одинаковые отметины, культист провёл между ними пальцем, в результате чего получился треугольник.

Как только кровавая линия соединила последний символ с предыдущим, гора затряслась, а уже и так тёплая поверхность стены начала испускать сильный жар. Брандд и остальные культисты отступили к дальней стене пещеры, но Аянипол ошарашенный кровопотерей и трепетом перед тем, что он привёл в движение, остался стоять на месте. Его зажаривающаяся кожа принялась чернеть. Толчки внутри горы становились всё интенсивнее, сопровождаясь оглушительным шумом, напоминавшим трение друг о друга двух тектонических плит, отчего четвёрке пришлось крепко руки к ушам, чтобы защитить барабанные перепонки. С последним толчком в основании гладкой стены возникла трещина такой ширины, что смогли бы пройти два человека плечом к плечу, которая побежала вверх, к пику горы.

Затем тряска и какофония прекратились так же быстро, как и начались.

— Лорд Корпулакс дарует тебе своё благословение и благодарит, Аянипол, — сказала Брандд, переступая через дымящееся тело культиста и проходя через трещину.

913959.M41 / Ангарный уровень, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Торн всё ещё проклинал себя за то, что позволил изменнице обмануть себя, когда фрагменты потолка ангара начали дождём сыпаться вниз.

Пол затрясся, и майор, чтобы избежать падающих кусков камня, запрыгнул в открытый люк ремонтируемой «Валькирии». Остальным пришла в головы та же идея, поэтому на протяжении всего землетрясения Торн оставался в стеснённом внутреннем пространстве машины вместе с почти десятком потеющих катачанцев. Прикрыть рот и нос он не мог, так как грохот бьющих по корпусу обломков вынуждал его прижимать руки к ушам. «Валькирия» качалась из стороны в стороны, а находившиеся внутри неё бойцы бились о стены и друг друга. Продлилось это лишь несколько секунд, хотя по ощущениям гораздо дольше.

Затем тряска и какофония прекратились так же быстро, как и начались.

Выбравшись из машины и оказавшись в клубах каменной пыли, Торн оценил ситуацию. Всем видимым «Валькириям» был нанесён ущерб, но за исключением тех, которые получили повреждения или вышли из строя ещё до землетрясения, они выглядели пригодными к полёту. Что-то подсказывало майору, что вскоре самолёты им понадобятся.

— Какого чёрта это было? — спросила мускулистая женщина, потирая ушибленное плечо.

— Не знаю, но, готов поставить годовой рацион любого из вас, что это как-то связано с той инквизиторшей-предательницей, — произнес Торн, протиравший глаза от каменной пыли. — Давайте. Нужно прибраться здесь и оценить ущерб.

— Сэр, сюда. Вы должны это увидеть, — позвал бородатый офицер, который стоял на краю входа в ангар.

Майор зашагал к нему, но он не видел того, на что указывал сержант, до тех пор, пока практически не поравнялся с ним, настолько густая пыль заволакивала помещение.

Вдали, на самой границе возможностей неулучшенного человеческого зрения, небеса полнились множеством крошечных чёрных точек. Не менее сотни, по оценке Торна.

— Это полковник Удар, сэр? — спросил сержант.

— Надеюсь, — ответил майор, жестом веля другому сержанту принести ему магнокуляры. — Ради блага всех нас, я, чёрт побери, надеюсь, что это он.

913959.M41 / Система туннелей, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Почувствовав первые вибрации, Тзула тут же бросилась к стене туннеля и плотно к ней прижалась. Кора её родного мира пересекалась многочисленными разрывами, поэтому вбитая ещё в детстве привычка всплыла на уровне подсознания. Если бы можно было нырнуть под какой-нибудь стол или встать в дверной проём, она бы так и сделала, но здесь единственную защиту предоставляла лишь стена.

Катачанцы последовали примеру Тзулы и тоже встали вдоль скалы. Двое оказались слишком медлительными, и тяжеленный кусок камня, попавшийся среди падающих обломков размером с кулак, раздавил их, измельчив плоть и кости. Из-за нарастающей интенсивности толчков остальные могли лишь беспомощно наблюдать, пока фрагменты горы сыпались вниз.

Затем тряска и какофония прекратились так же быстро, как и начались.

Однако, шум камнепада ещё продолжал эхом разноситься по туннелю. Тзула опустилась на колени, чтобы проверить тела двух катачанцев, придавленных камнем, и, удостоверившись в том, что уже и так знала, забрала их ножи. Передав клинки одному из выживших выходцев с мира смерти, женщина начала прокладывать себе путь по ковру из обломков, продолжая преследование Брандд.

Тзула надеялась, что пока ещё не слишком поздно.

Будучи служительницей Давиникус Ликэ и притворяясь ученицей даже не одного, а целых двух инквизиторов, Трифена Брандд видела много разных вещей, как удивительных, так и ужасных. Войдя в открытую тёмным ритуалом огромную пещеру, что оставалась скрытой на протяжении бессчётных тысяч лет, культистка не была уверена, в какую категорию мысленно отнести то, что предстало её взгляду.

Всё пространство омывалось мерцающим столбом голубого свечения, что пронзал мрак. Он освещал углубление в высоком сводчатом потолке с огромными сталактитами, торчащими словно гигантские клыки. Выглядело это зрелищно, но именно источник света вызывал у Брандд отвращение и одновременно очаровывал её.

На возвышении в центре пещеры негромко гудело и потрескивало стазисное поле, которое ритмично пульсировало на манер стробоскопа. Под защитным энергетическим колпаком виднелись тринадцать фигур в балахонах, причём настолько истощённых, что напоминали скелеты. Двигались они с причудливой медлительностью, словно на пикт-съёмке со скоростью один кадр в несколько секунд. Носимая ими одежда износилась и местами сгнила, обнажая мертвенно-бледные, полностью лишённые мышц и жира тела, а свисавшая с конечностей дряблая кожа создавала такое впечатление, будто под балахонами второй слой одежды. За их ртами было больно наблюдать: туго натянутая кожа медленно растягивалась и трещала в продолжительном цикле размыкания и смыкания челюстей. Помимо едва заметных движений, единственным признаком того, что обитатели зала являлись живыми, служили облачка выдыхаемого воздуха, конденсировавшегося в морозном воздухе стазис-кокона. Если люди и заметили новоприбывших в свой дом, то внешне никак этого не продемонстрировали.

— Псайкеры, — с презрением выплюнула Брандд. — Тринадцать заключённых псайкеров, оставленных наблюдать за последней печатью. Осталось лишь убить их, и спустя десять тысяч лет Проклятый Тайник опять откроется. Скоро наши повелители вновь будут шествовать в этом царстве как владыки всего сущего!

Ни с того ни с сего один из членов команды вытащил примитивный автопистолет и навёл его на возвышенность

— Стой! — завопила Брандд, опоздав лишь на мгновение.

Культист нажал на спусковой крючок, и пуля неумолимо полетела к куполу голубой энергии, но, врезавшись в стазис-поле, отскочила и стала бешено рикошетить от стен пещеры, получив новый импульс при отклонении.

— Поле не просто поддерживает в них жизнь, ты, глупец. Оно также защищает их. Для убийства псайкеров придётся–

Её прервал изменившийся звук шальной пули. Вместо отскока от стен пещеры та попала во что-то металлическое, а затем упала на пол и выкатилась к ногам Брандд из затенённого алькова.

— Что это было? — спросила она.

Включив люменополосу, стрелок осветил альков, и то, что увидели культисты, на мгновение их ошеломило.

В алькове стояла на страже фигура облачённого в терминаторские доспехи космического десантника, с головы до ног покрытого патиной, мхом и плесенью. В одной руке астартес держал алебарду, в кобуре на бедре покоился болт-пистолет, на наплечниках и нагрудниках висели многочисленные печати чистоты, а его голову скрывал шлем. Он являл собой практически идеальный образ сверхчеловеческой элиты армий Империума. В луче люменополосы сверкнуло серебро – именно в это место попала пуля, сбив с наколенника слой всего того, что образовывалось на поверхности брони многие века.

Даже одного лишь образа могучего Адептус Астартес хватало, чтобы вызывать благоговейный страх, поэтому несколько мгновений никто ничего не говорил.

— Эта статуя, — произнёс культист с люменополосой. — Как типично для шавок Императора – оставлять обычные статуи для охраны–

Из алькова донёсся скрип, и члены группы все как один направили оружие на монумент.

— Она двигалась! Статуя только что двигалась, — произнёс культист, направляя луч люменополосы то вверх, то вниз в поисках источника звука.

Статуя же оставалась неподвижной.

— Не глупи, — презрительно усмехнулась Брандд. — Наверное, просто крыса.

Она опустила оружие, подчёркивая свои слова. То же самое сделали и остальные.

— Да не крыса. Эта штука–

Предложение он так и не закончил.

— Могу тебя заверить, предатель, — сказала статуя, одновременно выхватывая болт-пистолет и выстрелом превращая голову культиста в облачко багровой дымки. — Я далеко не «обычная статуя», — добавила она, прежде чем открыть огонь по оставшимся изменникам.

913959.M41 / Ангарный уровень, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Теперь «Валькирии» были настолько близко, что Торн мог различить цветовые схемы и маркировочные знаки отдельных машин. Все они являлись штурмовиками, вылетевшими из Олимпакса неделями ранее, и ни один не демонстрировал каких-либо очевидных признаков враждебного намерения.

Подобно предательнице-инквизитору, которая спокойно залетела в ангар и притворилась катачанским капитаном. Как там говорилось в старой поговорке? «Обманешь меня раз – позор тебе, обманешь меня дважды – позор мне.»

— Шеф, мы всё ещё не можем связаться с подлетающими «Валькириями», — крикнул вокс-оператор, находившийся в задней части ангара. — Землетрясение вывело из строя башню связи. Заработает она только через несколько часов.

— Что думаете, майор? Очередной трюк врага? — спросил сержант позади Торна.

Майор снова прижал магнокуляры к глазам. Лучи солнца Пифоса отражались от стёкол кабин, не позволяя увидеть, кто пилотирует машины. Да и какая, собственно, разница? Противник уже пытался выдать себя за солдат 183-го, а джунгли и горные крепости полнились мёртвыми катачанцами, с которых можно стянуть форму.

— Они вот-вот войдут в пределы дальности действия наших зенитных батарей, шеф. Если начнём стрелять сейчас, то собьём большую часть прежде, чем им представится возможность открыть ответный огонь. Вы хотите, чтобы я отдал приказ?

Сержант указал на посыльного, готового доставить приказ зенитчикам.

Погружённый в раздумья Торн провёл рукой по бороде.

— Мы упустим наш шанс, — понукал его сержант. — Вы должны отдать приказ прямо сейчас, майор.

913959.M41 / Система туннелей, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Последнее, что рассчитывала услышать Тзула, пробираясь через засыпанные камнями туннели в глубинах горы Олимпакс – это доносящиеся снизу звуки выстрелов из болт-пистолета. Когда вооружённая плазменным пистолетом женщина пробежала через огромную трещину, возникшую в самом сердце горы, её взгляду предстало то, чего она ожидала увидеть меньше всего.

Держа объятую яркой синей энергией алебарду, космодесантник в терминаторских доспехах перестреливался с Брандд и её приспешниками. Культисты использовали стазис-поле как укрытие, кружа вокруг него и ведя огонь по бронированному гиганту, но пули автопистолетов и лазерные лучи лишь срывали куски грязи и лишайника с поверхности лат.

Ощутив чьё-то присутствие, космодесантник направил пистолет на вход, но выстрела не последовало, ибо он увидел, что Тзула и сопровождавшие её солдаты тоже открыли огонь по его целям.

Воздух наполнился жаром от лазерных лучей и плазменных зарядов, перемежаемых болт-снарядами. Десантник взял на себя один фланг вражеской группы, а Тзула и катачанцы – другой, отрезая культистам пути отхода и прижимая непрерывным шквалом огня.

На пол за спиной Тзулы тяжело рухнул катачанец, которому меткая очередь снесла левую часть лица. Женщина почти мгновенно отомстила за его смерть, сделав то же самое с убийцей.

С другой стороны пещеры донёсся крик, когда болт испарил плечо, руку и большую часть груди культиста. Прикрываясь трупом как щитом, другой выпустил череду лазерных лучей, которые прошли мимо бегущего на него космодесантника. В ответ гигант единожды выстрелил в тело только что убитого им изменника. Снаряд прошёл сквозь труп и взорвался в туловище культиста позади.

Теперь оставалась лишь Брандд.

Более не имея никаких вариантов, она достала из сумки флакон с темной жидкостью, который дал ей Корпулакс несколько недель назад. Культистка подняла его над головой, а пистолет направила на Тзулу и космодесантника.

— Знаешь, что это такое? — спросила Брандд.

— Не стрелять, — приказала Тзула катачанцам позади себя. — Это флакон с Пожирателем Жизни – той же штукой, которая используется в вирусных бомбах. Его и близко не хватит, чтобы угрожать планете или даже базе, но все находящиеся в пещере точно погибнут.

— Очень хорошо, Тзула. Я знала, что Диналт держит тебя рядом не за красивые глазки. — Загнанная в угол словно пёс, Брандд все ещё продолжала говорить с позиции превосходства. — А знаешь, для чего ещё он хорош?

Тзула ничего не ответила.

— Пожиратель Жизни – это переносимый по воздуху патоген, что позволяет ему проходить через стазис-поля. К несчастью, у тех псайкеров-рабов нет собственного источника воздуха, а значит, хоть защитный купол и не пропускает твёрдые объекты, он достаточно порист, чтобы внутрь мог проникнуть газ или жидкость. — В доказательство своих слов Брандд плюнула в поле, и комок слизи попал на подол балахона ничего не замечающего псайкера. Затем культистка потрясла наведённым на космодесантника пистолетом. — Теперь даже он тебя не спасёт.

+Будь готова прийти в движение тогда же, когда и я.+ Шок от психического вторжения ненадолго отразился на лице Тзулы, но если Брандд и заметила это, то никак не отреагировала. Космодесантник был псайкером, пусть и не носил психической капюшон библиария. +Не дай флакону упасть на пол.+

+Поняла+ ответила Тзула так, как учил её бывший господин.

Продемонстрировав невероятную для своего огромного бронированного тела скорость, космодесантник рубанул сверху вниз алебардой, оставляя в затхлом воздухе пещеры размытый след из тёмно-синей потрескивающей энергии. Оружие отсекло Брандд руку в локте. Двигаясь и близко не так стремительно, как генетически улучшенный воин, но всё ещё быстро по человеческим меркам, Тзула нырнула вперед и схватила отсечённую конечность за кисть. Флакону не хватило считанных сантиметров, чтобы разбиться о твёрдый пол.

Женщина выдохнула с явным облегчением. Лежавшая рядом с ней на возвышении Брандд закричала и схватилась за прижжённый обрубок, но вскоре, почему-то, вопли сменились сдавленным смехом.

— Слишком поздно, — процедила культистка сквозь стиснутые зубы. — Он был на таймере.

В ужасе взглянув на всё ещё сжимаемую руку Брандд, Тзула услышала шипение открываемого клапана. Жидкость начала вырываться наружу. Дознаватель бросила конечность с флаконом на пол и поползла прочь, но, когда сосуд разбился, крошечная капля всё-таки попала на тыльную сторону ладони женщины.

+Беги. Сейчас же,+ послал команду космодесантник прямо в её разум.

Когда она не среагировала, вместо этого сидя на полу и пытаясь стереть с руки ядовитое вещество, гигант сгрёб её под мышку, после чего устремился ко входу.

Чёрная жижа растекалась и увеличивалась в объёме, словно жидкий рак, поглощая всё на своём пути. Отсечённая рука Брандд растворилась, как и сама продолжающая хохотать изменница, которую вещество накрыло с головой. Пожиратель Жизни просочился через стазис-поле и стал забираться на иссохших псайкеров всё выше и выше, по итогу попав внутрь тел через медленно открывающиеся и закрывающиеся рты.

Катачанцам же, в отличие от Тзулы, не нужно было ни предупреждение, ни помощь. Бойцы со всех ног ринулись ко входу самостоятельно, преследуемые размножающимся вирусом. Один из солдат споткнулся и мгновенно оказался поглощён чёрным веществом, исчезнув без следа. Остальные продолжали бежать, но тщетно, ведь они не обладали скоростью улучшенного космодесантника. Им оставалось лишь в бессилии наблюдать за тем, как гигант с Тзулой под мышкой исчезает в трещине, а затем катачанцы стали следующими жертвами ползучей смерти.

— Моя рука, — сказала Тзула, когда космодесантник, убедившись, что вирус остался в пещере, посадил её на пол. — Оно… оно распространяется, — продолжила дознаватель с растущей в голосе паникой.

За тот короткий промежуток времени, пока астартес бежал впереди Пожирателя Жизни, упавшая на руку женщины крошечная капелька чёрным слоем покрыла все пальцы. Вирус уже поднялся к запястью, а его щупальца стали тянуться вверх по предплечью. Фаланги Тзулы начали растворяться.

— Сейчас будет больно, — безэмоционально произнёс космодесантник

Он чересчур сильно отчеканивал каждый слог, словно бы впервые говорил на высоком готике.

— Что? Что будет больно?

Тзула не могла полностью сосредоточиться на его словах, так как не отводила глаз от тошнотворных изменений, происходящих с её телом.

— Это, — сказал космодесантник, нанося удар алебардой точно в то же место, где отсёк руку и Брандд.

Дознаватель закричала от боли и взглянула на обрубок, ожидая увидеть фонтан крови, но рана оказалась гладкой и прижжённой. Отрубленное предплечье и кисть растворились у её ног.

— Только так, — произнёс космодесантник без малейшего намёка на извинение.

Некоторое время Тзула продолжала смотреть туда, где раньше была её рука, шевеля плечом и бицепсом. Закрыв глаза, она замедлила дыхание, которое стало резким и неровным.

— По крайней мере, стреляю я другой рукой, — в конце концов подала голос кривящаяся от боли женщина.

— Хорошо. Думаю, в ближайшее время она тебе понадобится, — сказал гигант и помог ей неуверенно встать на ноги. — Сможешь идти самостоятельно?

— Да. Шок должен скоро пройти, да и вы чисто отрубили конечность, поэтому кровопотеря проблемой не станет, — ответила дознаватель, прежде чем сделать паузу. — Кто вы? Я не знала, что на Пифосе ведёт боевые действия какой-то капитул. Где остальные?

За время службы Тзуле доводилось сражаться вместе с некоторыми капитулами Адептус Астартес, но действующий в одиночку космодесантник удивил её, настолько это было странно. Она не узнавала цвета и обозначения на его броне, однако, если верить слухам, существовала целая тысяча раскиданных по Империуму капитулов, поэтому, даже будучи агентом Инквизиции, женщине едва ли удалось бы назвать или идентифицировать хотя бы сотню.

Космодесантник молча оглядывал младшего инквизитора.

— Меня зовут Тзула. Тзула Дигрииз, младший инквизитор Ордо Маллеус и агент Золотого Трона.

— Зуу-лер, — с затруднением повторил космодесантник.

— Нет, Тзула. Т. З. У. Л. А. Перед «з» произносится «т». — Она вновь выжидательно взяла паузу. — А вы?

— Я… — Судя по всему, космодесантник обдумывал свои следующие слова. — Я – Эпиметей из Серых Рыцарей, Страж Пифоса и Хранитель Седьмой Печати.

— Серый Рыцарь? — удивленно переспросила Тзула. — Братство уже на Пифосе. Хвала Императору. Я думала–

— Насколько мне известно, я – единственный Серый Рыцарь на этой планете. – Он замер, и тишину нарушало лишь потрескивание его силовой алебарды. — Я не ощущаю в этом мире психических следов моих братьев, лишь присутствие Архиврага. Последняя печать сломана, и теперь лишь вопрос времени, когда Проклятый Тайник откроется. Идём, младший инквизитор. Нас ждёт работа.

— Я не понимаю. Как вы можете быть здесь одни, сами по себе? А ваша броня? Как она пришла в такое плохое состояние?

— Время для ответов придёт позже, — ответил Эпиметей, зашагав по каменному коридору. — Сейчас же нам нужно спасти мир.

913959.M41 / Ангарный уровень, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

— Что здесь, чёрт возьми, произошло? — перекричал Удар шум стихающих двигателей, когда спустился по рампе «Валькирии».

Пол ангара был устлан ковром из упавших камней и пыли, а корпуса летательных аппаратов с потрескавшимися и разбитыми стёклами кабин покрылись вмятинами и царапинами, хотя во всём остальном они оставались пригодными к полёту. Мужчины и женщины лихорадочно метались туда-сюда, очищая посадочное пространство для «Валькирий», которые выжидающе висели у входа в ангар.

— Произошёл… инцидент, шеф, — стыдливо ответил Торн, после чего рассказал о событиях прошедших часов.

— А та девка, предательница, всё ещё на базе? — спросил Удар, выслушав майора.

Полковник понимал, что в данный момент Торн и так изводился, одураченный Брандд. Если он сейчас начнёт его журить, пользы от этого никакой не будет.

— Я думаю, да. Другой инквизитор, я имею ввиду верная, Тзула. Она взяла отделение и отправилась за ней в погоню.

— А толчки? Это сломали последнюю печать?

— Без понятия. Если так, то, наверное, мы бы уже узнали, верно?

Внимание обоих мужчин привлекла суматоха у входа в ангар. Недавно приземлившиеся пилоты и выгрузившиеся бойцы смотрели и указывали в сторону Атики. Удар с майором подбежали туда трусцой, чтобы лично взглянуть на происходящее.

— Улей, шеф. Он горит, — сказал полковнику пилот, всё ещё облачённый в полный комплект лётного обмундирования.

Клубы неестественного дыма над пологом джунглей поднимались в небеса, а огромные чёрные столбы устремлялись во все стороны, закручиваясь и увеличиваясь в размерах.

— Торн, передай мне магнокуляры, — попросил Удар.

Майор снял с шеи висевшее на плетённом шнуре устройство и отдал полковнику. Последний взглянул через оптический прибор в сторону планетарной столицы. Когда спустя несколько мгновений он убрал магнокуляры, кровь отхлынула от его лица.

— Это не дым, — произнес Удар, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие в голосе. — Это демоны.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

913959.M41 / Имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Корабль поддержки десанта «Ксеркс» выпустил залп из своего ракетного блока, и каждая ракета попала точно в цель, сбивая демона. Змеиное тело твари разорвалось, а её кожистые коричневые крылья испещрили дыры, отчего крутящееся существо устремилось к земле. Другой «Ксеркс» изменил курс издевающимся над гравитацией манёвром и добил демона одним-единственным выстрелом из мультилазера. Корпус летательного аппарата забрызгала кровь, когда он пролетел через то место, где прежде находилась теперь уже рассеивающаяся варп-сущность.

— Отличная стрельба, «Зелёное крыло», — восторженно воскликнул по воксу Торн, сидевший в кресле второго пилота «Валькирии» неподалёку от «Ксерксов».

Лишь горстка десантно-штурмовых самолётов, вернувшихся из Крепости Хана, успела залететь в ангар Олимпакса до того, как началось демоническое вторжение, а вот большая часть из почти сотни «Валькирий», забитых вывезенной из прошлого боестолкновения пехотой, просто развернулась, чтобы вступить в бой с новым противником. Повреждённые землетрясением суда тоже были наспех подняты в воздух, и вместе с ними воздушная группировка в небесах над Олимпакской горной цепью насчитывала почти сто пятьдесят машин.

— С чем мы имеем дело, Торн? Сколько их там? — прошипел в воксе голос Удара.

Так как коммуникационная башня Олимпакса вышла из строя, полковник погрузился в свой недавно отремонтированный «Адский молот» и поставил его на край входа в ангар, используя в качестве мобильной операционной базы.

Майор выглянул в потрескавшуюся секцию кабины. Менее чем в километре перед строем десантно-штурмовых самолётов яростно бурлило чёрного облако, а формировавшие его злобные демоны с клыками и когтями подсвечивались вспышками варп-энергии и гибельного пламени.

— Невозможно сказать наверняка, шеф. — Ещё одно змеевидное создание из демонического авангарда попыталось пролететь между группами «Валькирий», но нашло лишь смерть, когда воздушные стрелки разорвали вопящую тварь на куски снарядами тяжёлых болтеров. — Те, с кем мы сейчас ведём бой, лишь передовые разведчики.

— Я вывожу всех с базы через восточный вход, но это займёт время. Сдерживайте их, сколько получится, а потом разделите группировку на четыре части и летите в разные стороны света. Скажи пилотам, пусть берут курс на остающиеся в наших руках горные крепости, а затем сразу же устанавливают контакт с другими командами катачанцев.

— Мы отдаем им Олимпакс? — отозвался Торн скорее скептически, нежели не соглашаясь.

— Мы потеряли его в тот момент, когда небеса почернели от демонов. Если те печати действительно сдерживали волну исчадий варпа, тогда мы должны раствориться в джунглях и сдерживать их до тех пор, пока кто-нибудь не прибудет к нам на помощь.

— Но мы даже не знаем, связался ли астропат с линейным флотом, а Бригстоун мог утонуть в море вместе с бронетехникой. Возможно, помощи не будет.

Из задней части «Валькирии» майора донёсся грохот тяжёлого болтера. Воздушные стрелки срезали крыло одному из демонов, и тот стал бешено крутиться. При падении тварь задела когтем десантно-штурмовой самолёт на высоте пониже, разрезав тому обшивку. Машина опасно закачалась, и два других крылатых ужаса, почуяв лёгкую добычу, налетели на неё прежде, чем стрелки успели среагировать. Демоны рвали броню словно бумагу и выбрасывали катачанцев наружу. Вскоре вслед за людьми вниз полетела и «Валькирия», превратившаяся в огненный шар.

— Нам нельзя так думать. Мы должны продолжать сражаться и сохранять надежду до тех пор, пока на Пифосе ещё есть живые бойцы 183-го. И даже если нам всем придётся пожертвовать своими жизнями, необходимо верить, что мир будет спасён, пусть даже мы этого уже не увидим.

Небеса вдруг осветились, когда передние ряды летающих демонов оказались в пределах дальности стрельбы катачанцев, и самолёты открыли огонь.

— Мне остаётся лишь надеяться, что я ошибаюсь, — ответил Торн, выпуская ракету «Адский удар» в направлении группы приплюснутых синих демонов, которые отделились от главной стаи и устремились к майору.

913959.M41 / Система туннелей, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

— Как твоя рука? — Эпиметей стоял выше по каменной лестнице и ждал, пока Тзула нагонит его. — Беспокоит?

— Не очень, — ответила она. — На самом деле, даже наоборот. Ощущение, будто мои предплечье и кисть на месте. Сейчас у меня такое чувство, словно я сгибаю пальцы и вращаю кистью, но, конечно, это невозможно.

— Ты удивишься. Мои братья, терявшие конечности в бою, утверждали, что чувствовали присутствие фантомной конечности даже после получения аугметической замены.

— И где они?

— Кто? — озадаченно спросил Эпиметей. — Фантомные конечности?

— Нет, — сказала Тзула, наконец-то дойдя до него. — Ваши братья.

— Я же говорил тебе, этот разговор может подождать. Если последняя печать сломана, тогда тайник вновь открыт, и вся планета в опасности.

Он развернулся, чтобы продолжить восхождение.

— А я говорила вам, что являюсь агентом Святейших Ордосов Инквизиции Императора. Я требую хоть каких-то ответов.

Серый Рыцарь вновь остановился.

+Кто ты такая, чтобы чего-то требовать от меня?+

Он даже не потрудился повернуться к ней.

+Я вроде-бы ясно выразилась. Я служу Ордо Маллеус, как и вы.+

Космодесантник снова обратил к ней лицо.

— Тогда ты либо заблуждаешься, либо искусно лжёшь, либо многое изменилось за то время, пока я находился здесь внизу.

— Что вы имеете в виду? — задала вопрос Тзула.

— Я никогда не слышал об этом Ордо Маллеус, о котором ты говоришь. И я не знаю о каких-либо связях Серых Рыцарей с Инквизицией.

Теперь пришёл черёд женщины быть озадаченной.

— Как долго вы тут пробыли?

— Я… не уверен. Мои имплантаты держали меня в состоянии анабиоза. Благодаря оставленным мною пси-оберегам я получил предупреждение о присутствии врага в помещении с печатью и пробудился. — Теперь он звучал понятнее, как будто бы его речь улучшалась с практикой. — Какой сейчас год?

Тзула слегка опешила.

— Девятьсот пятьдесят девятый год сорок первого тысячелетия, — нерешительно ответила женщина.

Ей не нужно было быть псайкером, чтобы почувствовать, как эта информация обескуражила Эпиметея.

— В таком случае, Тзула Дигрииз из Святейших Ордосов Инквизиции Императора, — сказал он, продолжая стремительный подъём. — Я провёл здесь почти десять тысяч лет.

913959.M41 / Имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Синее пламя поглотило «Валькирию», летевшую в боевом порядке над самолётом Торна, и та взорвалась, породив ливень из искорёженных металлических обломков и человеческих останков, которые обрушивались на находившиеся ниже машины и мешали им готовиться к стрельбе по приближающейся волне демонов. Темнеющее небо наполнилось энергетическими лучами более сотни мультилазеров и шлейфами ракет, выпущенных штурмовиками, что поддерживали транспортно-десантные самолёты. Демоны из переднего ряда разлетелись в стороны, позволяя катачанскому оружию бить по тем, кто двигался позади них. Раздался грохот взрывов вперемешку с потусторонними воплями. Почти тысяча варп-созданий погибла за считанные секунды.

Этого было и близко недостаточно.

Те твари, которых рассеял первый залп катачанцев, перегруппировались и атаковали самолёты имперцев. Их сопровождали быстрые, хилые на вид демоны, которые явно заключили сделки с ещё более тёмными сущностями, ибо ничем иным их способность держаться в воздухе не объяснить. Некоторые изрыгали варп-огонь, прожигающий пластальные корпуса подобно сухой древесине и вызывающий детонацию ракет в контейнерах. Другие выпускали из ртов и других отверстий жуткие шипы, напоминавшие копья из твёрдой плоти и крепких как сталь костей, что пронзали пилотов и забивали роторы двигателей. Те, у кого не имелось возможности атаковать в дальнем бою, просто бились телами прямо о «Валькирий», отчего летевшие плотным боевым порядком машины сталкивались друг с другом или врезались в склоны горы. Два сплюснутых синих демонов с чудовищными воплями накинулись на штурмовик «Ксеркс», отрывая от его крыльев турбореактивные двигатели. Самолёт тяжеловесно висел в воздухе ещё секунду, прежде чем камнем рухнуть на горный пик внизу.

Демоны продолжали наступать.

Поток вылетающих из улья Атика тварей был бесконечным, словно какая-то промышленная дымовая труба изрыгала в сумеречные небеса Пифоса токсичные загрязняющие вещества. Свежепорождённая злоба готовилась воцариться в материальном мире.

Пока пилот Имперского Военно-космического флота, управлявший «Валькирией» Торна, предпринимал храбрые попытки избежать атак нападающих демонов, майор заметил, что вырывавшаяся из планетарной столицы колонна изменилась. Прежде она выглядела как единая масса, но теперь демоны разлетались в стороны, словно косяк рыб, среди которых возник хищник. От силуэта улья отделились две огромные тени, размерами превышавшие всех демонов, с коими уже сражались катачанцы. Твари рассеялись, как будто бы само их существование оказалось под угрозой, благодаря чему Торн и его люди получили время для перегруппировки.

— Что-то происходит, шеф, — передал он по воксу. — Появились новые цели. Гигантские цели.

— Вижу, майор. Сколько времени сможешь нам выиграть? — отозвался Удар.

Вокс-связь становилась нестабильной, отчего голос полковника искажался и звучал жутко.

— Столько, сколько потребуется. — Торн переключился на общий канал. — Всем авиакрыльям. Новые приоритетные цели. Давайте собьём этих здоровенных ублюдков.

Стреляя по возможности в улетающих меньших демонов, «Валькирии» восстановили боевой порядок и ускорились навстречу новым целям. К тому моменту, когда Торн понял свою ошибку, было уже слишком поздно.

Двигаясь сверхъестественно быстро для того, кто обладал крыльями, первая фигура столкнулась с летевшими впереди «Валькириями» прежде, чем кто-то из пилотов успел среагировать. Вот три самолёта висят в воздухе, а уже через секунду багровое размытое пятно пробивает их насквозь, оставляя от машин лишь огненные шары. Когда пламя исчезло, катачанцы смогли отчетливо разглядеть виновника столь кровавого бесчинства.

Гигант цвета тёмной крови парил прямо перед имперцами, понукая их атаковать. Каждый взмах его мощных кожистых крыльев порождал турбулентность, бросавшую «Валькирии» из стороны в сторону. В одной руке чудовище держало топор с двусторонним лезвием, что уже был обильно покрыт свежим ихором меньших собратьев монстра, через которых тот прорубался. В другой он сжимал рукоять шипастой плети с длинными ремнями из, судя по всему, идентичного крыльям материала. Изо лба твари торчали жуткие изогнутые рога, а плечи, грудь и бёдра закрывались пластинами толстой медной брони, исписанной еретическими символами, причинявшими боль при одном только взгляде на них.

— Раскалывающий Черепа, — испуганно прошептал Торн полковнику по защищённой линии.

Ветераны катачанских полков редко возвращались в родной мир, а ещё реже они возвращались живыми. Те из них, чья психика чересчур пострадала и чьи байки звучали слишком фантастичными, рассказывали тихим, пугающим голосом о существе столь кровожадном, что целые батальоны совершали самоубийства в собственных казармах, лишь бы не сталкиваться с ним. В Империуме конкретно эту разновидность варп-сущностей называли по-разному, но разбирающимся в теме обладателям запретных и эзотерических знаний такие твари известны как Жаждущие Крови.

— Храни нас Император, — ответил Удар. — Делай, что можешь, Торн, нам нужно лишь ещё несколько минут.

— Понял, шеф, — сказал Торн, возвращая себе толику былого самообладания. Он переключился обратно на открытый канал и закричал: — Сосредоточить огонь!

Ему ответили более сотни орудий, чьей совокупной боевой мощи хватило бы, чтобы в мгновение ока сравнять с землёй небольшой городок. Они все нацелились на чудовище, вот только его уже не было на прежнем месте

Жаждущий Крови устремился вперёд по широкой вертикальной дуге. На её вершине он сложил крылья и нырнул вниз, к плотному боевому порядку катачанцев. Достигнув их построения, демон одновременно ударил плетью и топором, рассекая одну «Валькирию» надвое и швыряя вторую в бок другой такой же машины. Ещё три пылающих остова рухнули в густо заросшие лощины под воздушным полем боя.

За недели, прошедшие с момента вторжения Абаддона на Пифос, майор Экхардт Торн из катачанского 183-го насмотрелся на множество странных и дьявольских вещей, но то, что он наблюдал сейчас, было самым необычным из всех.

Хоть вторая тёмная фигура практически не уступала размерами Жаждущему Крови, её появления в центре боевого порядка «Валькирий» никто не заметил. Майор отчётливо видел через стекло кабины длинное фиолетовое тело с покрытой перьями птичьей головой. Габаритами демон был схож со своим собратом, но его облачение было и вполовину не столь тяжёлым и громоздким. Вместо брони тварь носила одеяния из лёгкой ткани, которая постоянно меняла цвет и текстуру, что оказывало небольшой гипнотический эффект на наблюдателей. Вместо кнута и секиры существо держало изысканно украшенный посох, увенчанный полумесяцем с живым мигающим глазом.

Монстр открыл клюв, наполненный множеством мелких клыков, и произнёс одно единственное слово, отчего уши Торна закровоточили. Без какого-либо физического вмешательства или насильственных действий, «Валькирия» рядом с майором просто развалилась на части прямо в воздухе, отдав находившихся внутри людей на милость гравитации.

Демон улыбнулся и перевёл внимание на машину Торна.

Создание снова открыло рот, чтобы заговорить, но тут в горах где-то позади раздался сверхзвуковой хлопок. Глаза твари расширились от ужаса, и спустя мгновение выпущенный из пушки «Адский молот» снаряд отбросил демона туда, откуда он прилетел.

— Я подумал, помощь тебе не помешает, — раздался в воксе голос Удара.

— Но как–

— Обезьянка инквизитора провела кое-какие модификации, когда чинила танк.

Торн услышал на заднем плане шумно протестующего К’сии.

— Далеко он теперь бьёт.

Фиолетовый демон со свистом пролетел над кабиной, и столкновения удалось избежать лишь благодаря быстрым рефлексам пилота. Несмотря на хрупкое телосложение чудовища, снаряд «Адского молота» не доставил ему практически никаких проблем.

— Похоже, у вас сейчас будет компания, шеф.

— За меня не волнуйся. Я задержу нашего пернатого друга, а ты не давай Раскалывающему Черепа ударить нам в спину.

Вокс резко затих.

— Шеф? Шеф? — Ответа не было. Торн попробовал открытый канал. — Всем авиакрыльям. Меня кто-нибудь слышит?

Последовала череда подтверждений.

— Другой демон прорвался к Олимпаксу. Мы не можем позволить проскочить и Раскалывающему Черепа. Атакуем со всех направлений.

Двигатели взвыли, когда «Валькирии» стали закладывать виражи и набирать высоту. Машины повернулись к демону боком, позволяя воздушным стрелкам добавить мощь своих тяжёлых болтеров к мультилазерам и ракетам. Окруженный со всех сторон, включая верх и низ, Жаждущий Крови оказался окаймлён огнём и получил десятки попаданий. На его шкуре и броне расцвели пламенные цветки взрывов. Тварь ревела от боли, но не погибала.

Словно загнанный зверь, она ударила по ближайшим целям и, несмотря на все старания пилотов увернуться от неистовых взмахов, демон записал на свой счёт ещё две «Валькирии». Когда демон замахнулся топором назад, третья машина потеряла хвост и, крутясь, полетела к земле, оставляя за собой след из дыма.

Катачанцы поливали тварь огнем, но та впитывала весь урон и била в ответ. Держа в голове ошибки погибших товарищей, пилоты держались вне пределов досягаемости демонического топора. Однако, вместо него в ход пошел кнут, чьи шипы прошлись по десятку кабин, разбивая их и осыпая находившихся внутри смертоносными осколками пластистекла.

Торн беспомощно наблюдал, как ещё больше машин с мёртвыми пилотами или сломанным оборудованием просто рухнули вниз. Выжившие собирались биться до смерти, чтобы купить полковнику и остальным катачанцам достаточно времени для эвакуации базы, и, судя по всему, ценой прикрытия этого отступления станет смерть каждого из них. Майор принял решение.

— Всем авиакрыльям. Убирайтесь отсюда. Рассеивайтесь по планете и летите к отдалённым крепостям. Уйдём в подполье, будем наносить удары по противнику при любой возможности и ждать подкреплений. Император защищает!

Вокс-канал наполнился подтверждениями и ответными благословениями.

Через потрескавшееся стекло кабины Торн наблюдал, как оставшиеся «Валькирии» устремились прочь во всех направлениях. Жаждущий Крови на мгновение озадаченно завис в воздухе, неуверенный, какие цели ему преследовать. Пилот рядом с Торном собрался потянуть на себя штурвал, чтобы направить самолёт вверх, но его остановила рука майора.

— Не нас, сынок, — мрачно произнёс Торн. — Мы должны прикрыть их наступление.

Он взглянул назад и увидел двух кивнувших ему воздушных стрелков.

Пилот тоже понимающе кивнул, после чего резко развернул «Валькирию», нацелив на демона всё имеющееся оружие. Тварь уже было взмахнула тяжёлыми крыльями, чтобы отправиться в погоню за группой машин, когда Торн отдал приказ открыть огонь. Лазерные лучи и снаряды врезались в монстра, а затем ему прямо меж лопаток угодила ракета «Адский удар», ненадолго скрыв создание взрывом.

Стоило дыму и пламени рассеяться, как раненный Жаждущий Крови развернулся и яростно взревел. От его мощного выдоха «Валькирия» сильно задрожала, и пилоту пришлось снизиться, дабы избежать волны турбулентности. Увидев возможность, демон щёлкнул гигантской плетью, оборачивая её вокруг корпуса наглой машины, после чего с огромной силой потянул на себя. На его бицепсе вздулись вены толщиной с человеческую руку. «Валькирию» начало швырять из стороны в сторону, словно кусок дерева в цунами, а стрелков выкинуло наружу. Бойцы разбились о скалы внизу. Выровнявшийся самолёт завис в уязвимом положении прямо перед существом из варпа.

— Что у нас осталось? — спросил Торн пилота.

Не получив ответа, он повернулся и увидел обмякшего флотского, чьё лицо вмялось вовнутрь от удара о контрольную приборную панель. Торн быстро отстегнул ремни безопасности и бесцеремонно спихнул труп на пол кабины, после чего занял место пилота. Во время обучения все катачанские офицеры проходили стандартный инструктаж по управлению техникой Имперской Гвардии, и, несмотря на то, что в последний раз майор садился за штурвал «Валькирии» почти десять лет назад, за три года на Пифосе он провёл на месте второго пилота достаточно времени, чтобы заново выучить базовые основы.

Жаждущий Крови вновь нанёс удар. Торн инстинктивно толкнул штурвал вперёд, отправляя машину в крутое пике, а затем потянул на себя, едва успев избежать столкновения с горой. Майор развернул «Валькирию» на сто восемьдесят градусов и зажал кнопку огня из установленного на корпусе мультилазера, стреляя демону в грудь и опаляя его медную броню. Жаждущий Крови невозмутимо опустил голову и устремился вниз, к Торну.

Оглядевшись вокруг, майор увидел, как десятки боевых машин, являвших собой крошечные пятнышки света на фоне сумеречных небес Пифоса, исчезают вдали. Меньшие демоны за плечом Жаждущего Крови становились всё храбрее и собирались вместе для новой атаки. Торн уже сделал достаточно для того, чтобы авиакрылья «Валькирий» оказались в безопасности, но он всё ещё мог выиграть больше времени для Удара и остальной части полка. Приготовив последнюю оставшуюся ракету в пусковом контейнере, майор до упора потянул на себя штурвал, и машина полетела вверх, навстречу Жаждущему Крови.

Тринадцатитонное транспортно-десантное воздушное средство, произведенное в мире-кузне, неумолимо приближалось к исчадию варпа на скорости почти тысяча километров в час. Демон весил почти столько же и двигался немногим медленнее. Стоило обоим достигнуть точки, когда столкновения уже было не избежать, как Торн запустил ракету «Адский удар». В этот момент Жаждущий Крови всё осознал, и глаза твари округлились.

— Мы скоро встретимся, Мак, — прошептал майор, а затем его поглотило пламя и ударная волна.

Удар, сидевший в командном отделении «Адского молота», наблюдал за гибелью своего друга.

Взрыв распустился оранжевым цветком, заполнившим серые небеса, вслед за чем раздался звук проходящего сквозь кожу и мышцы металла. Валькирия погрузилась в живот Жаждущего Крови, и демон с машиной зависли в воздухе, а затем полетели к земле огненной мешаниной. Падавшая тварь ревела, её контроль над материальным царством стремительно слабел, и к тому моменту, как самолёт Торна коснулся джунглевого полога, исчадие варпа уже полностью исчезло.

Удар врезал кулаком по подлокотнику командного кресла. Оплакивать майора он будет потом, причём не только его, но и во всех солдат 183-го, которые отдали сегодня свои жизни. Сейчас же у полковника имелись куда более серьёзные проблемы.

Сложив крылья за спиной, пернатый демон приземлился в ангаре и оглянулся назад, на последние, едва заметные следы взрыва в небе. Монстр неуверенно передвигался на кривых ногах, словно бы не привык к собственному телу, а когда он заговорил, то сделал это тысячью тоненьких голосков

— Ах, Белланот. Вечно своенравный зверь. Какая жалость, правда. Уверен, ты бы насладился предстоящей резнёй. — Клювастая голова демона металась из стороны в сторону, отчего создавалось впечатление, будто у твари сильный нервный тик. Цеплявшиеся за неё щупальца эфирного дыма напоминали чернила в воде. — Но куда подевались все мои игрушки? Я так хотел поиграть в мои маленькие игры.

В ответ ожило главное орудие «Адского молота», а ангар огласился грохотом выстрела. Тяжёлая осадная пушка выплюнула снаряд в птицеподобное чудовище, но то лишь невозмутимо подняло руку, остановив снаряд в считанных сантиметрах от своей ладони. Покачивающийся демон принялся неуклюже ходить вокруг зависшего в воздухе объекта, пристально разглядывая его и постукивая по нему жутким посохом.

— Какая уродливая вещица. Безыскусная, абсолютно лишённая изящества, хотя, полагаю, и эффективная.

Резким движением кисти демон повернул снаряд вокруг его оси в обратную сторону и отправил в направлении «Адского молота». Тварь промахнулась, а снаряд врезался в стену ангара, взрывом обрушив часть потолка и превратив в металлолом частично повреждённые «Валькирии», ожидавшие ремонта. Фрагменты горы Олимпакс застучали по корпусу танка, отрывая бронепластину поверх корпуса двигателя к вящему ужасу К’сии.

— Отъезжай назад! Назад! — приказал Удар.

Водитель «Адского молота» дал задний ход, сокрушая обломки под гигантским корпусом боевой машины. Шок и отвращение членов экипажа, вызванные нахождением в такой близости от варп-создания, быстро прошли, словно бы броня танка защищала не только их тела, но и души.

— Нет, нет, нет, — произнёс демон хором множества языков. — Эта игра далека от завершения.

Он трижды стукнул нижним концом посохом по полу ангара, и «Адский молот» резко остановился. Сверхнагруженный двигатель бешено ревел, но гусеницы не двигались, словно замороженные.

— Он не сдвинется, шеф, — крикнул водитель.

— Орудия в рабочем состоянии? — спросил Удар у стрелков.

Ответы были отрицательными. Раздосадованный К’сии начал колотить по приборным панелям.

Сверху донёсся шум – это демон медленно ходил по металлическому корпусу танка, аритмично стуча копытами.

— Выходите, выходите, где бы вы там ни были… — издевательски произнесла тварь, расхаживая по неподвижной машине. — Не заставляйте меня самому вытаскивать вас, — добавила она уже более зловещим тоном, словно бы тысяча её голосов разом закричала от боли.

Демон поднял посох надо головой и приготовился вскрыть башню танка.

Раздался выстрел. Попадание пришлось существу в кисть, отчего из руки выпал изогнутый посох, заскользивший по полу ангара. Монстр потёр место ранения и выгнул шею, поворачивая голову в сторону источника стрельбы.

Катачанцы внутри танка пришли в недоумение.

— Все остальные парни уже должны были эвакуироваться. Наверное, кто-то вернулся, — предположил один из стрелков.

— Снаряд болтерный. Похоже, какая-то «Валькирия» вернулась, чтобы забрать больше солдат, — произнёс другой.

— Если это кто-то из пилотов, тогда он спланировал внутрь ангара, потому что шума двигателей мы не слышали, — добавил водитель по имени Тамзариан.

Спрыгнув с командного кресла, Удар взобрался по лестнице к верхнему люку и отодвинул задвижку одной из наблюдательных щелей. То, что он через неё увидел, заставило его сердце запеть.

— Итак, в игру вступает новый игрок, да ещё и космодесантник. — Демон улыбнулся и провёл змеиным языком по ряду бритвенно-острых зубов. — Хм-м-м, ну что за забава, как и обещал Абаддон.

— Абаддон? — воскликнул Эпиметей. — Это он стоит за повторным открытием тайника?

— Магистр Войны даровал нам свободу взамен на нашу верность, когда он в следующий раз поведёт крестовый поход. Небольшая цена, учитывая все обстоятельства.

Демон махнул рукой, и упавший посох вернулся в его хватку. Он описал им в воздухе широкую дугу, после чего волна бурлящей потрескивающей энергии устремилась к Серому Рыцарю. Тот ушёл вбок, крутанулся и ткнул алебардой в сторону крылатой твари, формируя из своей ярости заряд концентрированной пси-энергии. Он полетел в исчадие варпа, но врезался в наскоро поднятый кинетический щит и с шипением рассеялся, не нанеся вреда.

— Барьеры твоего разума крепки, космодесантник, но мне не нужно читать мысли, чтобы понять, что ты явился из другой эпохи. — Демон кружил вокруг Эпиметея, оценивая противника словно боксёр, выискивающий слабые места. — Ты из эпохи Великого пробуждения, когда твои братья сбросили с себя цепи Империума и выковали свою новую судьбу в качестве служителей истинных богов.

— А ты — Повелитель Перемен. Каждое произнесённое тобой слово – ложь, каждое твоё изречение – обман, — Космодесантник послал в демона еще один заряд психической энергии, однако, он тоже оказался остановлен защитой твари. — В том времени, о котором ты говоришь, не было никакого пробуждения, лишь смерть и бесчестие, предательство и ересь.

— Ах, этот роскошный гобелен истории. Его всегда ткут победители, за исключением тех случаев, когда явных победителей нет. — Демон попробовал атаковать по-другому. Он метнулся вперёд с практически неуловимой для восприятия скоростью и ударил по Серому Рыцарю посохом. Эпиметей парировал выпад алебардой. В том месте, где пси-проводник вступил в контакт с чистой энергией варпа, возникли искры тошнотворных цветов и серная вонь. — Конечно, теперь, когда Проклятый Тайник вновь открылся, мы приблизились к последней битве в этой войне, начавшейся десять тысяч лет назад, — добавил Повелитель Перемен, отводя посох, из-за чего Эпиметея повело вперёд.

Демон ударил ещё раз, но лишь рассёк разреженный воздух, ибо космодесантник поднырнул под посох и совершил контрвыпад.

— Да что ты знаешь о Великой Ереси? Я думаю, ты прятался за завесой и выжидал в варпе, наблюдая, какая же из сторон победит вместо того, чтобы самому выйти на поле боя. Подобные тебе всегда так делают.

Эпиметей крутанул силовой алебардой, превратившейся в синее размытое пятно, и чуть не попал по голове демона.

Повелитель Перемен явно рассвирепел. Его перья взъерошились от такого неуважения, а голоса стали ещё пронзительнее.

— Я вовсе не бездействовал, космодесантник. Я помог привести половину легиона под крыло Четырёх Истинных Богов и принял участие в разрушении его родного мира, когда вера воинов оказалась слаба. Я видел, как умирал примарх, и радовался тому, что сыграл свою роль в его падении.

— И всё же, по итогу ты оказался заключён в Проклятом Тайнике. Если ты настолько могущественен и умён, что смог устроить схизму в рядах легиона Космодесанта, то как же оказался заперт вместе с низшими демонами? Твой покровитель больше тебе не благоволит?

Повелителя Перемен обуяла ярость. Его следующий удар оставил желать лучшего, хотя и потеснил Серого Рыцаря.

— Пифос! Он должен был стать нашим плацдармом в материальном царстве, нашей базой, откуда бы мы могли совершать свои атаки на раздробленный Империум, чтобы закончить начатое, пока враг ещё слаб. Мы с Белланотом вели орды проклятых против остатков человечества, и целые миры дрожали от страха в нашей тени, пока… пока… — Вспышка гнева демона сменилась зловещим смехом. — Но ты ведь и так уже знаешь это, верно? Также как я знаю, кто ты. Может, за годы изнашивания и запущенности цвет твоих доспехов и сменился, но я знаю тебя, Эпиметей из Серых Рыцарей. Твоя душа будет принадлежать мне.

Потные члены экипажа танка выглядывали в каждое доступное отверстие, с благоговением наблюдая за поединком космодесантника и демона. Больше минуты они недвижимо сидели и смотрели, как один из лучших воинов Империума сражается с тварью, которая нарушала законы реальности одним своим существованием. Психическая мощь обоих была равна.

Именно полковник прервал коллективный транс.

— Мы вернули себе управление и контроль над вооружением? — гаркнул Удар, чьи неприятные для слуха слова гулко разнеслись по отделению экипажа.

С неохотой оторвав взгляды от зрелища снаружи, водитель и стрелки вернулись места и стали проверять свои системы. «Адский молот» дернулся назад, а спонсоны с орудиями начали поворачиваться, показывая, что колдовство демона исчезло. От бойцов донеслась череда подтверждений.

— Целимся в порождение варпа, шеф? — спросил один из стрелков.

— Нет, — ответил Удар, выглядывая в наблюдательную щель. — Можем задеть нашего зелёного спасителя.

Космодесантник и демон бились в рукопашном бою с ошеломляющей скоростью. Выпады и блоки совершались столь стремительно, что выходили далеко за рамки возможностей любого смертного.

— Тогда отступаем, шеф? — предположил Тамзариан.

— Именно, боец. Спускайся к восточному входу, а там направимся к Крепости Хана. — Полковник вновь выглянул в щель. Хитрым ударом космодесантнику удалось срезать верхушку крыла твари, но затем бронированной фигуре пришлось уворачиваться от потока синего пламени. — Думаю, наш друг более чем способен постоять за себя.

Орудуя древними рычагами управления, водитель развернул танк так, чтобы он мог съехать по наклонному съезду и попасть в транзитный туннель, который уходил вглубь горы, однако, стоило машине преодолеть всего несколько метров, как по крыше что-то забарабанило.

— Во имя Терры, это ещё что? — спросил один из стрелков, явно вспоминая то, как демон шагал по корпусу.

Удар выглянул наружу, где тварь продолжала сражаться с космодесантником. Вдали же, за пределами ангара, виднелось зловещее чёрное облако – меньшие демоны. Они приближались, но ни один пока ещё не проник внутрь имперской базы. Открыв заслонку наблюдательной щели с противоположной стороны башни, полковник увидел темнокожую женщину, колотящую камнем по броне.

— Стой! — крикнул он водителю.

Подавшись вперёд при торможении танка, Удар распахнул люк башни под шипение стравливаемого давления, и в слабо освещённые внутренности машины залился искусственный свет ангара. Спустя мгновение внутрь заскочила и Тзула Дигрииз, которая до сих пор чувствовала головокружение от шока из-за потери нижней части своей конечности и практически полного изнеможения после следования за космодесантником через лабиринт туннелей. Женщина полуспустилась, полускатилась вниз по лестнице.

— Что с твоей рукой? — спросил полковник, поднимая её с холодного пола «Адского молота» и сажая на одно из множества свободных мест экипажа.

— Это сделал космодесантник. — Даже в своем ослабленном состоянии Тзула осторожно выбирала слова, чтобы случайно не назвать имя или капитул Эпиметея. Недоверчиво посмотревший на неё Удар машинально потянулся к «когтю». — Нет, ничего такого. У Брандд был флакон с заразой, которую она использовала, чтобы сломать печать. Часть попала мне на руку. Космодесантник лишь сделал то, что следовало.

— Похоже, ты вернулась как раз вовремя. Мы уезжаем последние.

Удар дал знак водителю ехать, но Тзула остановила полковника.

— Нет. Мы не можем уехать без него. Вы разве не слышали, что я сейчас сказала? Он спас мою жизнь. Я обязана ему.

— А у меня есть обязательства перед своими людьми и жителями этой планеты – продолжать вести войну до тех пор, пока не прибудут подкрепления для отвоевания мира. Судя по твоему другу снаружи, они уже в пути. Его капитул–

— Его капитул ничего не сделает, потому что здесь ещё никого нет. Он тут один, — рявкнула Тзула. — Этот космодесантник находился здесь дольше, чем кто-либо. Дольше вас, дольше шахтёров, даже дольше первых поселенцев. Он помогал устанавливать печати, и, пока кавалерия не прибыла, он – наш единственный шанс закрыть варп-прорыв.

Удар задумчиво потёр подбородок с отросшими на нём за несколько недель волосами.

— Прямо сейчас сюда движется целая армия демонов, и ему с ними не справиться, — продолжила она. — Пожалуйста, полковник. Не оставляйте его одного.

— Итак, твои братья бросили тебя, да? Оставили стеречь Проклятый Тайник, а сами отправились завоёвывать настоящую славу на просторах галактики. — Повелитель Перемен отбил в сторону алебарду Серого Рыцаря, сделавшего рипост. — Должно быть, тебя это терзает, Эпиметей. Знать, что они оставили тебя – худшего из них.

— Я невосприимчив к твоим словам, мерзость, — презрительно сказал Эпиметей, выплёскивая свою ярость, но не давая ей захлестнуть себя.

Он рубанул по низу, описав алебардой широкую дугу в попытке вывести демона из равновесия. Тварь вовремя подняла ногу и избежала попадания по ней, но вот заднюю ногу так быстро ей убрать не удалось. Повелитель Перемен рухнул на спину, сминая собственные крылья, а Эпиметей тут же навис над ним. Космодесантник занёс алебарду высоко над головой и приготовился нанести смертельный удар.

— Вот так, Эпиметей. Прикончи меня. Прикончи, чтобы ты, наконец, мог выйти из тени Януса, — понукал его демон.

Вокруг силовой алебарды затрещала искрящаяся психическая энергия, но прежде, чем Эпиметей успел обрушить оружие вниз, к нему вдруг подлетела тёмная фигура, заставшая космодесантника врасплох и повалившая на землю, в результате чего воин выронил алебарду. Длинные клыки, больше похожие на когти, пытались прогрызть керамит. Схватив змееподобную тварь за шею, Эпиметей поднялся на ноги и оторвал её голову от тела, забрызгав доспехи кровью. Смылось ещё больше грязи и растительности, что слоем покрывали серебряную поверхность брони. Серый Рыцарь наклонился, чтобы поднять алебарду, но, когда он повернулся к тому месту, где оставил ничком лежавшего демона, Повелителя Перемен там уже не было.

— А Янус бы нанёс этот удар. Как и Кхирон.

Теперь исчадие варпа находилось в воздухе, окружённое ещё большим количеством змееподобных демонов и Голубыми ужасами, которые прежде нападали на катачанские «Валькирии». Раздался громкий рёв двигателей, и «Адский молот» открыл огонь из всех орудий, разнося устилавшие пол ангара обломки и уничтожая любую показывающуюся цель. Шквал снарядов автопушик измельчил созданий по обе стороны от Повелителя Перемен, хотя сам великий демон успел вовремя поднять кинетический щит и защититься от обстрела.

— Воистину чудесная игрушка, — сказал он, когда «Адский молот» сжёг из огнеметов группу Голубых ужасов. — Давай, Эпиметей, позволь мне убить тебя быстро, чтобы я мог с ней поиграть.

Повелитель Перемен устремился вниз на своих огромных крыльях и зацепил Серого Рыцаря посохом. Космодесантник ответил ударом снизу вверх, однако, увидев, что противник потерял равновесие, демон развернулся на месте вопреки всем известным законам физики и сбил воина с ног. Прежде, чем Эпиметей успел среагировать, тварь уже придавила его к полу кривыми когтистыми лапами.

— Какая жалость, правда. Ждать чего-то десять тысяч лет, но по итогу обнаружить, что ждал ты лишь собственной смерти.

Толстые нити слюны свисали с клюва демона, падая на шлем Эпиметея.

— Я – само терпение, — ответил космодесантник, пытаясь вырваться из хватки врага. — Столетиями я находился на Титане, пока Сигиллит скрывал нас от реального мира. Я тренировал свой ум и вооружался знаниями, которые потребуется для искоренения демонов в материуме. На протяжении веков я не только укреплял защиту разума от психических атак, но и превращал его в острейший клинок, рассекающий связи врагов с телесностью. Но даже не это моё самое могучее оружие.

— Вот как? Пожалуйста, просвети меня, Серый Рыцарь, — с приятным удивлением произнесли мириады голосов демона, перекрывавших грохот учиняемой «Адским молотом» бойни. — Но поторопись. Я уже чувствую, как собираются сущности в варпе, чтобы попировать твоей душой.

— Знание. Знание – вот самая страшная угроза, которую я представляю. Сотни лет я готовился сражаться с чудовищами вроде тебя. В моём распоряжении была целая библиотека с книгами, перечислявшими ритуалы изгнания, обряды защиты и, что важнее всего, истинные имена демонов.

Повелитель Перемен ощерился.

— Истинные имена бесполезны, если не знаешь, кому они принадлежат. Хватит, я устал от твоей болтовни. Время умирать.

Он поднял когтистую лапу, намереваясь разорвать броню Серого Рыцаря.

— Но я знаю имя, которое принадлежит именно тебе, демон. Я знал его ещё до того, как ты проговорился, что погрузил в ересь половину легиона. — Теперь в выражении морды Повелителя Перемен читались озадаченность и сомнение. — Я знаю кто ты, демон, ибо узнал тебя.

Серый Рыцарь опустил часть своих пси-барьеров. Этого было недостаточно, чтобы тварь получила полный доступ к его разуму, но так она смогла получить информацию, которой хотел поделиться Эпиметей.

Повелитель Перемен отпустил Серого Рыцаря и попятился назад.

- Нет! Не может быть. Ты! Тот, кто бросил мне вызов, кто чуть всё не разрушил. Тебя не должно быть в этом месте. Тебя не должно быть даже в этом времени.

Схватив алебарду, Эпиметей поднялся на ноги и двинулся к демону. Казалось, ни Серый Рыцарь, ни Повелитель Перемен не замечали взрывов и шквала огня вокруг.

— Это не было предусмотрено. Перед тобой лежал иной путь, но ты на него не ступил. Как такое возможно?

В голосах демона слышался неподдельный страх.

— Кое-кто поменялся со мной местами, и теперь ему идти по тому пути, — произнёс Эпиметей, прежде чем выкрикнуть истинное имя демона, даровавшее ему власть над Повелителем Перемен.

Тварь застыла на месте, а её тело, поглощённое странными энергиями, забилось в конвульсиях. Серый Рыцарь же всё приближался.

— Прошу, — робко промолвил демон. — Я так долго ждал освобождения.

Космодесантник проигнорировал мольбу и, без лишних церемоний, пронзил грудь Повелителя Перемен силовой алебардой. Создание исчезло в мгновение ока, а единственными фанфарами ему был шум воздуха, занимающего освободившееся пространство.

— Не так долго, как я, — произнёс Эпиметей.

Демоны устремлялись в ангар огромным потоком, и, несмотря на все усилия полковника и остальных, их становилось всё больше. Выхватив пистолет, Эпиметей побежал к стоящему «Адскому молоту», на ходу расстреливая тварей. Когда он добрался до кормы танка, люк с шипением открылся, явив взору космодесантника Тзулу, К’сии и неукомплектованный экипаж.

— Забирайтесь, — крикнула женщина. — Мы отступаем.

Серый Рыцарь молча поднялся по рампе. Ему пришлось пригибаться, чтобы протиснуть своё огромное трансчеловеческое тело в проход, рассчитанный на обычных людей. Охваченные благоговением катачанцы выглядели так, словно на борту их танка оказался сам Император.

Стоило люку закрыться, как «Адский молот» покатился к наклонному съезду, оставляя Олимпакс его новым демоническим обитателям.

ИНТЕРЛЮДИЯ

343960.M41 / Часовня вечного сна.

Крепость-монастырь Серых Рыцарей, Титан

В зале царили холод и безмолвие. Скульпторы перестали стучать своими инструментами, чтобы позволить Кальдору Драйго скорбеть в тишине. Облаченный в полный комплект терминаторских доспехов, он преклонил колени перед трупом Лексека Хазимира, который ещё несколько дней назад был гроссмейстером Пятого братства Серых Рыцарей, и низко опустил голову. Через несколько дней тело перенесут на Поля смерти, где мертвец упокоится до скончания веков, а сверху, в качестве вечного памятника, поставят пока что наполовину готовую статую, находившуюся рядом с павшим. Сейчас же Лексек Хазимир лежал на всеобщем обозрении у процессии бывших братьев, желавших отдать ему последнюю дань уважения. За свою жизнь гроссмейстер совершил множество благородных деяний, и, хоть в данный момент большая часть капитула выполняла различные операции, у ворот в зал уже возникла длинная очередь из Серых Рыцарей, терпеливо ожидавших возможности отметить уход героя.

Верховный гроссмейстер не пользовался никакими привилегиями этого ранга, когда дело касалось чествования павшего брата, ибо среди Серых Рыцарей скорбь уравнивала всех: капитанов, юстикаров, гроссмейстеров. Каждый занимал одинаковое место в посмертных обрядах капитула, поэтому тот факт, что Драйго оказался первым после открытия ворот зала, объяснялся не его положением, а всепоглощающим желанием оплакать брата, которому, как считал верховный гроссмейстер, он был обязан жизнью.

Драйго поднялся и положил руку на кирасу Хазимира, проводя ладонью поверх отметин когтей, глубоко вошедших в керамит нагрудной пластины. Когда он отвёл её, кончики бронированной перчатки оказались покрыты засохшей кровью. Затем верховный гроссмейстер провёл пальцами по наплечнику собственной брони, где имелось три схожих, но не столь глубоких разрыва.

Повреждения были нанесены одним и тем же врагом, но, в то время как Хазимир успел среагировать, чтобы не дать слуге бога удовольствий прикончить верховного гроссмейстера, последний не смог ответить ему тем же, беспомощно наблюдая за гибелью лидера Пятого братства от лап Хранителя Секретов. В конце концов, демона изгнали, а всех его аколитов истребили на поверхности планеты, которую они превратили в мир разнузданных удовольствий. Вот только это казалось ничтожным воздаянием за потерю героя капитула. Придёт пора, когда на созванном совете Драйго и остальные гроссмейстеры назначат Пятому братству нового командира, однако, сейчас шли церемонии иного рода.

Бормоча молитву благодарности мёртвому брату и сотворяя над телом обережный символ, Драйго взял одну из окружающих алтарь свечей и зажёг её выпущенным из кончиков пальцев небольшим пси-огоньком. Аккуратно поставив тонкую восковую свечку рядом с незакрытой шлемом головой Хазимира, верховный гроссмейстер вновь склонил собственную.

— Свет, дабы направить тебя во тьме, брат. Пусть твой сон дарует покой, которого мы все лишены при жизни, — сказал Драйго, после чего развернулся, чтобы вернуться к воротам и позволить следующему оплакивающему встать подле трупа гроссмейстера.

Он не сделал и трёх шагов, как вдруг ощутил зуд в передней части головы, предупреждающий его о психической активности в помещении. Температура резко упала, доспехи начали покрываться изморозью, а огоньки свеч затрепетали и погасли, как и пламя жаровней, спрятанных в стенах часовни. Причиной тому стал подувший из ниоткуда неестественный прохладный ветер. Над разорванной бронёй Хазимира затрещали языки синей энергии, которая образовала вокруг головы покойного венец – нимб мёртвого ангела. Драйго потянулся к рукояти меча Титана.

Под скрип терминаторских доспехов, что двигались без источника энергии, Лексек Хазимир сел прямо и медленно повернул голову, дабы взглянуть верховному магистру прямо в глаза.

— Проклятый Тайник вновь открылся. Ты должен повести капитул обратно на Пифос, — произнёс труп мёртвыми губами.

Затем его глазные яблоки закатились, и он рухнул на алтарь, раскалывая камень надвое.

Не останавливаясь ни чтобы проверить состояние тела, ни чтобы снова зажечь свечи, верховный гроссмейстер устремился прочь из Зала сна, но не из-за страха, ибо оживления бывшего боевого брата он не испугался. Кальдора Драйго гнала вперёд срочность переданного мертвецом сообщения.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

766960.M41 / Мостик. «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

Лорд-адмирал Орсон Крансвар вёл не самую лучшую свою войну.

Сразу же, как линейный флот вошёл в систему Пандоракс по его приказу, были потеряны два эсминца – «Длань Махария» и «Аватар горя» – ставшие жертвой внезапного налёта рейдеров Хаоса, которые ждали в засаде. Пока что ничего не предвещало успешную кампанию. Каждый раз, когда казалось, будто Имперский Военно-космический флот получает преимущество и гонит корабли Абаддона всё ближе к Пифосу, возникало новое осложнение, вновь ставившее линейный флот Деметр в невыгодное положение. В Третьей битве у Солнечного разрыва его звездолёты уже собирались обратить врага в бегство, так как генерал Абаддона бросил против превосходящих сил Крансвара весь флот, но на одиннадцатом часу сражения в систему прибыла армада Гурона Чёрное Сердце и нанесла имперцам тяжёлые потери, уничтожив почти десяток древних кораблей. Используя астероиды Адамантиевых полей в качестве временного укрытия, линейный флот перегруппировался в ходе подготовки к контрудару, но Четвёртая битва у Солнечного разрыва вылилась в ещё большую катастрофу, чем Третья.

Когда соотношение сил сравнялось, имперский флот покинул астероидный пояс, на деле представлявший собой кладбище бессчётного множества кораблей, ставших жертвами космических хищников – как людей, так и ксеносов – мучавших субсектор Деметер. Вот только оказалось, что объединённая группировка Абаддона и Гурона поджидала имперцев, поэтому Крансвар отдал приказ всем звездолётам отступать к организованной у Геи базы на краю системы Пандоракс. Силы Хаоса изводили их каждый парсек пути и безжалостно уничтожали подставившего спину противника. Благодаря героическим усилиям пилотов быстроходных штурмовиков удалось снизить потери, иначе звездолёты лорда-адмирала вообще не добрались бы до Геи для перегруппировки

В последующие дни по флоту разошлась молва, ставящая под сомнение командирские способности Крансвара. Ничего такого, чего бы он не слышал и раньше, ещё в ранние дни обучения в академии на Бакке. Делает всё как по учебнику. Никаких новаторских идей, никакого таланта. Слишком предсказуемый. Лорд-адмирал всегда игнорировал это даже в свою бытность кадетом, продолжал игнорировать и сейчас. А ещё Крансвар игнорировал мольбы мичмана на мостике своего флагмана – «Возмездия».

— Но сэр, его люди уже почти неделю нормально не ели, а танки бесполезны в пустотных боях. Всё, о чём он просит – это чтобы полку разрешили спуститься на Гею для пополнения запасов и восстановления сил, пока флот расчищает дорогу к Пифосу, — сказал лейтенант, пытаясь всучить лорду-адмиралу письменное прошение. — У него в трюмах больше трёхсот танков и по меньшей мере вдесятеро больше людей. Это поможет высвободить ресурсы для экипажа.

Как только штаб линейного флота получил сигнал о помощи с Пифоса, был спешно собран резервный флот и имеющиеся поблизости имперские наземные силы. Даже не дожидаясь прибытия транспортников из других субсекторов, целые дивизии и полки Имперской Гвардии набились в линкоры, крейсеры и фрегаты флота Крансвара, настолько важным являлось освобождение захваченного мира.

— Это самая настоящая трусость, — рявкнул лорд-адмирал. — Кто он такой? Чёртов востроянец?

Крансвару не было и пятидесяти, но из-за ярко выраженных морщин на лице и стремительно проявляющегося вдовьего мыса он выглядел значительно старше. Таковы последствия напряжения при командовании флотом.

Мичман сверился с бумагой, которую пытался отдать лорду-адмиралу.

— Да, сэр. Бригадный генерал Монтагю Гефсемания Геинрик-Гаага XXVII из Востроянского 116-го бронетанкового полка согласно его подписи.

— Ленивые аристократы. Всё, чего он хочет – это взять своих людей на поверхность планеты и пошпынять местное население. Возможно, набрать себе изысканных вин и лошадей, отобрать землю. Мужик должен иметь стержень. Вот ты слышал, чтобы те два аттиланских полка умоляли высадить их с кораблей?

Громкий голос адмирала разносился по всему мостику, отчего некоторые члены экипажа нервно поглядывали в его сторону.

Лейтенант сглотнул.

— При всём уважении, сэр, оба аттиланских полка находились на «Аватаре горя».

Щёки лорда-адмирала покраснели, но он не стал сразу же давать выходу своему гневу. Прошло ещё несколько неловких мгновений, прежде чем он схватил прошение и порвал его надвое.

— Запрос отклонен, — отрезал он после этого эффектного жеста, а затем прошагал к примерно десятку старших офицеров флота, которые окружали высеченный из камня стратегический стол в центре мостика.

«Возмездие» было древним кораблем, что совершил свой первый полёт ещё во времена, когда легионы Космодесанта только разделялись, и хоть снаружи он напоминал другие звездолёты того же типа, его внутренности демонстрировали изумительный стиль барокко из совсем иной эпохи. Полы верхних палуб были выполнены из лучшего полированного мрамора, а переборки мостика и самые важные посты управления вырезали из прекраснейшего базальта и сланца, как и каюты офицеров со званием выше лейтенанта. Все поверхности и пространство, лишённые каких-либо иных украшений, оживлялись медной филигранью и рифлением. Каждую дверь сделали из высокосортной древесины, чей источник вымер тысячи лет назад. Даже трон перед гигантским окулусом мостика сполна заслуживал своё название: созданный из цельного куска серебра, украшенный изысканными драгоценными камнями и покрытый выгравированными именами когда-либо восседавших на нём мужчин и женщин.

Поприветствовав отсалютовавших ему адмиралов, капитанов и коммодоров, стоявших по стойке «смирно» над огромной пергаментной картой системы Пандоракс, Крансвар занял своё место у стола.

— Джентльмены, хоть потери, понесённые нами в ходе побега из Адамантиевых полей, и оказались тяжёлыми, я думаю, в итоге они были не напрасны, так как помогли мне подобрать ключ к обороне сил Хаоса. — Никто из офицеров не произнёс ни слова, но некоторые обменялись удивленными взглядами. — Используя штурмовые эскадрильи для прикрытия, мы обнаружили слабое место противника. Наши истребители-перехватчики могли подлетать на близкое расстояние и безнаказанно наносить удары, ибо оказались слишком быстрыми для вражеских оборонительных батарей и перехватчиков.

Крепкий мужчина с густой рыжей бородой, который был моложе лорда-адмирала, прочистил горло, привлекая его внимание.

— Да, адмирал Блез? — спросил Крансвар, раздражённый тем, что ему не дали продолжить объяснение своего грандиозного плана.

Блейз носил такую же девственно-белую флотскую форму, как и лорд-адмирал, за исключением синего табарда, обозначавшего более высокое звание. Он командовал «Несгибаемым», а потому являлся заместителем командира флота.

— Это не совсем так, сэр, — произнёс Блез с сильным акцентом. — Все вражеские перехватчики базировались на кораблях, которые не стали преследовать нас до Геи.

Крансвар не собирался отступать.

— Неважно, адмирал. Разведка полагает, что наши быстроходные штурмовики превосходят вражеские по численности как минимум в два раза. Если мы столкнёмся с сопротивлением авиации, то разделим наши машины на две группы: одна для заходов на атаку с бреющего полёта, вторая для прикрытия.

Офицеры за столом громко зашептались, но лорд-адмирал проигнорировал это, как делал и со многими другими вещами.

— Наша стратегия заключается в следующем: основная часть флота выдвинется вперед в качестве заслона и вступит в бой с крупными кораблями противника в пределах Адамантиевых полей. «Возмездие» и «Несгибаемый» останутся на орбите Геи для последовательного запуска волн штурмовиков, а также для заправки и перевооружения машин по возвращению, чтобы подготовить их к отправке обратно в бой.

Перешёптывания стали громче, и некоторые офицеры принялись жестикулировать друг другу.

— У кого-то есть возражения по этому поводу? — холодно поинтересовался лорд-адмирал.

Блез заговорил первым.

— «Возмездие» и «Несгибаемый» – самые тяжеловооружённые корабли нашего флота. Им следует идти в авангарде и атаковать врага, а не оставаться в резерве как мобильные носители штурмовиков.

— Так вы оставите капитальные корабли уязвимыми, не говоря уже о том, что в опасности окажется ещё один мир. А если атака провалится? Врагу откроется путь к Гее, — добавил коммодор Иарл с «Банши».

Амбициозный офицер, родившийся в системе Пандоракс, был младше и Крансфара, и Блеза.

— При наличии «Возмездия» и «Несгибаемого» в самом сердце битвы штурмовым эскадрильям не придётся далеко лететь для дозаправки, — высказался Ибзен – высокий, худощавый мужчина, командовавший одним из фрегатов типа «Меч» под названием «Неприкосновенный».

Щеки Крансвара вновь вспыхнули.

— Это не подлежит обсуждению! — пришёл он в ярость. — Вы получили приказы, а теперь возвращайтесь на свои корабли и будьте готовы их выполнить.

Продолжая вести между собой разговоры о мудрости выбранной лордом-адмиралом тактики, офицеры покинули мостик и направились к челнокам, дабы отбыть на свои звездолёты. Когда они проходили через высокие краснодеревные двери, мимо них протиснулся юный мичман с бумажкой, исписанной текстом от руки. Он спешно подошёл к Крансвару и резко отсалютовал.

— Прошу прощения, сэр, но у меня сообщение у командующего Кини из Мордианского пятого. Он просит разрешения взять ему и его людям челноки для спуска–

От последовавшего ответа лорда-генерала даже плоть могла бы слезть с костей.

766960.M41 / «Безжалостная смерть», Адамантиевые поля, система Пандоракс

Малгар Железная Хватка – командующий флотом Абаддона – шагал по коридорам «Безжалостной смерти» с видом того, кто был абсолютно уверен в скорой победе. Древняя чёрная силовая броня, некогда окрашенная в светлые цвета Белых Консулов, шипела и лязгала при движении, а тяжёлые сабатоны с громким стуком опускались на железный пол. Со временем многие корабли Хаоса получали различные уникальные черты и модификации, зависящие от того, какому богу поклонялись члены экипажа, однако, силы Чёрного Легиона в своём поклонении проявляли прагматичность, поэтому звездолёт Абаддона оставался относительно нетронутым вездесущим влиянием варпа.

Одним из немногих таких изменений стала дверь, к которой сейчас подходил Железная Хватка. Она больше напоминала сотканный из плоти занавес, нежели обычный проём. Когда военачальник остановился у порога, от органической шторы отделилось сферическое глазное яблоко и воззрилось на космодесантника, удерживаемое в воздухе благодаря ножке из переплетённых сухожилий. Немигающий жёлтый глаз оглядел воина, после чего быстро исчез среди складок кожи с влажным всасывающим звуком, а занавес отогнулся назад, позволяя Малгару войти внутрь.

Два обернувшихся аколита увидели, кем являлся новоприбывший, и, признав командующего флотом, раболепно поклонились, вслед за чем спешно покинули помещение. Двери позади космодесантника закрылись, что прозвучало так, будто на пол бойни шлёпнулся окровавленный кусок мяса.

Комната оказалась небольшой, но была от пола до потолка забита всякого рода эзотерическими артефактами и эферами, как органическими, так и механическими. На полках стояли склянки с разнообразными жидкостями, чьё содержимое порождало неестественное разноцветное свечение, а медные шприцы, причудливые нутрометры и фиксирующие зажимы всевозможных форм и размеров лежали рядом с гнилыми деревянными лотками, заполненными иссохшими органами и скелетированными останками мелких ксеносов. Внимательно осмотрев заставленные полки, Малгар нашёл то, что искал

В вязком зелёном веществе внутри стеклянного цилиндра плавала человеческая голова с прилипшими к её бокам дредами. Из-за мутной жидкости черты лица были едва различимы. Как только космодесантник увидел эту ёмкость, незрячие глаза головы распахнулись, но лицо осталось полностью лишённым выражения. Взяв контейнер с высокой полки, Малгар поставил его на небольшой ржавый стол у стены и открыл крышку. Раздалось шипение стравливаемого давления, а в воздухе повис могильный смрад. Военачальник погрузил внутрь руку и вытащил голову за волосы, кладя её на стол рядом с бывшим вместилищем. Так и не закрывшиеся глаза слепо пялились вперёд.

— Я желаю говорить с лордом Абаддоном, — произнёс Малгар Железная Хватка, вытирая зеленую слизь с лица отрезанной головы.

Молочные-белые глазные яблоки закатились, а губы зашевелились, безмолвно читая какое-то заклинание. При каждом движении челюстей во рту качался обрубок языка. В воздухе перед головой расчленённого псайкера медленно сформировалось крошечное мерцающее изображение Абаддона. Пси-образ был размытым и искажённым, словно Малгар смотрел на него сквозь воду. Космодесантник уже собрался к нему обратиться, как вдруг рядом с его повелителем постепенно возникла похожая проекция, чьи багровые в реальности доспехи тут выглядели розовыми. На появившемся лице Гурона Чёрное Сердце играла ухмылка.

— А почему он присутствует при нашем общении, господин? — спросил Малгар, стараясь сохранять уважительный тон.

Железная Хватка мог обойтись и без нежеланного вмешательства Чёрного Сердца в Третью битву у Солнечного разрыва. С момента прибытия Красных Корсаров короткие вокс-переговоры между двумя флотами были резкими и агрессивными.

— Это тебе повезло присутствовать, Железная Хватка — Слова Абаддона были исполнены властности и злобной гордости. — Если бы не века безупречной службы Чёрному Легиону перед этой кампанией, кто-то другой уже бы занял твоё место во главе флота.

— Я бы с великим удовольствием принял на себя эту роль, лорд Абаддон, — сказал Гурон с жестокой ухмылкой.

— Под моим командованием есть тысяча воинов, которых я поставлю командовать флотом, прежде чем рассмотрю твою кандидатуру, Чёрное Сердце. — Выражение лица Абаддона могло сравнивать с землёй целые города даже несмотря на то, что это была маленькая психолитовая проекция. — Пока ты не преклонишь колено передо мной, ты даже не ступишь ни на один из моих кораблей, не говоря уже о командовании даже одним из них. Ты готов к этому, пират? Здесь и сейчас. Преклонишь колено и присягнёшь на верность вместе со своей бандой ренегатов Чёрному Легиону? Принесёшь мне в дар свои звездолёты и боевые машины по собственной воле, без требования или награды?

Расплывчатое изображение Гурона Чёрное Сердце не произнесло ни слова, но зубы оно продолжало скалить.

— Конечно нет, ведь ты – всего лишь амбициозный узурпатор. Одним глазом постоянно смотришь на мою мантию Магистра Войны, а другим себе за спину, чтобы в неё вдруг не вонзили клинок, — продолжил Абаддон, когда стало очевидно, что Гурон не ведётся на провокацию. — Сейчас ты полезен, Чёрное Сердце, вот только стоит ситуации изменится, как нашему соглашению конец, и ты вновь станешь моим врагом.

— Я понял тебя, Абаддон, — ответил Гурон намеренно без почтения. — Хотя, у меня есть ощущение, что я в предстоящей кампании я буду тебе полезен даже больше, чем ты можешь представить, — загадочно добавил он.

Проигнорировав попытку Красного Корсара захватить его внимание, Абаддон вновь обратился к Малгару.

— К этому моменту от имперского флота уже должны были остаться одни лишь дрейфующие остовы, Железная Хватка. Тайник открыт, а Корпулакс с нашими демоническими союзниками жаждет распространить своё влияние за пределы Пифоса и системы Пандоракс. — Он искоса посмотрел на Гурона. — К тому же, если я найду то, что ищу, я бы предпочёл, чтобы информация об объекте моих поисков не попала к чужакам.

Чёрное Сердце состроил пренебрежительную мину.

— Наши силы практически равны, повелитель, а их адмирал слепо следует доктрине имперской флотской доктрине. Он пользуется манёврами и уловками прямиком из учебников академии, причём выполняет всё безупречно, — произнёс Малгар, слегка наклонив голову вперёд.

— Значит, тебя, наконец, превзошли. Возможно, пришло время свежим кадрам встать во главе флота.

В словах Абаддона не было гнева, только холодная логика.

— Вовсе нет, мой повелитель, — возразил Железная Хватка. — В нашей последней битве я позволил ему поверить, будто у нас есть определённые слабые стороны, и что его быстроходные штурмовики представляют для нас наибольшую угрозу. А ещё я точно знаю, какой тактики он станет придерживаться в следующем сражении.

— И откуда же тебе это известно? — с презрительной усмешкой поинтересовался Гурон. — Твои псайкеры прочли его мысли? Или на мостике есть шпион?

— Ни то, ни другое. Глупец слишком предсказуем и чересчур придерживается догматов имперского флота. В следующий раз он атакует быстроходной штурмовой авиацией при поддержке фрегатов и эсминцев, и не введёт в ближний бой среди Адамантиевых полей два своих капитальных корабля. Вместо этого он станет держать их позади в качестве мобильных носителей штурмовиков, планируя отправить вперёд уже после уничтожения наших крупных звездолётов.

— И что ты собираешься предпринять, чтобы не дать уничтожить свои корабли? У него численное преимущество в истребителях, а в ходе их уничтожения в бою на ближней дистанции ты, скорее всего, понесёшь урон не меньший, чем имперцы.

Бывший и верным слугой Империума, и полководцем-ренегатом, Гурон Чёрное Сердце успел принять участие в бессчётном множестве космических сражений, показав себя превосходным тактиком.

— Он считает, будто мы останемся под прикрытием пояса астероидов, на чём и строится вся его стратегия. Как только первая волна истребителей и кораблей сопровождения достигнет точки невозвращения, мы вырвемся из кладбища звездолётов и атакуем имперцев в лоб, лишив их преимущества, которое они получили бы, сражаясь среди остовов. Без угрозы со стороны роев истребителей, мой флот сможет пробиться через корабли сопровождения и вступить в бой с капитальными звездолётами в резерве.

Абаддон одобрительно кивнул. Даже Чёрное Сердце, казалось, выглядел искренне впечатлённым.

— Хорошая стратегия, Железная Хватка, — произнёс Абаддон. — Но не без риска. Что, если я обеспечу тебя средствами для гарантированной победы и полного уничтожения имперского флота?

— Лорд Абаддон, я приветствую любую помощь с вашей стороны, — с облегчением сказал Малгар. — Вы собираетесь задействовать Легион для абордажных действий?

— Сопротивление внизу оказалось сильнее, чем предполагалось. Похоже, волею судьбы на Пифосе застрял целый полк Имперской Гвардии, причём не абы кто, а джунглевые бойцы. Они сполна пользуются преимуществами местности. — Изображение Абаддона начало пропадать. — Я выделю тебе несколько сотен легионеров, не больше. Чёрное Сердце также окажет поддержку флоту. Думаю, ты найдёшь его стратегию… интересной.

Образ Магистра Войны исчез прежде, чем тот договорил до конца, поэтому последние слова произнесла пустота. Проекция Гурона же, продолжавшего свирепо ухмыляться, никуда не делась.

— Скажи мне, Железная Хватка, — начал он. — Что ты знаешь об астероидах?

766960.M41 / Главная полётная палуба. «Возмездие», блокада Пифоса, Система Пандоракс

Шира Хаген стояла на входной лестнице своего истребителя-перехватчика типа «Пустельга», отчаянно подавляя желание спрыгнуть и забить до состояния кровавого месива офицера лётно-подъёмного состава, который мешал её предстартовой подготовке.

— Ты меня слышала, пилот? — спросил офицер, старавшийся перекричать шум на полётной палубе, где готовились к запуску три полных авиакрыла штурмовиков. — Я сказал, у тебя шлем выглядит не по уставу.

Раздражённая Шира оторвалась от предполётной проверки и съехала вниз по лестнице, приставленной к её варианту «Грома», который мог действовать в пустоте. Сняв шлем и явив чёрные волосы длиной до плеч, она взяла шлем на сгиб локтя, после чего взглянула прямо в глаза офицеру, бывшему всего на несколько лет старше.

— Хочешь, чтобы я пропустила своё окно запуска и пошла запросила новый? Или мне вообще отказаться от миссии и перекрасить его?

Шира кивнула головой на шлем. Вместо стандартного серо-зелёного, как у других пилотов, она держала шлем с собственноручно нанесённым изображением большой хищной птицы. На керамитовой поверхности виднелись великолепно прорисованные перья белого цвета, а на боках красовались идеально переданные глаза. Визор тоже подвергся модификациям, в результате чего стал напоминать изогнутый клюв. Поиск необходимых материалов обошёлся Шире недёшево, но на огромном корабле вроде «Возмездия» возможно найти всё. За определённую плату.

Офицер лётно-подъёмного состава прочистил горло.

— Положение Имперского Военно-космического флота гамма эпсилон двенадцать девять вполне ясно предписывает, что личному составу не дозволено модифицировать, изменять или украшать… — Он затих, когда Шира надела шлем обратно на голову и стала неторопливо лезть обратно к кабине пилота. — Не игнорируй меня. Я старший по званию, и ты будешь смотреть на меня, когда я с тобой говорю.

Замерев, Шира посмотрела на него сверху вниз. Ее голова оказалась вровень с почти двадцатью изображениями белых когтей на желтовато-сером корпусе «Пустельги». Метки уничтоженных целей. Каждая подтверждена и добыта с трудом.

— Я буду тебя слушать, когда из этой сморщенной задницы, которую ты называешь ртом, начнёт вылетать что-то дельное. А до этого можешь либо отправить меня на губу, либо дать мне приготовить мою птичку к вылету.

На вершине лестницы женщина выглядела точь-в-точь как хищник, которому подражала.

— По возвращению на корабль тебя ждёт обвинение, капитан авиации… — Он сверился с инфопланшетом, который невольно поднял перед собой на манер щита. — Хаген. Наслаждайся заданием. После ты ещё долго не будешь летать.

Он развернулся на каблуках и спешно зашагал к кабинке управления запуском. Шира показала ему вслед средний палец к вящему удовольствию товарищей-пилотов, тоже готовивших свои машины.

— Ты и твой вечно создающий неприятности рот, Хаген, — протрещал в воксе шлема мужской голос. — Почему бы тебе для разнообразия не позволить лётным достижениям говорить за тебя?

— Я подумала, вы обрадуетесь, если я пересижу эту миссию, босс, — ответила она, бросив взгляд в противоположную сторону ангара, где находился источник этого голоса. Уже пристегнувшийся командир авиакрыла Барабас Хайк качал головой. Как и у остальных пилотов «Красного крыла», корпус его корабля тоже украшали отметки уничтоженных целей, но только он хоть сколько-нибудь близко подобрался к результату Ширы. — Я бы всё отдала, лишь бы получить шанс сравняться со мной.

— Эй, Шира. Твой ротик может создать мне неприятности в любое время, когда пожелаешь, — раздался в воксе ещё один голос.

— Эй, Форчек, — ответила Шира. — Можешь начать обратный отсчёт с пяти?

- А? Не понял, — ответил другой пилот, глядя в сторону Ширы

«Пустельга» Форчека находилась на поздней стадии подготовки, а кабина уже была закрыта.

Шира подняла руку с растопыренными пальцами.

— Пять. Четыре. Три. Два…

С каждым числом она загибала по пальцу до тех пор, пока не остался средний. Женщина отсалютовала Форчеку тем же жестом, которым послала офицера лётно-подъёмного состава.

— А ну хорош херню пороть, оба, — обругал их Хайк. — Время для развлекухи и игр будет позже. Сейчас же у нас есть работа.

Корабельная система оповещения, которая прежде создавала лишь фоновый шум, зазвучала громче. Гремел голос лорда-адмирала, причём он уже заканчивал свою, вне всяких сомнений, воодушевляющую речь, что вдохновляла и сплачивала людей и женщин под его командованием.

— … в сердце Архиврага и освободим храбрых и верных людей Пифоса, — слегка гнусаво провозгласил Крансвар. — От того, как мы проявим себя сегодня, будет зависеть, останутся ли наши имена в истории как синоним триумфа или же позора. Запустить все штурмовые эскадрильи и приготовиться к столкновению с противником! Давайте же завоюем славу!

— Вы слышали лорда-адмирала, — произнёс Хайк, закрывая кабину пилота. — Нам пора возвращаться на войну.

Ожидая своей очереди на входе туннеля для запуска, Шира видела вдали перед собой крошечные красные точки – форсажные камеры Форчека. Остальные девять пилотов «Красного крыла» уже покинули «Возмездие» и догоняли свои более медлительные корабли сопровождения, которые приближались к Адамантиевым полям. Шира не особо верила в приметы — да в принципе мало во что, кроме собственных навыков боевого пилота – но, как и каждый прошлый вылет с момента начала Пандоракской кампании, сейчас женщина тоже отправится в бой последней из «Красного крыла». Последней отправится в бой и, если её не подведёт «Пустельга», и сама она не совершит никаких глупостей в пылу сражения, последней вернётся.

— «Красный-шесть», взлёт разрешаю. Начинайте процесс пуска по готовности.

Шира узнала голос в наушниках и повернулась, чтобы взглянуть через стекло в сторону кабинки управления запуском. Там, сгорбившись над приборными панелями, стоял тот самый офицер лётно-подъёмного состава, чьё строгое лицо омывалось неярким синим свечением индикаторов.

— Вас поняла, управление запуском, — ответила Шира.

Казалось, офицер за пластистеклянным щитком на мгновение застыл, а потом, вдруг всё осознав, поднял взгляд. Шира же наклонила голову, смеряя его взглядом нарисованных на шлеме орлиных глаз.

Офицер вновь заговорил, однако, даже несмотря на наушники, его слова утонули в шуме набирающих полную мощность двигателей, что шло вразрез с положениями Имперского Военно-космического флота. Боевым пилотам запрещалось выходить на максимальную тягу до пересечения красной линии в середине пусковой трубы, но, как подозревала Шира, офицер и так уже знал это. Когда двигатели завыли громче, мужчина бросил все попытки вербальной коммуникации и принялся бешено жестикулировать. Пилот улыбнулась, и офицер понял её намерения. Бросившись на пол кабины, он закрыл голову руками.

Стоило показателю мощности достичь предела, как Шира одной рукой включила положительную тягу, а второй – убрала стопоры шасси, вслед за чем её «Пустельга» устремился вперед, словно выпущенный из болтера реагирующий на массу снаряд. От мощной перегрузки Ширу вжало в кресло. Порождённый машиной акустический удар разбил окно кабинки управления запуском на тысячи крошечных осколков, но «Пустельга» успела вылететь из пусковой трубы в холодные объятия пустоты прежде, чем первый осколок коснулся пола, а незадачливого офицера осыпало стеклом.

Шира и без дара предвидения или чтения таро прекрасно знала, что ждёт её в ближайшем будущем – несколько недель на гауптвахте. Вот только сейчас это её не заботило. Каждый миг, проведенный на борту «Возмездия», казался женщине заточением, и лишь управляя «Пустельгой» она чувствовала себя по-настоящему свободной.

Следя за сигналами «Красного крыла» и кораблей сопровождения на ауспике, Шира летела к ним сквозь черноту. Она твёрдо намеревалась выжать максимум из каждой секунды своего освобождения.

766960.M41 / Мостик. «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

На мостике «Возмедия», как и на мостике любого другого корабля Имперского военно-космического флота перед сражением, царила едва сдерживаемая суматоха. Мичманы и стратегисты двигались от консоли к консоли, от офицера к офицеру, не бегая, но и не просто шагая. Навигаторы в реальном пространстве стучали по рядам клавиш, в боевых условиях делая чуть больше нажатий в минуту, а калькулус логи рядом с ними просчитывали тысячи направлений полёта за секунду и передавали лучшие результаты своим коллегам людям только после обработки всех возможных вариантов.

Сидевший на командном троне Крансвар задумчиво смотрел в оккулус. По правому борту недвижимо висел в космосе «Несгибаемый», а вдали исчезали огоньки форсажных камер перехватчиков из последней выпущенной «Несгибаемым» волны, устремлявшейся прямиком к своей цели. На таком расстоянии уже были постоянно видны самые крупные астероиды, но в Адамантиевых полях периодически возникали сверкания, когда лучи солнца Пандоракса отражались от остовов погибших имперских кораблей, что дрейфовали среди небесных тел.

— Даже звёзды издеваются надо мной, — пробормотал себе под нос Крансвар.

— Сэр? — озадаченно спросил лейтенант рядом с ним в безукоризненного вида форме.

— Ничего, Фейсал. — Лорд-адмирал перевёл своё внимание с космоса обратно на происходящее на мостике. — Докладывайте. Все штурмовые волны запущены и движутся вместе с эскортными кораблями?

— Так точно, — сказала молодая женщина, стоявшая напротив огромного экрана. Перед её аугментированными глазами быстро прокручивались потоки как будто бы не поддающихся расшифровке букв и цифр. — Основная и вспомогательная полётные палубы докладывают, что лишь трем перехватчикам не удалось покинуть корабль.

— «Несгибаемый» докладывает то же самое, — добавил вокс-офицер, прижимая один наушник к уху, в то время как другой просто висел. Так мужчина мог слышать, что происходит на мостике. — Все птички вылетели, никаких проблем при запуске.

Лорд-адмирал печально усмехнулся. Ещё один козырь для этого самодовольного ублюдка Блеза.

— Время до контакта? — спросил Крансвар, не обращаясь к кому-то конкретно.

— Семь минут по терранскому стандарту, — ответил один из стратегистов, который читал переданный ему калькулус логи пергаментный лист, только что появившийся из портативного когитатора киборга.

Крансвар уже был готов отдать новые приказы, как вдруг ауспикаторный комплекс начал вспыхивать, вслед за чем раздался глухой гул волнительных разговоров.

— Лорд-адмирал. Мы засекли множество сигналов на границе астероидного пояса, — крикнул мичман с дальнего конца мостика.

Лорд-адмирал развернул свой трон к экипажу мостика.

— Разведывательные корабли. Вражеский командир – не дурак. Он знает, что его орудия бесполезны, пока он скрывается за астероидными поясами и дрейфующими обломками. Проводит разведку, хотя сейчас ему это уже не поможет.

Крансвар начал поворачиваться обратно к оккулусу, но мичман продолжил.

— Слишком много контактов для разведчиков. Там по меньшей мере двести-триста кораблей, сэр. — Мичман не отрывался от ауспика. — Должно быть, они знали, что мы идём в атаку. Весь флот Хаоса движется нам навстречу.

766960.M41 / «Красное крыло». Блокада Пифоса, система Пандоракс

По правую сторону от Ширы погибал окутанный ореолом голубого пламени фрегат «Фейнштейн», чьи варп-двигатели разорвало на куски сосредоточенным огнём десятка истребителей-перехватчиков Хаоса. Женщина наклонила штурвал вперёд, и «Пустельга» ушла в вертикальный спуск, избегая внимания севшего ей на хвост вражеского пилота. Затем Шира резко направила свою машину вверх, в результате чего преследователь оказался в прицельной сетке Хайка. Порченый истребитель беззвучно взорвался, когда носовая лазпушка пробила кабину пилота и позволила громадному давлению глубокого космоса доделать работу.

— Как считаете, это убийство мы делим на двоих? — передала по воксу Шира, занимая место в строю рядом с машиной командира авиакрыла. — Я сделала самую тяжёлую работу, а вам нужно было лишь попасть.

— Думаю, я заберу его себе за спасение твоей тощей задницы, — раздался в канале связи искажённый голос Хайка.

Работе ауспиков имперских истребителей что-то мешало, и, к какому бы гнусному колдовству не прибегнул противник, оно действовало и на вокс-установки тоже.

Контратака Хаоса не стала сюрпризом, ибо крупные корабли установили визуальный контакт ещё до возникновения проблем с ауспиками, но вот её стремительность застала имперцев врасплох, и ещё несколько звездолётов погибло, прежде чем удалось организовать хоть какую-то оборону. Вражеский флагман вылетел из Адамантиевых полей на полной скорости и протаранил «Уравнитель» с «Мечом чести» – два эсминца типа «Кобра», шедших плотным строем и не успевших выполнить манёвры уклонения. Из-за гравитационного притяжения их дрейфующие остовы уже плыли к астероидному поясу для пополнения кладбища кораблей.  

Даже «Красное крыло», которое смерть в ходе предыдущих боестолкновений с флотом Хаосом словно бы обходила стороной, успело лишиться двух «Пустельг». Гойез и Макита погибли, сбитые огнем оборонительной турели в ходе атаки на эсминец типа «Иконоборец».

— «Красное крыло». Выстроиться вокруг меня, — прожужжал в общем вокс-канале голос Хайка. — Наша цель – «Идолопоклонник», схлестнувшийся с «Арбитром».

Два этих корабля буквально вырывали куски друг из друга на фоне звёзд, так как их щиты уже выходили из строя, а промахнуться с такого близкого расстояния не представлялось возможным. Из огромных борозд на корпусах обоих вырывалась в холодную черноту атмосфера и вылетали тела членов экипажа, но, хоть до выведения из строя звездолётам было далеко, если они продолжат обмениваться залпами, то гарантированно взаимоуничтожатся.

— Квоф, Вандир, Форчек, Скелмер, Тецудо, Мкана. Обеспечьте прикрытие. Хаген, мы с тобой атакуем варп-двигатели. Как думаешь, сможешь совладать с такой громадиной?

В пылу сражения ненамеренная двусмысленность командира авиакрыла не вызвала остроумных реплик со стороны пилотов. Ответом ему были лишь искажённые подтверждения.

— Просто держите их перехватчиков подальше от меня и старайтесь не перекрывать мне линию огня, — сказала Шира, пока остальная часть «Красного крыла» выстраивалась в цепь вдоль машин Хаген и Хайка.

Форсажные камеры вспыхнули ярко-оранжевым, и восемь «Пустельг», нырнув вниз, сформировали тупой клин, после чего устремились навстречу двум сражающимся гигантам. Теперь намерения имперцев стали очевидны, поэтому вражеские истребители вышли из собственных дуэлей и роем пошли на атаку более явной угрозы с бреющего полета.

Скелмер первым отделился, резко выключая форсажные камеры и позволяя обогнать себя двум машинам противника, которые, таким образом, оказались в зоне поражения смертоносного вооружения «Пустельги. В отличие от «Громов», что использовались авиакрыльями военно-космического флота, действовавшими на планетах, у «Пустельг» вместо автопушек имелись дополнительные силовые ячейки для носовых лазпушек. Одна из них уничтожила первый летательный аппарат Хаоса, со вторым же расправилась ракета «Адский удар». Оба ненадолго вспыхнули, после чего воздух у них на борту, как и сами машины, полностью поглотило пламя.

Другой перехватчик оказался позади Мканы, но шквал лучей, выпущенных из лазпушки Квофа, срезал ему крыло, отчего машина начала бешено крутиться, пока Форчек не добил её сконцентрированным залпом.

У Вандира и Тецудо дела шли не так гладко. Изолировав один из вражеских истребителей, они поливали его огнём, но безуспешно, так как более быстрой машине постоянно удавалось уклоняться. Оба были так сосредоточены на своей цели, что не заметили приблизившегося снизу другого пилота Хаоса. Волна снарядов омыла «Пустельгу», разорвав корпус на три части, и из кабины вылетел уже мёртвый Тецудо. Вандир же избежал тяжёлых попаданий из автопушки, но, резко уйдя вниз в попытке выйти из зоны поражения, столкнулся с искорёженной передней секцией машины Тецудо. Его «Пустельга» вонзилась прямо в левый внешний двигатель, отчего пилот потерял контроль, а затем и сознание из-за кручения. Остальные члены «Красного крыла» могли лишь беспомощно наблюдать, как птичка Вандира врезалась в щиты эсминца Хаоса. Её гибель сопровождалась лишь кратковременной рябью на энергетическом заслоне.

— Хаген. Заходи на атаку. Я с тобой, — сказал Хайк, чей голос дрейфовал в море помех. Через стекло кабины Шира видела огромный звездолёт противника. — Все остальные – займите те истребители.

Ответ «Красного крыла» не заставил себя ждать. Форчек послал одну из ракет «Адский удар» прямо в толстый выхлопной канал машины, которая убила Тецудо, в то время как Скелмер расправился с пилотом, которого и преследовали два его погибших товарища. К их позиции стягивалось всё больше вражеских истребителей, но Шира и Хайк уже вышли из боя и устремлялись прямиком к цели.

— У меня закончились ракеты, — передал по воксу Хайк. — Лучшей использовать твои.

— Держу пари, у вас их полный запас. Просто не хотите опозориться, не попав по такой крупной мишени, — ответила Шира.

— А если не попадёшь ты, тогда, я уверен, экипажу «Арбитра» будет стыдно за тебя.

Слова Хайка прозвучали отрезвляюще. Слишком часто пилоты истребителей флота гонялись только за личной славой, а их главным стимулом были новые отметки об уничтоженных целях на корпусе. Они легко забывали о том, что их настоящая работа заключалась в обеспечении безопасности более крупных кораблей.

— Вы помните, чтобы я хоть раз промазывала? — спросила Шира, наклоняя штурвал и равняясь с правым бортом эсминца Хаоса, готовая зайти на атаку.

— Всё когда-то случается в первый раз, – сказал Хайк, который повторял манёвр женщин.

Он летел так близко, что кончики их крыльев разделяли считанные метры.

Оборонительные турели вдоль всего корпуса открыли огонь, но вражеские стрелки гонялись за призраками, ибо достигнувшие предельной скорости «Пустельги» избегали шквала огня. Стреляя из лазпушки в автоматическом режиме, Хайк уничтожил множество причудливо искажённых зенитных батарей прежде, чем те успели сделать хоть один выстрел. Шира же, подготовившая две последние ракеты «Адский удар», попыталась визуально обнаружить пробоину в корпусе, которая обнажила варп-двигатели эсминца. Это не заняло у неё много времени, так как характерное голубое свечение механизмов показывало женщине путь словно выпущенная сигнальная ракета. Потянув штурвал на себя и получив угол обстрела получше, Шира немного сбросила скорость, чтобы получить больше времени для атаки. Две турели рядом с пробоиной повернулись к её «Пустельге», наводя стволы лазпушек, но Хайк быстро о них позаботился.

— Чисто, — произнёс он.

Командир авиакрыла показал ей палец вверх и ушёл вниз, прочь от эсминца.

Сощурившись, Шира убрала защитный кожух с кнопки огня, после чего нажала на неё. Отделившаяся от крыла ракета устремилась прямиком к разрыву в корпусе. Женщина резко увела «Пустельгу» вверх и в сторону, но продолжала следить за ракетой, поглядывая назад. К несчастью, не хватило совсем немного. Ракета врезалась в корпус в считанных метрах от пробоины, рядом с уже вышедшей из строя оборонительной турелью, и оставила лишь неглубокую чёрную воронку.

— Ну вот зачем ты улетел и сглазил меня? — раздражённо бросила Шира.

— В следующий раз попадёшь, — подбодрил её Хайк. — «Красное крыло». Перегруппироваться и приготовиться ко второму заходу на атаку.

Зенитные батареи под ними возобновили обстрел.

— На это нет времени. Мы не сможем уклоняться от них вечно, да и к нам приближаются другие вражеские машины. — К их позиции стягивалась очередная полная эскадрилья истребителей Хаоса. — Я возвращаюсь.

— Не глупи, Хаген. Один лишь разворот–

Шира вырубила вокс-связь, не заинтересованная в наказах командира. Зная, что произойдёт дальше, она сняла изолирующий дыхательный аппарат и перепроверила ремни безопасности. Затем женщина потянула штурвал на себя, заставив «Пустельгу» резко уйти вверх и с креном развернуться на девяносто градусов. Ширу вдавило в спинку кресла с такой силой, что она чуть не пробила её и не потеряла сознание от перегрузок. Достигнув верхней точки подъёма, истребитель повернулся на сто восемьдесят градусов. В этот момент Шира больше не могла сдерживать тошноту, и изо рта выплеснулась рвота. Теперь, выйдя на встречный курс с эсминцем Хаоса, женщина с трудом держала глаза открытыми. Действующие на неё гравитационные энергии искажали черты лица и болезненно натягивали кожу с мышцами. Казалось, будто Шира пытается продавить пальцем кусок свинца, однако, в итоге пилоту удалось нажать на кнопку огня, пусть и ценой порванных сухожилий.

Ей не нужно было видеть, поразила ли ракета цель, так как она и так это знала. Шира дёрнула штурвал на себя и резко устремилась вверх прежде, чем «Адский удар» прошёл через пробоину. Позади неё расцвёл бесшумный взрыв, когда ракета разорвала на части незащищённый варп-двигатель. От контакта с головной волной высвободившейся энергии «Пустельга» сотряслась, а пилот вновь извергнула содержимое желудка.

Не ведающий о своей гибели корабль Хаоса продолжал стрелять даже несмотря на бежавшие по корпусу толстые трещины и поглощавшую его неестественную варп-энергию голубого цвета. Почувствовав возможность проникнуть в материум, тысячи демонических лап и щупалец вырвались из дыры в реальности, впиваясь в стремительно разрушающийся звездолёт и пытаясь закрепиться в телесном царстве.

Варп-разлом закрылся так же быстро, как и возник, а вместе с ним исчез и эсминец, что сопровождалось мучительными воплями нерождённых.

Неуверенным движением Шира вытерла с губ рвоту рукавом лётного костюма и включила вокс-связь.

— …баная идиотка. Ты могла погибнуть, выполняя этот рискованный манёвр. Если бы по возвращению на «Возмездие» тебя уже не ждало обвинение, я бы сам отправил тебя на губу.

Гневная отповедь казалось неуместной на фоне гиканья и возгласов других четырёх пилотов «Красного крыла», находившихся на том же вокс-канале.

— Эй, Шира. Тебе следует перевестись на «Арбитра» сразу, как вылезешь с гауптвахты, — рассмеялся Квоф. — Тебе никогда не придётся платить за выпивку, пока ты…

Его громкий голос оборвался и сменился помехами, вслед за чем раздалось шипение ещё трех внезапно вырубившихся вокс-установок. Шира, моргавшая и мотавшая головой, чтобы избавиться от негативных последствий рискованной мёртвой петли, повернула голову к последнему местоположению четырёх летательных аппаратов из своего авиакрыла. Там расцвели, а затем стремительно исчезли четыре взрыва, и в ярком оранжевом свете можно было различить изломанные очертания некоей тёмной фигуры.

— Нет… Не может быть, — пробормотал Хайк, у которого имелся лучший обзор на сцену уничтожения «Пустельг». — Это же просто бредни космических плутов и астероидных шахтёров, горячечные сны тех, кто слишком много времени провёл в пустоте. Они нереальны. Они нереальны. Они–

— Чего? Чего не может быть? — спросила Шира.

Ответ она нашла, когда увидела то, что устремилось прямо к ним.

Напоминая дракона из древних мифов, тварь плыла в космосе, словно несомая тёплыми потоками воздуха, и извергала гибельное пламя. Металлическая голова с клювом выходила из тонкого змеевидного тела, созданного из того же нечестивого сплава, а взгляд демонических глаз метался из стороны в сторону в поисках следующей добычи. Под монстром торчали четыре кошмарных когтя. Неправильность этого создания завершали три пары крыльев с обратной стреловидностью, которые шли вразрез со всеми известными Шире принципами полёта и аэродинамики.

— Хелдрейк, — едва смог вымолвить Хайк. — Это хелдрейк.

766960.M41 / «Безжалостная смерть», Адамантиевые поля, система Пандоракс

— Лорд Железная Хватка, мы потеряли «Изменническую добродетель», — произнёс один из облаченных в балахон членов экипажа, в воздухе перед которым медленно двигались мерцающие психолитовые метки. — «Уродователь», «Алая жажда» и «Погубленное небо» докладывают о катастрофических повреждениях.

В отличие от «Возмездия», на мостике «Безжалостной смерти» царило мрачное спокойствие. Немногословные члены экипажа и сервиторы занимались своими задачами, демонстрируя практически полное равнодушие к бушующей в пустоте битве. Малгар Железная Хватка дирижировал контратакой Хаоса с командной платформы не задумываясь, так как благодаря более чем тысячелетнему опыту сражения за и против сил Империума он мог реагировать на всё автоматически.

— Прикажите им перегрузить варп-двигатели и протаранить крупные корабли. Пусть их смерть не будет напрасной, — велел он, словно бы отправляя звездолёты на пополнение запасов, а не на верную гибель.

На этом этапе сражения Малгар ожидал худшего результата, нежели потеря всего четырёх эсминцев и рейдеров, в то время как его орудия лишили Имперский военно-космический флот вдвое большего количества кораблей наряду с десятками истребителей и перехватчиков. Сейчас бой шёл так, как он и планировал, хотя два капитальных корабля противника до сих пор оставались в арьергарде, готовые пополнить боезапас всё ещё многочисленных авиакрыльев штурмовиков и повернуть ход сражения в пользу имперцев.

— К вам желает обратиться Чёрное Сердце, повелитель, — доложила другая облачённая в балахон фигура сквозь решётчатую полумаску.

Презрение к самозванному лорду Хаоса, продемонстрированное Абаддоном и Железной Хваткой, выказывалось даже простыми вокс-операторами на флоте Чёрного Легиона.

— Переключи его на мой личный канал, — приказал Малгар.

В ухе космодесантника затрещала вокс-бусина, когда установилась связь с флотом Красных Корсаров.

— Впечатляюще, Железная Хватка, — начал Гурон, которого слышал лишь Малгар. — Я ожидал, что твой гамбит будет стоить тебе дороже, но уничтожить восемь вражеских кораблей, пожертвовав только одним своим? Даже я бы гордился таким достижением.

На психолитовом дисплее ближе к передней части мостика исчезли три маленькие иконки, после чего пропали и три покрупнее, другого цвета.

— А, похоже, я поторопился, — продолжил Красный Корсар, очевидно увидев то же самое на собственных сенсорах. — Ну что ж, по крайней мере теперь моему флоту не придётся беспокоиться об этих трёх.

Малгар не был уверен, имеет ли в виду Гурон имперские звездолёты или те, коими Железная Хватка только что пожертвовал.

— Твой корабль на позиции, Чёрное Сердце? — спросил Малгар, не обратив внимания на подначивание Красного Корсара.

— Конечно, — ответил Гурон с притворным негодованием. — Он был там ещё до того, как ты организовал свою маленькую ловушку.

— Тогда почему бы тебе не перестать раздражать меня и не доставить вражеском адмиралу твой сюрприз, — сказал Железная Хватка, обрывая связь.

766960.M41 / Мостик. «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

Крансвар наблюдал через оккулус за тремя взрывами – тремя голубыми ореолами быстро рассеивающейся варп-энергии, означавшими гибель одного из его кораблей.

— Мы только что потеряли «Неприкосновенного», «Банши» и «Свет веры», — подтвердил рулевой, убирая с карты три значка звездолётов с развёрнутой перед ним пергаментной звёздной карты.

После уничтожения этих кораблей флот лорда-адмирала уменьшился почти до трети от того состава, с которым он отправился к Пандораксу. Потери Имперской Гвардии в боевых машинах и солдатах также были значительными, и Крансвар начал сомневаться, хватит ли им сил освободить мир даже в случае успешного прорыва к Пифосу.

— Адмирал Блез желает говорить с вами, лорд-адмирал, — крикнул вокс-офицер, продолжая прижимать к уху один наушник.

— Переведи его на динамики, Ульдар, — велел Крансвар, вставая со своего командного трона.

Ярость в громыхающем голосе Блеза заставила его сесть обратно.

— Во имя Императора, что за игру ты затеял, Крансвар? — громко спросил тот с сильным акцентом. У него был такой злобный тон, что мужчины и женщины на мостике «Возмездия» застыли даже несмотря на то, что находились в гуще битвы. — Это бойня. Проглоти свою гордость, упёртый ублюдок. Отзови флот, пока он у тебя ещё есть.

Взоры всех присутствующих были обращены на лорда-адмирала. Он уставился через оккулус вдаль, туда, где во тьме расцвёл очередной взрыв. Рулевой убрал со звёздной карты ещё одну фигуру.

— Ты послал корабли в бой, рассказывая флоту об истории, — продолжил Блез. — Если ты сейчас же не вернёшь их для перегруппировки, то как, по твоему мнению, история тебя запомнит?

Вокс-связь резко оборвалась. Непредумышленно ли или специально, никто на борту «Возмездия» сказать не мог.

— Он прав, — тихо произнёс Крансвар. Все присутствующие на мостике продолжали смотреть на него, и следующие слова лорда-адмирала стали, возможно, самыми важными из тех, которые он когда-либо произносил. — Отзовите флот.

Ледник бездействия растаял, и шум на мостике усилился, когда немногим уцелевшим кораблям линейного флота Деметр стали передаваться новые приказы. Калькулус логи и навигаторы в реальном пространстве просчитывали курсы отхода для крупных кораблей, в то время как полётные палубы готовились к возвращению штурмовиков. Артиллерийские посты были приведены в состояние боевой готовности, чтобы разделаться с любым звездолётом Хаоса, которому хватит наглости преследовать отступающих до Геи.

Крансвар рухнул обратно на свой трон, подавленный, но не сломленный.

— Как бы там ни было, сэр, — сказал лейтенант Фейсал, передавая ему пачки бумаг с донесениями о потерях. — Я думаю, вы всё делаете правильно.

Лорд-адмирал слабо улыбнулся.

— Иногда даже верные решения могут быть приняты слишком поздно, — мрачно ответил он.

— Лорд-адмирал. Мы засекли новый сигнал. Ещё один корабль только что вошёл в систему и на большой скорости движется в нашу сторону. Он передаёт устаревший идентификационный код Империума, хотя и подтверждённый, — доложил мичман за ближайшим ауспикаторным комплексом.

К нему направилось несколько офицеров мостика.

Сердце Крансвара затрепетало. Подкрепления. Возможно, еще не всё потеряно, вот только его оптимизм быстро сошёл на нет.

— Это «Мощь Гурона», сэр, — понуро сказал мичман.

Каждый в линейном флоте Деметр знал о «Мощи Гурона» и репутации капитана-пирата этого звездолёта – Гурона Чёрное Сердце. Множество миров, находящихся под защитой линейного флота, пострадало от рук ренегатского капитула Красных Корсаров, и десятки кораблей были потеряны в сражениях с ними. Многие оказались уничтожены безвозвратно, но те, которым не повезло, захватывались и поступали на службу изменникам, где перекрашивались в их новые цвета. Прежде «Возмездие» уже дважды сражалась с флагманом Гурона Чёрное Сердце и дважды бой заканчивался патовой ситуацией. В обоих случаях имперскому кораблю потом требовались месяцы ремонта, чтобы вновь стать пригодным к пустотной службе.

Казалось, даже простое упоминание о старом сопернике вдохнуло в Крансвара новую жизнь, и, когда он услышал имя Гурона Чёрное Сердце, к нему вернулась жажда битвы.

— Где он? У меня нет визуального подтверждения.

Сквозь оккулус лорд-адмирал видел лишь корабли собственного флота, которые с мучительной медлительностью выполняли разворотные манёвры под непрекращающимся огнём вражеских лэнсов.

— Приближается к нам с тыла, — ответил мичман. — Идёт пикт-передача.

Ряды прежде тёмных экранов ожили и замерцали, после чего на них постепенно возникло зернистое, коричневато-жёлтое изображение. По мере того, как электронные лампы и транзисторы разогревались до рабочей температуры, появлялись и цвета. На мониторах был виден увеличивающийся нос крейсера типа «Забой» с ореолом в виде неровного серого круга, имеющего текстуру.

— Что это? — спросил Фейсал, озадаченно морща лоб.

— Похоже, он что-то тянет за собой, — предположил другой лейтенант.

Пока толпа офицеров мостика смотрела вверх, изображение изменилось. Стремительно движущийся звездолёт резко исчез за пределами кадра, оставляя в поле зрения лишь странный сфероид. Осознание обрушилось на экипаж «Возмездия» словно цунами. Люди в ужасе раскрыли рты, ведь они поняли, что произойдёт дальше.

Полностью сломленный, Крансвар рухнул на колени перед изображением.

— Милосердный Император на Троне Терры, — с всхлипыванием произнёс он. — Это – астероид. Безумец собирается протаранить нас астероидом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

766960.M41 / «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

В тот момент, когда превращённый в оружие астероид врезался в корму «Возмездия», реальность для всех находящихся на борту стала совсем иной.

На уровнях для экипажа тех немногих, кому повезло получить отдых во время сражения, грубо поскидывало с коек. Ломались кости, раскалывались черепа. Погибшие сразу были счастливчиками, ибо выживших ждала медленная и мучительная смерть от щупалец варп-призраков, просачивавшихся сквозь корпус корабля и пожиравших души смертных.

В одной из множества кухонь на борту, повар, записавшийся на флот, чтобы уйти от наказания за серию совершённых в родном мире убийств, превратился в изменённый инструмент Хаоса. Его разделало и порубило на куски резаками и косарями, а затем мышцы и кости были вновь соединены вместе гнусным колдовством. Это бескожее тело получило приказ охотиться в коридорах корабля, убивая новых жертв клинками вместо пальцев.

В офицерской часовне, менее чем ста метрах от мостика, юная проповедница повесилась при помощи собственных одеяний, не вынеся голосов двух шепчущих ей из загробного мира детей, которых она не смогла выносить до положенного срока. Обнаруживший труп девушки экклезиарх осквернил обмякшее тело голыми руками, вырезав на коже ногтями богохульные символы, после чего вырвал собственные глаза и рассёк себе яремную вену.

Полки Имперской Гвардии, которые набились в грузовые отсеки словно скот, были вырезаны меньшими демонами, материализовавшимися в центре толпы, и целые сотни погибли ещё до того, как успели поднять оружие, чтобы дать тварям сдачи. Более крупные и жуткие сущности бродили по нижним палубам, что теперь превратились в болото из частей тел вперемешку с потусторонними веществами, сочащимися из самой материи корабля. В пробитых астероидом секциях корабля по вокс-каналам передавались бессвязные и неподтверждённые доклады об абордажных командах астартес-изменников, но после первых же сообщений связь вдруг резко оборвалась.

Единственной частью «Возмездия», куда ещё не дотянулось зловредное влияние Архиврага, оставался мостик, хотя из-за царившей там анархии сложно было утверждать наверняка.

Рулевые и офицеры бегали от консоли к консоли, проверяя искажённые показания ауспиков и матриц датчиков, в то время как вокс-операторы тщетно пытались установить контакт с остальными секциями корабля. Калькулус логи выплёвывали из своих портативных когитаторов бесконечные кипы пергаментов, однако, записи, сделанные на них низкокачественными чёрными чернилами, не имели никакого смысла и сбивали с толку, ибо представляли собой вереницы случайных символов.

В гуле голосов Крансвар различал обрывки фраз, но звучали они все как какое-то безумие.

— …набросились друг на друга. Выжило меньше двадцати, и большая часть…

— … отрастили клыки и начали грызть переборку…

— … абордажные команды Корсаров проникли на «Несгибаемого». «Мощь Гурона» движется к…

— …ал собственную руку и забил ей себя до смерти…

— … говорят, они в трубах системы очистки воздуха. Розовые твари с…

Лейтенант Фейсал потряс Крансвара за плечо, чтобы привлечь внимание лорда-адмирала. В обычной обстановке такое поведение повлекло бы за собой выговор, отправку на гауптвахту и возможное понижение в звании, однако, сейчас всё это не имело никакого значения.

— Сэр, мы потеряли нижние двадцать семь палуб, — хрипло доложил молодой офицер.

Лицо мужчины было мокрым от пота, ткань кителя под мышками потемнела.

Лорд-адмирал на мгновение пришёл в замешательство. Всему кораблю грозила гибель, а он беспокоил его такой мелочью?

— Ну так отправь флотскую милицию или один из полков Имперской Гвардии отбить их, — раздражённо рявкнул Крансвар.

— Нет, сэр, вы не поняли, — сказал Фейсал уверенным тоном безо всякой агрессии. — Мы в прямом смысле потеряли нижние двадцать семь палуб. Их… их просто больше нет.

Крансвар не успел осмыслить эту информацию, так как был окликнут вокс-оператором.

— Лорд-адмирал. На связи полк Имперской Гвардии. Их командующий хочет говорить с вами.

Он соскочил с трона и вырвал наушники из рук женщины, начав говорить ещё до того, как нормально их надеть.

— Это Крансвар. Слушаю.

— Тебе чертовски повезло, что ты не позволил нам покинуть корабль, — раздался самый аристократический голос, который когда-либо слышал лорд-адмирал. — Честно говоря, после отклонения моего запроса я собирался подняться на мостик и лично тебя придушить, но, как оказалось, ты поступил правильно, старина, иначе сейчас сидел бы в полной заднице.

Это был востроянский бригадный генерал. Крансвар невольно издал нервный смешок: отчасти из-за оборота речи востроянца, отчасти из-за облегчения, ведь на борту ещё находились другие выжившие.

— Рад слышать тебя, бригадный генерал. Я уже начал думать, будто мы тут наверху сами по себе, — ответил Крансвар.

— Боюсь, по сути так и есть. Здесь внизу скверная ситуация, дружище. Как всё началось, кадийцы тут же разорвали друг друга на куски, а через орудийные порты было видно, как в пустоте проплывают солдаты из годезийского и азамантрийского полков. Бедолаги. — В голосе востроянца звучала искренняя печаль. — Только мы, востроянцы, можем провести контратаку. Если, конечно, ты позволишь нам развернуть силы у тебя на борту, адмирал.

— Разрешаю, — не раздумывая согласился Крансвар. — Но я не уверен, как долго вы продержитесь без своих танков.

Теперь уже расхохотался бригадный генерал, и смех этот был сердечным, от души.

— Так ведь на это я и прошу разрешения, старина. Я хочу выкатить бронетехнику и сразиться с тем, что разрывает твой корабль на куски.

Слова востроянца Крансвар воспринял спокойно. В день, когда астероид врезался в корму «Возмездия», обитатели варпа решили сделать нижние палубы корабля своим временным пристанищем, а астартес-предатели, наверное, уже двигались на захват мостика, просьба титулованного и заносчивого бригадного генерала востроянцев устроить танковое сражение на палубах линкора Имперского Военно-космического флота звучала как самая здравая идея за всю историю Имперуима.

— Разрешаю, — всё так же без раздумий повторил лорд-адмирал.

766960.M41 / «Красное крыло». Блокада Пифоса, система Пандоракс

Маневрируя и избегая крыла хелдрейка с его бритвенно-острой верхушкой, Шира произвела два выстрела из лазпушки. С расстояния почти в упор было невозможно промахнуться, но толстая металлическая шкура создания просто отразила лазерные лучи, словно те являли собой обычные пульки, запущенные детской игрушечной катапультой. Следом то же самое сделал Хайк, но результат оказался таким же.

— Броня слишком толстая. Потребуются «Адские удары», чтобы даже поцарапать её, — с досадой передала Шира по воксу.

— Давайте сначала отступим к Гее, перевооружимся, а затем вернёмся за этой тварью. До тех только отвлекайте её и держите подальше от крупных кораблей, но не вступайте в бой, — передал по общему каналу Хайк.

Хотя из «Красного крыла» осталось всего две машины, пилоты других авиакрыльев «Пустельг» с «Возмездия» до сих пор оставались в строю, как и разрозненные остатки эскадрилий «Фурий», запущенных «Несгибаемым». Хайк считал, что теперь он самый старший пилот, который ещё продолжал летать, а потому возглавил выполнение задачи по прикрытию отступающего флота. Имперцы сильно пострадали, но перехватчики Хаоса понесли не менее тяжёлые потери, в результате чего имперская штурмовая авиация сохраняла численное превосходство над противником. По оценкам Ширы, в бою сейчас участвовало почти две сотни «Пустельг» и «Фурий», но связь между ними практически отсутствовала из-за несовместимых вокс-установок и колдовских помех.

Не обращая внимания на приказ Хайка, смелый или, возможно, безрассудный экипаж одной из «Фурий» прошёл сквозь строй перехватчиков Хаоса, чтобы подобраться поближе к хелдрейку. Машина, превосходившая размерами одноместную «Пустельгу», но нёсшая такое же вооружение, открыла огонь из подкрыльных лазпушек, так как свой запас ракет она уже растратила. Быстрый обстрел привёл к предсказуемым результатам, и, когда «Фурия» развернулась, намереваясь перегруппироваться с остальными имперскими истребителями, хелдрейк со сверхъестественной скоростью вытянул шею и сомкнул гигантские челюсти на хвостовой части машины. Тварь выдохнула словно бы насмешливо, омыв схваченную «Фурию» потоком злопламени, после чего разжала челюсти и позволила почерневшему остову отправиться в вечный дрейф среди звёзд.

Ободренные присутствием демонического летательного аппарата, пилоты Хаоса возобновили атаку не отступающие фрегаты, эсминцы и крейсеры. Израсходовав все ракеты, они тоже ограничивались лишь лазерами и снарядами, стараясь стрелять в пробоины кораблей со сбитыми щитами. «Адский коготь», которого преследовали три «Пустельги» из «Жёлтого крыла», приблизился к «Отпрыску Ультимы» – фрегату типа «Меч», что служил уже почти две тысячи лет – и открыл огонь. Меткий выстрел истребителя Хаоса в форме головы обоюдострого топора угодил в третичный генератор, питавший системы освещения корабля, в результате чего вдоль юта расцвела череда взрывов. В корпусе фрегата возникли огромные пробоины, и, хотя виновника быстро наказали пушки «Жёлтого крыла», ещё больше вражеских истребителей окружило поражённый корабль. Позади них летел виляющий из стороны в сторону хелдрейк, стремившийся побыстрее оказаться впереди группы и записать уничтожение «Отпрыска Ультимы» на свой счёт. Когда он приблизился на достаточное расстояние и приготовился изрыгнуть демоническое пламя, всего в метре от него пронёсся чёрный силуэт, сбивший чудовищу прицел. Оставив фрегат на растерзание «Адским когтям», хелдрейк ринулся за новой целью.

— Оставайтесь с флотом, — передала Шира по воксу Хайку, выжимая из двигателей «Пустельги» максимум. — Я отвлеку эту тварь.

— Будь осторожна, Шира, — донёсся в ответ тихий голос командира. — Когда вернёшься с гауптвахты поставлю всем присутствующим по стаканчику в честь тебя.

— Осторожна? — спросила женщина, пока уводила машину вниз, едва избежав потока жаркого пламени из злогнемёта хелдрейка.

Температура в кабине пилота резко поднялась, а части лётного костюма Ширы воспламенились. Женщине пришлось маниупулировать штурвалом одной рукой, другой же – тушить огонь. Её затошнило, когда запах опалённой кожи смешался с вонью высыхающей рвоты.

— Я всегда осторожна, — произнесла она, не веря до конца в собственные слова.

766960.M41 / «Возмездие», Блокада Пифоса, система Пандоракс

— Они мертвы, сэр, — мрачно доложил вокс-оператор. — Они все мертвы.

Уже и так гнетущая атмосфера на мостике стала ещё более угрюмой, когда стала известна судьба бронетанковой бригады востроянцев. Первоначальная эйфория от реального контрнаступления быстро сменилась душевной болью, стоило внутрикорабельной сети заполниться криками умирающих стрелков и водителей, а после окончательной потери контакта воцарилось всепоглощающее отчаяние. Твёрдо вознамерившись узнать наверняка, погибли ли имперские гвардейцы или же просто отсутствовала связь из-за грязных трюков Архиврага, Крансвар послал отряд корабельной милиции за визуальным подтверждением.

— Проходы завалены остовами. Танки разорваны де… демонами. — Слова с трудом давались молодому связисту, которому было чуть больше двадцати лет. — Тела вытащены наружу и – о, Трон, они размазаны по всем…

Не закончив предложение, он закрыл глаза и издал горестный вопль.

С тех пор, как члены экипажа «Возмездия» в последний раз спали, они вынесли больше тягот, чем большинство жителей Империума за всю жизнь, даже те, которые состояли на военной службе. Мужчины и женщины сталкивались с трудностями лицом к лицу, и хоть порой давление достигало предела, а на первый план выходили основные человеческие эмоции, люди обуздывали их благодаря стоицизму и твёрдости духа, всегда сохраняя надежду.

Теперь не стало даже её.

Разглядывая лица членов своего экипажа, многие из которых были заплаканными и мрачными, Крансвар понял, что все присутствующие смотрят на него как на лидера, как на того, кто должен показать им свет в нынешние тёмные времена. Пусть лорд-адмирал и вёл людей навстречу неминуемой смерти, они предлагали ему шанс на искупление. Прочистив горло, Крансвар ухватился за эту возможность.

— Враги забрали у нас почти всё. Друзей, товарищей, любимых. Все они погибли от их рук. По ту сторону нашего корпуса плывут в пустоте остовы почти трёх четвертей линейного флота Деметр, коим судьбой уготовано дрейфовать целую вечность, и в этом бесшумном сне к ним присоединились искорёженные останки «Пустельг» и «Фурий», чьи пилоты отдали свои жизни, чтобы другие могли выжить. На борту «Возмездия», прямо под нашими ногами, противник убивает тех немногих храбрецов, что нашли в себе силы оказать сопротивление, сколь бы тщетным оно не казалось.

— Хотя кровь тех, кто столь мужественно служил Империуму, до сих пор стекает с клинков и зубов служителей Губительных Сил, не меньше её и на моих руках. Именно мои просчёты привели ко всему этому, именно мои ошибочные суждения создали такую ситуацию, когда победа без чуда более невозможна. Его не будет, я его не заслужил, и за это, как и за все свои ошибки, я искренне прощу у вас прощения.

Так как больше не оставалось ничего, за что можно было бы цепляться, каждая душа на мостике внимала словам лорда-адмирала.

— Император станет судьей мне в следующей жизни, в чём я не сомневаюсь, и судить меня есть за что, но в нынешней жизни я ещё должен кое-что сделать. Закончив говорить с вами, я достану пистолет, покину мостик и начну пробиваться к машинному отделению, где перегружу суб-варп двигатели и разнесу «Возмездие» на части. Я обрадуюсь любому члену экипажа, который пожелает присоединиться ко мне, а учитывая серьёзность положения, я пойму, если вы захотите провести последние мгновения жизни в безмолвной молитве или решите ускорить свой переход в следующий мир.

Крансвар повысил голос, доводя речь до пика.

— Может, они забрали у нас жизни, лишили рассудка и отняли гордость, но, клянусь Императором, им не заполучить наш корабль!

Лорд-адмирал расстегнул кобуру на бедре и достал архаичный шестизарядный пулевик с изысканной рукоятью цвета слоновьей кости. Он достал барабан и, убедившись, что в каждой каморе есть патрон, вернул его на место. Когда Крансвар повернулся, то обнаружил рядом с собой всех оставшихся членов экипажа. Даже эмоциональный вокс-оператор нашёл в себе достаточно мужества, чтобы принять участие в этом последнем, отчаянном акте неповиновения и встал сбоку от лейтенанта Фейсала с лазпистолетом в руке.

Крансвару пришлось подавить дрожь нижней губы. Несмотря на всё произошедшее, несмотря на смерти и кошмары, обрушившиеся на членов экипажа по его вине, они до сих пор были готовы следовать за ним.

— Тогда вперед! — крикнул лорд-адмирал, разворачиваясь и открывая богато украшенные деревянные двери. — Если они хотят получить этот корабль, пусть готовятся заплатить кровью!

766960.M41 / «Красный-шесть». Блокада Пифоса, система Пандоракс

Несмотря на чувство товарищества и крепкие узы между мужчинами и женщинами в любом авикрыле Военно-космического флота, которые лишь усиливались из-за того, что им постоянно приходилось полагаться друг на друга в вопросах жизни и смерти, многие пилоты «Пустельг» были одиноки, ведь они вынуждены проводить целые часы, а иногда и дни, в кабине машины наедине с собственными мрачными мыслями. Не каждый человек способен справиться с таким давлением, как психологическим, так и физическим.

Борясь со штурвалом и стараясь не дать своему истребителю уйти в необратимое вращение, Шира Хаген ещё никогда не чувствовала себя настолько одинокой, и в голове её ещё никогда не роились столь мрачные мысли. Она вышла далеко за пределы дальности действия вокса «Пустельги», поэтому уже больше часа не могла ни с кем связаться. Лишь иногда в пустоте по направлению к Гее ненадолго расцветали огненные цветки, служившие единственным доказательством того, что она не одна. Естественно, помимо демонической машины, которая сейчас преследовала её в ходе игры в кошки-мышки, где ставкой была жизнь. Каждый раз, стоило черноте космоса озариться, Шира надеялась на уничтожение одного из кораблей Хаоса, хотя по закону средних чисел как минимум несколько вспышек точно ознаменовывали гибель имперских звездолётов. Женщина не особо доверяла законам и правилам, вот только сейчас её это не особо успокаивало.

Выйдя из вращения прежде, чем достигнуть точки невозврата, Шира выполнила разворот с креном, соблазняя хелдрейка видом днища «Пустельги». Тварь в предвкушении раскрыла пасть, ведь, ей, наконец, представилась возможность уничтожить цель, но как только злогнемёт выплюнул расплавляющую смерть, пилот резко сбросила скорость, в результате чего машина Хаоса промахнулась. К своему огромному удивлению, женщина обнаружила чудовище прямо в перекрестии прицела.

Имперская академия Военно-космического флота многому учит пилота. Например манёвру, который позволял противнику ненамеренно обогнать твою машину, что Шира сейчас и проделала, действиям для избежания необратимого вращения или максимальной относительной скорости при посадке на корабль-носитель. Однако, существовало множество полезных для пилота навыков и крупиц информации, коих в Академии не получить, а также приёмов и технических данных, неведомых даже адептам Машинного бога, что занимались обслуживанием и сохранением священных летательных аппаратов в перерывах между вылетами и заданиями. Подобные тайные знания можно добыть лишь самостоятельно, за штурвалом истребителя, либо же обмениваясь с другими пилотами. Эта премудрости включали в себя изменение конфигурации катапультируемого кресла таким образом, чтобы оно не убило тебя при первой же активации, или реальную максимальную скорость для безопасной посадки истребителя на движущийся корабль-носитель, пусть и без гарантированной целостности машины по итогу.

Прямо сейчас Шира вдруг вспомнила один такой фрагмент запрещённого знания о полётах, выменянный у ветерана с десятью годами службы за плечами и почти сотней подтверждённых уничтожений чужацких целей – как перенаправить энергию с силовой установки «Пустельги» на лазпушки. В отличие от «Грома», чьей модификацией и являлся вариант для действий в пустоте, у «Пустельги» двигатель внутреннего сгорания был заменён на силовые ячейки, которые обеспечивали машине гораздо большую дальность действия, чем когда-либо смог бы топливный двигатель. Хоть силовая установка «Пустельги» и работала по обособленному контуру во избежание необязательного забора у неё энергии второстепенными системами, тот, кто обладал запретными сведениями касательно внутреннего устройства электроники машины, мог направить энергию в носовые орудия и получить эффект, схожий со стрельбой из стандартного лазружья Имперской Гвардии при использовании пробивной батареи. Нагрузка на силовую установку истребителя будет колоссальная, но с учётом миссии, которую Шира на себя возложила, а именно удерживание хелдрейка подальше от флота, возвращение на «Возмездие», если то вообще ещё существовало, едва ли рассматривалось.

Вытащив толстый серый провод из разъёма возле колена, Шира вставила его в соседний и вдавила обе кнопки огня. В пространстве между «Пустельгой» и хелдрейком протянулись два копья сверхгорячей энергии, чья яркость могла вызвать ожог на сетчатке. Лучи поразили самое крупное из трёх крыльев в правой части корпуса твари, отчего та вдруг резко остановилась, вынуждая Ширу резко уйти вверх, чтобы избежать столкновения, а затем издала беззвучный вопль. Взглянув через плечо, пилот увидела в крыле неровную дыру. Глаза демонического создания вспыхнули ярче изрыгаемого из пасти огня, и монстр впился в «Пустельгу» убийственным взглядом, прежде чем возобновить охоту.

Отлично. Она его разозлила.

Поехали.

766960.M41 / «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс.

В ноздри Крансвара бил острый железный запах свежепролитой крови, а в ушах стояли преисполненные боли крики умирающих. С трудом удерживая равновесие на металлической, залитой витэ палубе, он поднял пистолет и выстрелил в одинокого легионера-изменника, который преграждал им путь. Его чёрные доспехи с отделанными золотом кромками блестели почти так же, как и влажный пол. Выпущенная лордом-адмиралом пуля попала чётко в визор перед левым глазом космодесантника и разбила его, рассеяв чары, коими было сковано следовавшее за Крансваром импровизированное ополчение.

Путешествие в недра корабля оказалось тяжёлым и смертельно опасным. Из группы, покинувшей мостик вслед за ним, выжила лишь горстка мужчин и женщин, хотя их численность пополнялась матросами, отбившимися от своих полков имперскими гвардейцами и представителями криминальных слоёв корабельного общества, которые всегда возникали на звездолётах размером с «Возмездие». Все они сплотились вокруг Крансвара. Без учёта десятков культистов, с коими имперцы вступали в перестрелки и обменивались ударами, а также полуреальных чудовищ, что мчались на них, нечленораздельно тараторя и размахивая конечностями, это был четвёртыми встреченный ими легионер-изменник, и каждый раз космодесантники вызывали одну и ту же реакцию.

Трепет. Чистейший, неподдельный трепет.

Тысячелетия назад для помощи Императору в Его миссии по воссоединению рассеянных по галактике и изолированных остатков людской расы были созданы легионы Космодесанта, но половина из них отвернулась от Него, поклявшись в верности любимому сыну Повелителя Человечества – Гору Луперкалю. Когда астартес освободились от оков служения людям, их методы ведения войны стали ещё более жестокими, а новые боги, которых они стали почитать, открыли им более эффективные способы убивать и порабощать. В конце концов, мятеж Гора подавили, однако, многие последователи восставшего примарха выжили и бежали в варп, откуда они могли вести долгую войну, откалывая по кусочку от обороны Империума до тех пор, пока не настанет день, когда их богохульные знамена станут развеваться над великим дворцом на Терре. Преградивший коридор изменник носил броню Чёрного Легиона – старого братства Гора, ныне переименованного и получившего новые цвета под командованием самого доверенного помощника примарха по имени Абаддон Разоритель.

Стоял ли этот предатель подле Магистра Войны в прошлом? Воевал ли на поверхности величественной Терры, сражаясь против таких легендарных персон, как Сангвиний, Лоргар и могучий Русс? Терзал ли Империум на протяжении последних десяти тысяч лет? Сейчас такие вопросы Крансвара не волновали. Если триста людей под командованием лорда-адмирала добьются своего, жить чернобронной фигуре останется несколько секунд, а не тысяч лет.

Разношёрстная группа членов экипажа бросилась вперёд ещё до того, как стихло разносящееся по коридору эхо выстрела, и толпа поглотила Крансвара. Космодесантник с пугающей стремительностью поднял болтер и скосил первые несколько рядов. Во все стороны брызнула кровь и полетели конечности, но люди не останавливались. Стена из тел столкнулась с продолжавшим стрелять Чёрным Легионером, придавливая того к полу своей массой. Они прыгали на него подобно стае диких псов, колотя всем, что могли использовать в качестве дубинок, или стреляя в упор из лазерных и автопистолетов. Офицер лётно-подъёмного состава с лицом, напоминавшим пазл из разделённых шрамами фрагментов кожи, вогнал лом в разбитую глазную линзу и погрузил инструмент глубоко в череп космодесантника, забрызгав свою грязную форму кровью.

Из-за угла в дальнем конце коридора появился другой Чёрный Легионер, тут же открывший огонь из такого же болтера, как и у его мёртвого товарища. Некоторые люди из мчавшейся в атаку толпы остановились, ошеломлённые видом тёмного убийцы перед ними, однако, их понесло вперёд инерцией бежавших позади. Сколь бы быстро не стрелял космодесантник, он никак не мог перебить всех, поэтому тоже оказался сбит с ног, захлёстнутый волной смертных. Потеряв оружие, астартес принялся бешено наносить удары бронированными кулаками и предплечьями, убивая по три-четыре человека за раз до тех пор, пока двое потрёпанных, истекающих кровью кадийцев не нашли прореху в груде давивших на изменника тел и не разрядили в него лазвинтовки.

Проход перед лордом-адмиралом был завален трупами. Пока он взбирался по образованному ими холму вместе с двумя кадийцами, покрытым шрамами офицером и горсткой остальных выживших, в вокс-бусине в его ухе трещали передаваемые с других кораблей доклады. Уже предчувствуя неминуемую гибель «Возмездия», звездолёты Хаоса окружили линкор и навели на него все свои орудийные батареи. «Несгибаемый» не мог прийти ему на помощь, ибо вёл бой с «Мощью Гурона», а остальная часть линейного флота находилась слишком далеко, чтобы вести огонь, ведь Крансвар чересчур промедлил с приказом прекратить бессмысленную атаку. Лорд-адмирал невесело усмехнулся. Изначально он хотел перегрузить двигатели исключительно с целью предотвратить захват «Возмездия» противником, но теперь, когда поблизости находилось так много кораблей Хаоса, вполне возможно флагман сполна оправдает данное ему имя.

Повернув за угол, откуда вышел второй астартес-изменник, группа увидела в конце нового коридора огромные двери машинного отделения, которые казались бледно-красными из-за аварийного освещения. Перейдя на бег, адмирал не успел преодолеть и половины расстояния до них, как вдруг позади раздался напряжённый рёв. Оглянувшийся через плечо Крансвар увидел, как из переплетения конечностей и туловищ мёртвых членов экипажа вырвалась чёрнобронная фигура. Из трещин в её шлеме и доспехах вытекала кровь. Быстрее всех среагировали кадийцы, но им было далеко до улучшенных рефлексов космодесантника. В его руке оказался болт-пистолет, а затем головы двух гвардейцев превратились в багровую дымку. Они даже не успели поднять лазвинтовки.

Рядом с Чёрным Легионером засвистели выстрелы, когда немногочисленные выжившие в панике открыли огонь, отчаянно пытаясь сразить чудовище, но никто не попал, в то время как космодесантник убил четверых сопротивляющихся членов экипажа лишь тремя болтами. Крансвар, боровшийся с желанием выхватить собственное оружие, развернуться и сразиться с астартес-изменником, продолжил бежать. Если он успеет попасть в машинное отделение и закрыть двери, их не сможет вскрыть даже космодесантник с его постчеловеческой мощью. В считанных метрах от цели он вытянул руку, уже готовый ударить по рычагу управления, который распахнёт двойные двери и позволит ему укрыться внутри, однако, тут раздался выстрел из болт-пистолета, вслед за чем нижняя половина правой ноги лорда-адмирала просто исчезла. Мужчина рухнул на пол.

Подняв свое разбитое лицо с холодного металлического пола, Крансвар пополз вперед, всё ближе подтягивая себя к дверям. В этот раз по коридору разнеслось эхо уже других звуков: извлечение магазина, удар его о пол, лязг вставляемого нового. Лорд-адмирал вытянул руку в последний раз и достал до двери, после чего стал подниматься. До рычага оставалось несколько сантиметров, когда вновь раздался выстрел из болт-пистолета. Снаряд по касательной задел нижнюю часть позвоночника Крансвара, отчего тот опять упал на пол, теперь уже парализованный.

Космодесантник-предатель медленно шагал к лежащему ничком лорду-адмиралу под лязг металла о металл. Стоило огромной тени накрыть Крансвара, как вокс-бусина в его ухе ожила, и в эфире зазвучало множество взволнованных голосов. Закрыв глаза, мужчина сосредоточился, пытаясь отсеять фоновый шум и сконцентрироваться на каком-то одном сильном сигнале, вот только после слов главного вокс-офицера «Несгибаемого» он возжелал, чтобы второй выстрел изменника всё-таки добил его.

— Доклады о многочисленных контактах. Новые корабли пытаются выйти из варп прямо среди нас. Их не меньше десятка, и ни один не передаёт идентификационные коды, — произнесла женщина навзрыд, ибо давно потеряла всякую надежду.

766960.M41 / Остатки авиакрыльев истребителей с «Возмездия» и «Несгибаемого». Блокада Пифоса, система Пандоракс

Наблюдать смерть всегда непросто, будь то исчезновение вражеской машины в яростном пламени, медленная гибель пилота-товарища от радиации или скверны либо же мирный уход любимого человека во сне. Затухание жизни никогда не проходит бесследно, оставляя отпечаток на душе любого, кто стал свидетелем этого. Пристёгнутый к сиденью своей «Пустельги», с израсходованным боезапасом и настойчиво мигающим индикатором мощности, который предупреждал о почти полном отсутствии энергии для двигателя, Барабас Хайк с неохотой приготовился узреть смерть «Возмездия».

Фрегаты и эсминцы Хаоса, словно хищники саванны, кружащие вокруг раненого стадного животного, выстроились в очередь за своим куском туши флагмана. Удивительно, но часть щитов линкора типа «Император» до сих пор держалась, и несмотря на то, что попадавшие в незащищённые секции выстрелы вызывали значительные повреждения конструкции и наносили сопутствующий урон, величественный корабль цеплялся за жизнь, дерзко огрызаясь немногими оставшимися оборонительными турелями и торпедными аппаратами. Пусть и раненое, «Возмездие» ещё могло дать сдачи.

Хайк с горсткой пилотов имперских истребителей, коим удалось отступить с основной частью флота, летал на периферии сражения с крейсерской скоростью, не в силах что-либо сделать. У них, как и у вражеских машин, закончился боезапас для орудий, а на направляющих пусковых установок отсутствовали ракеты, вот только в отличие от имперцев еретики вернулись на свои ангарные палубы, довольные тем, что их участие в битве подошло к концу. Имперские пилоты не могли позволить себе подобной роскоши. Хайк велел «Пустельгам» попытаться приземлиться на «Возмездии» отчаянно надеясь на возможность перевооружиться и зарядить силовые установки, но ему пришлось быстро отбросить этот план, ведь, как оказалось, основная и вспомогательная пусковые трубы превратились в гигантские пасти, чьи языки лениво высовывались в пустоту и хватали машины всех, кому хватало глупости подлететь слишком близко. Теперь пилотам оставалось лишь ждать отказа двигателей, после чего они станут дрейфовать в астрономических потоках до тех пор, пока не наступит смерть от обезвоживания.

Естественно, перед этим Хайк собирался приказать всем авиакрыльям выбрать целью один из крупных кораблей Хаоса и попытаться протаранить его. Если им удастся преодолеть противоистребительную оборону, тогда, возможно – только возможно – получится пройти через брешь в щитах и врезаться в корпус. И даже в таком случае шансы уничтожить звездолёт будут крайней малы, но, по крайней мере, пилоты заберут с собой в могилу хоть кого-то из врагов, и погибнут они не напрасно.

— Командир авиакрыла? Вы не замечаете на своём ауспике ничего странного? — раздался в воксе чей-то голос.

Это был Алонси из «Синего крыла».

— Да как только весь этот сыр-бор начался я только странное и вижу, — ответил Хайк. — А сейчас что-то изменилось?

— Я засекаю неопознанные сигналы. Десять… двенадцать, не меньше. Они то появляются, то исчезают, — сказал Алонси.

— Я тоже вижу их, — согласился ещё один голос.

За ним последовали подтверждения и от других пилотов.

Хайк, который за прошедшие часы лишь мельком поглядывал на ауспик из-за эффективного глушения со стороны противника, вперил взгляд в прибор. Не поверив увиденному, он протёр экран рукавом лётного костюма, а когда ничего не изменилось, наконец понял, что глаза его не обманывают.

—Живой Трон! — передал Хайк по общему каналу. — Они собираются выйти из варпа прямо здесь. Убираемся отсюда, сейчас же!

— Да у них с головой что-то не то, если они собрались сделать это так близко к планетарному телу, — добавил Алонси, чьи сопла стали ярко светится оранжевым по мере набора двигателем мощности.

Экспансия человечества меж звёзд оказалась возможной лишь благодаря открытию варп-путешествий – способа за недели или месяцы покрывать огромные расстояния, на преодоление которых при обычных условиях пришлось бы потратить годы, а, возможно, и целые жизни. Это была, в лучшем случае, неточная наука, жуткий союз технологии и колдовства, способный как позволить путешественнику попасть в нужное место в нужное время, так и оставить дрейфовать в имматериуме или же доставить в точку назначения ещё до отправления. Опасная и непредсказуемая природа варп-путешествий повлекла за собой создание множества защитных мер для снижения риска, главной среди которых является запрет на переход в настоящий космос внутри системы, где существует вероятность появиться слишком близко к планете и стать жертвой её гравитационного колодца. Кто бы ни приказал осуществить данный варп-прыжок, он либо совсем отчаявшийся, либо безрассудный. Скорее всего, и то, и другое.

Ткань материума пошла чёрной маслянистой рябью, обозначавшей место выхода из варпа, и на это противоречащее законам реальности явление было больно смотреть. Словно появляющиеся из лона космоса огромные металлические новорождённые, корабли пробились через разрезы в реальности: в самом сердце системы Пандоракс материализовывались десять исполинов с зелёными корпусами, за которыми быстро последовал изящный серебряный крейсер.

«Пустельги» и «Фурии», не успевшие быстро убраться с их пути, врезались в пустотные щиты и были мгновенно расщеплены при контакте с невообразимыми энергиями. Алонси, который летел впереди основной группы истребителей, избежал столкновения сразу, но затем оказался настигнут превосходившим его в скорости капитальным кораблём и стал жертвой носовых щитов. «Пустельга» пилота «Синего крыла» исчезла в крошечном взрыве, едва различимом на фоне звёзд.

Гораздо более опытный или же, возможно, удачливый Хайк выполнил манёвр уклонения как по учебнику, резко кренясь и уходя вверх, чтобы оказаться в свободном пространстве в центре прибывшего флота. Вот только ни опыт, ни удача не могли спасти его от того, что произошло дальше.

На ауспике Хайка запульсировал ещё один сигнал, превосходящий все остальные размерами и заполнивший почти весь экран. «Пустельга» оказалась в зоне турбулентности, а пространство вокруг неё тошнотворным образом заколыхалось. Вливая в двигатели последние капли энергии из ячеек, пилот с силой дёрнул рычаг дросселя вперёд, едва не вырывая его из крепления. Фантомное изображение на ауспике стабилизировалось и, взглянув назад через плечо, Хайк увидел огромный материализующийся астероид.

Порождённая протестующими двигателями вибрация проходила через тело мужчины, который пытался вывести их за пределы возможностей. Пилоту почти удалось обогнать магнитное притяжение астероида, но стоило ему достигнуть края гравитационного колодца, как двигатели с фырканьем заглохли. В силовой установке больше не осталось энергии.

Гигантская скала притягивала «Пустельгу» к себе, а потрескивающие щиты готовились поглотить и человека, и звёздный истребитель. Последнее, что увидел перед смертью Барабас Хайк, была группа проносившихся мимо торпед такого же зелёного цвета, как и десять капитальных кораблей, и с символом крылатого меча на корпусах.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

766960.M41 / Астероид К27356НВ213г («Малефус мурекс»), блокада Пифоса, система Пандоракс.

Несмотря на боли в костях и мышцах, а также усталость, вызванную долгими часами поддерживания заклинаний, Чолгар продолжал напевать слова с тем же пылом, с которым произносил их в первый раз. Потоки густой чёрной крови лились из его ноздрей, волосы на голых руках, груди и лице покрывались инеем. Остальная же часть головы была выбритой и гладкой, за исключением двух шишек на верхней границе лба, где только-только начинали расти рога.

Чолгар оказался первым в своём роду, кого выбрали боги и благословили мутацией. Его отец, отец его отца и каждый мужчина дальше, насколько вообще кто-то помнил, служили Давиникус Ликэ, но никто из них не поднялся выше ранга простого пехотинца, а судьба их заключалась в том, чтобы погибнуть от штыка имперского гвардейца или болт-снаряда космодесантника. С самого рождения Чолгару было уготовано величие, и мальчика начали обучать колдовству ещё до того, как он научился говорить. И вот, спустя почти двадцать лет после того дня, как старейшины племени забрали его из колыбели, Чолгар, наконец, исполнял своё предназначение. Чары юноши и ещё около сотни других культистов, находившихся в выдолбленном внутри астероида зале, создавали нужные условия для проникновения демонов в материальное царство и их атаки на имперский корабль.

Мужчина рядом с ним упал, истекая тёмной кровью из всех отверстий в теле. Поднимавшийся над трупом пар охлаждался с неестественной скоростью, а воздух вокруг умершего культиста сгущался и бурлил. Раздался звук сдираемого с костей сырого мяса, после чего в реальности возникла дыра, из которой вышел один из нерождённых. Уродливая сгорбленная тварь украдкой огляделась своими луковицеобразными серо-зелеными глазами, прежде чем овладеть замёрзшим мертвецом. Проведя толстым языком по остаткам сломанных зубов, чудовище шагнуло обратно в портал, и тот с треском закрылся. Такая же судьба ожидала не только Чолгара, но и всех членов колдовского кабала, хотя каждый с радостью примет её, когда наступит его черед. Для служителя Давиникус Ликэ не существовало большего блаженства, нежели смерть с осознанием того, что твоя жертва позволят шагать в материуме куда более достойным созданиям.

Место павшего чернокнижника занял другой культист, и Чолгар ощутил острый укол зависти. Новоприбывший был физически слабее, чем он – ниже ростом и весил килограмм на десять меньше – вот только при этом у него имелось не два, а целых три зачаточных рога, причём более длинных. С таким явным свидетельством одобрения со стороны богов культист наверняка мог выбирать себе партнёров в спальных комнатах.

Выбросив из головы завистливые мысли, Чолгар вновь сосредоточился на текущей задаче. Из-за секундной потери концентрации он перестал звучать в гармонии с остальным кабалом, чем привлёк к себе внимание надзирателей, внимательно наблюдавших за происходящим. Чолгар только-только начал напевать правильно, как вдруг его опять что-то отвлекло.

Иней на волосах растаял, в результате чего подтянутое тело колдуна заблестело от влаги, а волосы на руках встали дыбом. В помещении возник новый запах, который перебивал исходившую от культистов вонь пота и крови, и ноздри парня защипало от тёплого, насыщенного озоном воздуха.

В самый последний момент Чолгар, наконец, понял, что происходит. Законы физики, которые он с таким трудом пытался переписать, решили сполна его покарать.

Материализовавшись в нескольких метрах над полом расположенного внутри астероида зала, брат Вальтасар из Крыла Смерти приготовился к удару. Он приземлился с влажным стуком и, бросив взгляд под ноги, обнаружил там останки чего-то человекоподобного. Щуплый мутировавший уродец рядом с ним, носивший на вытянутой шее множество наложенных друг на друга колец и демонстрировавший три выступавших из бледной пятнистой головы рога, вперил в космодесантника взгляд округлившихся глаз.  Вальтасар отделил туловище культиста от остальной части тела одной-единственной очередью из штормового болтера.

Подобное повторялось по всему залу. Десятки облаченных в терминаторскую броню Тёмных Ангелов возникали над головами своих целей, и тех, кто не оказывался раздавлен тоннами керамита и боевого снаряжения, космодесантники убивали штормовыми болтерами, булавами или молотами. Грохот столь интенсивной стрельбы и множества разрядов силового оружия породил какофонию, заполнившую искусственную пещеру, и на дисплее визора Вальтасара замигала руна, предупреждавшая, что шумовые фильтры доспехов работали на пределе возможностей. Впрочем, ничего удивительного.

Одно отделение Крыла Смерти могло зачистить целый космический скиталец, два – самостоятельно вести небольшую войну, а пять – половина Первой роты капитула – захватить планету.

Сегодня, впервые на памяти живущих, Крыло Смерти сражалось в одном месте и в одно время в полном составе.

Битва, если это действительно можно было так назвать, закончилась за считанные секунды, и тут Вальтасар тоже не удивился. Человеческие останки валялись у ног сотни Тёмных Ангелов, чью прежде девственно чистую терминаторскую броню запачкало багровыми пятнами – единственным свидетельством того, что космодесантники вообще участвовали в сражении. Один кабал вражеских чернокнижников уничтожен, но в глубинах астероида своей очереди на искоренение ждало множество других.

— Вперед, — приказал великий магистр Крыла Смерти Гавриил. Звук врезающихся в астероид абордажных торпед эхом разнёсся по туннелям и подчеркнул его слова. Вскоре, остальная часть капитула Тёмных Ангелов объединится со своими братьями из элитного подразделения. Гавриил воздел над собой чёрный Низвергнутый клинок, который резко выделялся на фоне костяно-белой терминаторской брони. — Не выказывать им пощады!

766960.M41 / «Возмездие», Блокада Пифоса, система Пандоракс

Если Крыло Смерти не встречало внутри астероида никакого серьёзного сопротивления, то верховный гроссмейстер Калдор Драйго и братство Серых Рыцарей под его командованием столкнулась на борту «Возмездия» с противоположной ситуацией.

Из-за возникших по всему кораблю варп-разломов, что благодаря запретной магии держались открытыми на протяжении часов, «Возмездие» полнилось обитавшими по другую сторону реальности врагами. Теперь целые палубы напоминали адские пейзажи миров, которые лежали глубоко внутри Ока Ужаса. Металл превратился в плоть, механизмы преобразовались в органику, а законы природы были упразднены и сменились чистым Хаосом. Через каждые несколько метров обязательно попадался жутко изуродованный труп с отпечатавшимся на лице первобытным страхом.

К Драйго устремился мчавшийся по потолку коридора демон, но одним единственным словом верховный гроссмейстер заставил тварь замереть на месте, после чего двигавшееся позади него отделение паладинов выпотрошило монстра короткими очередями из штормовых болтеров.

К их позиции стягивалось всё больше демонов: некоторые бежали вприпрыжку на тонких деформированных конечностях, иные появлялись прямо среди космодесантников. Тем не менее, каким бы образом они не приближались к Серым Рыцарям, всех их ждала одна судьба. Мелькающие в воздухе мечи отправляли чудовищ туда, откуда те явились, разбрызгивая кровь и порождая хор адских криков. С теми же, кто избегал клинков, воины расправлялись резко произносимыми словами изгнания, после которых тварей засасывало в те же прорехи во времени и пространстве, что и породили этих монстров.

Подходя к развилке коридоров, Драйго велел паладинам идти влево, а сам двинулся вправо, глубже в нутро корабля.

Обычно верховный гроссмейстер не вёл братство в сражение лично, но смерть гроссмейстера Хазимира и безотлагательность ситуации на Пифосе не оставили ему иного выбора, кроме как взять командование Пятым на себя. Остальная часть капитула была разбросана по всему Империуму, отвечая на бесчисленное множество демонических угроз, а Драйго не мог долго ждать подкреплений от собственных сил, а потому обратился к старой клятве, принесённой Серым Рыцарям Тёмными Ангелами.

Первоначально Азраил ответил отказом, рассматривая действия верховного гроссмейстера как шантаж, однако, он быстро изменил своё решение, когда Драйго открыл ему интересные крупицы информации, добытой в ходе допроса пленника из числа астартес-предателей. Тогда лидер Тёмных Ангелов решил принять участие в Пандоракской кампании вместе со всем капитулом. Единственной уступкой со стороны Серых Рыцарей стало главенство Азраила в операционных вопросах, но тот должен был действовать в кооперации с силами Драйго. Хотя номинально они и считались союзниками, два капитула всегда связывали сложные отношения, ибо в прошлом им не раз доводилось оказываться на грани открытой конфронтации. Теперь Тёмным Ангелам и Серым Рыцарям вновь приходилось действовать вместе, и их союз опять подвергнется испытаниям, особенно в свете его обстоятельств.

Азраил уже начал политиканствовать. Так как специальностью Серых Рыцарей являлась охота на демонов, они стали логичным выбором для зачистки их гнездилища на корабле, вот только с одним братством против целой демонической армии им, в итоге, понадобятся подкрепления. Тёмные Ангелы быстро разделаются с колдунами и культистами внутри астероида, а затем присоединятся к своим психически одаренным братьям, повернув ход битвы и одержав победу благодаря численному превосходству. Драйго было все равно, кто покроет себя славой. Значение имело лишь освобождение Пифоса и повторное запечатывание Проклятого Тайника. Азраил мог сколь угодно пытаться посрамить Серых Рыцарей, лишь бы миссия, в конце концов, увенчалась успехом.

Шум дальше по коридору заставил Драйго остановиться. Мелькающие лампы аварийного освещения спорадично выхватывали из темноты человеческую фигуру, свернувшуюся в позе эмбриона и безудержно рыдающую. Верховный магистр начал медленно приближаться, и шар развернулся, реагируя на глухой звук шагов. Седой морщинистый мужчина дрожал от страха и, судя по виду, уже готовы был закричать, но тут его взгляд остановился на печатях чистоты и священных изображениях, которые украшали броню Серого Рыцаря.

— Ты… ты не один из них? — спросил человек, смотря на Драйго широко распахнутыми глазами.

Верховный гроссмейстер кивнул.

— Я – верный слуга Золотого Трона, и я здесь, чтобы освободить этот корабль и его экипаж.

— Хвала Императору! Мы спасены, — произнес мужчина, нетвёрдо поднявшись на ноги. Даже встав во весь рост, он едва доставал до груди космодесантника. — Благодарю вас, повелитель. Благодарю вас.

Драйго снова кивнул, и старик зашагал в направлении, откуда пришёл Серый Рыцарь. Последний собрался продолжить свой путь, однако, ему в голову вдруг пришла мысль. Это отсутствующее у него сведение не представляло какой-либо важности для операции, но всё равно было полезно узнать.

— Как называется корабль? — спросил он у пожилого мужчины.

— Корабль? — переспросил тот, аккуратно продвигаясь по усыпанному телами полу. — Он называется «Возмездие», повелитель.

— Ну конечно, — с кривой улыбкой отозвался Драйго, продолжив углубляться на вражескую территорию.

766960.M41 / Астероид К27356НВ213г («Малефус Мурекс»), блокада Пифоса, система Пандоракс

Силовой кулак Вальтасара врезался в голову Черного Легионера, раскалывая переднюю часть шлема, и Тёмный Ангел увидел древнее лицо с вызывающей ухмылкой и окровавленными зубами, но уже следующий удар стёр эту ухмылку. Обмякшее тело рухнуло на пол, где присоединилось к трупам других изменников, убитых воинами Крыла Смерти и подразделений Шестой роты, которая помогала с зачисткой астероида.

— Магистр Тигрейн, — сказал Гавриил. — Остальная часть твоей роты добралась до пробоины и вступила в бой с силами предателей. Возьми своих бойцов и помоги им.

Хоть магистр Шестой роты, а также сражавшиеся под его командованием три отделения, уже знали о сложившейся у других боевых братьев ситуации, указание от Гавриила не имело целью поставить под сомнение лидерство или тактическую проницательность Тигрейна. Оба Тёмных Ангела обменялись едва заметными кивками.

— Понял тебя, магистр Гавриил, — ответил Тигрейн, давая своим воинам знак выдвигаться.

Как только фигуры в зелёных доспехах покинули помещение, вошла другая, темнобронная и вооружённая крозиусом арканум. Капеллан. С присущего его посту оружия свисала единственная чёрная жемчужина.

Почти двадцать трупов Черных Легионеров валялось в центральном зале, и вместе с ними в забвение ушло по меньшей мере вдесятеро больше культистов и чернокнижников. Капеллан-дознаватель Серафикус двигался среди мёртвых тел, наклоняясь возле облачённых в чёрные доспехи и приставляя к их глоткам редуктор, чтобы извлечь геносемя. Обычно этим инструментом пользовали апотекарии, но, когда Тёмные Ангелы сражались против астартес-изменников, братья из реклюзиама тоже брали его по приказу верховного дознавателя. Из-за переменчивой природы союзов, которые заключались в ордах Хаоса, любой Падший вполне мог объединиться с какой-нибудь бандой или армией, вредящей Империуму. Извлечение геносемени всех космодесантников и доставка его на Скалу для проверки – единственный способ удостовериться в том, что очередное имя не будет вычеркнуто из Списка Калибана.

По всему астероиду складывались схожие ситуации.

Оказавшись изолированными от остальной части Четвертой роты, сержант Арион вместе со своим третьим отделением больше часа держались против гораздо больших сил Чёрных Легионеров и их демонических союзников. Они не понесли ни единой потери и убили свыше тридцати астартес-изменников и демонов, прежде чем подоспевший с подкреплением магистр Вооз не помог закончить бой. Столь свирепой была перестрелка, что верховный дознаватель Асмодей, прибывший после того, как Чётвертая рота двинулась дальше, обнаружил новые ниши и альковы, выбитые в камне непрекращающимися попаданиями болт-снарядов.

Магистр Третьей роты Велиал плечом к плечу с Иезекиилем и ещё тремя братьями из библиариума отражал накатывающиеся волны берсеркеров Кхорна, чья ярость лишь усиливалась из-за присутствия среди врагов псайкеров. Они без толку бились о пси-щиты, пока их разрывали в клочья болт-пистолеты и цепные мечи. Даже усиленные демоническими слугами своего повелителя, берсерки не могли преодолеть оборону Тёмных Ангелов. Когда позже для сбора геносемени мертвецов явился капеллан Борей, ему было непросто разобрать какая часть расчленённого тела кому принадлежала, ибо на неистовый натиск предателей защитники отвечали с не меньшей безжалостностью.

Однако, несмотря на всю самоотверженность и героизм Тёмных Ангелов, в тот день среди изменников не нашлось ни единого Падшего.

Закончив извлечение, Серафикус аккуратно поместил металлический цилиндр с собранным геносеменем в висевший на поясе подсумок. Собравшись уходить, чтобы, вне всяких сомнений, продолжить извлекать прогеноиды из убитых, он кивнул Гавриилу так же, как и Тигрейн до этого, но вместе с тем ещё и слегка коснулся левой щеки сразу под глазом большим и указательным пальцами правой руки. Судя по всему, другие облачённые в терминаторскую броню фигуры данного жеста не заметили, зато Вальтасар наморщил лоб. Как член Крыла Смерти, он был посвящен во всевозможные секреты капитула, неизвестные его не вознёсшимся боевым братьям, однако, пока ещё оставался на внешней границе внутреннего круга. Серафикус показал Гавриилу какой-то тайный сигнал? Сколько ещё запретных знаний Тёмных Ангелов только предстояло открыть для себя Вальтасару?

Гавриил повернулся, дабы обратиться к пятидесяти воинам Крыла Смерти, которые проверяли снаряжение и счищали грязь с доспехов. Как только стало очевидно, что захват астероида займёт меньше времени, чем ожидалось, Азраил забрал с собой на борт подбитого корабля половину роты, и теперь, когда звуки боя уже утихали, великий магистр поведёт оставшихся на воссоединение с ними.

— Наша работа здесь закончена, братья. От чернокнижников Архиврага остались лишь изломанные трупы. Их чары уже рассеиваются, а те кошмары, коим они позволили попасть в нашу реальность, слабеют с каждой секундой. — Взгляд Гавриила задержался на Вальтасаре. — Десятки подлых Чёрных Легионеров истреблены, их гнусная жестокость более никогда не вселит страх в сердца верноподданных. Новые имена войдут в анналы капитула в сей день, братья, и мы будем чествовать каждое.

Воины в костяно-белой броне зашлись громкими одобрительными возгласами. Тем временем, магистр Крыла Смерти продолжал смотреть прямо на Вальтасара.

— Но, хоть битву здесь мы и завершили, нашим… — Гавриил сделал паузу, подбирая правильное слово. Зал же наполнился предтелепортационным жужжанием, а одеяния мёртвых культистов заколыхались, когда из ниоткуда подули резкие ветра. — … союзникам – Серым Рыцарям – требуется помощь для зачистки корабля Военно-космического флота от абордажников.

Вальтасар мог поклясться, что магистр роты, который уже начал растворяться во время произнесения последних слов, прямо перед исчезновением кивнул ему.

766960.M41 / «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

Драйго вгонял меч Титана в диафрагму демона до тех пор, пока эфес не ударился о бронированную шкуру. Из вспоротого нутра хлынула разъедающая чёрно-зелёная желчь, и тварь, издав обрушившийся на органы восприятия крик, вернулась обратно в варп. После неё осталось лишь маслянистое облако мерзко пахнущего негустого дыма.

Всюду вокруг Серые Рыцари бились против слуг Тёмных Богов, но такое понятие, как направление, потеряло всякий смысл на нижних палубах «Возмездия», которые уже перестали существовать полноценно в материальном царстве, но ещё не полностью подпали под зловредное влияние Хаоса. Демонесса шагала к Драйго по частично металлическому, частично мясному полу, и одновременно с этим, каким-то невозможным образом, свисала с потолка. Её высунутый изо рта бледно-фиолетовый язык постоянно шевелился, пробуя на вкус висевшую в воздухе атмосферу сражения. Верховный магистр и бьющийся плечом к плечу с ним рыцарь пламени одновременно взмахнули мечами, превращая андрогинную тварь в стремительно исчезающую груду частей тел, однако, следом на них бросились очередные демоны. Варп-портал, который находился сразу и над, и под космодесантниками, изрыгал всё больше богохульных созданий

В душе Драйго вспыхивали психические сообщения от других воинов братства, что сражались по всему кораблю. Кастелян Кроу с десятком терминаторов оказались зажаты на ангарной палубе «Возмездия», где Повелитель Черепов и чуть ли не бесконечная волна берсерков Кхорна препятствовали попыткам Серых Рыцарей вновь задействовать полётные отсеки и позволить летательным аппаратам Военно-космического флота сесть. Юстикар Амрит и его ударное отделение выслеживали пользовавшегося немалой дурной славой демона Тзинча, но попали в локальную временную петлю. Каждый раз достигая конца коридора, они вдруг оказывались в его начале. Космодесантники прекрасно осознавали сложившуюся ситуацию, однако, ничего не могли с ней поделать, пока наложивший чары демон оставался по эту сторону завесы.

Суть сообщений постепенно начала меняться. Там, где прежде положение казалось отчаянным, теперь появлялась надежда в лице спасителей в зеленой, чёрной и белой броне. В полной мере используя возможности своих мотоциклов и летательных аппаратов, сорок братьев из Крыла Ворона штурмом взяли ангарные палубы, сметая воинов Кровавого бога ураганом болтерного огня и вынуждая отступить даже огромную демоническую машину, которой они дали прозвище «Сокрушающая смерть». Освободившись из временной ловушки, Амрит со своими юстикарами нашли физическую оболочку мучавшего их птицеподобного демона, и хоть они обнаружили свидетельства того, что к его изгнанию приложили руку союзники, природа нанесённых цепным топором пересекающихся ран так и осталась загадкой.

В пылу рукопашной схватки Драйго увидел и ощутил характерные признаки телепортации, вслед за чем двадцать костяно-белых терминаторов в мгновение ока материализовались среди очистителей и паладинов, коих он вёл в глубины «Возмездия». Не тратя ни секунды на то, чтобы определить своё местонахождение, космодесантники в терминаторских доспехах открыли огонь из штормовых болтеров, разрывая демоническую плоть и прореживая зловредную орду.

— Я – великий магистр Крыла Смерти Гавриил, – произнёс Тёмный Ангел, которого считанные мгновения назад ещё не было рядом с Драйго.

Гавриил обезглавил прыгающую демонессу мелькнувшим в воздухе мечом.

— Рад встрече, великий магистр. Я – верховный гроссмейстер Серых Рыцарей Драйго — ответил Драйго и сделал то же самое, срубив голову другой андрогинной твари.

— Нет нужды представляться, магистр Драйго. Лорд Азраил хорошо меня проинформировал.

Гавриил не скрывал сарказма в голосе.

Ещё один терминатор Крыла Смерти оказался рядом с ними и ударом тыльной стороной руки превратил нурглика в кашу, в то время как его жужжащий штормовой болтер автоматически перезаряжался.

— Так их ведьмовские разумы закроют брешь или нет? — в лоб спросил он.

— Вальтасар… — не в укор произнёс Гавриил.

Тот, кого великий магистр назвал Вальтасаром, вновь отошёл, разрывая свору демонов из теперь уже перезаряженного оружия.

— Вальтасар имел в виду, можешь ли ты со своими боевыми братьями захлопнуть варп-портал?

Если его вопрос и скрывал неуважение, то лицо под капюшоном балахона ничего подобного не выдавало.

— Да. Именно это мы и пытаемся сделать на протяжении нескольких часов. Нам просто нужно подойти к порталу, чтобы провести ритуал.

— Позвольте нам расчистить вам путь, — сказал Гавриил, описав мечом широкую дугу и разрубив двух подобравшихся к нему слишком близко демонов. — Крыло Смерти! Ко мне. Для закрытия портала Серым Рыцарям нужно добраться на него. Так давайте обеспечим им проход.

Девятнадцать терминаторов Тёмных Ангелов принялись заученно выстраиваться вокруг командира, не переставая уничтожать тварей Хаоса. Как только каждый оказался на своём месте, они без каких-либо дальнейших команд рассредоточились. Демоны были вынуждены отступить, и, таким образом, возникло свободное от чудовищ пространство.

— Серые Рыцари! Вперёд, — крикнул Драйго, поднимая над головой меч Титана.

Он ринулся в созданный Тёмными Ангелами проход. Ещё десяток фигур в серебряной броне собрался вокруг реликвии капитула с почерневшим от демонического ихора клинком. Габриэль слегка повернул голову в сторону Драйго, чтобы обратиться к нему.

— Готов? — спросил Тёмный Ангел.

— Готов, — ответил Серый Рыцарь.

Космодесантники все как один устремились вперёд единой массой серебряного и костяно-белого керамита, клинками и болт-снарядами пробивая себе дорогу сквозь плотную толпу демонесс, нургликов и других, не столь легко поддающихся определению чудовищ. Даже окружённые щитом в виде Крыла Смерти, Серые Рыцари оставались грозной боевой единицей. Одарённые психической мощью астартес одной лишь силой мысли взрывали головы и деформированные тела отродий варпа, что исчезали в синем пламени. Те немногие демоны, которым удавалось пробиться через стену терминаторов или перепрыгнуть её, встречали свою погибель на острие психосилового меча.

Фаланга Крыла Смерти быстро довела Драйго и его братьев до места назначения прямо под/над варп-разломом, после чего Тёмные Ангелы рассеялись, ибо теперь миссия по сопровождению сменилась необходимостью держать периметр. Они без устали сдерживали поток раздутых и худощавых тел, волна за волной разбивавшихся о берег терминаторских доспехов. Размахивавший силовым кулаком Вальтасар сокрушал тварей каждым ударом и отшвыривал изломанные останки в их сородичей. Варахиил – товарищ Вальтасара по отделению – поливал монстров пламенем из тяжёлого огнемёта, но врукопашную не бился, так как его перчатка с двумя откушенными по суставы пальцами была расколота и изорвана. Демонические шкуры пылали и сморщивались, воздух наполнялся клубами масляного дыма, а бегущие назад сквозь орду создания по дороге поджигали и других. Низвергнутый клинок Гавриила беспрестанно поднимался и опускался, оставляя за собой в воздухе следы из ихора. Магистр Крыла Смерти вырезал врагов с хладнокровием ветерана, каждый взмах или выстрел награждал его очередным убийством.

Прикрытые сзади Тёмными Ангелами, Серые Рыцари приступали к выполнению собственной задачи. Сотворяя в воздухе символы из пси-пламени, Драйго и двое очистителей распевали литанию запечатывания, пока остальные братья уничтожали демонов, которые выскакивали из прорехи или прошмыгивали мимо воинов Крыла Смерти. Закончив чертить перевёрнутую пентаграмму, знаменующую начало второй фазы ритуала, верховный гроссмейстер заметил, как изменился настрой кидающейся на космодесантников орды. Конкретно нурглики как будто бы не хотели приближаться к порталу, держась позади и позволяя демонессам мчаться навстречу Тёмным Ангелам, дабы те их выпотрошили, вот только андрогинные твари тоже не спешили атаковать, в результате чего терминаторам Крыла Смерти приходилось стрелять по ним. Поток выпрыгивающих из разлома демонов сначала уменьшился, а потом и вовсе сошёл на нет.

Внезапно из течений варпа возникла костлявая рука, чьи пальцы ухватились за реальность и вытащили остальную часть тощего тела. В материум выступил князь демонов Нургла высотой в пять метров и начисто лишённый плоти и мышц. Из-за спины у него торчали крылья с размахом, не уступавшим росту чудовища, а взглядом своих безжизненных глаз внутри нечеловеческого черепа оно окидывало как космодесантников, так и демонов. Рот огромной твари кривился в ухмылке, мёртвое дыхание несло вонь древней смерти, уходящей на миллиарды лет в прошлое.

Первым заговорил Драйго.

— Дз’иан-Ло, — с презрением сказал он.

Князь демонов повернул голову к верховному гроссмейстеру, и треск костей резанул слух каждого, кто его услышал. Улыбка монстра стала шире, когда он узнал Серого Рыцаря.

— Калдор Драйго. Как приятно вновь встретиться, — Голос Дз’иан-Ло звучал как скрежет сдвигаемой крышки саркофага. — Мортарион передаёт привет. Он так хотел лично убить тебя, но, так как ты сделал это невозможным, он позволил мне получить удовольствие от твоей смерти.

Двигаясь со скоростью, выходящей даже за пределы возможностей космодесантников, Дз’иан-Ло вытянул костлявую руку и схватил Драйго за наплечник. Прежде, чем кто-либо успел среагировать, и Серый Рыцарь, и князь демонов исчезли.

766960.M41 / «Красный-шесть». Адамантиевые поля, система Пандоракс

Обломки звякали о «Пустельгу» Ширы, и каждое столкновение с крошечным фрагментом планетоида или космического корабля оставляло на корпусе щербины. Пилот наклонилась, чтобы выглянуть наружу через стекло кабины. Отметки об уничтоженных целях, которые она с таким трудом зарабатывала, стали фрагментарными, так как многие уже стёрлись небольшими камешками. Женщина выругалась. Учитывая то, как складывалась ситуация, вряд ли ей представится шанс вновь нанести их, не говоря уже о том, чтобы добавить новую. Шира огибала большой астероид, освещаемый злопламенем, что служило необязательным напоминанием о висевшем на хвосте хелдрейке.

Ещё больше красных огоньков загорелось на консоли, когда пилот пролавировала меж двух гигантских камней, после чего нырнула под остов фрегата Военно-космического флота. Преследователь не уступал в скорости «Пустельге» и махал крыльями вперёд-назад, словно бы грёб вёслами. Отколовшийся от астероида крупный кусок полетел прямо в хелдрейка, но тот, не меняя курса, выпустил синее пламя, охватившее крутящийся осколок размером с танк и полностью его испарившее.

План Ширы был прост. Крансвар здраво рассудил, что внутри астероидного поля истребители-перехватчики могли успешно противостоять противнику, поэтому женщина завела хелдрейка а Адамантиевые поля, где демоническая машина потеряет своё преимущество в виде более высокой скорости. Будучи гораздо манёвреннее капитальных кораблей, входивших в блокаду Хаоса, хелдрейк всё равно оставался крупнее и неуклюжее «Пустельги», и, в теории, он бы столкнулся с трудностями при движении через массу космических обломков. Вот только пока что тварь эту теорию опровергала.

Вне зависимости от того, преодолеет ли хелдрейк астероидное поле вместе с Широй или нет, финальной частью её авантюры являлось приземление на Пифосе. Пусть мир и находился в лапах оккупантов, она лучше попытает счастья внизу, чем останется в глубоком космосе, где у «Пустельги», рано или поздно, закончится энергия, после чего женщину ждёт либо смерть в пасти металлического дракона, либо гибель от нехватки кислорода.

Перед ней замаячили очередные огромные останки, теперь уже вражеского эсминца, разорванного на куски свирепыми бортовыми залпами. Весь правый бок звездолёта был вскрыт, оставленный на милость пустоте, а в результате взрыва, вероятно вызванного прямым попаданием по субварп-двигателям, в надпалубном сооружении возникла борозда, которая тянулась до самого борта. Увидев её, Шира резко ушла вниз и приступила к выполнению бочки, протискиваясь в пробоину в корпусе эсминца. Машину и края разрыва разделяло едва ли больше метра. Устремившийся за «Пустельгой» хелдрейк сложил крылья вместе и тоже пролетел через пробоину, хотя из-за больших размеров ему это едва удалось. Его острые верхушки крыльев разорвали бронепанели, породив снопы причудливых разноцветных искр, но инерция протолкнула демоническую машину дальше, и та вылетела с обратной стороны корабля. Взбешенная и жаждущая продолжить охоту тварь расправила крылья и возобновила преследование. Теперь Ширу ничто от неё не скрывало, так как пространство между ними было свободно.

Количество ударов о корпус «Пустельги» уменьшилось, а значит, пилот приближалась к границе астероидного поля. Слегка накренившись, Шира обогнула хаотично дрейфующий кусок скалы и увидела Пифос, который так долго скрывался от её взора. Планета являла собой сине-зеленый шар, кротко висевший на фоне черноты. Позади неё из Адамантиевых полей вырвался хелдрейк, с чьей шкуры соскальзывали камешки подобно воде с перьев морской птицы. Шира сверилась с приборами, пытаясь определить оставшееся расстояние до орбиты Пифоса, однако, ауспик, как и многие другие измерительные датчики и сенсоры «Пустельги», автоматически отключился для сбережения энергии.

Шира не рискнула открыть дроссель полностью, но из страха, что хелдрейк быстро догонит её, если она будет сохранять прежнюю скорость для безопасного преодоления астероидного поля, Шира направила «Пустельгу» на самый крупный из видимых ей массивов суши и стала выжимать из двигателей чуть больше.

Свечение в задней части истребителя стало ярче, и демоническая машина среагировала на это, полетев за Широй со всей стремительностью. Казалось, будто взмахами огромных крыльев хелдрейк начал тянуть на себя саму ткань космоса вместе с «Пустельгой». Так как приборы не работали, пилоту пришлось быстро всё рассчитывать в уме. Если женщина продолжит придерживаться текущей скорости, и если тварь не сможет воззвать к своим мерзким покровителям, дабы те придали ей ускорения, Шира должна будет успеть достигнуть поверхности как раз перед хелдрейком. Едва-едва.

На входе в атмосферу планеты в кабине раздались аварийные сигналы и замигали предупреждающие огоньки, после чего энергия для питания двигателей, наконец, иссякла.

766960.M41 / «Безжалостная смерть», Адамантивые поля, система Пандоракс

Малгар Железная Хватка успел принять участие в достаточном количестве космических битв, чтобы понимать, когда сражение проиграно. Стоя перед оккулусом на мостике «Безжалостной смерти», стилизованном под око Гора, он наблюдал за Четвёртой и последней битвой у Солнечного разрыва. В этот раз космодесантник находился на стороне проигравших.

Остов «Мощи Гурона» грузно кренился, а его содержимое продолжало высасываться в пустоту даже спустя несколько часов после того, как боевая баржа Тёмных Ангелов и перегруппировавшиеся истребители с «Несгибаемого» вывели его из строя. Гибель крейсера типа «Забой» была неизбежна, и корабль космодесантников продолжал непрерывно обстреливать его, дабы исключить возможность восстановления хоть какой-либо части звездолёта Красных Корсаров. Флоту самого Малгара досталось не меньше.

«Бессердечный уничтожитель» попытался вступить в бой с ударным крейсером Тёмных Ангелов, но, пока его отвлекали три эсминца типа «Охотник», к нему незаметно подобрался корабль Серых Рыцарей и вывел звездолёт Хаоса из строя. «Стальная наковальня», получившая значительные повреждения ещё до прибытия космодесантников, нанесла последний удар, разорвав хребет «Бессердечного уничтожителя» и вызвав череду катастрофических взрывов.

Это был не первый раз, когда Железная Хватка проигрывал пустотное сражение. Шестьсот лет назад он потерпел поражение возле Кадии, причём, что иронично, в бою против того самого флота, которым сейчас командовал. Преклонив колено перед Магистром Войны в обмен на жизнь и клятву верности, космодесантник вскоре получил награду. Малгар убил прежнего адмирала Абаддона, благодаря чему встал во главе его основного флота. Даже переживи космодесантник эту битву, ему больше не носить цвета Чёрного Легиона, ибо Магистр Войны не прощал неудач. Если у Малгара получится сбежать, он должен будет найти новый флаг, под которым «Безжалостная смерть» продолжит бороздить пустоту.

Очень скоро бывшему Белому Консулу представилась возможность принести клятву верности другому повелителю.

— Лорд Железная Хватка. Нас вызывает «Клинок смерти», — крикнул облачённый в балахон послушник, что сидел за вокс-станцией.

«Мощь Гурона» оказалась единственным кораблём Красных Корсаров, ставшим жертвой орудий Империума. Благодаря «Клинку смерти» и однотипному ему звездолёту «Спасения нет», а также различным рейдерам и эсминцам, которые привёл с собой Чёрное Сердце, силы Хаоса продолжали сражаться.

— Переведи их на громкую связь, — ответил Малгар.

Через оккулус он увидел, как ещё два его корабля исчезли в кольцах ослепительного света.

— Так близко, и одновременно так далеко, Железная Хватка. Из-за каприза переменчивой судьбы гарантированная победа обернулась поражением. Возможно, если бы Абаддон оказал честь одному из Четвёрки, ему бы и самому оказали честь. Может, флотилия Тёмных Ангелов немного задержалась бы в варпе или бы вышла подальше от системы Пандоракс.

Это был голос Гурона. Поначалу Малгар считал и даже надеялся, что он погиб на борту «Мощи Гурона», однако, тот был хитёр и управлял своим флотом с одного из кораблей поменьше, дабы не подставляться.

— Ещё не всё потеряно, лорд Чёрное Сердце. «Безжалостная смерть» до сих пор в строю, а другие мои звездолёты можно починить. Теперь все они в твоём распоряжении.

Малгар даже не пытался скрыть желания спасти собственную шкуру.

Гурон рассмеялся.

— Но мне нужно, чтобы ты прикрыл моё отступление, Железная Хватка. Кроме того, твой корабль больше не может путешествовать через варп.

— Я не понимаю, — ответил Малгар.

Однако, вскоре он всё понял.

— «Клинок смерти» готовит свои плазменные батареи! — доложил тщедушный член экипажа, от чьей головы и груди тянулись змеившиеся пучки кабелей, которые соединялись с консолью перед ним.

— Перенаправить щиты на корму, — приказал Малгар.

Флот Космодесанта атаковал «Безжалостную смерть» в лоб, поэтому вся энергия уходила на носовые щиты. Корабли Хаоса же находились позади, и задняя секция звездолёта оставалась уязвимой.

Приказ Малгара прозвучал слишком поздно. Пока члены экипажа и сервиторы спешно пытались перенаправить щиты, орудийные палубы ветерана Готической войны ярко вспыхнули. Копья из сверхнагретого водорода пронзили пустоту, расплавляя незащищённый корпус гораздо более крупного корабля и разрывая его варп-двигатели. «Безжалостная смерть» сотряслась от множественных детонаций, и к тому моменту, как Гурон вновь вышел на связь, вторичные взрывы всё ещё не прекратились.

— Видишь, Железная Хватка? Я в высшей степени милосерден. Твои субварп-двигатели продолжают функционировать, так что, если поторопишься, успеешь добраться до Пифоса быстрее Тёмных Ангелов. Уверен, Магистр Войны будет рад тебя видеть.

Малгар уже собрался произнести проклятие, которому сотни лет назад его научил один из чернокнижников Тысячи Сынов, но связь с «Клинком смерти» оборвалась прежде, чем с уст космодесантника слетели слова. Остатки флота Красных Корсаров позади «Безжалостной смерти» развернулись и полетели прочь, пытаясь как можно дальше убраться от Геи перед переходом в варп. Малгар ненадолго задумался над тем, чтобы последовать за Чёрным Сердцем и привлечь к нему внимание кораблей Космодесанта, но Красные Корсары имели фору. «Безжалостная смерть» просто подставит преследователям свою уязвимую корму. Вместо этого Малгар решил воспользоваться советом Гурона.

— Всем кораблям. Курс на Адамантиевые поля. Мы отступаем к Пифосу, — передал он по воксу флоту.

Если удастся спасти хоть какие-то корабли Чёрного Легиона, тогда, возможно, Абаддон будет к нему более снисходителен. Если же нет, у него хотя бы останется жизнь, за которую можно поторговаться.

Члены экипажа на мостике безо всяких вопросов приступили к выполнению отработанного алгоритма действий по развороту огромного звездолёта. Многокилометровый корпус захваченного имперского линкора мучительно медленно поворачивался по широкой дуге, пока его нос, наконец, не оказался направлен в сторону Пифоса. Как только флот Темных Ангелов приблизился к горстке уцелевших кораблей предателей, Малгар отдал команду «полный вперёд», тыкая на астероидное поле, которое предоставит им укрытие.

— Лорд Железная Хватка. Остальные корабли флота. Они ломают построение, — доложил сидящий перед ауспиком член экипажа.

Его большие глаза были полностью чёрными как смоль, будто зрачки поглотили и радужки, и белки. Малгар отошёл от перил перед оккулусом, желая убедится лично. В центре ауспика виднелась обозначающая «Безжалостную смерть» руна, чей курс выглядел как прямая линия, которая тянулась к Адамантиевым полям. Множество более мелких значков с обеих сторон от неё удалялись по диагоналям во всех направлениях. Края же дисплея полнились зловещими красными иконками вражеских кораблей.

— Вызовите «Адскую злобу». Я хочу поговорить с Шансяо Цурмгреном. Немедленно, — выпалил Железная Хватка.

— Они отклоняют все наши вызовы, повелитель, — сказал вокс-оператор после нескольких попыток выйти на связь с отступающим тяжёлым крейсером.

Руна «Адской злобы» замигала, после чего исчезла с ауспика.

— «Адская злоба» только что совершила варп-переход, — доложил темноглазый член экипажа.

Остальных значки стали пульсировать и исчезать один за другим до тех пор, пока единственным кораблём Хаоса не осталась «Безжалостная смерть».

— Они бросили нас. Трусы сбежали и бросили нас, — произнёс Малгар, в чьей глотке поднималась желчь. Теперь, когда других звездолётов больше не было, корабли Космодесанта настигнут линкор за считанные минуты. — Запустить все авиакрылья истребителей. Самоубийственные протоколы. Если кто-то попытается вернуться до того, как мы окажемся внутри астероидного поля, разрешаю сбивать.

Спустя несколько мгновений на ауспике вспыхнули сотни мелких точек, устремившихся к краю экрана. В ответ на границе изображения возникли вражеские, причём их насчитывалось на сотни больше – это имперский флот собирал собственные истребители для противостояния угрозе. Видимые через оккулус Адамантиевые поля были всё ближе и ближе.

«Безжалостная смерть» сотряслась от новых взрывов, когда оказалась в пределах дальности действия оружия более быстрых кораблей Космодесанта. Не испытывающие никаких затруднений с пилотами-смертниками, которые оказались скованы боем с истребителями Имперского Военно-космического флота, они открыли огонь из носовых лэнсов, опаляя бока линкора скользящими попаданиями. Железная Хватка знал, что угодившие в носовую часть его корабля выстрелы не являлись предупредительными. Артиллерийские команды просто прощупывали дальность стрельбы, и следующие залпы станут смертельными.

— Лево руля! — крикнул Малгар штурману.

Мутировавшая зверюга, больше напоминавшая животное, нежели человека, крутанула штурвал влево, и линкор повторил это движение. «Безжалостная смерть» резко накренилась, вынуждая членов экипажа на мостике хвастаться за всё, что попадало под руку, лишь бы сохранить равновесие. В оккулусе было видно, как пустоту рядом со звездолётом пронзили два ярких энергетических луча. Из-за стремительного манёвра Малгара корабли Тёмных Ангелов промахнулись.

— Лево руля! — вновь закричал он.

Это был двойной блеф, который Малгар много раз и успешно использовал в прошлом. Преследователи станут ожидать зигзагообразного курса, а потому следующие выстрелы совершат с расчётом на то, что Железная Хватка повернёт вправо. При повторном повороте влево Малгар не только избегал их огня, но и ещё сильнее отдалялся от Тёмных Ангелов, выходя на границу дальности их эффективной стрельбы. Корабль снова наклонился, и в этот раз члены экипажа распростёрлись на палубе. Следующий залп тоже прошёл мимо «Безжалостной смерти», причём на большом расстоянии, вот только прежде, чем стало понятно, что выстрелил только один звездолёт, огонь открыла носовая батарея второго. Она попала точно в верхнюю кормовую секцию.

От последующего взрыва корабль сильно затрясся и накренился, угрожая полностью перевернуться, но вовремя сработали гравитационные компенсаторы. Благодаря примагнитившимся к палубе бронированным сабатонам Малгар остался единственной душой на мостике, которая стояла на своих ногах. Игнорируя потери среди членов экипажа и вспыхнувшие пожары, он продолжил выкрикивать приказы.

— Штурман. Лево…

Два попадания одно за другим заставили его осечься, а мостик на мгновение погрузился во тьму, после чего заработали аварийные системы. Даже в слабом полусвете Малгар видел, что большая часть членов экипажа на мостике была мертва. Мускулистый штурман недвижимо повис на штурвале, звериная голова раскололась от лба до виска.

Малгар зашагал по ковру из тел к рулевым устройствам, давя трупы под ногами, но после следующего прямого попадания по «Безжалостной смерти» на пол рухнул даже он, несмотря на примагниченные сабатоны и физиологию космодесантника. Выпутавшись из мешанины мертвецов, Малгар поднялся и стал с трудом двигаться по трясущейся палубе, однако, нечто заполнившее круг оккулуса вынудило его остановиться.

По ту сторону огромного стеклянного глаза виднелся характерный нос ударного крейсера Космодесанта, приготовившегося добить беспомощный корабль Хаоса. По бокам от него вспыхивали крошечные взрывы – это запущенные с линкора истребители-смертники либо врезались в щиты Тёмных Ангелов, либо уничтожались оборонительными батареями. Внимание Малгара вдруг привлекло какое-то движение. Гигантская турель поворачивалась до тех пор, пока её линейный ускоритель не навёлся чётко на мостик «Безжалостной смерти».

Когда бомбардировочная пушка выстрелила, Малгар Железная Хватка – бывший магистр флота Белых Консулов Малгар Жлезнохват – в конце концов смирился с неизбежным.

766960.M41 / Внешняя поверхность корпуса, «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

Калдор Драйго вернулся в реальность, но лишённая плоти рука продолжала крепко держать его.

Системы костюма мгновенное активизировались, а руны и значки настоятельно замигали, предупреждая космодесантника об огромных изменениях температуры и давления. С тихим шипением были задействованы встроенные резервы кислорода, по доспехам пробежала вибрация, когда подошвы сабатонов автоматически примагнитились к поверхности под Серым Рыцарем. Где-то вдалеке бесшумно расцвёл взрыв, отчего визоры на мгновение потемнели, защищая глаза от повреждений. Когда всё прояснилось, Драйго, наконец, понял, где он оказался.

В черноте космоса плыли очертания гигантских имперских кораблей, преследующих отступающие корабли Хаоса и добивающих из турелей последние вражеские истребители, а свет мерцающих звёзд отражался от бороздящих пустоту исполинов и брони верховного гроссмейстера. Дзи’ан-Ло телепортировал их обоих на корпус «Возмездия».

Драйго нанёс удар мечом Титана снизу вверх, описывая в вакууме серебряную дугу и практически разрубая грязные кости руки, что держала его за запястье. Хватка ослабла, после чего Серый Рыцарь обратным движением вновь рубанул по конечности князя демонов. Осколки лучевой и локтевой костей пустились в свободное плаванье по просторам космоса. Дзи’ан-Ло ощерил косопосаженные зубы, хотя без прозвучавшего рёва это выражение морды выглядело несуразно. Кулаком второй руки тварь попыталась ударить в голову Серого Рыцаря, но тот вовремя среагировал, и гигантская костяшка врезалась в наплечник, а не в шлем. Верховный гроссмейстер повернул туловище, подставляя демону другое плечо. Благодаря примагниченным сабатонам Драйго не сбило с ног.

Вернувшись в прежнее положение, Серый Рыцарь взялся за меч Титана двумя руками и нанёс мощный удар снизу вверх в попытке разрубить огромного демона в области грудины, однако, тварь успела блокировать оружие. В мгновение ока повреждённая конечность Дз’иан-Ло видоизменилась. Сплющивающиеся и соединяющиеся вместе кости образовали широкий плоский клинок, сцепившийся с мечом Титана. Космодесантник и князь демонов призывали все свои силы, чтобы удержать собственное оружие на месте, но в итоге чудовище одержало в противостоянии верх за счёт своей физической мощи. Отключая магнитные замки, Драйго сделал два быстрых шага назад, в результате чего костяной клинок Дзи’ан-Ло рассёк пустое пространство в том месте, где только что стоял Серый Рыцарь, и погрузился в корпус «Возмездия».

Драйго находился слишком далеко, чтобы воспользоваться кратковременным затруднительным положением князя демонов, поэтому он решил потратить возникшую передышку на оценку окружающей обстановки и ситуации. На целые километры во всех направлениях вплоть до носа корабля и выдававшейся секции мостика тянулись зубчики, перемежаемые орудийными куполами и решётками датчиков. Единственным элементом, который нарушал прямую поверхность верхней части корпуса, являлась башня связи, чья металлическая структура тянулась вверх на десять метров. Стоя отдельно где-нибудь на поверхности планеты, она бы по праву могла называться большой, но на фоне кораблей Имперского Военно-космического флота и небесных тел башня попросту меркла. Для Калдора Драйго же эта часть звездолёта сейчас представляла собой самую главную вещь во Вселенной и его наилучший шанс одержать быструю победу в бою с Дз’иан-Ло.

Драйго повернулся и, сорвавшись на бег, устремился к башне, включая и выключая магнитные замки одновременно в такт шагам, дабы не оказаться дрейфующим в пустоте. Освободивший свою руку-клинок князь демонов ухмыльнулся и замахал крыльями. Он уже собрался пуститься в погоню, вот только очень быстро его ухмылка сменилась очередным злобным выражением морды, ведь, как оказалось, несмотря на все дары от Нургла Дз’иан-Ло до сих пор подчинялся определённым законам природы.

Серый Рыцарь полагал, что князь демонов телепортировал его на внешнюю поверхность корабля не только чтобы отдалить от братьев, но и для ограничения доступного ему арсенала. Звук не распространяется в вакууме, а потому истинное имя было бесполезно против монстра, так как недостаточно просто произнести заклинания связывания или изгнания. Мощь они приобретали лишь когда их слышали. Однако, отсутствие звука стало единственным преимуществом, которое пустота давала Дз’иан-Ло, ибо без атмосферы и гравитации крыльями ему никак не воспользоваться, благодаря чему преимущество получал и верховный гроссмейстер.

Князь демонов наклонил голову и устремился вслед за Драйго. Уже и так значительное расстояние между любимцем Нургла и его жертвой лишь увеличилась, ведь скелетоподобному гиганту было непросто передвигаться по неровной поверхности «Возмездия». Там, где Серый Рыцарь мог примагничиваться к корпусу не сбиваясь с темпа, князю демонов при каждом шаге приходилось глубоко вонзать в металл когти лап. К тому времени, как верховный гроссмейстер достиг основания башни связи, его и Дз’иан-Ло разделяло больше двадцати метров.

Находя опоры для рук с такой же лёгкостью, с какой огрин находит себе еду, Драйго принялся взбираться вверх, примагничиваясь подошвами к металлу. Даже будучи облачённым в полный комплект терминаторских доспехов, он почти успел достигнуть вершины до приближения князя демонов к основанию структуры.

Дз’иан-Ло, глядевший на попавшего в ловушку космодесантника, с жалостью покачал головой. В результате своего глупого замысла Драйго просто застрял наверху башни, отданный на милость – не то чтобы она была – одного из самых благословлённых служителей Нургла. Даже не пытаясь лезть за Серым Рыцарем, князь демонов начал разрывать башню связи с целью отделить её от поверхности «Возмездия» и отправить в полёт по космосу вместе с верховным гроссмейстером на ней.

Лишь когда отбрасываемая Драйго тень стала больше, Дзи’ан-Ло осознал, что это он попал в ловушку.

Космодесантник спрыгнул с башни, крепко сжимая рукоять меча Титана обеими бронированными руками и держа оружие остриём вниз. Магниты в подошвах Серого Рыцаря неумолимо притягивали его к огромном металлическому корпусу корабля под ним. Драйго врезался в грудную клетку князя демонов и в тот же момент вонзил клинок тому в глотку. Придавив гигантского скелета к палубе, верховный гроссмейстер рассёк позвоночник твари. Когда деформированный череп отделился от остальной части тела, Драйго скатился в углубление между двумя зубчиками.

Согнувшийся Серый Рыцарь выпрямился и оттолкнул недвижимые останки князя демонов, которые медленно поплыли прочь от корпуса, в глубины вечности. Верховный гроссмейстер неторопливо зашагал к отрубленной голове Дз’иан-Ло, чьи луковицеобразные глаза вращались во всех направлениях, а рот двигался, словно тварь произносила молитву. Подойдя к черепу, Драйго понял, что князь демонов говорит слово «пожалуйста». Серый Рыцарь пнул голову и стал бесстрастно наблюдать, как та улетает в черноту вслед за остальной частью скелета.

Он открыл вокс-канал с «Серебряной Немезидой».

— Капитан Фишер. Говорит верховный гроссмейстер Драйго. Зафиксируйте моё местоположение и телепортируйте меня обратно на борт «Возмездия».

Спустя несколько секунд среди очистителей и паладинов вновь материализовалась серебряная фигура их командира, вот только представшая глазам Драйго картина сильно отличалась от происходившего в тот момент, когда его столь бесцеремонно выкинуло в пустоту.

Грохот боя стих, и из всего оружия продолжали шуметь лишь огнемёты, чьё пламя превращало в пепел материальные останки демонов. Серые Рыцари закрыли гноеточивый портал, поэтому на нижние палубы вернулось какое-никакое подобие нормальности. Некоторые части переборок ещё продолжали выглядеть как нечто живое и мясистое, но, по крайней мере, теперь было возможно различить, где верх, а где низ.

Собравшиеся Серые Рыцари зашлись ликующими криками, когда поняли, что их лидер к ним вернулся, и вести о возвращении Драйго в целости и сохранности быстро разнеслись по кораблю. Вокс-канал верховного гроссмейстера наполнился облегчёнными и радостными восклицаниями. Даже те члены Крыла Смерти, которые стали свидетелями похищения Драйго, уважительно кивнули в его сторону. В отсутствие верховного гроссмейстера ещё больше Тёмных Ангелов добралось до нижних палуб, поэтому сейчас среди братьев Первой роты двигались воины в зелёных и чёрных доспехах. Заметив в тёмном углу три погружённые в беседу фигуры, Драйго снял шлем и направился к ним.

Когда расстояние между Серым Рыцарем и тремя Тёмными Ангелами сократилось до нескольких метров, один из них, облачённый в синюю броню с капюшоном и имевший аугметический глаз, сделал едва заметное движение головой в сторону верховного гроссмейстера, после чего обсуждение прекратилось. Двое других космодесантников - один в терминаторских доспехах Крыла Смерти, а второй в балахоне и с ранцем, украшенным двумя шипастыми черепами – повернулись, чтобы поприветствовать новоприбывшего.

— Верховный гроссмейстер, — произнёс воин в балахоне, чьё мастерски сделанное комбиоружие небрежно висело на бедре.

Его броня была исцарапана и покрыта вмятинами, а у левого наплечника отсутствовал немаленький кусок. Судя по характерным следам – работа цепного топора. Недвижимую руку он держал вдоль туловища, вокруг прорехи в бедренной пластине виднелась высохшая свернувшаяся кровь. Космодесантник выглядел так, будто в одиночку вёл войну.

— Верховный великий магистр, — ответил Драйго.

— С братом Гавриилом ты уже встречался, а это – брат Иезекииль из библиариума, — продолжил Азраил, показывая открытой ладонью на синебронного Тёмного Ангела.

— Рад встрече, брат Иезекииль. Твоя репутация идёт впереди тебя, — искренне сказал Серый Рыцарь.

Грубый аугметический глаз библиария громко зажужжал, фокусируясь на верховном гроссмейстере.

— Как и твоя, лорд Драйго, — ответил Иезекииль.

Он ненадолго перевёл взгляд на Азраила, и на лице библиария промелькнул призрак улыбки.

— Выглядишь так, будто собираешься занять на какое-то время своих оружейников и апотекариев, — сказал Драйго. — Неожиданные неприятности?

— Неприятности никогда не бывают неожиданными, брат, хотя их источником стал враг, которого я считал давно мёртвым.

Драйго задумался над тем, чтобы попытаться выведать больше информации, но затем осознал всю тщетность этих попыток. Даже у секретов Тёмных Ангелов имелись свои собственные секреты.

— А что с тобой, брат? — поинтересовался Азраил. — Ты тоже несёшь следы боя. Как рассказал мне Гавриил, ты приглянулся князю демонов, и он хотел забрать тебя к себе.

Драйго бросил взгляд на наплечник, который и вызвал интерес у верховного великого магистра. До этого он даже не замечал, что удар Дз’иан-Ло погнул керамит его брони. Теперь пластину украшал идеальный отпечаток гигантского кулака.

— Я знал, что этот враг ещё жив, но всё же хотел, чтобы он был давно мёртв, — ответил Драйго, не уступая Азраилу в желании не раскрывать больше подробностей, чем необходимо. — Хотя, теперь недруг повержен, а победа одержана. Серые Рыцари благодарны тебе и твоим братьям за ваше… своевременное вмешательство.

— Может, битва за систему Пандоракс и завершилась, но войне за Пифос ещё только предстоит начаться, — произнёс Азраил, никак не реагируя на благодарность Драйго. — Уверен, тебе и твоим братьям выпадет немало возможностей отблагодарить нас.

Пусть верховный великий магистр и не сказал этого вслух, он довольно ясно дал понять, что теперь Серые Рыцари должны Тёмным Ангелам.

Не желая поддаваться на провокацию, Драйго попрощался с тремя космодесантниками и отправился к своим боевым братьям.

766960.M41 / «Красный-шесть». Верхние слои атмосферы, Пифос.

Всем выжившим на поверхности Пифоса казалось, будто в атмосферу Пифоса вошёл метеорит. Шире Хаген же, пристёгнутой в кабине безжизненной «Пустельги», казалось, будто её заперли внутри кремационной печи. Лётный костюм дымился, некоторые его участки уже ярко светились оранжевым, готовые зайтись пламенем, а пот сочился из каждой поры. Во рту стояла сухость, голова была тяжёлой от обезвоживания и действующих на тело мощных гравитационных сил. Плюс ко всему пилота до сих пор преследовал хелдрейк, чьи мощные крылья позволяли всё сильнее сокращать дистанцию.

Вспоминая то, что она выучила в первый день основной лётной подготовки, и прибавляя к этому знания, полученные за прошедшие годы в кают-компаниях и подпалубных барах, Шира боролась с прижимавшими её к креслу силами в попытке дотянуться рукой до защёлки, которая держала кабину закрытой. Выругавшись, он быстро отдёрнула обожжённую руку, так как при входе в атмосферу металл машины нагрелся до невыносимых температур. Женщина попробовала ещё раз, теперь уже через рукав лётного костюма, но раскалившийся элемент сплавился с фонарём кабины.  По итогу она добилась лишь того, что эластичный манжет вспыхнул. Похлопав рукой по бедру и потушив огонь, Шира огляделась вокруг в поисках чего-нибудь способного спасти её от двух маячивших перед ней исходов: вынужденной посадки без надежды на выживание и гибели в демоническом пламени. В ответ на женщину смотрели десятки бесполезных переключателей и приборов.

А также ещё одна вещь, которая могла дать пилоту крошечный шанс выжить.

Вспоминая то, что она выучила во второй день основной полётной подготовки, и что с тех пор ни с кем не обсуждала, так как, насколько знала Шира, никто этого прежде вообще никогда не пытался сделать, она позволила руке упасть вдоль кресла. Несколько мгновений женщина шарила внизу, пока, наконец, не нащупала небольшой пластиковый выступ в верхней части рычага. Пластик оказался мягким, так как его химическая структура разрушалась под воздействием экстремального жара, но сам механизм ещё работал и, что ещё важнее, был соединён с закрылками.

«Пустельга» представляла собой пустотный вариант истребителя-перехватчика «Гром». Их СШК практически не отличались друг от друга, в результате чего машина обладала системами, которые не требовались для действий в космосе. Адепты культа Механикус не убирали их из страха разгневать машинных духов. Одним из таких необязательным элементов был руль направления на хвосте (хотя, если бы силовая установка продолжала работать, Шира убила бы за возможность воспользоваться им в текущей ситуации), как и катапультируемое кресло со встроенным парашютом (опять же, по иронии судьбы, тоже способное принести пользу, если бы только удалось открыть кабину). Однако главным пережитком «Грома» у «Пустельги» являлись как раз таки гидравлические закрылки, что были, по сути, не пришей кобыле хвост.

Инструктор учебной группы, куда входила Шира, рассказывал, как пользоваться ими в случае «жаркой» посадки, и только поэтому женщина вообще о них знала. Речь шла о тех «редких ситуациях», когда кораблю Имперского Военно-космического флота приходилось совершать быстрый варп-прыжок, из-за чего все авиакрылья истребителей спешно возвращались на борт, зачастую совершая посадку на большой скорости. Так называемую «жаркую» посадку. Данная практика была сопряжена с опасностью, и даже самые аккуратные пилоты нередко врезались в переборки или другие машины. Одним из способов снизить степень риска, по крайней мере, согласно наставлениям инструктора Ширы, являлось использование закрылок при входе в атмосферу посадочной палубы. В теории дополнительное сопротивление позволит «притормозить движущуюся вперёд машину». До сего момента полузабытое знание хранилось где-то на задворках разума, но прямо сейчас оно действительно могло помочь притормозить «Пустельгу».

Шира напрягла шею и повернула голову, чтобы взглянуть назад. Устрашающий хелдрейк находился не более чем в ста метрах от истребителя-перехватчика, стремительно набирая скорость. Через считанные секунды женщина окажется в зоне поражения конусом демонического пламени, и нынешняя температура покажется ей особенно холодным деньком на Фенрисе.

В следующий момент кабину накрыло белой пеленой, а от корпуса «Пустельги» начал с шипением исходить пар. Шира достигла облачного покрова.

— Чёрт, — прохрипела женщина, ошарашенная звуком собственного голоса, который она услышала впервые за несколько часов. — Ближе к земле, чем я думала.

Облака разошлись так же быстро, как и окутали машину, и перед Широй раскинулись изумрудно-коричневые джунгли, готовые принять её в смертельные объятья. Изо всех сил борясь с гравитацией, она повернула свою шею с разбухшими венами. Хелдрейк уже открыл пасть, а на его языке отчётливо виднелись признаки готовящегося потока злопламени. Сейчас или никогда.

Шира дёрнула за рычаг с такой силой, что вывихнуло плечо, и закрылки поднялись под крик женщины. «Пустельга» мгновенно замедлилась, отчего пилота стало ещё сильнее вдавливать в кресло. Рёбра треснули, а из носа пошла кровь. Она прикладывала все усилия, лишь бы не потерять сознание. Ощутив жар от огня хелдрейка, Шира с трудом подняла глаза и увидела, как над ней пронёсся тёмный крылатый силуэт. Пилоту удалось провернуть тот же манёвр, что и в космосе, вот только в атмосфере был слышен разочарованный вопль демонической машины, и тварь успела выйти из пикирования прежде, чем пробиться сквозь кроны высоких деревьев внизу.

Шира же так не могла.

Увидев сквозь закопчённое стекло кабины приближающиеся ветки и листья, Шира закрыла глаза и ощутила первые удары. Деревья царапали и рвали корпус с крыльями «Пустельги», которая почти доставила своего пилота к поверхности в целости и сохранности. Женщина поморщилась, моля Бога-Императора и всякого, кто это слышал, о том, чтобы удар о землю убил её сразу.

Вместо глухого стука, после которого фрагменты металла перемешались бы с частями тела, раздался оглушающий всплеск, вслед за чем послышался звук поднимающегося над корпусом «Пустельги» пара. С опаской, ещё до конца не веря, что она выжила, Шира медленно открыла глаза. Сквозь потрескавшееся и почерневшее пластистекло почти ничего не было видно, зато пилот слышала и чувствовала, как через пробоины внутрь затекает вода. Благодаря какой-то слепой удаче либо же божественному вмешательству она смогла упасть в океан. Ну или, если точнее, в болото, судя по цвету и запаху жидкости, заполнявшей пол кабины.

Попытавшись избавиться от ремней безопасности, Шира обнаружила, что они тоже сплавились из-за жара при входе в атмосферу. Тогда пилот вытащила из ножен на поясе боевой клинок и разрезала их, после чего вновь попыталась открыть остывший замок кабины. Безуспешно. Ничего не получилось, даже когда женщина вогнала в щель нож и использовала оружие на манер лома. Используя здоровую руку, она надавила на фонарь кабины в надежде каким-то чудом поднять его, однако, всё с тем же результатом. Уровень воды поднимался, и ноги Ширы уже оказались под водой. Пилот вдруг поняла, что та самая прохладная вода, которая уменьшала боль от многочисленных ожогов, вскоре заполнит её лёгкие, и она умрёт.

Шира ещё два раза ударила по крыше кабины, однако, две эти последние попытки освободиться оказались вялыми. Женщина свесила голову и зарыдала. Как же несправедливо. Она пережила космические битвы, перегнала и превзошла в маневрировании хелдрейка, смогла посадить лишённый энергии истребитель-перехватчик на поверхность планеты целым, и по итогу последние мгновения её жизни пройдут в ожидании смерти от утопления. Плач Ширы сменился смехом, когда она оценила жестокую иронию сложившейся ситуации.

Новый звук заставил пилота перестать и реветь, и смеяться. Помимо шума затекающей внутрь воды она услышала, как нечто двигалось рядом с «Пустельгой». Безо всякого предупреждения бронированный кулак пробил стекло кабины, осыпав Ширу дождём из крошечных осколков. Уровень воды начал подниматься ещё быстрее. Неизвестный схватился за фонарь, пробно потянула его на себя пару раз, а затем оторвал от корпуса машины. Женщину сразу же поглотила солоноватая чёрная вода. Первым инстинктивным порывом пилота было оттолкнуться и уплыть прочь, но огромная рука взяла её за кисть и вытащила наружу прежде, чем Шира успела что-то сделать. Женщина запоздало задержала дыхание. Пилот чувствовала, как её вытягивают из болота, пока она, наконец, не оказалась на поверхности, задыхаясь и выплёвывая воду.

Теперь Шира слышала голоса, но из-за воды в ушах те звучали неразборчиво. Женщину вытащили из болота и положили на мягкую грязную землю. Она попыталась открыть глаза, однако ослепительный солнечный свет заставил её вновь закрыть их. Пилот попробовала ещё раз, теперь уже прикрываясь рукой. Над ней стояли два фигуры, которые на фоне яркого света виднелись исключительно силуэтами. Первая явно принадлежала грациозной и подтянутой женщине, несмотря на короткие волосы, а вторая, гораздо более крупная – космодесантнику, судя по массивным наплечникам и очертаниям ранца. Шира машинально потянулась к ножу на ремне, вот только ничего там не нащупала, ведь оброненный боевой клинок так и остался в кабине затонувшей «Пустельги».

Меньшая из двух фигур прошла вперёд и опустилась перед пилотом на колено. Без обрамляющего неизвестную солнечного света Шира смогла разглядеть темнокожую женщину в зелёном жилете, камуфляжной форме и с небольшим, торчащим из-за пояса ножом. Голос её был негромким, но преисполненным властности.

— Я – Тзула Дигрииз из Святейших Ордосов Императора, — ровным тоном произнесла она. — Твоего спасителя зовут Эпиметей, и, я уверена, ты уже догадалась, что он – космодесантник. Очень полезно иметь рядом астартес, пусть даже обычно ему нечего сказать.

Эпиметей шагнул вперед, и Шира смогла разглядеть его покрытую зеленью серебряную броню. Капитул космодесантника ей определить не удалось.

— А что насчёт тебя? — спросила Тзула. — Полагаю, учитывая твоё крушение на истребителе и лётный костюм, видавший деньки гораздо лучше, ты из Военно-космического флота.

В течение нескольких мгновений Шира просто моргала, так как её глаза всё ещё привыкали к свету, да и сама она переваривала сложившуюся ситуацию.

— Меня зовут Шира. Шира Хаген. Пилот первого класса, приписана к линкору Имперского военно-космического флота «Возмездие». — Шира сделала паузу и задумалась. — По крайней мере, была. Не знаю, существует ли «Возмездие» до сих пор.

Тзула протянула лежащему пилоту свою руку, по локоть замененную грубой аугметикой. Шира ухватилась за неё и встала на ноги.

— Ну что ж, Шира Хаген, — сказала Тзула, поворачиваясь, чтобы последовать за Эпиметеем, который уже двинулся вглубь густых джунглей. — Добро пожаловать на Пифос.